Странник

РАВНОВЕСИЕ КНИГА ЧЕТВЁРТАЯ «СТРАННИК» Там, где осталось всё по-старому, там не ищите новых всходов. Где старое, там новый огонь будет палить, и жизнь не получит нового благословения. («Живая Этика», Е. Рерих) Часть 1 «Верный помощник» Глава 1 В городе Прибрежье было по-старому: ходили жители по дорогам по своим делам: кто по работе, кто по своим личным дела. Профессор Сигнаевский Павел Григорьевич шёл в задумчивости. На днях должен был прилететь представитель из Медицинского Центра Исследований Земли. Надо же, в третий раз присылают очередного засланца, которого перед этим обработали». Будь что будет. Павел Григорьевич уже десятый год работал в одиночку на деньги местного бюджета. Он в свои 57 лет много отдал развитию медицины, развитию самой планеты Земля и Внеземелья. Совесть его чиста, а намерения направлены на создание светлого будущего. Звонок на мобильный. - Да, я слушаю! - Павел Григорьевич, сегодня к вам прилетит в 18:00 по местному времени господин Папушой Иван Валентинович. Прошу вас встретить его и оказать всяческую помощь. - Не волнуйтесь, господин советник, всё будет отлично. - Хорошо! Я и так спокоен. В прошлые разы было всё на достойном уровне. Желаю удачи! - Спасибо, господин советник! В 17:45 я буду уже встречать в аэропорту. - До свидания! - До свидания! Профессор понимал, что советник исполняет чью-то волю, потому не винил его. Сегодня вечером он встретит этого Папушоя и покажет ему свою деятельность, раскроет своё видение на проблемы. Встреча прошла обычно. Папушой Иван Валентинович оказался пухленьким мужичком лет около сорока, славянской наружности. - Как к вам можно обращаться? – Спросил профессор. - Иван Валентинович! - Отлично! Ко мне, значит, - Павел Григорьевич. Можно – профессор. Не обижусь. - Понял. - Вот, так сказать, поле моей деятельности. Профессор показал рукой на здание, окружённое забором довольно высоким. - Иван Валентинович! Будем заходить или оставим это на завтра. Думаю, у нас с вами будет время поговорить о дела. - Да, конечно, профессор. Оставим на завтра. Дальше я знаю куда мне ехать – я проинструктирован. Благодарю за оказанное мне внимание. - Ну что же, не стоит благодарности. В какой-то степени я вынужден - Я знаю вашу историю. Хочу … даже прошу вас не намекать о плохих ваших воспоминаниях. Предпочитаю сохранять нейтралитет в любых ситуациях. Профессор Сигнаевский сохранял молчание около минуты, оценивающе глядя на представителя Медицинского центра Исследований Земли. Про себя подумал, что заслуживает уважения. Не все же в Америке бесчувственные сущности. Так складываются обстоятельства, что присылают в третий раз американца. Вслух он произнёс. - Желаю вам провести хорошо время до завтрашнего утра. - И вам всего хорошего! До завтра! - До завтра! Папушой Иван расположился в номере местной гостиницы. Желания особого не было ехать за тридевять земель в Богом забытую землю, когда-то называемую Украина, а теперь в условиях глобализации город Прибрежье, расположенного на берегу речки Южный Буг. А всё из-за чего? Из-за чудака профессора Сигнаевского. Захотелось же ему проводить эксперименты в отведенном местной властью здании по перевоспитанию злоумышленником, преступников в нормальных людей. Да, профессор был не глупый человек, нет сомнения. Сколько лет проработать в университете, иметь такой богатый опыт, признание и ради идеи пойти на риск быть осмеянным? Что в итоге? Перед ним было двое представителей от Медицинского Центра Исследований Земли, и все двое делали негативный вывод о закрытии данного проекта. Но профессор был упрям, непреклонен. Стукнула же старику дуль в голову? Додуматься: из преступника перевоспитывается социально адаптированный человек? Никогда в жизни! Как такое может быть?! Завтра он посмотрит на саму деятельность профессора. Что он может ему показать? Согласно предоставленных ему данных у Сигнаевского Павла Григорьевича около 20 человек подопытных. Они сами согласились, так что нарушения закона нет. Выйдя на свежий воздух, Иван Валентинович