Дневник Ани 2: Мы

      Ну так вот. «Евангелие от Дон Кихота» мне очень приглянулось. А вот Саша ранее устроил разнос этим двум книгам и авторам (Унамуно и Сент-Экзюпери).       — Долбаные верующие... Это просто пиздец Ань, у меня нет слов. Да, ладно, пусть Экзюпери — уретральный звуковик, прирождённый лидер стаи, он хорошо может изобразить царя. Но ты послушай, кого он изображает, какой он царь, что он говорит, к чему призывает! Я, говорит, творю человека, без давления нет формы, я творю Царство, которое даст человеку смысл, ибо человек это ветвь дерева. Так вот из любви — ГДЕ БЛЯТЬ ЭТИ БОЛЬНЫЕ ВЕРУЮЩИЕ ВИДЯТ ЛЮБОВЬ — из любви к человеку он велит казнить человека, из заботы о царстве он велит четвертовать фокусника. Бог, любовь и смерть — где-то я уже это видел, не многие ли верующие таковы? Он же безумен! О, говорит он, мужчины должны быть воинами, а женщины — рожать детей. Воинов отправляет он в бой, а в походе они идут к проституткам скинуть напряжение, а потом рубятся на ножах. И что это, идеальное общество? Да блять в рот я ебал это всё, будь ты проклят, лётчик... Будьте вы прокляты, верующие, с вашей садистской безумной любовью, с вашим насильственным благом, с вашим отвращением к разуму и больным умом, всё выворачивающим как вам надо, с вашими понятиями и идеями, за которыми вы теряете цену человеческой жизни и человечность...       А тут что? То же самое! То же самое! Я, говорит, не хочу умирать! Но, говорит, общество нынче изнеженное, перевелись мужики, вот поэтому нет войн! Сука, то есть ты умирать не хочешь, а другие — трусы и с радостью должны умирать? Это только ты один умирать не хочешь, но при этом не трус, не неженка, только ты один достоин, а другие мясо пушечное, да, Унамуно? Или ты бы рад пойти на войну, да вот нет войн, а так бы ты с радостью умер, хотя умирать ты не хочешь? ДА КАК ТЫ САМ ИЗБЕГАЕШЬ ЭТОГО ОЧЕВИДНЕЙШЕГО ВОПРОСА, КАК ты не видишь противоречия, как ты настолько слеп и уродлив! А ЭТО что, вот, смотри, слушай, цитата: «Я не подчиняюсь разуму, я восстаю против него, и усилием своей веры начинаю творить моего Бога — мой гарант бессмертия...» Сука, сука ты паршивая, ебучая, гори ты в аду, то есть ты признаёшь, что ты готов на что угодно, чтобы не сдохнуть, но при этом горюешь, что нет войны и никто на войне не хочет мужественно умирать, что это, главное, ТЫ ВЫДУМАЛ бога, но потом во имя этого выдуманного бога готов неиллюзорно убивать, готов делить людей на правильных и неверных, готов навязывать людям греховность и порочность, просто потому что ты, собака, хочешь жить вечно и пиздец как боишься умереть, но ты об этом промолчишь, ты будешь говорить громкие слова, ты будешь рьяно молиться?! Да как же так! Ну как так-то, ёб твою мать! А это что — восстаю против разума! Вы что, не понимаете, что он и все эти верующие больны? Что они готовы сжечь тех, кто не хочет поддаваться их безумию? Твою мать, а писать-то ты как научился и читать, не благодаря разуму? А врачи твою трусливую позорную жизнь не благодаря достижениям науки, разума, который ты презираешь, будут спасать? ГОРИ В АДУ, СВОЛОЧЬ! Сволочь, ненавижу вас! Ненавижу!       Как-то так.       Когда он выразил желание вернуться к этим книгам, впрочем, не больно пламенное, вернее, почти совсем отсутствующее, он сказал, что слов своих в их адреса не забирает.       А мне понравилось читать Унамуно, хоть я и прочитала маленько. Много подчёркивала и выписала несколько цитат. Мне понравилось, что человек нарушил негласный договор и заговорил на запретную тему. Конечно, не обошлось и без слов о бессмысленности конечной жизни и каких-либо стараний.       «Человек занимает различные позиции и различными способами пытается утешиться в том, что ему пришлось родиться». (Уверена, Саша бы здесь высказался в духе «Так кто же заставляет взрослых людей рожать, ёб вашу мать! Не рожайте!»)       «Я прихожу в этот мир для того, чтобы осуществить своё я».       «Кто я такой? Для Вселенной — ничто, для себя — всё!»       «Мы живём противоречиями и только благодаря им; ведь вся наша жизнь — трагедия, а трагедия это вечная борьба без победы и без надежды на победу, это противоречие».       «Если бы у солнца было сознание, то скорее всего оно думало бы, что живёт для того, чтобы светить мирам; но при этом оно думало бы, что и миры существуют для того, чтобы оно их освещало, и в этом состояла бы его жизнь».       Унамуно говорит, что философ должен оставаться человечным, и что он (Унамуно) хочет именно своей вечной жизни, остаться собой, сохранить свою личность и сознание; он говорит, что те, кто называют бессмертием своё продолжение в детях, глупцы. Мне понравилась его честность. Но Саша у него наоборот не увидел честности. Кто прав? Не знаю.       «Верующие, — сказал он мне, — конченные. Всегда, когда они приближаются к мгновению внутренней тишины, чего другие хотят, они начинают болтать со своим вымышленным богом. Они боятся заглянуть в себя и не видят напрямую реальный мир, они не слышат тебя, они вертят информацией себе на пользу, лишь бы сохранить статус кво. С ними невозможно погрузиться глубоко. В лучшем случае они будут терпеть тебя, но сами хотеть поскорее от тебя отделаться, думая при этом, что ты — это либо испытание божье, либо посланник дьявола-искусителя, либо одержимый, тогда как одержимы они. Ты — угроза их манямирку; они — потерянные дети из одноимённой арки «Берсерка». Они хотят верить в магию и не хотят думать, иначе бы шли дальше фразы «если Бога нет, в жизни нет смысла, и если рай есть, если есть хоть малейший шанс туда попасть, лучше, логичнее, конечно, верить в бога». Их бог — это выдуманный ими для их потребностей бог. Ему они молятся, чтобы он дал им новый телефон, и его благодарят за спасение жизни близкого — его вместо хирургов, ведь они восстают против разума, хотя это разум сделал телефон и современные хирургические инструменты. Если всё дело в боге, то зачем вообще тогда медицина? Переживёшь болезнь или аварию — это всё бог, а нет — так тоже бог, забрал к себе из этого грешного мира. А как бог позволяет всё это? О. Он ведь дал нам свободу воли! Несмотря на то, что, как говорят, бог заранее всё знает, а значит, у всех есть заранее определённая судьба. Мы сами во всём виноваты значит, раз типа есть свобода воли? О нет, есть дьявол, есть демоны. Это бес попутал, когда человек напился и натворил делов, и в других случаях тоже. Очень удобно, да. От него они хотят получить любовь, в то время как готовы сжигать и закидывать камнями людей за «неправильную» ориентацию; они призывают плодиться и размножаться, но называют секс грехом и пороком, говорят, что тело храм, но стыдят наготу. Они, как Экзюпери, оперируют понятиями; они утонули в словах и живут во лжи. С ними невозможно разговаривать, потому что они умудряются создать видимость логичности, они используют аргументы, они используют атеистическую науку, чтобы при помощи её достижений доказывать свои теории. Ты им показываешь что-то по твоему мнению неопровержимое, а они это с лёгкостью опровергают; ты от них ждёшь реальной помощи или сочувствия, а они лишь хотят затащить тебя в церковь, где тебя утешат иллюзиями. Они выглядят как адекватные люди, но глубоко повреждены внутри, и вирус внутри них не подавляется твоим антивирусом, а, наоборот, выставляет антивирус вирусом и пытается поработить его. Религия — это система с прекрасной защитой, у неё есть алгоритмы с универсальными решениями. Религия — это болезнь, потребность в ней — это симптом. Большинство людей больны. А быть здоровым среди сумасшедших — тяжело».       А потом он сказал мне, что в «Цитадели» альтер-эго автора восстаёт против слов, против посягательств геометров-логиков (учёных) на обладание Истиной. Но всё равно казнит людей. Другие за убийство сидят в тюрьмах и расплачиваются смертной казнью, но только не царь, которому стоит лишь придумать глубокомысленное оправдание убийству человека или людей, как сразу всё становится хорошо. Видимо, это не вопрос чистого сознания, презирающего регалии, различия и ложь. Экзюпери высказывается против равенства. Конечно, царь не желает терять свои привилегии. Его ведь тогда за убийство самого казнят.       Не поймите меня неправильно. Хоть мне и приглянулись в отличие от Саши «Беседы» и «Евангелие от Дон Кихота», я не стала верующей. В один голос с Сашей я говорю: я хочу взаимодействовать с самой жизнью (только он имеет в виду, что люди ему не интересны, а я нет). Жизнь — она... разная, состоящая условно наполовину из «чёрного», как символ Инь-ян. Верующие боятся этого чёрного, этого холода космоса, океана и могилы, но я не могу жить наполовину. Реальность сурова, и я хочу смотреть на неё не отворачиваясь и не пряча голову в песок. Верующие говорят: смерти нет, а я говорю вслед за Пратчеттом: справедливости нет, есть только смерть. Мне очень дискомфортно находиться в одном пространстве с теми, кто находится сознанием в вымышленном пространстве. Они выглядят как взрослые здоровые люди, но они таковыми не являются. Много людей на поверку оказываются ужасными. У них ложные ценности и ум, набитый опилками из слов, за стеной которых — зло. Но все начинают отпираться, отмазываться: нет, это вовсе не зло; люди сами виноваты; а чё они? ну да, это зло, и чё? Бог тоже карает; если бога нет, всё позволено; подставлять щёку, быть добреньким? Да пошёл этот Исус!       Я про оба лагеря если что, про все лагери, верующие и неверующие. Есть просто люди созидательные, а есть деструктивные. Важнее, скорее, не то, верующий человек или нет, а то, каков он в целом и по отношению к другим и миру реально и потенциально. Если это отморозок, как те упыри на байках, приехавшие громить магазин в классическом зомби-фильме «Кровавый рассвет», или мафиози с крестами, посещающий церковь между кровавыми разборками, то какая разница, верующий он или нет. Это же поверхностность. Важнее другое.       Если что, как бы ни ругался и ни проклинал людей Саша, я всё равно его люблю.       Именно слова вкупе с отказом от разума создали фашистскую Германию. Гитлер построил своё Царство.       Разум... Может, разум породил неверные слова, а может, подсознание, не знаю, но для меня отказ от разума — это отказ вопросу «зачем?» и вообще вопросам. «Не спрашивай, так надо» — вот что это. С таким мировоззрением люди и будут жить в пустыне при тиране, или же воевать масштабно и запускать ядерные бомбы во «врага».       Грустно мне.       Есть интересная книга, у нас называется «Иди туда, где трудно». Автор — кореянка Таэ Юн Ким, мастер тхэквондо. В книге говорит о своём трудном детстве среди тупых людей, об обучении у мастера и о тех принципах, которым она учит в своей школе в Америке. Ключевое у неё — это Тихий наставник, интуиция, которая подскажет тебе верный путь. Вот учитель, которого искал Саша, хотя он раньше меня прочитал эту книгу.       Пойду я спать.       Что такое разум, сознание, мышление? Как так получилось и получается, что несколько килограммов мозга, материи, органики, порождают подпространство бесконечного объёма с мгновенной генерацией моделей, а также целостную личность, и как это всё «мыслит»? Словами или не словами? Как всё это связано со вселенной? Почему люди постоянно забывают, что они животные с искрой разума, живущие в большом мире ограниченное время, и погрязают в каких-то мелочах вроде «как правильно склонять слово в конкретном языке, какое произношение правильное, что сегодня надеть, какую ручку купить»? Почему иногда наоборот закидывает в такие просторы мысли, что еле-еле возвращаешься в себя и обыденность? Когда сороконожка задумалась, как ходить, она споткнулась.       Сон разума порождает чудовищ. Но разум тоже порождает чудовищ. Яд может быть лекарством, но может убивать (правда, основная его функция все же убивать). Разум — это разбор языка на составляющие, обучение языку и возможность обучающегося свободно заговорить на чужом языке. Разум — это мельница, это расщепление атома, это атомная электростанция. Но это также ядерная бомба, эффективные газовые камеры, эффективные мясорубки на бойне. Это гениальные открытия, но это также постоянные галлюциногенные друзья и целый бредовый мир, в котором человек совершает гениальную секретную работу, в реальности оказывающуюся ужасом.       Есть у Саши книга «Разум против оружия», составленная из фрагментов трудов и высказываний Бертрана Рассела и Альберта Эйнштейна. Есть выражение, которым описывают людей: «обезьяна с гранатой». Политики, военные — высокие ответственные должности с зачастую тупыми людьми на них. Вот тупыми и всё. Именно в тупости причина того, что они уверенно несут чушь, причем чушь опасную, и подчиняются убийственным приказам. А ещё — развращение властью, деньгами. Где тут разум? Разум — это поиск лекарства, но разум — это создание вируса или его выпуск на «врага». Это полковник из фильма, который толкует про телесные соки, про коммунистов и который запускает ядерную ракету, а после кончает с собой, полностью уходя от ответственности или хотя бы осознания содеянного. Разум это или сумасшествие, сумасшествие или сумасшедший разум? Есть ли у животных разум? Если есть, почему они — не как мы? Или есть разные разумы? Или разум ограничен телом и средой? Мечтают ли дельфины об электроовцах, или скорее об электрошоке для жертв своих развлечений? Думают ли они о тщете бытия и кончают ли с собой? Как ощущается коллективный разум? Будем ли мы для роботов или развившегося ИИ тем же, чем для людей — животные, то есть теми, кого можно без задней мысли использовать как ресурс, как средство испытаний, как развлечение? Жесток ли разум по природе или нейтрален? Жестокость реальна или это условная мораль, точка зрения?       Бесполезно говорить о разуме, пустое сотрясение воздуха, трата бумаги. Разум смеётся над этими попытками разгадать его загадку. И всё-таки мы говорим.       Я думаю, Саша прав, говоря, что проблемы начинаются, когда человек находит оправдание. Но сейчас мне подумалось, что проблема также в замалчивании. Так или иначе, человек как бы закрывается — от вопросов, от аргументов, от совести, от сомнений, от эмпатии и чужих страданий, от ответственности, от тех уроков добра и высокого развития, что он наверняка получал. Ну и, к сожалению, могут решающее значение сыграть глупая корысть, трусость, мстительность.        « — Надо уничтожить всех евреев, цыган, гомосексуалистов. — Почему? — Потому. — Почему? — Они не арийцы. Они жадны. Они порочны. Всё зло от них. Они угроза нам. Всем будет лучше, если их не станет. — Как это? — А вот так. — Вы их хотя бы видели? — Нет, но я слышал тех, кто их видел, и потом, это все знают: жиды жадны, хитры и лживы, цыгане воры, негры тупы, славяне рабы, женщины глупы и порочны, они лишь сбивают мужчин с истинного разумного пути. — Но все люди разные, нельзя по нескольким людям, особенно вынужденным быть таковыми, судить всех. — Вот вы и признали, что равенство невозможно. Есть высшая раса, а есть низшая. Выживает сильнейший. В конце концов, да пидоры они все, вот и всё. Русишь швайне. — …»       Слова, слова. Немцы не спорили с Гитлером.       Они с радостью приняли его безумные идеи, как приняли их люди Макото Шишио, обгоревшего правительственного киллера, который решил, что жизнь — ад, и захотел построить новую Японию, как приняли всем классом идею поиздеваться на пляже над двумя эстонскими парнями, доведя их тем самым до ручки. Он предложил им общее дело, нечто большее, чем они сами, и они с упоением в него окунулись: наконец-то можно отвлечься от пустоты и скуки. Веди нас, вождь! Ибо не знаем мы, куда идти и что делать, как жить. Веди нас к лучшей жизни, ибо нам всегда мало. Заодно, может, отыграемся за проигрыш в прошлой войне. (Вот об этой-то мыслишке они и умалчивали.) За кайзера! За вождя! Ремарк писал, как легко побеждают доводы ветеранов эмоциональные псевдопатриотические пропагандистские речи, наполненные слепыми лозунгами и манипуляциями, как заразительна глупость. Ремарк писал, писал, а толку нет. Чаплин снял замечательного «Великого диктатора», где высмеял Гитлера и прямо всем высказал пламенное послание, но его не поняли, не оценили. Верещит тупую песню певец ртом, и собирает стадионы, тысячи людей загипнотизированы констатацией факта, что он русский, что они русские, они забыли, что они не россияне, а мирозданяне, они заворожены ощущением величия, силы и псевдоправды, которыми их купили, мощью толпы, частью которой, частью стада, они добровольно становятся, и бесполезно кричать им «Очнитесь!». Они рады, им хорошо, потому что они свиньи, которых вскормили на ужасной музыке и они не знают, что такое музыка, и не хотят знать.       « — Не жалуйтесь. Вас надо подгонять, ведь вы ленивые и хитрые. У вас должна быть такая зарплата, чтоб не расслаблялись, чтоб старались, чтоб о себе ничего не возомнили, чтоб работали без отпусков и больничных. Никто не виноват, что вы не получили себе лучшее образование. — Но ведь вы такие же, как мы, по крайней мере были такими. А на образование у нас нет денег, а вы нам их не даёте. — Но-но! Оборзели совсем! За что вам платить, бездельники? Уволены! Никого не держим. Другие найдутся. Свято место пусто не бывает».       « — …ведущий судмедэксперт Великобритании, он вскрывал принцев и принцесс, известных политиков, художников, учёных… Совершает более двух тысяч вскрытий в год… — Чему вы радуетесь, кого прославляете? Палача, мясника! — Но он расследовал преступления! — Он их совершал! Одумайтесь! Вы окажетесь у него и его приспешников на столе! Ваши родственники, супруги и дети окажутся! — Да не всё ли равно, после нас хоть потоп. Вы ведь, кажется, не верите ни в бога, ни в черта, ни в душу, и похоронены быть не желаете? А человека называете мясом? Так что же? — Да вот из-за таких и называем, ибо мясо и есть, если как только отслужили своё, перестаём быть людьми и становимся мясом, и позволяем среди нас ходить нелюдям, и прославляем их».       Я думаю, раз были короли и королевы, дворяне, аристократы, то есть люди с повышенными запросами, то, может, часть этого сохранилась в нас. А были и рабы. Раб человек по природе или король? Если король, все должны быть королями. Если раб, все должны быть рабами. А иначе деление на эти группы — произвол. Так оно и было. Произвол. Приводились разумные доводы за несомненную правильность, оправданность и, конечно, пользу рабства и в правильность, оправданность и пользу императорства. Всем было плевать на страдания и смерть других людей, поскольку каждый считал важным и действительно существующим только себя одного, а эту жизнь — юдолью скорбей, которую надо как-то отмучить, ведь более важна — жизнь души, и чем больше страданий, тем лучше; идеально — очиститься огнём.       Тысячи лет, миллионы людей в инферно, которое люди сами себе устроили.       Был ли то разум или его отсутствие?       Сферический первобытный человек в вакууме, до разума, языка и цивилизации, не так хорош, как можно предположить. Может быть, он и не изобрёл ядерную бомбу, зато он постоянно нападает на соседей, строит особые суда и нападает на другие страны, что потом власть имущие назовут мужеством, долгом и защитой отечества.       Этот человек (человек ли уже?), когда хочет есть, пытается отнять еду у того, кто ее добыл, когда хочет секса, насилует женщину, потому что он сильнее. Этот человек, у которого нет науки — физики, астрономии и так далее — не понимает, как устроен мир, и населяет его различными богами и демонами, которых начинает радостно бояться, призывает других тоже бояться, ибо это правильно, он приносит кровавые жертвы ради дождя или против дождя, ради рождения и ради победы в войне, потому что он привык убивать, потому что он побивает камнями нарушителей традиций, потому что жизнь для него ничего не стоит, потому что он — природа, для которой индивид — ничто, которого она всегда готова равнодушно раздавить, как свинья своего поросёнка.       