Всегда проверяйте, выключены ли камеры

— Вы уверены? Это не самое лучшее место для того, чтобы бить татуировки, — говорит мужчина, разглядывая кожу у основания шеи, где намечен эскиз. — Да, — Давид закатывает глаза, — Давайте уже. Татуировщик качает головой и принимается за работу. Через некоторое время напряжённого занятия он останавливается и любуется сделанным. На шее Дамиано красуется жирным шрифтом выведенное имя «Итан». Давид осознаёт, что это всего лишь очередное воспоминание, написанное на его теле, но он уверен, что именно эта татуировка не будет больше переделана, как предыдущая, и останется с ним навсегда, так же как и любовь к Торкио. Он боится, что тому не понравится, в последнее время их отношения с Итаном немного натянутые, хоть они и возобновили свой любовный статус. Дамиано всё ещё чувствует вину и в их прошлом разрыве, и в публикации видео, и в том, что вынудил Итана страдать. Солист понимает, что чужое имя на его теле ни хрена не поможет ситуации, но он не знает что ещё сделать. Он слишком горд, чтобы просить прощение каждый день, но слишком совестливый, чтобы забыть и жить дальше. Давид страдает, изводит себя, хоть история и должна закончиться хорошо. В принципе, уже закончилась.

***

— Дами, — Итан прерывает его мысли, возвращая в реальность. Они уже вернулись в Рим и сейчас полностью отдались отдыху и работе над новыми композициями. Слава Богу, про флешку и это грёбаное видео никто больше не говорил ни слова. Дамиано знает, что Виктория и Томас сидят в гостиной, а может уже и в спальне, и скорее всего целуются или занимаются кое-чем более непристойным. Хорошей идеей было оставить их наедине друг с другом и с алкоголем. Торкио находится рядом с Давидом, на балконе, с напряжением наблюдая, как он выкуривает сигарету одну за одной и выглядит слишком молчаливым и взволнованным. После их возвращения Дамиано почти всегда такой, а ещё он носит шарфы, что раньше происходило очень редко. Итан не представляет, что и думать, кажется, что солист что-то скрывает от него. Давид вымученно улыбается своему парню и выдыхает изо рта клубы дыма, откидываясь на спинку кресла. — Мы, пожалуй, пойдём, — к ним заходит напившаяся Виктория, держащая за руку такого же набравшегося Томаса, — Не скучайте тут. После их ухода Давид начинает чувствовать больше раскрепощённости, его отношения пока что не ясны со всеми. Дамиано устаёт постоянно бегать от нормального разговора, от полноценного объяснения с любимым человеком и от себя самого. Они особо и не говорили после той ночи, идущей за неудачным интервью, да и тогда они не говорили почти и, что странно, даже не трахались, просто целовались, а потом засыпали в объятьях друг друга. Давид вздрагивает от прикосновения к его волосам и замечает Итана совсем близко. — Прости, — солист хватает чужие руки, переплетает их пальцы и смотрит Торкио в глаза. — Что не так? — спрашивает Итан, оглядывая его с беспокойством, — Ты слишком изменился. Пожалуйста, верни мне моего Дамиано — всегда находящегося в центре внимания, яркого, немного нахального и сумасшедшего на всю голову. Давид грустно усмехается, отпуская ладони барабанщика. — Я не знаю, что со мной. Я… больше не хочу быть таким. Я просто, — Дамиано замолкает, туша окурок и откидывая его от себя, — Итан, я боюсь, что опять совершу ошибку, и ты возненавидишь меня, или я просто перестану подходить тебе. — Что за бред ты несёшь?! — Торкио недовольно сводит брови и смотрит с каким-то осуждением, — Дамиано, если ты думаешь так, то ты меня совсем не знаешь. Похоже, мы оба изменились. — Итан мотает головой и отходит на несколько шагов. — Ты хочешь чтобы я ушёл? — Нет, ни за что, — Дамиано подрывается с места и сжимает плечи, боясь отпустить опять. — Ты нужен мне. Я не представляю больше жизни без тебя. Итан пытается скрыть счастливую улыбку и разворачивается в чужих руках, приближается и целует его губы, практически невесомо, неглубоко. Но Дамиано отвечает, возвращая в себя именно того активного и яркого лидера. Только вот рядом с Торкио тот всегда смягчается и становится таким беззащитным и хрупким. Итану нравится этот контраст, и он готов сделать всё, лишь бы Давид был счастлив. — Я люблю тебя, Дами, — барабанщик тянет его в дом, а именно в комнату, где есть кровать. — Что бы ты ни натворил. Мы справимся со всем, ведь главное, что мы вместе. — Да, — Дамиано начинает постепенно расслабляться. Он услышал то, что ему было нужно. Он всё ещё любим. Он всё ещё имеет рядом человека, который заботится о нём и всегда поможет. Он