вздохнул полной грудью. В глубине души он хотел выехать куда-то подальше из родной квартиры, из родного места; лишь бы сменить обстановку: надоела жизнь с его женой - было недопонимание между ними. Около месяца здесь – как раз то, что надо. Работа, командировка. - Ну что, Иван Валентинович, выспались? - Да, спасибо, что спросили. - Сейчас осмотримся здесь – будете иметь представление. Профессор Сигнаевский показал Ивану Валентиновичу свою работу, своих подопечных. Общаться с подопытными можно было через решётку. Имелись охранники, специально обученные для таких работ. Среди преступников попадались довольно приятные на вид, и по поведению нельзя было сказать, что они плохие. Хотя по такому параметру вообще ничего нельзя было сказать. - Иван Валентинович, буду с вами откровенен: я хочу, чтобы преступники не судились, а исправлялись. Чтобы с ними работали опытные психологи, педагоги. - Вы слишком многое хотите, профессор! Вы замахиваетесь на огромную карательную структуру: суды, полицию. Я, честно говоря, в это не верю. Нужно наказывать, а не возиться. Не пойму, почему с вами так долго возятся. - Права человека, голубчик! - Не называйте меня «голубчик»! - Хорошо! Не буду. Иван Валентинович, ценность человека всегда будет оставаться и только укрепляться. Многое мы ещ1 не понимаем. - Вы же опытный психолог! Как можно из преступника сделать хорошего человека? - Объясню очень просто: если чистую воду вливать в стакан с грязной водой – ведь вода будет становиться чище. Ведь так? - Так. Это если стакан не полный. - Правильно. У человека мозг многое вмещает. Поверьте, для хорошего место есть. Вопрос выбора стоит очень остро. Что человек выбирает. - Но … профессор. Преступник должен нести наказание! - Думаете, все преступники виновны в том, что они такими стали?! Отчасти да. Я согласен. Они совершили проступок. Но условия, которые сопутствовали совершению проступка? Это охватывает много отраслей жизни людей, развития общества в целом. Ведь почему моя идея не нравится, … неугодна обществу? Потому что я предлагаю изменить кардинально подход к человеку, его воспитанию; подход к его ценностям. Можно сказать, что затрагиваю его душу. Да, несомненно – душу. Но кому это нужно? Заметьте, уже пятнадцать лет прошло с момента установления Народного Вече. Координатор Земли отдал власть народу. И что? Всё равно власть в руки взяла кучка богатеньких. На дворе 2118 год. Думаете, Иван Валентинович, вы сможете помешать прорасти ростку будущего. Может я … меня загребут, затравят … вы поможете этому, но как можно позволять обществу находиться во сне? Папушой смотрел на Сигнаевского. Он явно разошёлся. Наверное, ещё ни одному из представителей Медицинского Центра Исследований Земли он такое не говорил. Да, это очень сильно, и, скорее всего, правда. Правда?! Нужна ли она? Иван Валентинович был уверен, что нужна. Хотя, он знал, что его предшественники явно поддерживали политику сверху относительно не распространения учений Сигнавевского. - Знаете, профессор. То всё очень интересно, познавательно. Но готово ли общество к такому? - Конечно готово! Оно жаждет правды, жаждет жить на полную. Сколько можно быть скованными? - Скованными? Да кто ж нас сковывает? Мы свободны. - Это вам так кажется! Вы просто не задумывались. А зря. Представитель выжидательно посмотрел, но профессор тоже молчал. Вероятно, тоже что-то обдумывал. Меж тем они прошли в комнату, где их никто не мог услышать. - Свобода?! – сказал профессор резко.