Три года идёт война. Что это — разум? Двадцать, тридцать, сорок лет общество растит людей, а потом отправляет их на бойню? Но войну принимали как данность стоики, хвалившиеся своей разумностью, они одобряли мужественность и порицали женственность.       Разум — это медицина, спасающая жизни, но это медицина, взамен присвоившая себе право на тело человека после смерти. Разум — это то, что находит аргументы как за, так и против одного и того же, будь то вскрытие, война или что угодно. Казалось бы, нужно попасть во внутреннюю тишину, чтобы всё наносное и искаженное отвалилось и открылась истина через интуитивное прозрение. Но правда ли это? Не потому ли возник «разум», что это не срабатывало? Не потому ли я исписала столько страниц своей болтовней, не потому ли обращалась за помощью к другим людям, что не могла найти ответ сама?       Три года война, где-то гремит, как у Астафьева. На вдохе я натягиваю тетиву, расправляя грудь. Я начинаю выдыхать, и мои руки плавно, соскальзывая, отпускают тетиву, точнее, как бы дают ей соскользнуть. Как происходит прицеливание? Я вглядываюсь в цель, в её центр, и отпускаю думание, ухожу в сторону со своим назойливым «я», чтобы разум в тишине сделал свою работу. Он, как профессионал, не нуждается в том, чтобы у него стояли над душой и говорили что-то очевидное и пустое под руку. Разум это или не разум действует из тишины и я попадаю в «яблочко»? Интуиция — это не плохо. Но интуиция может обмануть, пустить по ложному следу. Вряд ли интуиция предостерегала тех, кто умер, отравившись волчьими ягодами и ядовитыми грибами. Наверное, когда-то именно интуиция подсказала людям, что Земля, очевидно, в центре мира и плоская, что Солнце вращается вокруг нее, что есть край света, что есть некто, кто всем этим управляет. Или то был разум, пущенный по ложному направлению, ложная логика, отсутствие внутренней тишины, делающей всё ясным? Может, то была фантазия, а не разум — иначе откуда миф про трёх слонов и черепаху? Или фантазия тоже разум?       Я не знаю ответов, но размышление над вопросами чего-то да стоит, я думаю. Есть ли слоны и черепаха? Размышляя об этом, люди в итоге доказали, что Земля круглая и висит в космосе, и не неподвижно висит. Интуиция, очевидность подсказывала, что орбиты должны быть круглыми, что тяжёлое падает быстрее лёгкого, но что-то другое — дотошное желание разума всё точно проверить и доказать или же другая интуиция — подсказали провести опыты, что в итоге опровергло очевидное.       …Вряд ли компьютер, пусть даже самый мощный, сам по себе вам скажет, что он такое, без помощи статей, написанных теми, кто его собрал. Он не может всей мощью своего квантового разума посмотреть на себя, разложить себя незримыми руками на части до атомов и сказать, что есть что и как эта груда запчастей вместе породила его, с его доступом в бесконечное. Когда помощник анатома снимает с головы человека скальп и откидывает его волосами на лицо, распиливает черепную коробку, вынимает мозг и кромсает на куски, суть ускользает у него между пальцев, как суть смысла жизни, как суть дзэн, как суть любви. Суть человека. Режет санитар или сам «коронёр» человека, растаскивает на части, как маньяк, но не находит ничего, и заявляет: «Человек — это кишки, глаза, мышцы, кожа и кости, и от него воняет».       Вы, конечно, легко можете с помощью разума, понятий, слов обесценить мои переживания, доказать мне, что это всё нужно, что это всё правильно и хорошо, и останется один шаг отсюда, чтобы призвать вскрывать как можно больше людей, первых встречных, окружающих, живых. Что вам это даст? Чувство победы? Чувство превосходства разума над неубедительными иррациональными возражениями какой-то трусливой порочной женщины? Вот так и начинаются войны. Два человека не могут услышать, понять, прочувствовать друг друга и договориться.       Я вот ещё что подумала: возможно, запрашивает смысл то же, что требует от других «пользы», чего требовали фашисты в концлагерях от людей. Приносите пользу! Вы не должны задаром есть свой суп! От вас должен быть какой-то толк! В ваших жизнях должен быть какой-то смысл!       Нет, никому не нужен мой дневник, сама с собой я болтаю. Ты, да я, да мы с тобой. У всех полная чаша, у всех свои мнения. Некуда в них налить чай, воду моих размышлений (да-да, шутка про диплом), воду одновременно живую и мёртвую. Никто не услышит. У всех закрыты уши, закрыты глаза, закрыто сознание. Но я не хочу стать богиней для отчаявшихся, чьё сознание — бездна пустоты и экзистенциального ужаса. Какая я, к чёрту, богиня.       На днях Саша скинул пост с цитатой из «Книжного вора», там в тексте была фраза «Победа будет за нами», угадайте, кто её произносил в Германии в середине прошлого века. Мне стало плохо. Люди старались записать историю, чтобы предотвратить её появление. Но новое поколение не нашло эти записи, и история повторяется слово в слово.       Я читала эту книгу. Она написана от лица смерти и рассказывает о еврейской девочке. Похожа на дневник Анны Франк: девочка, грубая тупая тётка, умный добрый мужчина. Только эта книга грязнее, ибо тётка — тупее и грубее.       Парю я над миром вне времени и пространства, обозреваю все времена, все культуры. Но я — здесь. Я — песчинка, и никто меня не услышит. Всё равно я говорю ерунду. Кому какое дело. У всех важные дела. Люди зарабатывают деньги, борются с жизненными трудностями, отстаивают правду, которая у каждого своя. Для кого-то деньги — правда, для них в деньгах сила, брат американец, и они бьют меня моим же оружием: мы живем здесь и сейчас, в отличие от тебя, это денежная система, мы берём максимум от жизни в заданных обстоятельствах, и я не знаю, есть ли у меня право их судить за это, особенно если они зарабатывают деньги, никого не убивая и не обманывая.       Да и можно ли судить за обман обманной системы? Ведь закон — это такая штука, на обходе которой легально зарабатывают адвокаты и всякие конторы. Государство придумывает закон, другие ищут в нём легальные лазейки с помощью своего разума и делают на этом деньги (следовательно, закон есть закон только для тех, у кого нет денег с ним бороться; закон — не высшая истина; хотя это и так понятно благодаря ознакомлению с переписыванием конституции и с конституциями разных стран разных времён), а прибылью делятся с государством, которое им позволило их хитрый бизнес (но делятся тоже хитро, уворачиваясь от налогов и честной делёжки прибыли). Я полагаю, что эти богатые фирмы и само государство могут или по крайней мере могли бы подать на меня в суд за разоблачение их схем, и меня бы осудили, и я уже в который раз стала бы преступницей. Да блин, даже тут они применили уловку, скользко извернулись в своих мысленных шахматах, «ах вы так? тогда мы вот так» — воевать говорите нельзя? ах, ну конечно нельзя, кто спорит. Но! Мы не воюем! Это не война! Это спецоперация! А то, что гибнут люди, их не волнует. У них своя игра, свой азарт. Они говорят: так да, гибнут люди, гибли восемь лет, поэтому мы вмешались, и теперь гибнет ещё больше людей, ну и что, мы будем трахаться ради девственности. На всё у них найдётся ответ, никогда ты их не припрёшь к стенке. Будет у тебя чувство, что тебя наёбывают эти смеющиеся софисты, но доказать ты ничего не сможешь. У этих лжецов язык хорошо подвешен. Слова их, да и деяния — яд.       Поправка 22: человек, уклоняющийся от военной службы, нормален и потому подлежит призыву.       Можно ли судить человека, который жил себе и жил, любил кого-то, был против войны, потому что его так учили с детства, стремился к честности и справедливости, потому что так тоже учили, а потом издали законы, по которым всё это противозаконно? Можно. Судят. Можно ли судить человека, который, умирая, ворует из магазина хлеб, потому что живёт в денежной системе? А его судят, словно он этот хлеб как раз отобрал у умирающих с голоду. Если ты добропорядочный гражданин, сегодня ты думаешь так, а завтра — противоположным образом, потому что поменялись условные законы. Но если ты над законом, ты одинаково преступник, будь ты хоть убийцей, хоть взяточником, хоть философом или простым человеком, который живёт себе и живёт. Людей впихивают люди в дуализм: преступник, не-преступник, закон, не-закон, и люди мечутся и сходят с ума. Здесь тебе нельзя убивать, это преступление, говорит государство. Но государство за большие деньги призывает тебя на войну, хотя конституция говорит, что за развязывание и ведение войны предусмотрена ответственность. Ты приходишь на войну и тебе говорят: убивай как можно больше, они не люди. Чем больше убьёшь, тем больше заработаешь. Люди убивают и возвращаются героями, даже если уехали воевать из тюрьмы, куда попали за изнасилование и убийство, а здесь убивать снова нельзя, и тебе это пламенно доказывают. И если такой запутавшийся человек на тебя нападёт, потому что пьян, а ты не собираешься подчиняться его мнению, что он герой и защитник, и если ты его случайно или специально убьёшь, тебя посадят за превышение самообороны, хотя ты убьёшь человека, которого судили за изнасилование и убийство, но который обманным, хоть и рискованным способом скинул с себя ответственность за эти деяния и ещё имеет наглость всем твердить, что он герой и его должны уважжать, бля, ведь он жизнью рисковал, родину защищал. Ведь эти украинцы бомбили Донбасс и запретили русский язык, перекрыли водопровод, взорвали мост. Они первые начали! Как в детском садике.       Господи, прости им, ибо дураки, живущие в собственноручно созданном бредовом аду. И не спасай никого. Если люди играют в эти игры, значит, они им нравятся и нужны. Если поместить их в рай, они начнут скучать и возвращать прежний порядок, да ещё и с жалобами, что они никого ни о чём не просили.       «Она порочит наших солдат! Отрубите ей голову!»       На здоровье вам, не хочу с такими вместе жить.       Не хочу я злиться и расстраиваться из-за дураков. Да, может быть, они влияют на мир больше меня и других, но в основном негативно, как мне кажется, а живут они в каком-то своём мире, и ценности их мне чужды.       Думала сказать ещё про гениальность, но к чему впустую перечислять варианты того, что это и откуда берётся. Посмотрите лучше «Игры разума». Однажды я прочитаю серьёзные книги на тему сознания у Мамардашвили, других философов и психологов. Пока что можно сказать, если я, опять же, этого ещё не говорила, что в последнее время группа учёных вместе с Татьяной Черниговской работает с буддистским Далай-ламой, точнее, с разрешения последнего, изучая вопрос сознания не с западным аналитическим подходом, а с другой стороны.       Тоскливо как-то стало, хоть уже и весна, а может, от этого и тоскливо, — бежит время. Что-то меняется, что-то нет, а годы жизни идут. У меня вот новая записная книжка. Найденный смысл жизни не панацея и не наркотик, дающий нескончаемую радость. Больше скажу: вот Саша, меньше меня, но всё-таки обрадованный решением вопроса смысла, за несколько рабочих смен и дней без медитации и без достаточного количества сна снова начал злиться на людей и в конце смены чувствовать потерю энергии (на что, я уверена, влияет то, что свою злобу он не выражает). Потерялась ранее возросшая стрессоустойчивость, искра в глазах снова будто потухла.       На пути к смыслу мы пробовали разное, например, в какой-то момент Саша подумал, что самое важное — это быть в ресурсе, а также — замедлиться. Оказалось, это довольно простые штуки: ешь, спи, отдыхай и не торопись, но это действительно имеет большое значение. Ошибка игнорировать тело, первичные потребности, законы физики, и хоть дух и способен на многое, он не всесилен.       И всё-таки разница есть. Со стороны сложно сказать: вот этот человек великий музыкант, вот этот — мастер боевых искусств, а вот этот нашёл свой смысл жизни. Но разница есть. Саша, например, пока держится без курева, а я, наверное, каждый день теперь замечаю, как в моей голове снова высвечивается знание: в моей жизни есть смысл.       Тысячи, миллионы людей могут иметь любимое хобби, не совсем обычную цель, прочесть то, что прочитала я, и не чувствовать смысла в жизни, а тысячи (но вряд ли миллионы...) людей просто живут, погружённые в то, что можно было бы обозначить как их икигай, знай они это понятие, и у них всё хорошо. Они путешествуют, лазают по горам, растят любимых детей, занимаются любимой работой и светятся изнутри. Я думаю, все с такими людьми сталкивались и могут себе их представить. Наверное, в том числе можно сказать, что они обрели гармонию. Хотя я больше думаю, что у них есть внутренний стержень и чёткое понимание, чего они хотят от жизни, однако при этом они как бы «заземлены», спокойны в своих действиях. Они нашли себя, своё место в мире.       Я хочу путешествовать. Хотелось бы мне, как хоббиту, отправиться в путь, в приключение. Хотя вся жизнь и есть большое приключение. Вот почему, наверное, каждое путешествие — это целая жизнь.       Я чувствую, что настало время говорить о прошлом, что у меня есть силы вновь его прожить. Мысленно повторить, записать — и наконец двигаться дальше. Дальше жить, как у Наринэ Абгарян.       Моё прошлое — это часть меня, благодаря моему прошлому я та, кто я есть. Я сделана из прошлого...       Прошлое недавно напомнило о себе. На семинаре я встретилась с Линдой.       Для меня это был дискомфорт. Я видела её фигуру, её лицо, её улыбку, слышала её голос. Она первая со мной поздоровалась в первый день в холле с лёгкой улыбкой. Я ответила прохладным простым «привет» и пошла в раздевалку. Там я вновь увидела её. Серые трусы, серый спортивный лифчик-топик. Вдруг я ощутила к ней... вспышку ненависти или злости, я подумала, зачем ты пришла, зачем беспокоишь меня, выводишь из равновесия, я не хочу о тебе думать. На татами я вышла напряжённая и скованная, боясь на кого-нибудь сорваться или просто стать жертвой пристального внимания к своему эмоциональному состоянию. В голове царил беспорядок среди пустоты. Вообще-то я думаю, что обычно примерно так и выгляжу со стороны. Мне сложно сходиться с людьми. В первый день я спешно уехала домой сразу после общей тренировки. К дому я шла медленно и размышляла о своей неловкости, о глупости и суетности всего. Сэнсей сказал: «Вы не дохлые», — но меня огорчает затопленность переживаниями, воспоминаниями и мыслями. Короче, меня огорчает (или по крайней мере огорчала) жизнь.       На второй день между двумя тренировками мы вчетвером — я, Саша, Мария и Дмитрий — сходили в кинотеатр на аниме. Снова мы с Линдой не пересеклись на татами, я лишь напрасно тревожилась. Накануне вечером Саша спросил, что со мной, но я не ответила. Думаю, он и сам догадался.       На третий день я попала с Линдой в пару. Это она выбрала меня, но у меня уже не оставалось выбора, хотя, конечно, наверное, я могла бы заявить, что у меня резко заболел живот, привлечь внимание и уехать домой. Я этого не сделала, и через несколько секунд мы с Линдой соприкоснулись. Я потерялась. Но когда она бросила меня на татами и я увидела её улыбающееся лицо, во мне снова проснулась злость, и она, я думаю, почувствовала это даже до того, как я с силой уронила её. Хорошо, что это был конец последней тренировки. Саша остался, а я надела тапочки, поклонилась и ушла, вся потухшая, как серый пепел.       В раздевалке мне хотелось сбросить с себя всё и пойти в душ, а когда я вышла из раздевалки, мне хотелось и ударить обо что-нибудь кулаком, и разреветься, и не разреветься, потому что в глазах были слёзы. И вот в этот момент сзади меня окликнули:       — Аня! Подожди!       Я остановилась, но мне хотелось уйти и запереться у себя в квартире. Пока я тупила, Линда в расстёгнутой куртке обошла меня и преградила мне путь. Мы встретились глазами. Я молчала, потом опустила взгляд. Внезапно я почувствовала приближение и занесённую руку. Руки. Я отшатнулась.       — Гр, уходи. Не трогай меня.       — Аня, прости. Я хотела извиниться. Я была неправа. Честно.       — Просто оставь меня в покое. Не важно, кто прав. Прошлого не исправить и не вернуть.       — Но мы... Ты, я... Мы могли бы начать всё сначала?       — Нет. Извини. Я не хочу. Мне пора.       Пройдя мимо растерянной грустной девушки, я пошла дальше.       Мне хотелось, чтобы Линда исчезла из моей жизни и больше в ней не появилась. Но она появилась. Она написала мне. «Я думаю о тебе. Раньше я думала только о себе. Мы можем встретиться и поговорить? Или хотя бы помолчать?» Мой ответ был краток. «Нет».       Больше она не написала. Я боялась, что она придёт в зал, что придёт к моему дому, но этого не произошло.       Она не пришла.       Я очень хочу девушку. Но прошлое должно оставаться прошлым.       В наше время нельзя сказать даже, что война это плохо, чтобы тебя кто-нибудь не осудил. Универсальных ценностей не осталось. Тебе кинутся доказывать, приводя какие-то секретные данные, что всё наоборот и что ты дура, которой лучше бы помалкивать. Конечно, я могу ошибаться во всём. Вот почему мне хочется исчезнуть. Справедливости нет, истины нет. Мне хочется послать большой мир и серьёзные темы к чёрту и жить, выйдя из коллективного сознания. Я хочу заниматься айкидо, стрелять из лука, готовить, смотреть, как кто-то живёт простой жизнью в горном лесу и играть в Скайрим.       Мы с Сашей начали смотреть «Зену — королеву воинов», и я счастлива смотреть на похождения Зены и Габриэль. Я не могу и не хочу менять мир. Я даже не хочу знать, что творится в мире.       О, как написать всё одновременно?.. Прошлое... Я зачёркиваю прошедшие дни на настольном календаре. Без прошлого не было бы настоящего. Уже в третьей серии Зена столкнулась с самой собой из прошлого, поняла, что отрицать прошлое бесполезно, и сумела переоценить и принять его и себя. Кеншин прошёл похожий путь — и в итоге стал сильнее. Гатс в прошлом прошёл через такое, что в дальнейшем ничто уже не сбивало его с пути, и в итоге нашёл верных ему друзей. Мастер Шифу и По, разобравшись со своим прошлым, обрели внутренний покой и вышли на новый уровень. Про Скитальца из Варфрейма мне говорить сложно, но там, кажется, похожая история.       Примеры можно приводить бесконечно, но, по-моему, все они подтверждают одно: истинность призыва «amor fati» («люби судьбу») (опустим здесь возможные размышления насчёт того, что «Берсерк» как раз о том, что такое судьба и может ли человек идти против судьбы, которую уготовили ему боги; также не будем развивать тот факт, что греки считали, что судьбу плетут не боги и что даже у богов есть своя судьба, которую они изменить не в силах).       Саша приобрёл нам двоим браслеты из мохового агата. Браслеты как бы одинаковые, две штуки одной модели от одного продавца, но уникальные, как он и я, из-за разного рисунка прожилок на каждом камушке. Но началось всё с того, что он, выбирая мне браслет на Новый год, выбрал в итоге и себе (из серого ларвикита), и бабушке.       В начале этого года мы посмотрели мультфильм «Клаус» про неискренность и мультипликацию «Где Анна Франк» про голландский дом-музей и ожившую воображаемую подругу Анны, которой она писала свой дневник.       Для меня Анна Франк что Сократ для стоиков.       Прошлое... Прошлое!..       Смерть говорит: ты — ничто, она втаптывает тебя в грязь, вытирает ноги о твоё лицо. Сейчас логика говорит мне, что тогда и все — тоже ничто, но тогда я думала в основном о себе, о своей смерти. Какое мне дело до всех... Всех слишком много, и им до меня никакого дела нет.       Невозможно жить в таком униженном положении, когда ощущается, что ты — мусор, когда тебя словно ненавидит или просто терпит на себе мир. Ты — ничтожество, песок. Как так жить среди людей, где надо продавать себя как товар? «Я окончила лингвистический...»       