всё ещё Дамиано Давид, чёрт побери, и его жизнь не должна состоять из постоянных переживания и сожалений о прошлых ошибках. Солист развязывает шарф, откладывает его и демонстрирует Итану татуировку. Тот не верит своим глазам. — Ты всё ещё придурок, Дами, — Торкио прикасается пальцами к основанию шеи, а потом туда же утыкается губами и оставляет красный след прямо на своём имени. Дамиано откидывает голову и коротко втягивает воздух, вцепляясь пальцами в волосы Итана, те всё такие же красивые и мягкие. Торкио держится до последнего, демонстрирует собой пример сдержанности и невинности, он просто смотрит на солиста, но в его глазах уже бегают озорные огоньки. Дамиано не успевает даже вскрикнуть, когда его толкают на кровать и подминают под себя. Выдержка Итана заканчивается, и он потирается своим пахом о чужой и стонет в голос. Давид любит такого Торкио, который не сдерживает свои желания, а ещё ведёт себя, будто он здесь старший и всё прекрасно знает. У Дамиано какой-то кинк на подчинение такому Итану. Давид получает ещё один поцелуй и укус в шею, и его ноги сцепляются за спиной Торкио, а руки хватаются за его плечи. Одежда кажется такой ненужной и лишней в данный момент. У Дамиано уже руки чешутся, чтобы её порвать, а реально, кто ему мешает? Итан точно не будет удивлён, потому что практически при каждом их сексе страдает одежда. Давид рвёт на себе рубашку и пытается кое-как стянуть джинсы. Торкио помогает ему, осторожно поглаживая по бедру, наверное, пытаясь успокоить, но Дамиано не нужно спокойствие, ему нужен Итан как можно быстрее и как можно сильнее. Барабанщик прекрасно понимает это и в следующее мгновение накрывает ртом чужой член, обхватывает губами головку, насаживается дальше и сглатывает. По всему телу солиста проносятся приятные импульсы, и он раздвигает ноги, позволяя растягивать себя. Итан немного небрежен, но это только кажется, на самом деле он просчитывает всё до мелочей и до смерти боится причинить боль тому, кого любит. Дамиано стонет в голос и начинает материться. Потому что чувствуется чересчур ярко. Торкио отстраняется, переворачивает его на живот, ставит в удобную позицию и входит. Давид только сейчас понимает, что в такой позе они трахались во время расставания и игры на камеры. Она ему не нравится, потому что он не видит Итана и не может его поцеловать. Неужели парень всё ещё на него злится? Не хочет смотреть в глаза? Не хочет дышать в его губы? Не хочет видеть его эмоции. Это ужасно задевает, и Дамиано начинает себя накручивать, но Итан входит особенно глубоко, наваливается на него всем телом и прижимает Давида к кровати, принимаясь двигаться активно и резко. Его горячее дыхание чувствуется то на мочке уха, то на шее, и Дамиано постепенно осознаёт, что именно так ощущает весь кайф и испытывает неимоверную близость. Солист глупо улыбается и утыкается лицом в подушку, пытаясь выгнуться ещё больше, чтобы член внутри задевал все чувствительные точки и комок нервов. Сил на крики не остаётся, и он просто открывает рот, тяжело дышит в ткань и сжимает пальцами простыни. В один момент Итан останавливается. — Эй, — возмущается и требует Дамиано одним возгласом. — Тише, любовь моя, — Торкио разворачивает солиста, заставляет его схватить руками свои ноги и прижать колени к груди, а сам принимается вновь двигаться, замечая тяжёлый и немного грустный взгляд Давида. Он прекращает вновь, желая выяснить причину, но Дамиано, как только замечает его внимание, становится безмятежным и удовлетворённым. Давид хлопает Итана по плечу, чтобы тот продолжал двигаться, и чувствует, как всё тело наполняется приятным теплом. Торкио кончает в него и ещё несколько раз толкается прежде чем покинуть солиста. Дамиано только сейчас догадывается провести по своему члену, чтобы последовать за ним. И Итан кладёт свою ладонь поверх его, помогая с этим. Следующие десять минут они лежат смирно, пытаясь отдышаться. — Чёрт, как же мне с тобой повезло, — нарушает тишину Дамиано и склоняет голову к чужому плечу. Итан внимательно разглядывает голое тело, задерживает свой взгляд на левом боку, рассматривает имена участников их группы, а потом поднимается к шее, где опять же находится только он. От этого становится так хорошо и приятно. — Мне тоже, — Итан обнимает его, не желая больше отпускать никогда в жизни. Они так и засыпают, даже не замечая, что Виктория случайно забыла выключить камеру, на которую она записывала, как они с Томасом дурачились. Видимо, завтра коллекция ребят пополнится ещё одним скандальным видео.