- Думаете вас никто не ограничивает? Хорошо. Возьм1м, к примеру, обучение. Думаете, что вы свободны к выбору знаний, которых вас обучали? Нет, это пакет знаний, который необходим для того, чтобы вы выполняли определённую нужную кому-то функцию. Но вы будете упорно думать, что вы не скованны. Вот приезжаете (пардон – прилетаете) ко мне, и думаете, что выполняете важную работу. Но тем самым вы тормозите развитие цивилизации вверх. Я пытаюсь возродить, поверьте, то, что было утрачено давно. Были наработки в России. У них был подобный проект, но где он сейчас, спросите вы? Я отвечу: так же он был похоронен, как пытаются сделать со мной. Ну да ладно, Иван Валентинович. Извините. Я обрушил на вас слишком много. Не стоило. Увлёкся. Знаете, … накипело. Извините ещё раз меня. - Ничего. Я прощаю. Глава 2 Следующие дней пять прошли относительно спокойно. Иван Валентинович наблюдал за работой Профессора, делал отчёты ежедневно и отсылал, куда нужно было – такой была директива. Через две с лишним недели будет заседание Света Медицинского Центра исследований Земли, где будет решена последующая участь проекта профессора Сигнаевского Павла Григорьевича. От его выводов многое будет зависеть. В отчётах он отображал сухую информацию; ничего о конкретных выводах. Позиция МЦИЗ понятна, но работа представителя имела долю независимости. А вот какая эта доля – оставалось догадываться. Как бы там ни было Папушой Иван Валентинович – человек со своими принципами. Пока он ещё не решил: за он или против проекта профессора. Меж тем время шло, отношения с Сигнаевским окрашивались всё более и более в человечески, почти приятельский, если не сказать товарищеский вид. - Знаете что, Иван Валентинович! - Что же, профессор! Внимательно вас слушаю – отвечал представитель МЦИЗ, обедая вместе за столом. - Думаю, что из вас получился бы отличнейший помощник. - Вы так считаете? - Я в этом уверен. Вы внимательны, скрупулезны, умеет выслушать, понять. Что ещё нужно? Не думайте, что я вас пытаюсь склонить на свою сторону. Я наблюдательный старик, смею заметить. - Да что вы! Я вас понял! Разрешите вас спросить, профессор! - Да! - Вы всегда пытаетесь понять человека, выслушать до конца? - Да, конечно! Желательно, чтобы человек при этом чувствовал себя раскованно, непринуждённо; как в своей тарелке. Можно, я бы сказал, необходимо, переходить на уровень этого несчастного. Говорить его словами, выражениями. Он чувствует тогда своего в вашем лице. - Это похоже на обман. - Это сближение. Можно считать уменьшение своей важности, уничтожение расстояния между людьми. Ещё можно сказать, что уменьшении своей гордыни. Без истинного чувства равности можно не надеяться на успех. Люди чувствуют. Тогда д – победа. Чистая вода наполнить стакан – человек откроется и впитает её. Впрочем, я заболтался. Иван Валентинович – вы необычный американец. Чувствую, что вы – наш человек. - Я никогда себя не считал американцем. - А кем же? - Всемирным жителем. Процесс глобализации не остановить. - Ах! Ну да. Отстаю от жизни. Извините меня! - Но зато преуспеваете в другом. В реальности Папушой наблюдал изменения в подопечных. Некоторые на глазах меняли свои убеждения. Например, убийца покаялся в своих злодеяниях, и больше не хотел совершать подобное и уверял, что будет других убеждать не творить зло. Время шло. Приближалась дата заседания Совета. Представитель Медцентра исследований Земли чувствовал, что ему начинает нравиться нахождение вместе с такой персоной как профессор Сигнаевский. Почему раньше он не обращал внимания на развитие позитивных качеств в человеке. Ведь это не так уж сложно, а какое огромное влияние оказывает на взаимодействия между людьми. Климат отношений меняется на положительный, наполненный взаимоуважением, признанием, пониманием. И тогда всё становиться простым, доступным, лёгким, наполненным каким-то постоянным развитием вверх, прогрессом. Неужели это можно перенести на отношения с женой, с родителями, друзьями? Наверняка можно. Это очень важно. Доверие, позитив. Так просто, но так сложно одновременно. Подходила третья неделя исследований и наблюдений представителя МЦИЗ Папушоя Ивана Валентиновича. За обедом Иван Валентинович спросил у профессора: - Пусть я покажусь вам невоспитанным, но … мне кажется, что то, чем вы занимаетесь и хотите донести до общественности – очевидные вещи. Наполняться позитивом при общении и тому подобное. Многие системы сетевого маркетинга пользуются этими приёмами для завлечения клиентуры. - Не совсем так, Иван Валентинович. Сетевой маркетинг имеет своей целью заработать как можно