Я не знаю, как это прошло. Само по себе. Наверное, мозг сам это пофиксил ради самосохранения. Нельзя долго сильно страдать. Я не умею лечить депрессию, выводить из экзистенциального кризиса, я уверена, что мои размышления о смысле жизни на самом деле не могут никому помочь... Именно потому, что они мои. Это должны быть размышления ТВОИ, того, кто ищет смысл, чтобы ТЫ мог(-ла) сказать «это МОИ размышления», это должно идти изнутри, а не снаружи, иначе это пройдёт поверху и не оставит никакого следа. Всё, что я могу, это лишь показать свой путь, что я пробовала, как думала. Дзэнская притча говорит: когда мастер, обрётший просветление благодаря каким-то словам своего мастера или его действиям (например, удару палкой по голове), повторил это со своими учениками, ничего не произошло. Те ничего не поняли и лишь недоумённо смотрели на мастера, а он — на них.       Дело не во внешнем, а во внутреннем.       Вспомнилось мне, как я целыми днями хотела проораться. Мне казалось, что всё неправильно. В итоге однажды я проснулась, полежала, глядя в потолок, положила подушку себе на лицо, прижала её сверху и закричала, всё ещё волнуясь о громкости. Людей столько, что негде проораться без чувства неловкости. Все сидят друг у друга на головах.       Вы думаете, вот я нашла смысл жизни, стараюсь медитировать, так я что, солнечный радостный человек? Увы, нет. Я не героиня «Ешь, молись, люби», которая сначала жрёт в Риме среди омерзительных взбалмошных бестактных людишек и непрерывно сигналящего транспорта, потом медитирует и гуляет в Индии, пока сами индусы живут как бомжи на большой помойке, а потом заводит на Бали роман с ювелиром и дарит деньги на дом знахарке. Нет. Ни я, ни Саша не похожи на них. По сравнению с ними мы больные уроды. Увы, я больше похожа на автора «Прерванной жизни». Всё, чего я добилась, это более-менее нормальная жизнь, и всё. Ну и ладно.       В книге «Икигай» была добрым словом помянута и так всеми восхваляемая книга «Поток» Михая Чиксентмихайи. Я думаю, это тоже ключ к изменению своего унылого состояния. Она есть у нас в списке на чтение, как и ещё куча книг. Полагаю, те, кто в потоке, дают ощущение, что они живут на 100% — со смыслом жизни и энергией для его исполнения. Так выглядят путешественники и музыканты после концерта.       Думаю, героиня «Ешь, молись, люби» оказалась в итоге в состоянии потока, а мы, видимо, нет. Хотя чёрт его знает. Она влюбилась и выглядела счастливо. Дело может быть в этом. К чему вообще сравнения.       Может быть, поток — это когда в голове не всплывают мысли-блоки, недовольство, сомнения, негатив. Когда погружаешься целиков в процесс, будь то баскетбол, любовь, уважение, писательство или жизнь.       Я уже забывала эту мысль, так что сейчас таки запишу, снова вспомнив. Жизнь — процесс. Игра — процесс. Надо отдаваться жизни, как игрок — игре. Камю, написавший эссе «Миф о Сизифе» и культурологического «Бунтующего человека» (но не только их), махнул на серьёзность и увлекался футболом. Хотя легко почувствовать абсурдность серьёзности в отношении игры с мячом — люди всерьёз тренируются, травмируются, радуются, огорчаются, зарабатывают и банкротятся, — может быть, в этом и дело: раз мир абсурден, да здравствуют абсурдные игры. Но я всё же думаю, что дело в умении отключиться от практичности, полезности и цели и сосредоточиться на настоящем моменте. Пусть игра кажется чем-то бессмысленным, по-видимому, имеет смысл дать ей себя захватить и увлечь.       В конце концов, едва ли не все хобби «бесполезны», будь то икебана, стрельба из лука, футбол, фехтование или айкидо. В мире полно проблем, и может показаться глупым в конечной жизни тратить дело на что-то, что не пригодится, если смотреть с какой-то точки зрения, с которой смотрят критиканы. Почти всё «не пригодится». Нужно совершить переворот в своём отношении. Если нравится, если эстетично, ну и пусть. Можно выпить чай за пять минут, а можно растянуть это на церемонию. Не нужно отмахиваться от церемонии. Возможно, и даже наверняка, чрезмерно прагматическое (в какой-то степени слишком серьёзное) отношение мешает ощутить в жизни смысл (и получать удовольствие). Но это тоже не должно становиться «пользой» — «надо найти смысл жизни, чтобы получить пользу». Не нужно ждать от дзэн-буддизма ничего. Это просто сидение. Тем не менее это не пустое занятие.       Так вот, повторюсь, я думаю, что раз можно найти смысл в игре (особенно если мы вступаем в игру за проигрывающую сторону), можно найти смысл и в жизни. Не нужно требовать от неё «пользы». Не нужно от неё вообще ничего требовать. Требует жёсткий ограниченный ум. Пусть он взорвётся и в голове вашей станет пусто, как в воздухе, чтобы вы на природе могли себя чувствовать природой. Простите, я не могу лучше объяснить.       В «Ешь, молись, люби» хорошо заметен контраст. В Америке люди разобщены, каждый сам за себя и сам по себе. Каждый каждому конкурент и каждый — товар. И все спешат и нервничают. Муж и жена живут бок о бок и ничего друг о друге не знают.       Экзюпери говорит, что все люди это ветви одного дерева, он призывает осознавать себя частью этого дерева.       Мне грустно, печаль овладела мной, меланхолия, хотя и может казаться, и это близко к правде, что я и так обычно не особо радостна. Мы прослушали «Бхагавад-Гиту» без комментариев.       Не только Саша, но уже и я тоже осознали, что есть два разных способа восприятия. Один — это когда ты, твоё сознание — безмятежное озеро с гладкой поверхностью, в которой ясно всё отражается и которое может принять в себя что-то и вскоре вновь прийти в равновесие. Другой — это когда на поверхности возникает сначала рябь. Потом волны. А потом шторм. Аналитический, рациональный метод. У озера просыпается не то мышление, не то эго, и оно начинает бушевать, хотя нет ветра, а на небе солнце. И вот достояние человечества, которым многие восхищаются, оценивается критически, обесценивается и обращается в ничто, утекая как песок сквозь пальцы и не меняя в человеке ничего. Человек — полная чаша, и некуда налить новое знание. Оно разливается вокруг, а в чаше происходит смехотворная буря.       Человек, не понимая, что он обкрадывает себя, говорит: что за чушь! Что это за бог, что призывает убивать, пусть и низко павших, но всё же родственников, учителей, бывших друзей! Что это за бог, который настаивает, что ему нужны служители! Что это за такое, когда человека словами превращают в кровавого мясника, говоря: нет ни смерти, ни рождения, ни убийств, ни убийц, есть лишь вечная душа! И вообще, кто всё это написал?!       И вот величайшее знание, о котором рассказывает своему лучшему другу сам Бог, превращается в пыль.       Меня расстраивает, что я «заметила» спорные моменты, и что самое великое знание ничего мне не дало. Кришна говорит: я есть всё, я везде. Это похоже на концепцию ки (ци), на синтоизм, но... я не знаю, что делать с этой информацией. Я не стала верующей. Я не хочу быть служительницей бога с тысячью пастей. Я опять чувствую всеобщую бессмысленность, когда он говорит: я сотворяю мир, потом уничтожаю, и вновь сотворяю. Мне кажется, он насмехается...       Какой это был год, 23-й, когда вышел «Оппенгеймер», фильм про главу «Манхэттэнского проекта» по разработке ядерного оружия, гениального математика, знакомого с Эйнштейном? Человека, чьё самолюбие было так сильно задето от того, что Эйнштейн с ним не поздоровался? Девушка которого, будучи психоаналитиком, и с которой он изменял жене, то ли была убита, то ли покончила с собой?       «Мы показали этим узкоглазым!» — ну или как он там сказал под рёв аплодисментов и топот ног после бомбардировки Японии.       «Кто-то смеялся. Кто-то плакал. Кто-то хранил молчание. Но мы знали, что мир изменился навсегда. И мне вспомнилась строчка из «Бхагавад-Гиты»...»       Ту строчку мы с Сашей в самом произведении так и не услышали, хотя один похожий момент был.       «Я — воплощённая смерть, уничтожитель мира в конце каждой кальпы. Я говорю тебе: встань и сражайся, ибо все они уже мертвы. Ты просто инструмент в моих руках. Исполни свой долг!»       Привет, новая записная книжка.       Оппенгеймер просто выполнял свой долг, как, вероятно, и работники концлагерей, и вообще все остальные. Не знаю, что бы сказал Кришна по поводу концлагерей. «Никто не рождается и не умирает, нет ни убийства, ни убийц»... Под конец Кришна говорит: «Рождение, смерть, старость и болезни — зло». Получается, жизнь — зло.       Я не знаю, что правильно и где правда. Жизнь просто бросает вызов, а люди принимают его. Экзюпери говорит, что у каждого своя истина, и что разум каждого будет защищать его истину, и спор будет бесконечен. Он говорит, что язык ограничен и даже почти мешает. Он, кажется, говорит, что нет правильного и неправильного и что нет добра и зла. Я не знаю, как мне судить и какие можно выносить суждения. Все правы по-своему. Люди, ничего не читавшие, могут свободно выражать своё мнение, даже если их не спрашивали и они ничего не понимают в вопросе, а мне и Саше уже и слова не сказать.       Расстраивает меня и то, что однажды в РФ чуть не признали «Бхагавад-Гиту» экстремистской.       Давайте вернёмся к позитивному взгляду... Меня заворожила сама ситуация. Арджуна приготовился к битве (он, кстати, лучник), но вот он узнаёт, что сражаться надо против тех, о ком он думал, что они уж точно на его стороне. Он впадает в отчаяние. Но Кришна говорит то, что мог бы сказать Камю своему Сизифу, он говорит простые, но волшебные слова: «Встань и сражайся». Вот что мы вынесли из этой священной книги.       Жизнь бросает вызов. Арджуна принимает его. Оппенгеймер принял. Его примут и те, кто будет жить на убитой Земле после ядерной войны.       Жить — уже само по себе вызов. С этой точки зрения смысл жизни — просто жить, ибо жить вовсе не просто.       У каждого своя истина. Саша рассказал мне, что, делая переоценку в магазине, он обратил внимание на название и описание книги «Повесть о настоящем человеке». Описание гласит, что это история о лётчике, который после ранения в воздушном бою потерял обе ноги, но не сдался и… вернулся в строй. Значит, быть Настоящим Человеком — это быть солдатом и убивать людей, которые когда-то тоже были детьми, у которых есть или были свои матери. Человеческое, слишком человеческое...       Я уже не могу смело сказать: «Война — это зло». Сам Бог говорит, что надо встать и сражаться, пусть даже против родственников и друзей, что надо убивать, иначе подумают, что ты трус. Это для него самое важное. Экзюпери от лица царя говорит про людей «мои воины», в древности воин было одним из главных сословий, а в самурайской Японии воины и вовсе правили страной. Всех всегда всё устраивало. Викинги верили в Вальхаллу — рай для воинов, и шли убивать и грабить без страха и укоров совести. Кастанеда восхвалял Воина в вакууме, а вся суть запрещающих скупых кожников — воевать. Даже Унамуно, который заявлял, что не хочет умирать, рядом же писал: «Люди перестали верить в бессмертие души и потому больше не хотят воевать и умирать на войне, что позорно и прискорбно». Пока одни из сочувствия не едят убитых животных, другие убивают людей и других призывают делать то же, видя в этом нечто очень правильное, чуть ли не смысл человеческой жизни, а тех, кто против этого, ругают и наказывают. Если смотреть дуальным взглядом «хорошо — плохо», мозг ломается от этих двойных стандартов: убивать хорошо и нужно, но нельзя, иначе в тюрьму или на виселицу, потому что убивать плохо и нельзя. Но ощущение, что это мы с Сашей какие-то дефектные, потому что других всю историю человечества всё устраивает.       О-хо-хо... Я ведь и сама своего рода воин, будока, «следующая пути воина». Можно меня обвинить в лицемерии и двойных стандартах. Я запуталась. Меня запутали.       Кришна сказал, кажется, что знание выше деятельности, а медитация (хотя это было названо иначе) выше знания, а отрешение от деятельности — выше медитации. Вот вам и даосизм.       Ещё он говорил, что есть пищу, приготовленную более трёх часов назад, могут только невежды, пребывающие во мраке, и что надо соблюдать безбрачие и половое воздержание, то есть, по сути, прекратить размножаться, а ещё он называет неверующих демонами.       В общем, на ум приходят фразы «я знаю, что ничего не знаю» и «умножающий знание умножает печаль».       Но, вообще говоря, мне стало как-то легче, чем было ранее.       Хотела упомянуть: Саша уже несколько лет фанат кулинарии. Он ей восторгается и в ней видит путь, который прошло человечество. Кто-то однажды понял, как посадить и вырастить пшеницу, картошку, а кто-то, или тот же самый древний человек, догадался, как сделать муку, тесто и хлеб, и пошло-поехало.       А ещё хотела сказать, что есть два фильма об абсурдности нашей «высокоразвитой» цивилизации — «Кажется, боги сошли с ума» (там две части).       Тренер решил отправить меня на аттестацию на 2 кю в мае. Практика дзю-вадза в зале вновь подтвердила, что для айкидо нужно постоянно чистое сознание.       Вот и вышла последняя серия второго сезона ремейка «Бродяга Кэнсин». Классное аниме. Будем ждать продолжение.       Говоря об Оппенгеймере и Кришне, я хотела процитировать легендарные слова из «Берсерка» 97-го года: «Что вершит судьбу человечества в этом мире? Закон? Или некое незримое существо, подобно длани Господней? Во всяком случае ясно, что человек не властен даже над своей волей». «Берсерк» и «Бродяга Кеншин» по-разному отвечают на этот вопрос. В «Берсерке» есть своя концепция зла, мир его жесток. В «Кеншине» всё совершают сами герои. Наверное, как обычно, истина в вопросе судьбы где-то посередине. Так сначала называлась эта часть дневника — «Истина где-то посередине».       Я вообще-то не знаю, что писать и говорить. Хоть я и нахожусь вроде в книжном потоке, у меня странное чувство, будто чем больше я читаю, тем меньше мне это что-то даёт и тем меньше я понимаю, однако также есть чувство, что без чтения я не продвинусь дальше и что читать необходимо. У меня много книг не прочитано, меня просто на всё не хватает. Например, «Воля Вселенной» Циолковского — это же наверняка интересно, одно название уже наводит на мысли о сходстве или тождестве Мировой воли Шопенгауэра, Кришны и Воли Вселенной. Ещё ждёт своей очереди, среди прочих, «Биосфера и ноосфера» Вернадского, маленькая «Вселенная, рассказанная моим внукам», где дедушка-астронавт объясняет внучке устройство мира понятным языком, и фундаментальный труд «Что такое жизнь?» того самого Шрёдингера. Всё это надо было прочитать уже давно, но когда? Где найти столько времени и сил? И ещё есть много книг, без освоения которых мои размышления кажутся дилетантскими, словно я, не умея играть на гитаре, рисовать или занимаясь айкидо полгода, хочу «на вдохновении» выдать шедевр живописи, сногсшибательный соляк или безупречную текучую, спонтанную, мощную красивую технику. Мне кажется, что то, о чём я пишу много страниц, давно сказано коротко и ясно кем-то другим. И мне вместо того, чтобы писать, надо читать. Но я не могу не писать, не думать... Кто-то, может быть, скажет: не нужно впитывать и повторять чужие мысли, но я снова говорю: чтобы хорошо сыграть что-то своё на гитаре, надо долго учиться играть, повторяя чьи-то чужие классные партии...       Наверное, самое время нам с Сашей начать читать что-нибудь не умствующее. Мы решили попробовать «Чжуан-цзы» — он для пущего эффекта утихомиривания внутреннего критика будет читать в переводе Малявина, которого некогда разнёс за комментарии к «Дао-Дэ-цзин», которые без пол-литры или специального образования не понять.       Но и Саша тоже загружен книгами. Так и не прочитаны «Sapiens», «Тридцать лет, которые потрясли физику» и многое другое. Он также собирался прочитать у Пелевина «Чапаева и пустоту» и «Generation P», но не может добраться и до них — а вот они-то, кстати, возможно, больше похожи на «Чжуан-цзы», чем на книгу Хокинга или Канта. Ну да Пелевин и они, впрочем, из разных категорий.       Вообще пока что Саша продолжает читать «Путь дзэн».       А «Дао Дэ цзин» мы давненько уже прочитали в переводе Комарова с перевода Стивена Митчелла и вот тогда действительно по достоинству очень высоко оценили это произведение.       Да, вот я написала, что прочитали великое произведение, и больше не знаю, что про него сказать. Как беден мой язык!       У меня чувство, словно моё сознание взорвалось на миллион осколков и разлетелось по всей Вселенной. Когда я смотрюсь в зеркало и вижу в отражении конкретное лицо, я порой задаюсь вопросом: это — я? Моё сознание везде, но в то же время у меня есть твёрдое физическое конкретное тело?       Саша смеётся: по его словам, я похожа на Тихоню из «Одинокого рокера», которая вечно ловит какие-то приходы. А мне не смешно, я растеряна.       По-моему, я уже когда-то писала про это — и про то, что сознание взорвалось, и про гениальный рассказ Чехова «Пари». В нём автор проводит мысленный эксперимент о познании. Согласно замыслу, человек оказывается в комфортабельной тюрьме на 5 или 10 лет. Если он отсидит этот срок, ему достанется куча денег. В его распоряжении любые книги — и так начинается процесс непрерывного познания мира опосредованным способом — через теорию. Через слова.       В итоге человек, выбравшись из этой тюрьмы, исчезает в каких-то зарослях. Не надо ему уже ни денег, ни слов.       Слова. Саша решил внеочерёдно послушать «Душу человека» Фромма. Это книга о деструктивности. Там есть про: некрофилию, нарциссизм, включая групповой (национальный) нарциссизм, инцестуальные влечения; тридцать раз говорится про «материнское лоно»; там есть про анальный, уретральный и оральный вектора; про войны, про прогресс и материализм, про научный подход; про ядерную войну; про выступление того самого Унамуно против генерала-некрофила, выкрикивавшего лозунг «Да здравствует смерть!»; про даосизм и буддизм... и про относительную свободу воли.       По Фромму, со свободой воли дело обстоит примерно так. У человека есть развилки с выбором. Он делает выбор, потом опять, и так далее. Так вот, сначала у него есть свобода воли (свобода выбора). Но в один момент он оказывается в ситуации, в которую сам себя загнал, в которой свободы у него уже нет. Таким образом, свобода воли в какой-то момент в результате последовательных выборов исчезает. Он говорит, например, про измену по пьяни и растолковывает: у человека ещё был выбор, пить или не пить, но всё остальное уже предрешено: он повезёт девушку в гости или пойдёт к ней, там они снова выпьют, и случится секс.       Короче, свобода воли и есть, и нет одновременно, как кот Шрёдингера. Истина где-то посередине.       А ещё там Саше, а потом, следовательно, и мне, опять встретилось выражение «Я есть ты»/«Я это ты» («Тат твам аси»). Это про то, что другой человек воспринимает мир так же, как и ты — от первого лица, и что все мы люди, что другой — это ты в другом состоянии, с другой судьбой, что ты мог бы быть на его месте, а он — на твоём.       Так вот прочувствуйте же мои переживания. Я читаю про космос, про прошлое, думаю про будущее; меня учат, что я — это не я, что другой — это не другой, что я — это другой, а другой — это я; а потом зеркало тычет мне в лицо какой-то определённый неизменный бренный образ. Только что я была сознание, я была другими — мужчинами, женщинами, собаками, муравьями, деревьями, рыбами, — а теперь мне говорят: нет, ты женское тело с таким-то лицом, ростом, именем, голосом, и ты должна: рожать, готовить, носить платье, сидеть дома, стирать, убирать, молчать, терпеть, подчиняться... Я — это я, и я заточена в этом теле, с которым меня все отождествляют, и я однажды умру вместе с этим телом, и ничто этого не изменит — ни смысл жизни, ни знания, ничего.       Мы тут решили посмотреть аниме «Log Horizon», поскольку Саша вдруг узнал, что у него, оказывается, есть третий сезон. В этом тайтле показывают другой мир, похожий на игру. Игроки там застряли, теперь это их реальность. Они строят общество, учатся готовить, создают правила, налаживают контакт с НПС. И теперь Саша пытается себя на работе видеть как игрока, открывшего лавочку на крупном фестивале-ярмарке, а других — как таких же, как он, игроков.       Именно с помощью слов люди общаются на расстоянии, формулируют тактику, говорят о себе. С помощью слов Шопенгауэр закодировал свои мысли в сначала один, а потом в ещё один том «Мира как воли и представления», а также в другие книги. Да, конечно, эти идеи могли посетить его на прогулке сразу, озарением, наплывом, но он не смог бы их тогда передать другим, тем более после своей смерти, да и сам он предварительно читал мысли Канта, облечённые в слова, мысли Гегеля и остальных. Потом переводчик расшифровал его слова обратно до мыслей, насколько смог, затем перекодировал их в другую языковую систему. Было это много лет назад, но всё же мысли Шопенгауэра достигли моей бедной головы сквозь время и пространство. Да, слова могут мешать. Но я не вижу, как без них. Без слов не было бы «Цитадели» Экзюпери, где он ругает слова и разум.       Эх, всё оттягиваю я и оттягиваю погружение в прошлое.       Слова, слова.       Мне бы хотелось, чтобы мы переехали в двухкомнатную квартиру. Но Саша, чуть не каждый день меняя ценники на книгах в большую сторону, будущее видит в мрачном свете.       Ладно, что ж...       Летом 2022 года кое-что случилось.       У меня произошла задержка месячных, и далее тест подтвердил опасения: я забеременела.       Мы не знаем, как это случилось, но это случилось. И того, что случилось тогда и потом, поменять мы тоже не можем.       Я решила объявить об этом там, где всё началось, — в квартире Саши, за хорошим ужином при свечах.       Он растерялся.       На тот момент я и сама была в растерянности и не понимала, что дальше, что я чувствую, чего хочу или не хочу. Тогда на ночь я уехала к себе.       Как вы, наверное, понимаете, мамой я не стала...       Мы тогда поехали на нудистский пляж, и я вновь подняла эту тему. Саша разволновался и с холодной злостью твёрдо высказался:       — Мне не нужен этот ребёнок.       Ребёнок, видимо, его услышал. Я, конечно, в переносном смысле. Ни ребёнка ещё не было, ни знания языка у него. Вспоминается воннегутовское «я вообще-то не просил, чтобы меня рожали». По этому поводу легко придумывается теория, что рождаются те, кто выбирают родиться, а те, кто не рождаются, выбирают не рождаться. Так что Гитлер, выходит, просил или по крайней мере решил родиться. Но, наверное, в начале это был такой же ребёнок, как все. Гитлером он стал потом.       В общем, ребёнок почувствовал себя нежеланным и не родился.       У меня разболелась голова. Когда потом я отошла пописать в кустики, у меня пошла кровь.       Видимо, там тогда всё и кончилось, толком не начавшись. Я как-то сразу поняла это, но виду особо не подала, только замолчала, а потом в прострации уехала домой. Потом я пошла к платному гинекологу, и он заговорил об угрозе выкидыша. Мне настоятельно предложили лечь в больницу «на сохранение», я сказала, что да, может быть — и никуда не легла. Жизнь моя зависла. Когда позже я вновь пошла к гинекологу, я была пустой внутри, как прежде.       Вот и всё.       Но это не всё. В наших отношениях произошёл раскол. Я отдалилась от Саши. Вообще-то в один момент я просто собралась и уехала к папе. Так как часть меня умерла, хотя, в общем-то, жизнь есть постоянное умирание, я в своём отчуждённом безразличии набралась наглости таки спросить отца, зачем они меня родили, уже в момент вопроса ненавидя себя. Он сразу погрустнел.       — Да... Если честно, Ань, хоть мы и хотели ребёнка, беременность была для нас неожиданностью. У нас не было никаких грандиозных планов... Иногда мы просто фантазировали, мечтали, какой ты будешь, когда вырастешь. Мы тогда видели тебя на чёрно-белом экране аппарата УЗИ и долго не понимали, на что мы, собственно, смотрим. Я думаю, хоть это, может, и от необразованности, что жизнь — это некое таинство. Просто так получилось, что ты возникла, как возникли когда-то мы с мамой, и наши родители, и их родители, и всё. Мне, конечно, очень горько, если ты думаешь, что... если жалеешь, что ты родилась. Мы тогда были счастливы и друг с другом, и от того, что у нас будет ребёнок, в котором мы соединены поровну. Хотелось надеяться, что в тебе будет лучшее от нас обоих... Собственно, это ещё не была ты — сначала мы не знали, девочка будет или мальчик, потом думали над именем, но главное — ты — это ты, то есть вся твоя жизнь до этого момента, детство, юность, а тогда ничего этого не было, и «тебя» как зрелой личности ещё не было, даже когда сама ты уже родилась спустя долгие часы родов. Мы были счастливы... Казалось, всё хорошо, всё прекрасно, мир хорош, мир будет рад тебе, а ты — ему... Прости...       Тут он заплакал.       Ненавидя себя, я приблизилась и обняла его, положила руки ему на уши, стала гладить по голове.       Мы все — дети, которых закинуло в большой мир, на которых он наваливается, как цунами.       Как и у папы, у Саши я тоже вызвала чувство вины, за что ненавижу себя. Но, когда он написал: «Аня, прости, что делаю это так, но, пожалуйста, давай расстанемся», — я разревелась и кое-как натыкала в ответ: «Нет, пожалуйста, не надо, мне так плохо, не убивай меня, не бросай меня, я люблю тебя! Ты мне нужен!»       Я чувствовала себя как побитая собака.       Саша начал курить, а потом бросил айкидо.       Долгое время мы жили отдельно и избегали друг друга.       ...Трагические страницы моей жизни уместились на нескольких маленьких бумажных страницах.       Вся наша жизнь — трагедия.       Первой прочитанной мной книгой после выкидыша стал «Вопрос смерти и жизни» Мэрилин и Ирвина Яломов. Я откладывала её так же, как Саша откладывал «Дневник Анны Франк», я не хотела в неё погружаться, заранее испытывала тревогу, но тогда я словно бросилась в неё. До середины эта книга представляет собой чередующиеся короткие главы от двух старых людей, чьё сознание, правда, ясно функционировало и не отличалось своей живостью от сознания молодых. Всем бы так сохраниться до старости.       Эта книга — долгожданный открытый разговор о табуированной теме — смерти. С кем можно честно о ней поговорить? Ни с кем. Все сидят в Тиктоке и смотрят смешнявки, либо слушают DSBM и разглагольствуют в декадансном стиле, что всем нам лучше умереть. С ними не знаешь, как говорить — они полностью обесценивают жизнь, но всё ещё живы, нового ты им сказать ничего не можешь, слушать их всерьёз не получается, поскольку прямого опыта смерти ни у кого нет, а у них, скорее всего, просто искажённое депрессивное мышление и видение мира, к тому же страшно, что твои размышления могут стать последней каплей, и они всё-таки покончат с этой жизнью. Работники больниц неизбежно чёрствые или как минимум отстранённые, а говорить о смерти с пожилыми у меня не хватает духу. Это как-то подло, ведь мы оба знаем, что покуда для одного смерть праздный интерес, для другого — скорая неизбежная реальность; мне кажется, глядя на меня, человек будет подсознательно думать «ты молодая, здоровая, живи да радуйся жизни, пока можешь; эх, что говорить, всё равно не поймёшь; поменяться бы нам с тобой местами!»       Да и что можно сказать по-настоящему о смерти? Ни у кого нет этого опыта: никто не вернулся после смерти — да и не гарант, что, даже случись такое, она и «жизнь после» у всех одинакова. Может, действительно после смерти каждый получит то, во что верит, или нечто настолько ужасное, что всем воистину не стоило рождаться.       О смерти — своей смертности — мы узнаём опосредованно, с чужого опыта; мы, по сути, приучаемся верить, что тоже умрём, как и все. Относительно смерти мы все равны: никто не знает, что это такое, кроме самого очевидного: смерть — это ничто, ни-что, не-бытие, отсутствие жизни, её исчезновение. В Log Horizon описывается очень интересная концепция светлой и тёмной энергии (материи и сознания): без тела энергия рассеивается в пространстве и исчезает. Хотя физика и говорит о законе сохранения энергии, давайте не забывать, что речь идёт о лоре игрового мира из аниме.       «Вопрос смерти и жизни» напомнил мне о мультфильме «Вверх».       Смерть всегда ускользает от тех, кто остаётся. Между умирающим и не умирающим человеком, находящимся рядом, непреодолимая пропасть, ещё больше, чем между двумя любыми людьми в принципе. Человек уходит в неизвестное. И ты ничего не можешь сделать. Ничего.       Жена психиатра с мировым именем постоянно говорит об ассистированном самоубийстве, в котором у нас людям отказано. Не хотите жить — откусывайте себе язык, если можете, дело ваше. Он сам порой думает о самоубийстве, хотя частью его работы была поддержка таких же, как он, людей. Вот она — пропасть. Один страдает, а другой даёт советы. Один человек лежит на постели, а другой рядом готовит ему смертельный препарат. Один умирает и спрашивает, сколько ему осталось, а другой безучастно отвечает: один или два месяца. Вынеся этот приговор, он пойдёт дальше заниматься своими делами, мелочными или относительно крупными. Он тоже умрёт, но потом. Вот в таком мире мы живём, и ничего тут не сделаешь. Такова человеческая ситуация.       Мэрилин писала своей рукой: «Я». Я только что тоже написала: «Я». Мэрилин Ялом была таким же человеком-субъектом, как я, видевшей мир от первого лица. « — Что ты такое? — Для Вселенной — ничто, для себя — всё». Я тоже однажды умру, исчезну из этого мира, прекращу тут быть.       Я много раз думала, пока читала: это последние месяцы, недели, дни жизни, а два человека пишут о каких-то вещах (материальных предметах), тратят своё драгоценное время. Но на что ещё его тратить?       Невозможно быть 24/7 с кем-то и ничего не делать — да это и не поможет всё равно преодолеть пропасть. Невозможно 24/7 говорить, делать что-то «достойное», невозможно не есть, не спать, не ходить в туалет. Время, которого нет, постоянно утекает, но невозможно вечно паниковать, пытаться его удержать или провести его «правильно».       «Умри вовремя». Вовремя — это когда?       Яломы могут быть образцом для подражания. Они жили полной жизнью, много сделали для науки, людей, литературы, сохранили до глубокой старости рассудок и трезвость, прочитали тысячи книг. Родили много детей, не парясь предварительным нахождением ответа на вопрос о смысле жизни на случай, если те его зададут, а дети родили внуков, и вот все они наблюдают за смертью матери и бабушки и понимают: однажды наступит их черёд. Ирвин Ялом флэшбеком пишет о вскрытиях, которые он проводил, но ни он, ни Мэрилин не пишут о своём вскрытии (хотя, учитывая их возраст и смерть не в больнице, они действительно могут его избежать). Для Ирвина Мэрилин — всё: вся жизнь, весь мир. Для работников морга — ещё одна старуха. «Для себя» Ирвин страдает, для психотерапевта он коллега, столкнувшийся со смертью жены, ещё и претендующий на свою уникальность, поскольку прожил с ней дольше, чем кто-либо с кем-либо и без неё абсолютно не видит свою жизнь. Сейчас мы вам, доктор Ялом, дадим советы на этот счёт. Вот, смотрите, однажды Ирвин Ялом написал в книге «Вглядываясь в солнце», что... Ой.       Ирвин Ялом приходит по зову к умирающему, но не знает, что сделать и сказать, и не обнимает его, не берёт за руку, поскольку того «никто никогда не обнимал». (По-моему, так это как раз повод хоть раз в жизни, перед смертью, обнять беднягу.) Ирв ждёт, пока человек, который позвал его перед смертью, потеряет сознание, и уходит.       Ирвин любил свою работу, от которой вынужден отказаться из-за болезни жены и проблем с памятью, потому что мог узнавать чужие тайны и сокровенные мысли. А потом без его ведома из комнаты жены забрали французские книги. (Французский — ещё одно обстоятельство, объединяющее меня с Мэрилин Ялом.)       Кто я такая, чтобы осуждать человека, у которого умирает любовь всей жизни? Кто из нас идеален? Никто.       Мне иногда кажется, что я совсем не имею власти над реальностью. Для меня загадка, что каким-то образом я могу разбить пару яиц над сковородой и из них что-то получится. Переход из жидкой формы в мягкую происходит без меня. Да, на тренировке я бросаю человека. Но в силу специфики айкидо я почти не ощущаю броска. Человек как будто падает сам, но не сам.       Вколоть кошке смертельный укол, утопить щенков, перерезать горло корове или человеку, сделать и дать человеку нечто, выпив которое он умрёт — для меня это ужас за пределами понимания. Это такое вторжение в реальность, с каким я никогда не сталкивалась (и очень надеюсь, никогда не столкнусь).       Вообще после выкидыша за эти несколько лет меня иногда накрывало ощущением, что меня не существует. Я просто иду по улице, вдруг бац, и мир плывёт, словно я на секунду вынырнула из Матрицы и увидела ужасающую правду. Это очень гнетущее состояние.       Было внутри спокойно, когда я читала спокойную прощальную главу про отданные французские книги. Мэрилин достигла стадии принятия по бессмертной шкале принятия неизбежного Элизабет Кюблер-Росс. И чуть ли не следующая глава — Смерть. Когда я её дочитывала, меня трясло. После неё я закрыла книгу и взяла перерыв.       Для постороннего всё — ничто. Это его не касается. Кто-то обесценит мои переживания, Ирвина, даже Мэрилин. Идите нахуй.       Мне сейчас вспоминается смерть в конце «Чумы» Камю, где (спойлер) умирает друг автора, с которым они плавали ночью в море. Наверное, можно сказать, что автору повезло: он смог максимально перешагнуть пропасть и не остаться сторонним наблюдателем смерти друга.       Я думала над «не привязывайся», над искусственной (теоретической) дилеммой бессмертных — одиночество либо привязанность и боль. Оставим в стороне второе. Вряд ли бы Ирвин Ялом решился как на замену Мэрилин, так и на повторное прохождение через смерть супруги. По-моему, «не привязывайся» есть в плане близких людей душевная трусость. А может, не только людей. И Ирвин, и Мэрилин много писали о том, как важны для них некоторые вещи, связанные с воспоминаниями, как они не хотят с ними расставаться, как им грустно от того, что для других после их смерти это будет просто ненужными вещами.       Я не знаю, как правильно жить. У нас есть смерть, а мы волнуемся из-за оценок, реакций, галстуков, трусов, смотрим ерунду, говорим о ерунде. Но всё это оказывается важным и для большинства составляет дружбу. Дружба, юмор и смелость, наверное, самые важные в мире вещи (мне не нравится здесь слово «вещи»). Постоянно говорить о смерти, нагнетать драму, строгость — я чую, что это ошибка. Это, так сказать, не Дао, а «делание», нарушение естественного потока жизни.       Когда я буду умирать (до сих пор впадаю в ужас всякий раз, как вновь осознаю, что однажды мне действительно придётся столкнуться с этим, и после этого финального экзамена меня не станет, жизнь продолжится без меня), я бы хотела, чтобы кто-нибудь держал меня за руку.       По грустному совпадению, сейчас, пока я пишу об этой книге, Саша тоже столкнулся со смертью и эвтаназией: в доме, где живёт его мать, умерла их собака, а за месяц до того, как выяснилось, умерла и кошка. Собаку звали Элей, а кошку — Тасей. Обе умерли предположительно от рака, но вообще-то от эвтаназии (усыпления).       Вот написала и думаю: нет, это не одно и то же. Эвтаназия — это добровольно. А своего согласия или желания, своей воли животное выразить не может. Да и не выразило бы, наверное — Воля к жизни хочет жить. Это из-за неё мы живём в мире, полном борьбы и страданий, где всё заканчивается смертью. И не только сами терпим всё это, но ещё и размножаемся, чтобы новые люди проходили тот же путь.       Книга обрывается резко, словно вдруг умер сам Ирвин Ялом, а редакторы решили не сказать об этом. Кажется, что не хватает одной или нескольких глав до конца. Но это не важно. «Вопрос смерти и жизни» эмпирически доказывает: мир существует и без нас, это не то, что порождено умом индивида. Во всяком случае, не умом Мэрилин. Но эта ремарка — то же самое, что сказать «вот Мэрилин умерла, а то, что я умру, это ещё не факт». Вот Мэрилин жила, писала эту книгу, а вот её больше нет, нигде нет, мы, по крайней мере, не можем её обнаружить, но мир не рухнул, и её муж, который писал в конце её жизни, что уже думает о том, что будет после её смерти, и она читала это — её муж дописывает их книгу без неё. Она больше не может писать или читать. Она больше никак не может влиять на этот мир, взаимодействовать с ним, даже если на самом деле она осталась в виде призрака, сохранившим личность и сознание, этот мир она теперь может разве что только наблюдать.       Оценивать эту книгу невозможно — это просто жизнь и смерть, показанные всем желающим. Сколько умирало и умирает персонажей? Им нет числа, и жизнь и смерть многих прописаны глубоко и умело, но здесь воспринимается по-другому. Актёры могут очень достоверно играть роли, но ты всегда на самом деле знаешь, что это всё не по-настоящему. Но это — на самом деле. Это был человек, а не персонаж; и это (в лучшем случае) будем я и ты когда-нибудь. Через это нам надо будет пройти, но, как настоящие студенты, вплоть до последнего момента (дэдлайна, буквально), люди об этом не думают. А ведь своя смерть будет скорее всего позже, чем смерть родителей, но и об этом люди не хотят думать и знать. Это то же самое, что учиться в университете и не готовиться к экзаменам, не писать диплом. Это сложно представить, но в основном все так и живут. «О нет, смерть? Серьёзно? Что, нет более весёлой темы для разговора?»       Что значит «жить полной жизнью»? Уж не то ли, что надо как раз забыть о смерти и жить, пока можно, на всю катушку? Ни у кого нет ответов, только совесть, интуиция и воображение (представление разных судеб и разных смертей), да чужой опыт могут что-то подсказать.       Жизнь так хрупка! Все мы лишь явления, все мы творения на день. Но вместо солидарности, дружбы и сотрудничества — люди терпеть друг друга не могут, портят жизнь себе и другим, разрушают, а не созидают. Повсюду глупость, эгоизм, безжалостность и безразличие, ненависть, вражда, психические завихрения. Вспоминаются опять слёзы изучающей мир Люси в конце «Пятого элемента», которая не понимает, как и зачем так можно вообще жить, как мы живём, на что Воля к жизни через героя Брюса Уиллиса говорит что-то про любовь. Но любить у людей не получается. «Хотели как лучше, вышло как всегда».       Другой человек — бездна, вселенная. Со смертью человека гибнет целый мир. Но пока кто-то вкладывает в людей высокие материи, приходит кто-то и говорит: вон те люди — враги, их надо уничтожить, — и вот уже люди идут убивать и умирать, и гибнут миллионы миров, и, казалось бы, человек — бездна, вселенная, но всю историю повторяется одно и то же без каких-либо изменений: кто-то манипуляциями толкает людей убивать друг друга, и они ведутся. Война — это, в конце концов, нечто банальное и предсказуемое, что противоречит предположительной бездонности человека.       Я думаю, что смерть изначально есть в человеке, просто до поры до времени этот механизм самоуничтожения не активируется. А если продолжать аналогию, то, когда он запущен, иногда врачам удаётся подобрать пароль и приостановить его, но иногда — нет. Но в человеке также, возможно, сидят и зачатки зла, хаоса. А может, так проявляется наружу всё та же обитающая внутри каждого смерть. Не знаю.       Ну... Время грустных новостей, хотя, собственно, большинство новостей, кажется, таковы. Прошло некоторое время с моей прошлой записи. За это время арестовали за «пропаганду ЛГБТ» дистрибьютора крупнейшего в России издательства, а Саша поругался с Дмитрием.       