больше денег. То есть в основе лежит корысть. Всё кажущееся радушие, гостеприимство на самом деле фикция, иллюзия; им нужно создать благоприятные условия для того, чтобы потенциальный клиент им стал впоследствии. То, что это очевидные вещи – да. Но, признайтесь, вы в повседневной своей жизни забыли, что такое благожелательное, действительно человеческое отношение к себе и к людям? - Да, признаюсь. Постоянно чувствую, что если кто-то начинает подозрительно хорошо обращаться со мной, то ему обязательно что-то от меня нужно. Просто так никто не станет помогать. - Вот видите! Мы теряем, вернее, потеряли такие необходимые сегодня человеческие, наполненные уважением, сочувствием отношения между людьми. - Но вы не сможете изменить все отношения между людьми. - Нет. Все нет, но в маленьком, локальном масштабе – да. - И что это будет стоить, профессор. Вокруг же … э … бушующее море, ураганы. Они … пусть и изменяются в лучшую сторону, но при взаимодействии с другими… - Нужно начинать с чего-то. Если каждый так будет думать, то когда мы придём к нормальному общежитию? - Если начистоту, Павел Григорьевич. А! У вас здесь в маленьком городе Прибрежье отношения между людьми намного лучше, чем там, откуда я прилетел. - Оно будет распространяться – вот увидишь. Искусственно сдерживать долго не получиться. - Не пойму, как может преступник резко поменять свои взгляды на жизнь? - Всё дело в условиях. Также в ценностях, которым человек придаёт вес. Если постараться выразится ещё точнее – то идеология. Да, пожалуй, наиболее точнее выражает мысль именно это слово – «идеология». - Что такого волшебного в этом слове? - О! В этом слове почти всё: история, накопленная мудрость, ожидания. Уверен – высшие чины это знают. По поводу перехода власти от Координатора Земли к Народному Вече. Помните, да? - Да-да! - Так вот. Не совсем уверен, но думаю, что тогда случилось прямо чудо. - Что вы имеете в виду, профессор? - Координатор Земли пятнадцать лет назад – в 2103 году решил самовольно передать власть Народному Вече. - Да. Тогда много чего поменялось. Люди стали больше похожи на людей. Я вот, например, сильно похудел с того времени, стал больше времени уделять себе, своему развитию. - Вот-вот. События связаны с экспедицией на Азеракс. Уверен, что встряски для человечества полезны, и, может, даже необходимы. - Так что же происходит с вашими подопытными? Так их можно называть? - Да, можно так их называть, Иван Валентинович. Происходит переориентация. Они привыкли жить в условиях, когда ожидается удар, когда постоянно в напряжении, в страхе; здесь я способствую их раскрепощению, раскрытию. Вы заметили, что были завезены наборы для художника, так сказать. Каждый может порисовать, самовыразиться. Вообще роль искусства велика и недооценивается. К этому ещё придёт человечество. Пока и так есть над чем работать. - Хорошо! Они рисуют … - Извините, что перебиваю, Иван Валентинович. Давайте выйдем в холл. - Давайте. Они прошли в холл. Там было где расположиться и поговорить. Рядом открывался прекрасный вид из огромного окна. Были видны деревья, цветы. Кто-то хозяйской рукой аккуратно ухаживал за всем этим. - Знаете, Павел Григорьевич! Мне сразу стало уютно здесь у вас … да и вообще в вашей стороне. Может, происхождение моё сказывается. Мои дальние родственники из Молдавии произошли. Была такая страна когда-то. - Была. Будем считать, что мы почти родственники. - Вы живёте один? Извините, профессор за нескромный вопрос. Вырвалось. Вроде бы такие у нас отношения … почти дружеские. Может, и не стоило … - Почему же? Всё нормально. Не беспокойтесь на этот счёт. Да, я живу один. Реальность такова, что я посвятил работе очень много времени и сил. Был женат. Жена не стерпела моих увлечений. Она хотела больше внимания … денег. А на счёт денег мне всё равно. Такое вот противоречие. Время шло. Она сейчас с другим. У неё дети, муж. Она довольна. Про себя скажу, что я тоже доволен. Каждый нашёл то, что искал. Спокойный взгляд профессора Сигнаевского превращался в невидящий. Лицо