В день рождения Ленина (о котором нам после тренировки вдруг и косвенно сказал тренер) между Сашей и Дмитрием зашёл разговор, ставший роковым. Дмитрий сказал, что он ненавидит Ленина, после прихода к власти которого у его предка-военного, отслужившего четверть века, отобрали данный ранее за службу огромный надел земли. Саша ответил, что это были две крайности — очень много дать и всё отобрать, но что, пожалуй, действительно не стоило давать кому-то кучу земли, пока у других ничего нет. Дмитрий вспыхнул («Вы говорите как Ленин»), и началась перепалка, в итоге которой альтернативщику Саше, почти два года отслужившему в больнице в тяжёлом отделении, было сказано молчать — потому что он а)«не служил» и б)«никого не спас». Глубоко задетый Саша развернулся и ушёл — тем более что к тому моменту оба уже кричали, даром что зашли вместе с Марией в магазин.       Конечно, Саша потом много мне сказал того, что, наверное, логичнее было бы ему сказать Дмитрию. Но с Дмитрием (и почему-то с Марией) общение прекратилось. Не было ни извинений, ни формального разрыва, и с Марией никто не ссорился, а меня там вообще не было тогда, — общение просто закончилось. Дружба закончилась. Со мной они тоже перестали разговаривать и избегают вставать в пару. Ещё грустно от того, что после тренировки теперь все расходятся, не задерживаясь.       Одной из причин негодования Саши было то, что военная служба оплачивается выше всего — а в то же время, чем занимались другие люди эти 25 лет, чем занимаются теперь? Люди работают. Крестьяне 25 лет выращивают злаки и культуры, пекут хлеб, доят коров, быт крестьянина тяжёл. Врачи 25 лет работают в больницах, а пример того, как проходила раньше работа врача, предоставил Булгаков в «Записках врача». Если кратко, один врач на больницу, к нему идут «тёмные» деревенские со всем подряд — от простуды до родов, от операции и ампутации до сифилиса. У него нет времени намыться, как его уже вызывают в пургу в соседнее село. А врачу, на минуточку, примерно 22 года от роду. Это не медицина, а ёбаная война. Шахтёры копают руду и оставляют в шахтах своё здоровье и жизни. А один учитель в классе на 35 зверят 25 лет учит детей, пытаясь сделать из них людей. Разве это простая работа? Разве это не важная работа? Разве не рискуют постоянно шахтёры своей жизнью, в то время как у работников школ и больниц работа буквально съедает всю жизнь? Разве не может сейчас-то ворваться в школу с оружием, как и, впрочем, в любой магазин, где работают обычные люди? Разве работники больниц не гнут спины, не вытирают бесконечно отходы жизнедеятельности бесконечных пациентов, разве не страдают внутренне среди больных и умирающих? Или, может быть, пожарные не рискуют жизнью, и работа их не важна? Или, может быть, не верны слова «все профессии важны, все профессии нужны»? Но нет, только вояки в почёте. Говорят: они защищают! А кто, пардон, нападает, не такие ли же вояки, только с другой стороны? Сдаётся мне, что и они, нападая, тоже считают, что они на самом деле защищают, а не нападают. Никто не нападает. А люди умирают, города разрушены, поколения потеряны.       Разрушать проще, чем строить.       Приближался день рождения Саши, но я не могла выбрать, что подарить — «Хоббита» или «Властелина колец» на английском. Может, он уже их читал? Может, одного «Хоббита» недостаточно? Конечно, я могла бы спросить прямо, но хотелось суметь угадать и сделать приятный сюрприз. В итоге я решилась купить ему в их же магазине (но, конечно, не в его смену и попросив не говорить ему) «Хоббита» (в оригинале) и вдобавок к этому книгу «Дни в книжном Морисаки» про японскую букинистическую лавку. Он говорил мне, что среди различных книг про книжные она его заинтриговала.       С подарком я — ура — угадала, и даже более того. Кстати, мы также сходили в ресторан и поели там мисо-супа с тофу и шампиньонами, лапши-рамэна с овощами и жареного риса с кешью и яйцом, а также салата и жареных баклажанов, заказав по одной порции и каждую поделив пополам, да хлебнули сакэ и распили чайник вкусного зелёного чая. А потом, конечно, был секс.       Любимый сердечно меня поблагодарил и стал потихоньку читать то, что полегче — про книжный. Ему в целом понравилось, однако мне он её одолжил нехотя и с предосторожностью. По прочтении я поняла причину, но спойлерить не буду.       Так вот, есть у этой истории и продолжение, переведённое как «Вечера в книжном Морисаки». Её мы заказали с Озона и прочитали в том же порядке — сначала он, потом я.       Чёрт, мои эмоции при её чтении… «О нет, опять про смерть, я не хочу». Но я всё равно её прочитала. Автор — умница. Он не завершает книгу на смерти, он её продолжает дальше. Как и в реальности, жизнь в целом не останавливается при смерти одного человека, так что мир, как минимум, существовал не в его голове, и автор показывает эту жизнь после — жизнь тех, кому предстоит преодолеть горе и жить дальше, и не просто таймскипом, а пошагово. Кроме того, он детально показал и жизнь умирающего, визиты в больницу, общение остающегося здесь и уходящего из жизни и эмоции… Для меня это оказалось сильной историей о жизни и смерти. Это было немного болезненно, но всем рекомендую.       9 мая власти показали, что они могут всем отрубить мобильный интернет.       В честь праздника, который должен бы быть трауром, мы посмотрели недавнюю экранизацию «На Западном фронте без перемен». Впрочем, по словам Саши, она далека от книги (к слову, ещё более мощной, чем фильм), так что лучше её расценивать как самостоятельный фильм. Позже он узнал, что в 2022 году русский канал-киностудия выложил на Ютубе в открытый доступ «Иди и смотри», и комменты под ним все от иностранцев. К сожалению, ни книги, ни фильмы, ни прошлый опыт — ничего не удерживает человечество от войн (или «специальных военных операций» на новоязе).       10 мая Саша поругался из-за СВО с присланной на замену работницей и после этого решил, что его достало постоянное сопротивление ситуации, о чём он и заявил мне тем вечером.       — Я теперь за войну, Ань. За войну, за смерть. Война — это хорошо. Смерть людей — это хорошо. Людей слишком много, и я их ненавижу. Меня это всё достало. Если все вокруг радуются ситуации, возможно, я — я же дурачок — просто что-то не понимаю, как мне сегодня сказали на работе, так что теперь я поддерживаю войну. Смерть! Death! Satan! Isn“t it metal?       — No. It’s nineteen eighty-four. Ну а что ещё ты теперь поддерживаешь? Ненависть к ЛГБТ, американцам и евреям? Мясоедов? Может, ты и волосы себе отстрижёшь, и попсу начнёшь слушать, эту фашистскую парашу «я русский»?       — Нет, я про это не говорил. Я только про войну... Всё равно ведь в Варфрейме я постоянно убиваю...       — Но причины? Из них логично вытекает и всё, что я перечислила.       — Нет!       — Да! Хорош, Саш, это какая-то истерика. От отчаяния, особенно показного, толку нет. Да и поддерживать большинство... Точно ли тебя это устроит? Я ведь тогда — уйду от тебя. С кем ты хочешь быть, со мной или с ними? С чуткими, умными людьми культуры или с этими упырями, для которых война что футбол? С анархистами или с теми, кто за того, кто сейчас на троне?       — Я тебе уже говорил, я не верю в анархию. Не сейчас. Если люди поддерживают войну и нынешнюю власть, они бараны, идиоты. Им хочется слушать херню, жрать шашлык, пить пиво и, тыча в телевизор, приговаривать: «Ну тупые же эти америкосы, ты посмотри, чё у них там творится. Не-е, не надо нам ни Америки, ни Европы. Россия для русских! Чурок бы ещё только этих выгнать, и вообще красота».       — Ну, надеюсь, ты сам себя услышал. Я думаю, ты не хочешь быть бараном. Тема, я думаю, закрыта.       Хочу сказать, что «1984» сейчас стала культовой книгой. У Саши даже была надежда, что книжные магазины поспособствуют наступлению лучшего будущего с их предложением книг по психологии и антитоталитарных книг. Спрос рождает предложение, и сейчас в магазинах «1984» представлена в самых разных вариантах на любой вкус и кошелёк. Понятно, что люди скупают её не только для сравнения с реальностью, но и потому, что боятся, что её вот-вот запретят. А меж тем, оказывается, она действительно была запрещена в СССР, что наводит на некоторые размышления. Однако в магазинах представлены и книги противоположного толка — оправдывающие всё происходящее и закрывающие мышление людей железным занавесом, рисующие картину, в которой почти весь мир сговорился против России — последнего оплота адекватности и традиционных семейных ценностей. Подняли головы странные «философы», которые продвигают полунацистские идеи, и страна семимильными шагами движется к новой Северной Корее.       16 мая начался трёхдневный семинар с главой клуба, а 18 числа мы сдали экзамен, так что теперь у меня 1 кю, а у Саши уже 2 дан. В этот раз, помимо Линды, на татами было больше людей, с которыми у меня не сложились отношения — добавились Мария и Дмитрий. Правда, к Линде я теперь попроще отношусь, думаю, такое же отношение у меня формируется и к Дмитрию с Марией: просто знакомые айкидоки. В глубине души, конечно, мне грустно. Если два человека не могут дружить, что говорить о дружбе целых народов.       Как и в прошлый раз, между двумя тренировками мы пошли в кинотеатр рядом. В этот раз попали на аниме «Призрак в доспехах 2». Там тоже про отношения между людьми, а также кибертехнологии, в эпоху которых мы вроде бы вступили. Потом мы посмотрели дома фильм по «Призраку в доспехах», он неплох.       Вообще говоря, мы пока отказались от чтения Чжуан-цзы. Саша читает/слушает «Поправку-22» Хэллера про бредовые будни американских лётчиков где-то на острове близ Италии, а я — «Люби себя, словно от этого зависит твоя жизнь» Камала Равиканта.       Ко Дню чая в конце мая Сашу пригласила коллега на чайную церемонию в магазине китайского чая. Меня — нет, но по итогу один человек отказался в последний момент, так что меня, так и быть, тоже позвали. Это было не совсем так тихо и медитативно, как я думала, но интересно. Там мы в компании распили улун и необычный белый чай. Интимным моментом стал обмен чашками «для того, чтобы ощутить состояние другого человека». Я думаю, на этот Новый год мы купим чайный набор либо раздельно чайничек на 200 мл и две пиалки по 100 мл.       Ещё одна новость — Саша по наводке друга посмотрел первый фильм «У края бездны» — это про борьбу донецких военных против украинских в марте 2022 года — и вновь переменил своё отношение к войне — на сей раз на нейтрально-отстранённое.       — Всё слишком сложно, — сказал он. — Чёрно-белое мышление тут не вариант. Самое верное мнение — это, как я прочитал в чьём-то комменте, произошла интервенция России в гражданскую войну на Украине. Что, когда, почему — этого нам, наверно, не узнать. Всё равно часть информации засекречена, я уверен. Война есть искусство лжи.       А я не согласна. Война... Власть не может определиться с целью и причиной — то ли тут помощь другим ценой намного большей, чем эвакуация всего Донецка и других областей в Россию, то ли тут абстрактная война с нацизмом — тем временем в России отрубают сайты и Интернет вообще, запрещают неугодные книги и сажают пенсионеров, студентов, подростков и матерей-одиночек за то, что они просто против войны и репрессий. Война — это смерть, а смерть — это не круто.       Сейчас в Ютубе, который активно пытаются заблочить всеми правдами и неправдами, уже есть несколько документалок об СВО, и пробежавшись по комментам под парой из них, я поняла, что смотреть это я не буду. Кто угодно сколько угодно может потенциально обвинять меня в чернухе, но настоящая чернуха — там. Люди спят на трупах и под трупами вчерашних товарищей сутками. Ощущение, что всё ещё хуже, чем в Первую мировую, когда не были приняты некоторые законы, запрещающие, например, химическое оружие. Войнушка — это действительно кровавая игра со своими правилами.       Да, тот, кто не может созидать, начинает разрушать. Но почему надо позволить это? Почему нельзя запретить? Но у нас, наоборот, эти разрушители запрещают созидательность. У них в руках оружие и власть, а этому сложно противостоять. И хоть я слушаю метал, я не за разрушение. Почему-то героиня «Металлистки» после (спойлер) поджога церкви помогает строить новую.       Мир хрупок. Не так давно в Чёрном море произошла экологическая катастрофа. Вот на это бы направить усилия, а не на уничтожение друг друга...       Вернёмся в прошлое.       После выкидыша, «Вопроса смерти и жизни» и поездки к папе я посмотрела череду ужастиков — трилогию «Зловещие мертвецы», «Кошмар на улице Вязов» про Фредди Крюгера, зловещего «Экзорциста» ака «Изгоняющий дьявола», «Восставшего из ада» и, всё-таки решившись, «Ребёнка Розмари», с которым связана трагедия автора (у него убили беременную жену). Определённо, некоторые фильмы из этого списка сбивают романтический привлекательный для подростков флёр с «сатанизма», чем бы он ни был. Дьявол или демон, вселившийся в некогда прекрасную девочку, на вопрос, когда он её покинет, отвечает: «Когда она сгниёт». А священник говорит что-то вроде «Бог разочаровался в нас».       Потом я смотрела мультсериал «Дарья» про колючую умную одинокую девочку и депрессовала, ну а вскоре пошла к психотерапевту.       И в итоге как-то так получилось, что я окончательно приняла факт смерти моей мамы, а также стала спокойней думать о своей смерти. Я своё уже отбоялась и отгоревала...       Наверно, первым вновь совместно просмотренным с Сашей фильмом стала «Ведьма из Блэр». Саша не любитель ужастиков, и потому затем мы посмотрели современные фильмы по «Стар Треку», а после них начали прекрасный оригинальный сериал про «Энтерпрайз», Кирка, Спока и «доктора, а не...» Маккоя, а также Ухуру, Сулу и других персонажей. Вот тогда я обрадовалась, что родилась на свет. «Стар Трек», «Зена» и «Дарья» — совершенно прекрасные сериалы. После оригинального сериала (TOS) мы посмотрели с полдюжины полнометражных фильмов и мультсериал-продолжение — всё это мы закончили не так давно. «Стар Трек» и «Зену» нам смотреть ещё минимум лет пять, да и «Дарью» я пока не досмотрела.       Ну, кажется, всё, прошлое стало настоящим, ещё пару слов, и можно завершать дневник? Всё, да не всё.       Как я уже говорила, вскоре после нашего воссоединения Саша бросил айкидо и сменил работу. Если подумать, на нём выкидыш отразился сильнее, чем на мне.       В то время я узнала про Клуб фантастики, периодически собирающийся в научной библиотеке. Мы сходили на несколько встреч. Немного своеобразные они люди. Если вдуматься, хорошая команда. Но мы никуда не летим. Хотя… Винтовка это праздник, всё летит в пизду... Благодаря Клубу мы прочитали удивительную книгу «Люди как боги» Герберта Уэллса, в которой Иван Ефремов мог бы черпать вдохновение для создания своего образа прекрасного земного будущего. По сути, в книге показано, как обычные земляне, попав в этот мир, пытаются... его захватить, как испанцы или американцы — индейцев. Но на фоне людей другого мира лишь ярче высвечивается уродство современных землян или по крайней мере их части. А в конце книги — важное послание: главный герой, вернувшись на Землю и к своей работе репортёра или новостного издателя, заново обретает чувство значимости своей работы, ведь он понимает, что только критическая масса незаметной просветительской работы может сделать возможными какие-то глобальные изменения, чтобы люди стали хоть немного похожи на лучшую версию себя. Саша тогда эту книгу нигде особо не мог найти и увидел в этом заговор, он даже предположил, что она запрещена, но вскоре она появилась в их магазине.       А ещё после одного из концертов с Саней зазнакомился один чувак и сказал, что они играют коммунистический блэк-метал, пригласил на репу, а ещё — на лекцию про марксизм. Позже оказалось, что периодически, как и у Клуба фантастики, проходят встречи небольшого кружка коммунистов. По приглашению того парня мы сходили на пару встреч, но дальше дело не зашло, потому что тогда мы больше интересовались анархизмом. И вот наконец дошёл черёд упомянуть важного для нас с Сашей человека, которого мы бы хотели считать нашим другом или товарищем, но который о нас знать не знает. Это философ, историк, преподаватель, на чьи лекции несколько раз врывались силовики, потому что он сторонник не только экзистенциализма, но и анархизма, и именно из его лекций мы очень многое узнали и о том, и о другом. Для меня было бы честью, если бы он однажды прочитал мой дневник и нашёл здесь хоть что-то достойное и важное. А имя его... я всё-таки решила не говорить, ха-ха-ха. Вот так. Не хочу допускать вероятность, что из-за моей писанины пострадает человек, которого я очень уважаю.       Знаете, меня ужасает, что абстрактный конец дневника, словно смерть, стал чем-то реальным, близким, хотя я ведь хотела этого. А теперь я думаю: why not? Я продолжу писать обыкновенный человеческий дневник после того, как закончу этот.       Действительно, если не вдаваться в подробности (почитали Кропоткина, Бакунина, «Капитал Маркса в комиксах», приобрели «Автобиографию нейросети» в похожем издании кстати; Саша счёл, что анархисты, как стоики, верили, что люди изначально добрые, когда, по его мнению, люди злы, а добрые созданы природой в единицах лишь для того, чтобы человечество само себя не уничтожило, чего, однако, видимо, всё же не удастся избежать), я уже почти всё сказала.       У Саши есть теория: человек, будучи животным, эгоистичен и агрессивен для реализации своих (но в итоге — Воли) интересов; но как только это привело к ядерному оружию и угрозе полного уничтожения, Мировая Воля стала пытаться это изменить. Правда, добавляет он, раз человек — животное, к нему вообще не применимы понятия добра и зла. Никто же всерьёз не считает хищников злыми, а травоядных — добрыми.       А по-моему, чушь всё это, если взглянуть чистым пустым умом на все эти уловки — что есть мол некая разумная и дееспособная Воля со своими планами (разумная ли? Если представляет собой суть бесконечное размножение, что заведомо означает постоянную борьбу за ресурсы и место), что есть некий «Человек», а не разные люди, и так далее. Что ж, неужели до XX века и ядерного оружия не было в людях доброты, бескорыстия, щедрости, честности, благородства? Просто всегда этого, увы, меньше, чем злобного. Увы.       Как-то раз (на самом деле он чаще всего как раз приходит с работы уставший и злой) Саша вернулся домой злой как чёрт и чуть не с порога начал говорить о том, что никакой анархии он с этими долбоёбами не хочет.       — Вот смотри, вот из двух работников один уходит на обед, а второй на полчаса оказывается заперт потоком людей за кассой. Весь магазин в распоряжении людей. Что же, они помогают друг другу, соблюдают порядок? Сука, за полчаса эти ублюдки умудряются заметно разнести магазин, уронив книги на половине полок и побросав как попало на другой, а периодически кто-то что-то крадёт или, наоборот, оставляет — какие-то бутылки, бумажки, грязные, сука, салфетки. Ты помогаешь человеку, подсказываешь, он благодарит, вроде весь такой вежливый, потом проходишь мимо того места и понимаешь, что этот ублюдок пересмотрел десяток книг и все побросал, а иногда кто-то буквально у тебя на глазах роняет целую полку книг эффектом домино и просто отходит в сторону, как будто он тут ни при чём. Самые свиньи это интересующиеся раскрасками, наклейками, детскими книгами, бизнесом, психологией, эзотерикой, иностранными языками и канцелярией. А знаешь в чём дело? В том, что когда люди едут в лес, или идут по улице, или приезжают на метал-концерт, или приходят в столовую, происходит то же самое. Я бы всех нахуй переубивал, я уже не боюсь, а жду ядерную войну, я ненавижу людей уже за то, что они выводят меня из равновесия и доброжелательности в ненависть. Всем на всё похуй, все считают, что кто-то обязан убрать за ними вместо них, что, хотя они считают, что кто-то другой «должен», они никому ничего не должны. Им плевать на то, что они лишний раз подтверждают уродство людского рода, им важнее сэкономить пару секунд их драгоценного времени, чем остаться порядочными людьми или сберечь природу, я удивляюсь, как они ещё прямо в штаны не срут и не ходят с видом, что не замечают этого, это же просто пиздец, и сука кого ни поймай, никто, ни один не признает за собой вину, наоборот, начнут наезжать: вы что, как вы посмели меня тронуть! Мне угрожать! Это вы здесь работаете, а не я, вам за это платят! Я вам ничего не должен, это вы должны здесь всё убирать! Ну и что что я пришёл с кофе и мороженым или с мокрым зонтом в книжный магазин и ору как глухой, это не мои проблемы! Я буду мочить вам книги зонтом, и не смейте меня просить хотя бы стряхнуть его над ковром, я буду ставить свой чёртов кофе на книги и тетради и оставлять следы, разолью его в итоге по полу и конечно же не буду убирать, а вы как думали, я буду трогать всё подряд грязными руками, сдирать защитную плёнку и ценники, а потом жаловаться на товар без ценников и товарного вида и требовать дубликат или скидку или вообще чтобы вы отдали мне всё бесплатно, я буду вас спрашивать вне очереди, пока вы пробиваете товар и разговариваете с другим покупателем, я позволю своей личинке орать и громить магазин, как будто так и надо, а что, вам что-то не нравится? Ну и хуй тогда с вами, накатаю вам разгромный отзыв, как вы ненавидите покупателей, и уйду в другой магазин. Что, в столовой не видно в зале ни одного работника? Похуй, и спрашивать тоже никого не будем, бросим подносы с грязными тарелками там, где пожрали, пусть их убирают те, кто придут после нас. Что, в школе кто-то не такой дерзкий и наглый, как мы? Ну так затравим, делов-то! Выживает сильнейший! Вот поэтому мы в таком дерьме, потому что процветает безнаказанность. В людей слишком рано поверили и стоики, и анархисты. Люди — уроды. Они не уважают ни других, ни себя. Постоянно мне на работе хочется оставить всё как есть и чтобы те же люди, кто навели беспорядок, пришли в этот же беспорядок. Может, хоть тогда в них шевельнётся совесть, но, конечно, это тщетная надежда. Очевидно, беспорядок им нравится, раз они с железным, маниакальным упорством превращают порядок в хаос. Почему блять я постоянно должен бороться с энтропией? С кем блять я нахожусь рядом? Это ёбаные животные, а меня пытаются уверить, что человек звучит гордо и что людей надо любить? Людей надо убивать!       — ...       — Главное моё разочарование — это я сам. Это я не готов к анархии, а не эти… люди. Это я, точнее, я тоже, урод, а не только они. Поэтому я не верю в анархию. Будь у меня доступ к оружию и безнаказанность или просто безнаказанность, я бы набросился на первого встречного и много кого убил по малейшему поводу или без. Мне наплевать, что я деградировал, скатился до пещерного уровня, позорю книги и учителей, что это тупо, что жизнь ценна, что это лишь стечение обстоятельств, неудачное время и место и мы могли бы быть друзьями, что я просто не выспался или слишком чувствителен, мне плевать, я не хочу разбираться, прощать, оправдывать, терпеть, прогибаться из-за того, что я сверхчувствительное меньшинство и для других выгляжу психом, взрываясь «на ровном месте», — если люди, пусть даже не по своей воле, если свободы воли нет, ведут себя как говно, я хочу, чтобы они получили последствия, а не нагадили и убежали со смехом, как кошки. Безнаказанность рождает беспредел. Я их всех ненавижу, я бы зубами им разгрыз лица, если бы их рожи не были мне настолько противны, что их не то что в рот брать, приближаться к ним, на них и смотреть противно. И, соответственно, меня бы тоже очень быстро грохнули, поскольку я бы мешал им веселиться. Их, как и меня, бесит, что мы разные. Вот и вся анархия в данный момент. Анархия? «Повелитель мух» и книжный магазин. Если один-два дня ничего не поправлять и не убирать, всё превратится в свинарник, потому что люди — свиньи. Люди — уроды без стыда и совести.       Да и вообще. Совы готовы передушить жаворонков, интроверты — искромсать экстравертов, депрессивные — взорвать оптимистов, нищие — богатых, богатые — нищих, белые — чёрных, чёрные — белых, дремучие — прогрессивных, прогрессивные — дремучих, психопаты — о них и говорить нечего, но, по сути, мы все психопаты, все психованные. Мы все больны. Так было, есть и будет, пока всё не накроется ядерной пиздой, а оно непременно накроется, вот увидишь. Наверняка уже скоро. Я вообще не верю, что люди могут мирно, радостно жить друг с другом, поддерживать друг друга, сообща работать над общим делом. Это для меня раздражающая утопия. Обман. Люди отвратительные. Поэтому мы живём так, как живём. Отвратительно.       — А можешь ты проявить свободу воли и не быть таким вопреки всем этим внешним обстоятельствам, заставляющим так думать, вопреки поведению худших из людей?       — Нет.       — Очень грустный ответ… А все ведь совершают ошибки и плохие поступки, не только «худшие люди». В том числе и мы с тобой.       — Ну и что… Это лишь доказывает, что люди обречены.       — А кто мы такие, чтобы по нам судить всех? И уж тем более кто такие эти, которые себя плохо ведут, чтобы по ним судить всех? Нет, я не согласна. Ты из-за мизантропии и вредительства кого-то полуабстрактного сам решил стать мизантропом. Ты поддаёшься дурному влиянию, не сопротивляясь…       — Я устал сопротивляться, моё сопротивление сломано. Им можно всё и при этом не думать о чувствах других, а я должен думать чрезмерно много и связывать себя по рукам и ногам, чтобы не наброситься на них. Чем я провинился? Почему я… не свободен?       — Ты мог бы быть свободен и не становиться таким, как те, кого ты ненавидишь, но ты не хочешь. Я думаю, человек должен стремиться ввысь, а не вниз. Ты решил стремиться вниз и сам это понимаешь. Так проклятье ненависти и мести никогда не исчезнет. Цикл нужно прерывать, а не продолжать.       ...Однажды Саша всё же прочитал «Вопрос смерти и жизни». После этого мы договорились с ним о полной честности и открытости мыслей между нами. Можно говорить всё, что думаешь, не стесняясь и не боясь.       Так он потом рассказал мне о том, что всё случившееся напомнило ему «Возраст зрелости» Сартра, где женщина сначала уверяет, что не хочет ребёнка, а, забеременев, меняет свою позицию; про «Событие» Анни Эрно, пытающейся совершить аборт, будучи французской студенткой эпохи запрета на аборта (эта книга чуть ли не Нобелевку по литературе получила). Ремарка: разве Сартр сам не говорил, что человек — это непознанная бездна, что он не знает сам себя и того, как он поступит в каких-то обстоятельствах? За что винить женщину, которая, будучи чайлдфри, случайно забеременела, пережила выкидыш, пока думала, что делать с этой случайной беременностью, и потом впала в депрессию? Ещё ремарка: Саша не «тупой мужлан, членоносец, мущинка, обрюхативший не хотевшую того девушку и потом, сука, ещё её в чём-то обвиняющий». Он тоже не знал заранее свою реакцию, и он переживал. И ещё ремарка, пока не забыла: «Вопрос смерти и жизни» показал нам, что чтение не делает одинокими, а скорее наоборот. Читайте! Читайте!       Саша честно сказал мне, что, когда он смотрит на детские книги в магазине, он думает о том, что он мог бы покупать их домой, показывать в них ребёнку каждую страницу, читать вслух, а у ребёнка бы горели глаза. Грустно это всё, чертовски грустно.       ...Однажды Саша принёс мне с подработки книгу Карлы Валентайн «Патологоанатом. Что я узнала от мёртвых о жизни» («Past Mortems» в оригинале). Возможно, это было жестоко. И вы тоже приготовьтесь.       Это самая беспощадная книга из тех, что я знаю, хоть автор и говорит иногда о какой-то жалости или улучшении. Но потом начинает опять писать об органах и насекомых так, словно хочет их с аппетитом сожрать. По-моему, она чокнутая, но хуже всего то, что ни она, ни другие этого не понимают. Они оправдываются словами «это необходимо».       Необходимым мне показалось изъятие кардиостимуляторов, чтобы они не взрывались в крематориях, но: это не требует вскрытия; их хотят использовать вторично. Каково это, знать, что в тебе механизм, поддерживавший жизнь другого человека, который потом умер?       Но необходимо ли реально заменять в человеке всю кровь раствором и пихать ему во все отверстия бинты? Необходимо ли спешить с хрустом раздвинуть ноги женщине, скованной трупным окоченением, или девочке-самоубийце, чтобы на её детскую вульву таращились студенты? Необходимо ли кидать мёртвых детей на весы как мясо? Необходимо ли ёбаным «родителям» требовать вскрытия их умершего ребёнка и затем отказываться прийти на его похороны? Необходимо ли санитару насиловать утонувшую в ледяной воде девушку, чтобы она очнулась и всем стало ясно, что она жива? Необходимо ли с багажом наших знаний и возможностей продолжать обучать студентов на трупах, с самого начала отсеивая из медицины чувствительных людей и приучая остальных к мысли, что человек это набор органов? Конечно они потом прикалываются над беднягами, а чего их жалеть, если те жалуются на насморк и прочие болячки, не зная, что кончат разлагающимися трупами и что все их жалобы и смущение яйца выеденного не стоят и важности никакой не имеют.       В будущем, как показывает «Стар Трек», вскрытие останется обычной практикой. В одной серии (или фильме) доктор Маккой, разоткровенничавшись, жалуется на неизбывное одиночество и горечь жизни, а в другой спокойно вскрывает людей и других существ. И все окружающие относятся к этому спокойно, словно вскрыть человека — то же самое, что пообедать.       Скажите мне кто-нибудь. От уточнения причины смерти в явно некриминальном случае что-нибудь изменится? Человек воскреснет? Или его близким сразу станет легко и просто жить дальше? А, он умер от цирроза печени, ясно, спасибо, ну и хуй значит с ним, алкашом, так ему и надо, и не жалко ничуть, так, что ли? А, он умер от инсульта, вот как, ну ладно, спасибо, до свидания, теперь мы можем спокойно всем говорить, что он умер от инсульта.       В законе была лазейка, и поэтому 200 с лишним больниц куда-то тайком от родителей зачем-то отдавали органы их умерших детей, вскрытия которых они, впрочем, скорее всего сами и попросили.       Зачем? Скажите мне, зачем вы просите вскрыть своего ребёнка? Вы что, совсем рехнулись? Что вы хотите в нём обнаружить? Странно, что вы не собираетесь присутствовать при вскрытии, если вам так его хочется! Вам было бы «невыносимо» это видеть? Проклятье вам, это же всё по вашему тупому ублюдочному желанию! А автор ходит там, одевает этих брошенных детей, которых она называет «своими» детьми и ангелами, хоронит их в месяц до полусотни, а на их похороны, которые организует она, они даже не приходят.       Скажите мне, эти люди, эти «люди», эти «родители», нормальны? Они так же формально нормальны, как фашисты. Блядь, они ещё более нормальны, чем фашисты, потому что совершают нечто ещё хуже.       Все люди конченые психи, я невольно соглашаюсь с Сашей. Мужик женат, но заводит роман с коллегой. Потом ей звонит его жена, и у неё случается выкидыш, хотя она не знала, что была беременна. Ей сразу же, не выжидая двух недель для диагностики депрессии, выписывают антидепрессанты и дают... несколько выходных, чтобы прийти в норму, потому что эту ёбаную систему нельзя останавливать. А потом её коллеги, как зомби, делают вид, что ничего не произошло, что она не моральное и физическое потрясение испытала, а пару дней полежала с простудой.        Всё у них «необходимо». Необходимо скальп откинуть человеку не к затылку, а на лицо. Необходимо унижать или пугать коллег, самоутверждаться в своей «мужественности» перед девушкой.       Да, по злой иронии судьбы, мне попала в руки книга, где автор пишет про вскрытие детей, про найденных в матке эмбрионов, про месячные из зубастой матки и про... выкидыш.       Может, действительно это всё необходимо, и некоторые люди специально предназначены для этой профессии? При чтении я окончательно поняла, что люди разные независимо от всяких векторов и прочего. Кто-то хочет цветы выращивать, кто-то дома строить, кто-то фантастику писать, а кто-то — людей вскрывать.       Девочка в семь лет видела вблизи смерть своего дедушки, но никто не обратился к психологу. Ну а чего нам психолог, мы и сами с усами, раньше как-то и без них справлялись, и вообще жизнь не сказка. Философия? И философия нам ни к чему, пустая болтовня. А как ёбнет ребёнка экзистенциальный кризис — ну, штош, ребёнок, добро пожаловать в клуб, справляйся как мы — сам, как-нибудь. И она справляется. Она идёт в бальзамировщицы, и в морг, а потом ей ставят всё-таки диагностируют ПТСР, но она связывает это не с детством, а с работой с последствиями теракта.       Автор говорит, что секс и смерть переплетены. Всё смешалось в этом дурдоме.       Эта книга меня сломала. Мой внутренний ребёнок умер, как мой нерождённый ребёнок. Все мои уровни защиты от ужасной правды были сметены. Я проиграла борьбу и больше не могу сопротивляться. Меня насильно, хоть я и сама решила прочитать эту книгу, вскрыли и выпотрошили. Все мои «не надо!» оказались неумолимо проигнорированы. Все считают, что это во мне проблема, что я, трусиха, боюсь смерти, а вскрывать людей как рыбу на самом деле нормально, правильно, нужно и хорошо. Моя позиция была высмеяна и уничтожена. И всё же, по-моему, любой маньяк и в подмётки не годится штатному сотруднику обычного морга.       Первые страниц 40 взвинтили мою тревогу, и я посмотрела оригинальную «Техасскую резню бензопилой» про поехавших работников скотобойни. При дальнейшем чтении я себя чувствовала как непрерывно вопящая от ужаса сидящая на ужине каннибалов героиня, которую вот-вот убьёт как корову ударом молота по голове какой-то упырь. Мне хотелось так же непрерывно кричать, а временами — застрелиться.       Какую таблетку ты выберешь, Нео — красную или синюю?       Примите же правду жизни, смертные. Столкнитесь с неизбежностью и потеряйте все иллюзии, как я. Я не хочу быть одной, кто всё узнал... Медики не в счёт...       Мне при студентах или конченых работниках разведут в стороны ноги, чтобы все смотрели на мою промежность в поисках следов изнасилования, тем самым совершая групповое изнасилование, поскольку я категорически против, а всем плевать. Все интересно, что у меня там, особенно вчерашним школьникам, часть из которых девственники и девственницы и голую девушку или женщину вживую не видели. И не увидели!!! Только вмёртвую. Интересно, если бы я была матерью одного или одной из них, они бы всё равно меня осмотрели во имя науки, обучения и объективности? Вот уж точно — я уже не буду субъектом, буду только объектом. Грудой разлагающихся тканей, жидкостей и костей.       Глаза мои зрительные вырежут из глазниц («Там, куда мы идём, глаза не нужны») и заменят их марлей, либо проткнут сбоку иглой, которую будет видно сквозь глаз, чтобы взять образцы. Да я после узнанного готова сама себе вырвать глаза из глазниц, как в том же Event Horizon, и взорвать себя, чтоб никому не достаться. Мозг мой, вместилище моего бедного цельного «я», моей никчёмной личности, извлекут из раззявленного черепа, откинув мои волосы мне на лицо, и иссекут на части, чтобы потом не то смыть в канализацию или выбросить, не то соскрести остатки и в пакете положить мне обратно в голову, а вероятней всего, засунут так же марлю или ничего — зачем тратить на труп столько материала.       Грудь мою мёртвую, расплывшуюся пластом, деловито и бесцеремонно раздвинут в стороны после длинного разреза, будь он прямой или Y-образный, а затем громкой пилой распилят мою грудину эти проклятые техасцы и вытащат одним пластом всё нутро, весь мой глубокий внутренний мир, чтобы подержать на руках моё сердце, мысленно поднимая его над головой, и всё покромсать, а потом положить обратно в мешок, как кусок мяса в выключенную морозилку, а в процессе будут надо мной обсуждать, что они приготовили вчера на ужин или планируют сегодня, какие новые позы из «Камасутры» опробовали или хотят опробовать, что посмотрели вчера новый фильм и поразились плохой игре актёров, или что кто-то из актёров им очень нравится; вот бы он попал к ним на стол, чтобы они подержали его член в руках, или вообще трахнули, если это женщина.       Шею мою откроют и вырежут мне язык эти мясники, оправдываясь тем, что это всё во имя — необходимости, науки, прогресса, справедливости, меня и сатаны.       «Нет никакой справедливости. Есть только Я» (Смерть из книг Терри Пратчетта).       Возможно, из меня вытащат пару-тройку костей или органов на донорство, но вот хотя бы для этого, вроде, действительно нужно моё предварительное согласие. А если нет, то мне уже похуй, я и так уже порезана на кусочки, как филе.       Кровь моя стечёт в раковину по наклонному столу либо бальзамировщики выкачают её из меня, чтобы заменить формальдегидом, а также воткнут мне в уши, ноздри, рот, вагину и задницу затычки, чтобы из меня ничего не потекло. Спасибо! Наверное, псевдочистота и псевдоумиротворение родственников на похоронах, не подозревающих обо всём этом, от которых откупились наложением грима на моё развороченное лицо, важнее, чем всё, что со мной проделают вопреки моей воле и, возможно, с одобрения тех же родственников, которые дадут согласие на «вскрытие» и «бальзамирование», не зная и не желая знать, что скрывается под этими словами, которым скажут, что это всё необходимо, полезно и хорошо. И всё это ждёт всех — меня, Сашу, Линду, моего папу, его любимую Наташу, всех ребят с тренировки, тренера, всех. Морг — это ёбаный ад, в который отправятся все. Человеческая скотобойня с маньяками, фанатами и прислужниками смерти, за счёт других надеющихся перестать бояться смерти и подружиться с ней, как сквозной герой франшизы «Пункт назначения», ныне (я про актёра) умерший. Напоследок он сыграл в новой части и искренне пожелал всем ценить жизнь.       Чёрт возьми, я не пытаюсь вас напугать, поймите. Я просто кратко говорю о том, о чём бывшая работница морга написала целую книгу. Целая книга всего этого мяса и крови. Это реально, это ждёт нас всех — меня и тебя. Это не мои страхи-выдумки. Просто, как о бойнях или мусорных свалках, никто не хочет об этом думать. Люди думают так: ну, смерть это смерть, а пока что время жить, так что о смерти я не буду думать; проблемы будем решать по мере поступления, — забывая, что мёртвые они ничего не смогут решить, и что смерть коснётся не только их, и что лучше быть подготовленным к смерти близкого, чем не готовым, когда это произойдёт.       То, о чём я писала выше, на самом деле ещё не худший вариант. Автор подробно описывает естественные стадии разложения человеческого тела, и может статься, что в морг я приеду не словно уснувшая, но в целом почти такая, как есть, а уже заметно «несвежая» — возможно, раздутая от газов, с выпученными мутными глазищами и разбухшим языков, или уже в основном разложившаяся, или по частям, или частично. И меня не захотят вскрывать (если будет, что вскрывать) (но всё равно нехотя вскроют), потому что 1)из меня может в лицо работнику брызнуть гадкой струёй или потечь всякое; 2)потому что в раскрытую выпотрошенную раздутую меня будет не желать упасть хрупкая работница морга, любительница трупных насекомых; ну и да, по мне будут ползать тысячи тварей, пожирая меня, как бы я себя ни охарактеризовала сейчас — любительницу книг, Аню и т.д., — а работнице личинки будут попадать в лифчик, о чём она потом будет рассказывать охуительные истории, пока я буду догнивать в земле в компании червей, если меня не кремируют.       А в конце автор пишет, что уволилась из морга и, пока не устроилась в музей смерти, жила в монастыре, и что если бы она не пошла в сферу смерти, то стала бы монашкой.       Она рассказывает о специфике отношения к смерти разных религий и культур. Она говорит, что нет переселения душ, но что всё связано в круговорот, поскольку энергия не может ни исчезнуть, ни возникнуть. От трупов растут деревья, дающие всем кислород и плоды, что-то там ещё было про животных, которые потом тоже умирают, и так далее. Она советует помнить о смерти и открыто о ней говорить, она создала сайт знакомств для работников моргов. Ну и кто тут больший death-металлист по своей сути?        В общем, она так умудрилась написать в конце (о башнях молчания зороастрийцев и всём остальном), что меня, истощённую и опустошённую, скорбящую, накрыло... спокойствием.       Нас всех ждёт ужасный конец.       Я рада, что мой ребёнок не родился в этот пиздец.       Книга несколько раз взвинтила мою экзистенциальную тревогу, закинула в тревожный тильт, когда мне казалось, что я лежу на спине и вращаюсь в пустом чёрном огромном холодном молчаливом равнодушном космосе. В начале я справилась с этим «Техасской резнёй бензопилой», а вот потом всё же написала папе путаное сообщение, чтобы он, если что, не давал согласия на моё вскрытие, а я не дам на его. Мне ужасно не хотелось об этом ему говорить — ведь он старше меня... и при обычном ходе жизни... раньше умрёт... — и тревожить его своим состоянием, заставлять его думать о смерти, но я уже не смогла этого не сделать. После всего прочитанного у меня взлетело недоверие к людям, особенно к тем, которые называют себя вашими родственниками. Он тогда ответил сначала коротко: «...Но что, если смерть насильственная?». Я ответила, что не знаю, что мне всё равно, найдут убийцу или нет, но не надо меня вскрывать и вообще отдавать в морг, я умерла и ничто меня не воскресит и не вернёт в этот больной мир. Я знаю, конечно, что так не получится — и я не про воскрешение — по-видимому, при более-менее обычной смерти попадания в морг не избежать никому. О чём речь, если они вскрывают нерождённых детей. Они вскрывают детей.       Но просят об этом родственники.       Тогда мне в ответ папа написал: «А что, если речь о моей смерти?», — имея в виду вопрос вскрытия. Я ничего не ответила. Опять эти принуждающие разговоры о «необходимости». Давайте мы вас вскроем, это для вашего же блага. «Так надо». Я не знаю. Я просто не хочу всего этого ужаса.       Хотела бы я быть похуисткой. Вскрытие? Ха! Похуй. Громкое волшебное слово. Но нет. Никого вот это не волнует, а меня одну волнует. Мне, увы, не похуй, хоть я и не могу ничего изменить, кроме своей позиции. От моей тревоги, протеста и несогласия морги и вскрытия всё равно не исчезнут. Так что все мои переживания и всё бумагомарание зря. У меня чувство, что это со мной что-то не так, хотя в глубине души я убеждена в обратном. Всё со мной так. И чувства мои не пусты и не на ровном месте возникли. Я ещё не совсем сошла с ума.       Да, спасибо, конечно, что заново собирают человека из раскорёженного набора запчастей — после того, как всё же вскроют его. Вообще вся книга пронизана идеей, что люди — это набор запчастей, и детали одного можно поменять на детали другого человека и наоборот. В какой-то момент уже после прочтения мне даже показалось, что я андроид с искусственной личностью, которому внушили, что он человек. Свободы воли нет, а моё тело лишь доспех для моего «призрака»... Тело, как я теперь, да и давно уже, чувствую, это не храм, а хлам, как работа — не волк, а ворк.       Мне очень грустно от этого. Да, я, должно быть, стала взрослой. Теперь на мне лежит часть какой-никакой заботы об этом мире, о других людях. Но какой ценой... Мне иногда кажется, что я уже давно умерла и теперь веду глупую призрачную имитацию обычной жизни как в фильме с Брюсом Уиллисом про психолога и мальчика.       По наводке автора я посмотрела хороший фильм (вернее, два) — «Моя девочка» («My girl») 90-го года. За это спасибо. Фильмы похожи на мою жизнь, частично. Конфронтация со смертью, смерть матери. Концовку, где все гуляют с новорождённым, лежащим в чёрной, похожей на гроб коляске, я не оценила. Их всех победила воля к жизни. Ни о каком смысле жизни в фильмах и речи нет. Они о смерти, жизни, там даже есть хорошая фраза типа «жизнь это не только смерть, не забывай о жизни» (Сашу кстати поразило однажды, когда он узнал, что кроме известного латинского выражения memento mori есть ещё memento vivere), но не о смысле. Вновь тот же парадокс, что и у стоиков. Может, я какой-то дефектный робот и мой мозг работает неправильно? Может, в норме никакие вопросы о смысле не должны возникать? Все подчиняются текущему порядку вещей, одну меня (и Сашу) что-то беспокоит. А все такие — о да, мы все сдохнем! Давайте же потому сделаем новых детей, будем смотреть на них и думать «вы тоже сдохнете». Класс.       С другой стороны, я не «не такая, как все», а «такая». Потому что мы все умрём. Наверное, это единственное, что объединяет всех людей. Да, я знаю, что мы разговоры об этом могут надоесть кому угодно. Но всё же это действительно меня волнует. Или... Уже нет? В любом случае, скоро конец. И теперь я могу открыто говорить с папой о смерти — в целом, о маминой, о моей, о его, как угодно. Он знает теперь меня всю. Какая я и о чём думаю.       

***

      Кажется, первый фильм, который я посмотрела после чтения книги и «Моей девочки», это оригинальная «Ведьма из Блэр». Он меня почти не напугал, но от последующего осознания смысла концовки (парень стоит в углу, как в рассказах похитителя детей, которым руководила ведьма (или шиза), а значит, девушку убьют, а потом и парня) у меня мурашки.       Память у меня не очень — не помню, упоминала ли научно-популярный сериал «Космос» с Карлом Саганом по его же одноимённой книге. Как и в случае с лекциями по экзистенциализму, мне сложно что-то сказать, но это не отменяет его значимости. Могу отметить, что он мне запомнился больше как серия фильмов об истории Земли и человечества, а не о собственно космосе. Особенно впечатлил фрагмент, посвящённый индуистским идеям, связанный с огромными по времени сроками (кажется, кальпами), по истечении которых кто-то (наверное, Кришна) пересоздаёт мир.       После него мы посетили планетарий, временно переехавший в университет, и сначала нам на потолке кабинета с помощью аналогового аппарата показывали звёздное небо, а потом мы поднялись на крышу (было довольно ветрено) и посмотрели в телескоп на Луну, Сатурн вроде бы и быстро двигавшийся, так что Саша несколько раз терял его из виду, Юпитер.       Про космос есть, говорят, отличный сериал «Светлячок», но мы его пока не посмотрели, хоть он и коротенький. В планах и «Звёздный крейсер «Галактика». Зато глянули современную экранизацию «Ковбоя Бибопа», и она, в принципе, получилась неплохой, но, конечно, уступающей оригинальному аниме. Посмотрели мы и фильм «Кояанискатси» — утомительное, как мой дневник, произведение, которое мы, очевидно, глупые балбесы, не оценили. Гениально же: сначала ускорить всё в сотню раз, а потом назвать это «безумной жизнью», а в конце пять минут смаковать разрушение ракеты вскоре после старта и падение её остатков, ну.       Посмотрели также эпичные фильмы «Горец» и — в двух частях — «Конан-варвар» (оказалось, первую часть я смотрела в детстве с родителями; кроме того, Конан, по-видимому, повлиял на образ Гатса из «Берсерка»). Сейчас вышла новая версия классического «Сёгуна», но мы ждём продолжение «Бродяги Кэнсина».       Достойны упоминания и просмотра: «Реквием по мечте», «Страх и отвращение в Лас-Вегасе», «Мертвец», «Константин», «Адвокат дьявола», «V значит Вендетта», фильм про инсульт «Скафандр и бабочка», «Бремя страстей человеческих», советские «Подросток», «Дон Кихот», «Гамлет», «Король Лир». А вот фильм «Жертвоприношение» Тарковского, который вроде бы тоже про ядерную войну, мы, видимо, не поняли, он для нас, увы, ребус, и я вообще не уверена, есть ли смысл сейчас про него писать. Посмотрели также «Фаренгейт 9/11», «Дракона», «Королевскую битву» и «Не смотрите наверх», который на самом деле отлично подходит много подо что, например, под мои переживания о смерти, на которые всем тоже плевать и которые высмеяли в самом фильме, переживания о войне и т.д. «Дракон» хорошо показывает тонкости устройства тоталитаризма, да и вообще почти любой власти. Главный герой, рыцарь Ланселот, словно прибыл на Торманс.       В планы мы внесли сериал «Skins» про то, как подростки проживают свои проблемы, чтобы вспомнить, что не мы одни страдаем.       Конечно, нельзя обойти вниманием классный мультсериал «Гравити Фоллз», о котором можно говорить очень долго — лучше просто посмотрите его.       Не забудем и об аниме — можно обратить внимание «Ре: Зеро», «Провожающую в последний путь Фрирен», «Смертельный бильярд», «Дороро» (как сказал Саша, «доводящие до слёз вопли главного героя лучше всего выражают моё отношение к тому, чтобы быть человеком: это очень больно»). В аниме «Я побрился и приютил старшеклассницу» были замечены классные слова, сведшие вместе две поговорки и похожие на истину: «Главное — победа над собой. Говорят же, ты — твой злейший враг». «Сагу о Винланде» (в планах) сейчас многие ставят в один ряд с «Берсерком» и «Бродягой».       Из музыки хочу отметить женские/с женщинами группы Castle Rat, Witch Club Satan, Hulder, Suldusk, Kittie.       Теперь снова к книгам. Прочитал Саша немного эзотерики — «Чайку по имени Джонатан Ливингстон», которую, внезапно, часто берут для школьников. Её дополнительная глава во многом похожа на то, что происходит с айкидо. В принципе, неплохая вроде книжка. Был заход и в сферу бизнеса — неудачный: «Богатого папу, бедного папу» Саша описал как «мерзкую книгу, внушающую, что надо не платить налоги, пользуясь лазейками в законах для легального мошенничества, и зарабатывать на перепродаже и спекулятивных сделках; но интересна мысль, что деньги нереальны — сразу идёт ассоциация с «ложки нет»; капля мёда в бочке дёгтя — автор призывает давать деньги, чтобы их получать, но это действительно капля в море, поскольку автор буквально учит богатых уклоняться от налогов, которые вместо них, получается, должны платить и без того бедные люди, и тому, что бедные сами виноваты в своём положении, потому что соглашаются на низкие зарплаты, установленные богатыми жмотами».       Интересна пьеса Сартра «Ставок больше нет» про загробную жизнь среди людей, тщетность революции и недостижимость любви — интересна и очень пессимистична. Среди художественных книг можно ещё отметить экзистенциальный «Рассказ о семи повешенных» и «Красный смех», а также «Поправку-22». Ещё есть книга, возможно, доказывающая, что мы, очевидно, не одни такие несчастные умники с претензиями на свободомыслие и прогрессивность — «Свобода» Франзена, но мы её не читали. Как и «Звук и ярость» Фолкнера, которая, как думает Саша, может подтвердить теорию больного звукового вектора. Вот «Как слышно» про современную столичную молодёжь и звон в ушах он прочитал, но главный герой там как будто не вот что звуковик. И кстати, прочитал Саша и «Методику семи радикалов» про классификацию людей на шизоидов, истероидов и так далее, но всё-таки как-то приятней и уже привычней про себя думать «звуковик», нежели «шизоид», правда, в итоге Саша понял, что называть себя «звуковиком» примерно то же, что и «шизоидом», так что, наконец, произошло некоторое упрощение в отношении к векторной системе — всё это ярлыки.       В «Токсичных людях» Саша услышал поразительную вещь, о которой все молчат — там сказано, что у сверхчувствительных людей от рождения меньше уровень или запас серотонина. (Саша находится в приграничной зоне, но всё же подпадает под категорию СЧЛ.) А в прочитанной Сашей версии сказки «Синяя птица» нашлась глава про кладбище.       Вот частичка книжных планов Саши: «Тысячеликий герой», «Эмоциональный интеллект», «Терапия настроения», «Терапия одиночества», «Меня будто нет», «Почти на нуле», «Ловушка счастья», «Отрицание смерти», «Футбол 1860», «100500 правил для жизни и шахмат».       Надо сказать ещё, что недавно у них в магазине появился комикс «Смысл» в двух частях, описание которой чуть завуалированно описывает экзистенциальный кризис. Кстати, популярное произведение вроде.       Чуть не забыла! Преступление, если я ещё нигде не рассказала про «Аню из Зелёных мезонинов» — чудесную детскую книгу, которую можно читать всем. Саше уж больно понравилась эта история, и он подарил мне книгу в хорошем издании. Оказалось, что по этой истории, помимо разных фильмов и сериалов, есть и красивое старое аниме, которое мы с удовольствием посмотрели.       Ну а теперь... Что ж, пора и заканчивать, а? Всё имеет свой конец.       У меня отчего-то чувство, словно я долго сидела на наркоте и разрушила свою жизнь, либо что прошла (не знаю, почему так показалось, а хотя…) послеродовую депрессию. Вообще говоря, наверное, я просто прошла депрессию, а значит, мой опыт, вернее, мои ощущения схожи с чувствами миллионов людей. Наверное. Как бы то ни было, коротко говоря, «я прошла через некоторое дерьмо» (и то всё по большей части было в моей голове), но я считаю это время очень ценным, несмотря на отсутствие видимых достижений (ведь я же просто упала в минус, а потом кое-как лишь восстановилась до исходного уровня, приобретя некоторые знания; эти драгоценные знания, впрочем, разве пустяк по сравнению со стереотипными успехами?). Какое-то время назад эмоционально я чувствовала себя разрушенной, внутри меня была пустота, как после если не ядерной, то просто войны. Трупов нет, но и ничего нет, и небо чёрное, мёртвое. Однако постепенно, едва заметно, внутри начало происходить восстановление. Жизнь потихоньку возрождается.       Страх больше не сковывает меня. Я знаю, доподлинно знаю, что, если притворяться мёртвой и не жить, или приветствовать смерть и быть на её стороне, или просто тревожиться и страдать, я лишь проживу хреновую жизнь и всё равно сдохну, а мёртвые не воскреснут, а потому я лучше попробую храбро жить, абсурдно и назло пораженческой логике «всё равно всё тщетно, ты проиграешь, в этом нет смысла», из гордости и упрямства. Скоро на этой выжженной внутренней земле взойдёт зелёный росток, или даже уже взошёл, потом ещё и ещё, а потом всё покроется травой, цветами и деревьями, чьей листвой будет шелестеть ветер, и взойдёт среди чистого голубого или зелёного неба привычное солнце.        Смерть отступила, дав мне отсрочку, и я стараюсь научиться дышать полной грудью, смело смотря жизни и смерти в лицо. При отсутствии универсальных ценностей мы с Сашей сделали ценностью храбрость — наверное, потому, что нам её не хватает. Я стараюсь жить по-настоящему, подлинной жизнью. Не размениваться по мелочам. Акцентироваться на том, что действительно важно. Это простые вещи. Еда. Вода. Воздух. Дыхание. Свобода движений. Свобода говорить. Свобода мыслить. Возможность учиться. Тишина. Звуки. Зрение. Приятные запахи. Дом. Несколько знающих, понимающих и принимающих меня людей. Моя жизнь.       Я благодарна смерти за её суровые уроки. Смерть научила меня жить. Однако хочется надеяться, что больше их не будет… Хочется, да не можется: смерть всех заберёт. Но я готова честно горевать, когда придёт час, потому что мне есть, по ком горевать, и я горжусь этим.       Может быть, и я достойна того, чтобы по мне однажды горевали. Это будет знаком, правильно ли я жила, стала ли для кого-то значимой, а не просто призраком прошла мимо всех за много лет жизни. С другой стороны, нет универсального «рецепта». Я не говорю, что сам по себе человек ничего не значит. Так и хочется повторить за Унамуно чью-то цитату: «Для Вселенной я — ничто, для себя — всё», но я не чувствую согласия со второй частью.       Знаете что? Я прочитала «Люби себя, словно от этого зависит твоя жизнь» Камала Равиканта. Саша тоже. Теперь мы дали себе обещание медитировать по 10 минут в день. Автор говорит, что чтобы полюбить себя, надо сперва простить себя. Сначала я этого не поняла. За что? Но когда я села перед бумагой с ручкой, что-то всё же да набралось.        А ещё я прочитала «С любовью к себе» Илсе Санд. Знаете, тяжело любить себя (по крайней мере, своё тело), когда знаешь, что твоё тело не твоё, что его заранее присвоили себе эскулапы, работники морга и ритуальщики, когда знаешь, как именно тебя будут вскрывать. (Или вот, например, Саша — он сказал, что ненавидит себя, потому что он человек, а люди ему противны. Он пока не знает, что с этим делать — прекратить считать других людьми, себя человеком либо найти срединный путь и выйти из обобщений и чёрно-белого абсолютистского мышления. Мне кажется, если ненавидеть мир (хоть люди, по счастью, и не весь мир или его центр, для нас они в основном мир и есть; по крайней мере, люди есть по всему миру, куда ни плюнь) и себя, это прямая дорога в могилу.       Саше вон уже Озон рекомендует книги по суицидологии… Чёрт, люди светлого будущего не ненавидят друг друга! Но мы живём здесь и теперь…)        В какой-то момент я внутренне воспротивилась им: вы говорите ложь, я не ваша, я не вещь, не мусор, не скотина. Если темнокожим, краснокожим, евреям и всем остальным (как, например, и по сию пору ЛГБТ-представителям) внушали стыд за то, каковы они есть, это не значит, что та дурь, которую им внушали, что они неполноценные, тупые, порочные и т.д., груда мяса и костей — правда. Но это не очень сильно помогает. Давление сильно.        Как говорят стоики, всё лишь дано нам взаймы. Видимо, так и стоит думать о своём бренном теле. Жаль, конечно, очень жаль, что даже тело я не могу считать своим. Нищие мы, нищие… Ничего у нас нет… Призрачно наше существование…        С точки зрения геймификации наше тело лишь аватар. Игрок — это сознание.        Саша вещает: «Мир — это Матрица. Гадкие роботы создают мне программу некомфортной жизни и питаются моей негативной энергией».       Илсе Санд (она, кстати, произносила речи на похоронах) говорит, что лучше будет негатив перевести в скорбь и грусть и отгоревать это. Она предлагает написать прощальное письмо своим несбывшимся мечтам. Что ж, прощай, мечта о геройском ритуале смерти вроде сожжения Валерии в «Конан-варваре» на отдельном костре, в то время как верные друзья всё время горения находятся поблизости и скорбят. Всё, что доступно, и то не гарантировано — после осквернения и уродования тела в морге быть сожжённой в небольшой печке крематория. Думаю, чуть позже я оформлю юридически действующее завещание.        Ещё недавно Саше попалось двухчасовое обучающее анимированное видео о медитации; там есть слова с примерно таким смыслом: чувство благодарности к жизни вернёт вам радость жизни.        Пока что мой вывод прост: чтение, познание не даёт счастья или хотя бы постоянной радости. Мы читаем для чего-то другого. То, для чего мы читаем, это нечто важное, но нам стало ясно, что жить легче, когда часто чувствуешь радость, а чтение этого, увы, не даёт.        Пока что, по-моему, ситуация наша такова: мы несчастны, мы отвергаем мир или не чувствуем себя в нём полностью комфортно. Саша ненавидит людей, а меня скорее возмущает устройство мира, но это в основном тоже связано с людьми — постоянные войны, обман, неравенство, вскрытие. Но все говорят: ага! Легко скинуть ответственность и обвинять мир и т.д. Наш дальнейший путь, вполне вероятно, что через психотерапию и всё подряд, включая общение с нейросетью, будет лежать в этом русле — как от негатива перейти к радости. Конечно, если нам не нравится жизнь, то и жить не хочется. Но у нас всё равно в головах есть образы мудрецов, которые во всём разобрались для себя и идут по жизни легко и даже с улыбкой. О, мы пока не таковы…        …5 июля 2025 Black Sabbath отыграли свой последний концерт в связи с возрастом и болезнью Оззи Осборна, который предварительно спел со своей группой. Всё, однако, не ограничилось вечерне-ночным выступлением двух групп — мероприятие Back to the beginning длилось около десяти часов с участием различных именитых групп и музыкантов и вставками благодарственных видео для Оззи и Black Sabbath между перенастройкой сцены. А закончилось всё грандиозным фейерверком.       Между разными группами показывали также рекламу фонда против болезни Паркинсона и рекламу детского хосписа… Я подумала: вот ведь люди, сумели выйти из внутренней паники на уровень, на котором они делают в этом мире что-то важное и нужное. Да. Детские хосписы существуют. Дети в этом мире умирают. Вот в таком мире мы живём.        Все наши звёзды музыки и кино и все известные люди во всех сферах либо мертвы, либо стареют и скоро умрут. От того, как быстро летит время, страшно. В интернете полно кадров молодых знаменитостей; год, пять назад смотришь на них таких, когда знакомишься, смотришь популярные фильмы, в которых они сыграли ещё молодыми; а теперь смотришь на них — а они уже старики.        Понимаешь, что и твоя жизнь, причём, вероятно, намного менее ярко, так же пролетит в один миг, оглянуться не успеешь.       А я напоследок всё же прочитала «Навстречу смыслу», поскольку хочется и достойной концовки, и сравнения выводов, и потому что появление смысла по моим выводам мало что дало. Я не стала постоянно радостной, а Саша и вовсе, наоборот, всё глубже опускается в мизантропию, измотанность, усталость и меланхолию, даже несмотря на недавний отпуск. Уже какое-то время назад он начал заикаться. Грустно признать, но не только приходится жить на той же планете, что и раньше, после мучительного нахождения смысла, так ещё и сама по себе находка, видимо, ничего не даёт; либо, напрашивается очевидный тоскливый вывод, так мы ничего и не нашли. Как бы то ни было, пока что-то ещё, мешающее лёгкости и радости, не изменится в наших головах, жить «приходится», хоть без смысла, хоть со смыслом, а потому смысл, можно сказать, не важен… Чёрт, это действительно грустный вывод. Всё как будто было зря. Нам остаётся только медитировать, идти дальше в психотерапию, продолжать читать; жить. Работать, получать на отдыхе новые впечатления, двигаться в своих увлечениях. Саша, например, хочет изучать музыкальную грамоту и японский, приобрести наконец и начать осваивать безладовый бас.       А я пока не составила масштабных планов, но хочу продвинуться в образовании, почитать работы о связи языка (речи) и сознания (мышления), переводе, редактуре, написании текстов. Логичнее было бы давно это всё прочитать, но…       Что ж… Фрэнк Мартела в «Навстречу смыслу», будучи финном, сначала размышляет о счастье, уровне жизни и смысле. Он говорит, что, возможно (Финляндия признаётся страной с высоким уровнем жизни и счастья), дело в тяжёлой музыке, и упоминает Children of Bodom. Потом (конечно, не так резко перейдя — он пишет, например, что всю историю до последнего времени люди жили небольшими общинами) — что это в основном научное мировоззрение расколдовало мир и лишило людей чувства, что у их жизни и жизни вообще есть смысл, предназначение или хотя бы универсальные ценности. Выход: надо различать непостижимый или отсутствующий смысл жизни и личный смысл в жизни. По автору, «смысл в жизни состоит в том, чтобы стать значимым для других». Также мастерство, самореализация/самовыражение и жизненные вызовы могут служить для человека важным источником смысла в жизни. Два одинаково важных пути: что-то делать для себя и что-то — для других. Судя по социальным опросам, большинство людей чувствует, что в их жизни есть смысл, особенно в неразвитых странах, и в основном своим смыслом жизни люди называют… семью.        Специально или нет, автор ничего не говорит о японской концепции икигай. Может, оно и к лучшему — заместо привязанности к чему-то одному внимание направлено на всю жизнь. Ещё он, как Камю, любит футбол (совпадение? Не знаю).       Мартела предлагает в том числе подумать, сколько ещё раз в жизни удастся что-то сделать. Например, мне теоретически предстоит встретить Новый год ещё раз 30-50. Вроде бы достаточно. В то же время, если, например, раз в год ходить в кино или ресторан, то эта цифра воспринимается уже как небольшая. 30 раз в ресторан можно сходить ведь и за один год, а тут за всю жизнь. Мартела вспоминает, как при переезде понял, что за жизнь не успеет прочитать всех запланированных книг.        Автор также предостерегает от того, чтобы жить жизнь как проект, то есть сугубо ради чего-то. Он цитирует Алана Уоттса (того самого, чей «Путь дзэн» читает Саша), который сравнивает жизнь с музыкой и говорит, что при написании музыкального произведения композитор не ставит себе целью конец произведения. В музыке имеет смысл не дойти до конца произведения, а то, что происходит во время её исполнения. «…на протяжении всего нашего пути мы так и не поняли смысла всего этого. А это была музыка, и мы должны были петь и танцевать, пока эта музыка звучала». В общем, опять всё пришло к тому, чтобы сместить акцент с конца жизни на процесс жизни, и к тому, что дзэн-буддизм — сила.        Напоследок автор напутствует: «Перестаньте гнаться за фантомами прошлых веков. Перестаньте тосковать о смысле, налагаемом на вашу жизнь откуда-то сверху. Перестаньте позволять другим устанавливать за вас стандарты вашей жизни. Вместо всего этого сосредоточьтесь на том, чтобы сделать свою жизнь и жизнь тех, кто вам дорог, осмысленней». Он через книгу говорит, что в жизни каждого уже есть источники смысла, такие как семья, друзья, работа, хобби, волонтёрство или благотворительность, надо просто заново обратить на них внимание и своим решением обозначить их как нечто очень ценное.        Ну, судите сами, насколько схожи мои и Фрэнка выводы. По-моему, так очень схожи. Но то, над чем я столько и притом безрезультатно возилась, например, почему стоики и другие как будто и не помышляли о концепции «смысл жизни», автор (который тоже подметил эту особенность) очень кратко и ясно объясняет. Он связывает это с тем, что раньше вера в богов была базой и люди считали, что всё априори не просто так, а имеет смысл, и лишь с развитием прогресса, гуманизма и романтизма (который и заставляет нас тщетно страдать по некому грандиозному смыслу жизни) всё изменилось — с уходом системы мышления «человек — центр мира, созданного богом» пришло чувство подавленности перед громадой молчащего космоса. Человечество вышло из дома, где являлось центром внимания, и пошло в школу, где столкнулось с равнодушием и чужими границами и требованиями.        Посмотрели мы и два упомянутых автором фильма — один как раз про «заколдованный» мир, в котором все друг друга знают, — фантастически прекрасная «Эта прекрасная жизнь» , предлагающая осознать ценность своей жизни, дружбы и семьи, а другой, весёлый, бесшабашный, озабоченный, гротескный, циничный, про идиотизм и абсурд в нашей жизни и дурость бестактного типа научного объективного механического обсуждения и показа секса  — «Смысл жизни по Монти Пайтону». Последний как будто не дал нам ничего по заявленной теме, хоть в конце там и был дан более-менее сносный гайд на то, как жить. «Эта прекрасная жизнь» же предлагает подумать: что, если бы меня никогда не было? Говоря действительно обо мне, по-моему, во многих моментах я могла бы быть заменена, но… на самом деле я поняла, что главным в моей жизни была наша семья, и хоть и можно вообразить, что, родись не я, а кто-то другой, всё было бы нормально, в случае, если бы вместо меня не родился никто, ситуация иная…        Не решила, где лучше про него сказать, но посмотрели мы также фильм «Огни рампы», по упущению не упомянутый в «Навстречу смыслу». В этом фильме — всё: и жизнь, и смерть, и про смысл, и про любовь, про подлинные бедность и богатство. Увы, это очень грустный фильм. Грустный он потому, что люди делают друг друга несчастными, порой от незнания, от лени, глупости, как, например, сажают в тюрьму за попытку самоубийства или осуждают за газ и выломанные двери да задержку квартплаты, порой специально, прикрываясь словами «так будет лучше» или «а что люди скажут». Девушка говорит: не оставляйте меня, я убью себя, если вы это сделаете, но задетый по случайности за живое комик, которого как будто приехал заменить его старый знакомый, бросает и своё дело, и девушку, рискнув сыграть с ней в игру «выдержит или умрёт». «Что-то исчезло», — говорит потом девушка, и интуитивно это понятно. Она первая предлагает ему помолвку, но он отказывается; она предлагает уехать в деревню и довольствоваться друг другом, но он отказывается… Двое робких молодых людей нравятся друг другу, но вовремя ничего из этого не получается, а за доброту и взаимовыручку наказывают — увольняют… У меня возникло чувство, что героям, особенно персонажу Чаплина, не хватило смелости поверить друг другу и поставить друг друга в приоритет номер один, смелости быть настоящими людьми, поддерживать подлинные глубокие отношения. Что касается остального, то в фильме хорошие искренние разговоры о смысле, ценности и ценностях жизни, о смерти, хорошо раскрыта тема суицида. А как интеллигентно общается главная героиня! Всё поверить не могу, что после выхода этот фильм запретили на двадцать грёбаных лет.        Театр… Саша, например, поделился своими оригинальными мыслями: «Всё же я не могу этого понять.  Люди идут в актёры, балерины, зачем, это ведь не только тяжёлый труд, конкуренция и так далее, главное, это рабство перед ленивой безответственной скотиной зрителем, который становится твоим богом и судьёй, вся твоя жизнь начинает зависеть от этих тупиц, от успеха в их обывательских и пресыщенных глазах, у нас конечно хоть и зависит немного премия от продаж, но мы хотя бы не продаём самих себя — хотя иногда именно так и кажется, — но вот это стремление на сцену или там в Твиттер под огни анонимных ожиданий, требований и упрёков легиона зрителей, чувствующих свою силу и безнаказанность из-за своей бесчисленности и недосягаемости я не могу понять. Зрители начинают чувствовать себя богами и, конечно, поскольку власть уродует, как эту толстую противную хозяйку дома, начинают казнить и миловать не вдаваясь в суть, одинаково легко освистывают и кричат «браво». А люди, которые их старались рассмешить, в итоге спиваются. Добровольно отдавать себя во власть переменчивого мнения тупой (толпа всегда тупа) толпы и занудных самовлюблённых критиков и делаться зависимым от чужой оценки — я этого не могу понять».        Что ещё мне осталось сказать? Я привыкла к жизни с этим особенным дневником, полным неких поисков. Как заметил Шопенгауэр, когда всё в порядке, своё тело (или, скажем, сила тяготения) не ощущается. Вдобавок к этому сильная погружённость в мысли о смерти и политическая обстановка сделали так, что моё существование часто кажется мне эфемерным. Помимо собственной невесомости и хрупкости я также чувствую, что меня могут прийти и арестовать как героя Кафки (одна из переводчиц которого, основательница фонда «Мемориал», теперь иноагент, из-за чего соответствующая «еврейская метка», как у нацистов, приклеена ко всему сборнику «Превращение»; а с конца июля 2025 книги иноагентов и вовсе изымают из магазинов и библиотек — а потом, наверное, сжигают) просто за то, что я живу. Однако недавно я нашла относительное противоядие. У меня не получается о нём помнить и использовать его в занятости, это только для тихих ночей. Суть в том, чтобы на медленном вдохе и задержке дыхания сконцентрироваться ощущениями на своём сердце и на токе крови, как бы нырнуть в себя с головой, как в воду. Тогда дыхание становится медленным и беззвучным, мысли пропадают, а главное, наконец чувствуется что-то живое внутри, знак, что там не пустота, что я есть.        Саше, например, помогает уйти в себя зажатие ушей руками, а также он постоянно вспоминает бормотание «внутренний покой» медитирующего мастера Шифу. Ну а ещё мы запланировали больше узнать о ваби-саби и других японских концепциях, призывающих не просто терпеть изменчивую конечную жизнь, но приветствовать её, любоваться ей, как облетающей сакурой; концепциях, одна из которых, моно-но аварэ, переводится как «грустное очарование вещей», и говорит о печали из-за быстротечности и конечности жизни. Я теперь воистину металлистка и последовательница моно-но аварэ по сути. Могу писать дэт-метал тексты со знанием дела. У меня теперь есть книги «Счастье в моменте» Джун Фудзивары и «Станция «Предназначение», но я пока их не открывала.       Также Саша думает, что, возможно, и всем и нам поможет переход к планетарному мышлению, что значит думать о человечестве и климате и прочих глобальных вещах и что ты находишься на этой планете как гость из космоса и видишь всё впервые, и что это вообще-то хорошее место для жизни во мраке космоса, природа тут очень богатая, а ещё — что полезно иногда смотреть на себя посторонним взглядом (видеть в себе чьего-то хорошего друга, пусть и не без заморочек, например), и придумал мысленный эксперимент и несколько метафор. Вот: забота о своём бренном теле кажется абсурдной, но разве мы бы не заботились о себе, если бы по-прежнему остались смертными, но жили лет двести или пятьсот? Смерть как будто обесценивает жизнь, но разве теряет ценность чайник или даже чашка хорошего чая и небольшая порция вкусной еды из-за своей конечности? В конце концов, считает мой парень, нормально жить как Спок, без видимого постоянного кайфа или «счастья» и притом без депрессии и просто делать своё дело. И вообще-то никто не запрещает радоваться, улыбаться и смеяться, когда что-то порадует и насмешит. Приятные моменты в жизни тоже есть.        Недавно Сашка купил книгу «Хорошее отношение к жизни» корейской журналистки почти из-за одного лишь названия. Нам кажется, что это ключевая установка для удовлетворяющей жизни. А вообще я хочу сказать, очевидно из нашего опыта многолетних поисков, что для индивида есть предел полезного знания и что все знания о жизни мало что меняют; это скорее молчаливое прозрение и интуиция да метод проб и ошибок, рефлексия что-то значат. За историю человечества тысячи тысяч людей выходили на удовлетворяющий их уровень жизни (я не про материальное богатство, а, если хотите, духовный уровень) и приходили к какой-то мудрости совершенно иным путём; многие и читать-то не умели, я уж не говорю о том, что большинства прочитанных или просмотренных нами трудов ещё недавно не было в принципе. Вспомнился психотерапевтический постулат: исцеляют не техники, а отношения. В то же время, миллионы, миллиарды людей живут без поисков, без прозрений, без мудрости, гармонии… Как-то живут.        Купила книгу «Искусство никуда не спешить» – неплохо, наверное, осознав неиллюзорное течение времени, хоть попробовать этот ваш тайм-менеджмент.       Наверно, я так и не написала об этом ранее, но нужно сказать, что есть такой феномен: много успешных профессиональных музыкантов в тяжёлой музыке кончают жизнь самоубийством. Их не удерживает ни то, что они профессионально состоялись и занимались любимым делом, ни то, что они, наверняка «звуковики» по векторной классификации, «наполнили» свой вектор, ни то, что на посторонний взгляд в их жизни были смысл и икигай. Звучит парадоксально, но кажется, что эти люди уходят в самый неподходящий момент — на самом верху, а не в самом низу. Или они все гиперфиксировались на фразах «умри вовремя» и «живи быстро, умри молодым»? Что это такое, чёрт возьми, неуловимое, что не можем осознать мы и чего не хватает им, что мешает жить? Смерть виртуозного безладового басиста Шона Мэлоуна выбила Сашу из колеи; гений Юхани Паломаки ещё при жизни рычал как из загробного мира; смерть Честера, который помог многим в их тёмные периоды, отобрала у них надежду и подарила чувство вины. Имя им (таким музыкантам) легион, их не перечесть. Совсем недавно ушёл ещё один музыкант; как было написано, «бездна забрала его». Я чувствую, знаю, что Саша одной ногой в этой бездне. Пока он смотрел в бездну в больнице и депрессии, бездна вглядывалась в него. Однажды он на школьной экскурсии побывал в пещерах, точнее, в подземных шахтах, в которых было очень холодно, а кроме того, там была особая комната с особенными стенами, и там было просто максимально темно. Это место было как могила, как смерть, как космос. Так вот, в человеке есть часть, которая стремится к этому мёртвому мраку. Жизнь — это напряжение между тягой к теплу и свету и к мраку и холоду. Наверное, в один момент человек устаёт, сдаётся, и тогда бездонная тьма забирает его.        Может быть, звуковики, любители темноты и тишины, предрасположены к этому?..       Сейчас вышла новая глава «Берсерка», в которой Гатс вошёл в такую вот тёмную пещеру.        Саша, кстати, тоже устал бороться и хочет в скором времени уволиться. Мне самую капельку жаль, потому что я уже привыкла ходить к нему в магазин и подолгу бродить среди книг. Меня там уже знают, по-моему, не только сотрудники, но и некоторые покупатели.         А касательно ненависти он всё ещё не сдаётся. Он говорит, что ненависть — это негативная привязанность, что пока есть ненависть, есть и тот, кто ненавидит, что ненависть к людям — это история, которую он почему-то постоянно рассказывает себе в последнее время. Все наши образы типа «я — металлист», «я — мизантроп», «я — переводчица», «я — ничто» и так далее это истории, самовнушения, ограничения, которыми мы пытаемся охватить свою многогранную личность. С другой стороны, я боюсь, он совсем шизанётся с тем, что он как некий микро-игрок сидит в своей голове и играет свою жизнь если не через монитор, то через технологию полного погружения. Все эти идеи о несуществовании… Психологи говорят, что надо проявлять свои чувства, что все чувства — нормальны, а значит, есть тот, у кого эти чувства возникают. Вообще-то, как только мы скопим средств потом и кровью, я отправлю его к психологу, потому что очевидно, что он запутался, а я, увы, так себе помощник. Психолог или психотерапевт, конечно, не бог, но часто может помочь. Главное только, чтоб его из желания помочь не упекли в дурку… Пусть «попався шизоид» останется мемом.       Привязанность к непривязанности тоже привязанность… Великий пусть есть на деле отсутствие пути…        О… Недавно вышел новый альбом Slaughter to prevail. Там как раз есть посвященный «Берсерку» трек «Behelit». И «1984». А ещё сплит с милашками из BabyMetal. А ещё (простите мне мой скудный лексикон, повторы, большие предложения etc…) — объявили экстремизмом «международное движение сатанизма» (его ж не существует, а выльется это в запрет блэк- и дэт-метала). С сентября готовится запрет на использование впн и штрафы, на которые не хватит зарплаты. Катимся, короче, всё дальше в ёбаный тоталитаризм, где власть лезет к людям всё бесцеремонней…  Никто не знает, как меня всё это заебало, и как хуёво мне, никто не знает… У Саши была идея, что лучше думать, что мы живём в умирающем постапокалиптическом мире. Может быть.       Повторюсь: мы с Сашей стали важны друг для друга, и связь моя с папой укрепилась — это то, о чём пишет Мартела, говоря стать значимыми для других для обретения чувства смысла. Я также позволю себе добавить, что, по-моему, я ощутила, что, хоть это и было раньше, я была значима для мамы; я думаю, что, будь она жива, это бы так и было, и мы бы были лучшими подругами; во всяком случае, для меня она значима и сейчас. Я горжусь своими родителями.        Ладно… Пора уже мне остановиться. Пора. Я ведь столько уже написала. Умри вовремя. Хотя я не умираю. Неужели это конец? Впереди ещё много-много всего! Саша заготовил для такого случая замечательную цитату Светланы Кузнецовой из конца её книги «Быть в ресурсе каждый день». Вот она: «Главное — не финальная точка, а сама дорога». Конечно, это в первую очередь о нашей жизни, а не о книге.        Что ж, вот, видно, и пришло всё же время наконец действительно прощаться. Спасибо всем, кто читал, и многим другим.       Меня зовут Анна.        Анна.        Анна.        …Всем пока!               P.S. Сегодня, 22 июля 2025 года, Оззи Осборна не стало. Об этом я узнала примерно через час после того, как выше написала про его последний концерт for… for ever. Теперь его соратники — Тони Айомми, Гизер Батлер, Билл Уорд и другие наверняка будут постоянно думать, что скоро и их черёд. Смерть — это не просто слово. Жизнь коротка. Это лишь вспышка посреди бесконечного небытия, из которого все ненадолго выныривают, чтобы потом вновь вернуться во тьму.        Цените жизнь.