приобретало унылый вид. Иван Валентинович испытывал стыд, но в какой-то мере понимал, что, возможно, профессор нуждается вот в такой беседе. Вряд ли он кому-то доверится среди своих подопытных или же из персонала. А он представитель организации, приехавшей ненадолго. Ему можно рассказать, и он примет тяжесть, груз, томивший профессора-странника долгое время, и заберёт с собой. - Ну а вы, Иван Валентинович!? Вы как поживаете? - Я … я как обычный городской житель нашей Земли много работаю. Сыну полтора года, жена тоже на работе с утра до вечера, а то и до ночи. Стремится взобраться по карьерной лестнице. Знаете, что действительно нет даже времени задуматься о ценностях, о том, что действительно необходимо для человека. - Хм … Об этом не думает большинство. И вы – не исключение. Что-то мы засиделись, разговорились. - Да! Но я не жалею об этом, Павел Григорьевич. - Я тоже. Они ещё прогулялись по улице вблизи здания. Вечером Сигнаевский пригласил представителя МЦИЗ к себе домой, и они ещё поговорили на разные темы. Глава 3 Вот приблизилось время заседания Совета Медицинского Центра Исследований Земли. Профессор Сигнаевский Павел Григорьевич заблаговременно раньше приехал. Заседание данного Совета в составе комиссии из пяти человек было открытым, потому слова мог просить гипотетически каждый, в том числе и цифровое лицо. Предыдущие два заседания относительно быстро завершились, потому профессор не переживал, был спокоен и уверен в себе как никогда, хотя понимал – дело его жизни могло провалиться; его могли поломать пятеро членов комиссии, принимающие решение относительно утверждения проекта. На удивление было много народа. Скорее всего хотели послушать. Председательствующий начал: - Дамы и господа! Уважаемые присутствующие, время уже начинать, так что приступим. Итак, профессор Сигнаевский Павел Григорьевич, прошу вас уведомить о вашем проекте. Коротко, основные мысли. Не более пяти минут. Затем вам будут заданы вопросы. К выступающим также просьба – не более пяти минут. Прошу, профессор. - Меня зовут Павел Григорьевич Сигнаевский. Мой проект называется «Эволюционный переход развития общества». Почему фигурирует слово «эволюционный»? Потому что оно предполагает постепенное, подчёркиваю, постепенное изменение человека в лучшую сторону. В сторону соблюдения моральных норм поведения, сожительства с представителями всевозможных социальных групп населения; проявления по отношению к ним толерантности, то есть терпимого отношения, несмотря на проявление с их стороны отличительных в собственном толковании понятий, норм поведения, даже если и прямо противоположных. Почему я говорю общества, а не отъявленных его представителей или преступников, для более простого понимания. Потому что я определяю определённую ступень, планку, от которой отталкиваюсь, беру, так сказать отсчёт. И эта планка, по мнению многих, слишком высока, в каком-то смысле идеалистическая, но почему же человечеству не ставить высокие нравственные планки перед человеком, перед его структурной единицей, «клеткой», коей и есть сам индивидуум. - Как вы можете определить категорию «необходимый уровень нравственности» или же «уровень развития общества»? – Начал задавать вопросы председательствующий. – Из каких соображений вы выходили, и кто вам давал право категории такого определяющего уровня подымать? Ведь это не литературная работа, а проект, влияющий на человеческие жизни? - Я профессор психологических наук, практик. Я имею право ставить, может быть, не совсем приятные вопросы, но жизненно необходимые, в моём понимании. Эксперименты проходят успешно. Подопытные становятся нормальными людьми; могут адекватно реагировать на сегодняшние реалии жизни. - Хорошо! Приглашена на заседание жена одного из подопытных ваших, который отбывает наказание в исправительной колонии. Если вы не против, давайте заслушаем её! - Я не против. Пригласили среднего возраста женщину. Она вышла к трибуне. Председательствующий сказал: - Госпожа … Диордице Катерина Юрьевна! Ваш муж – Диордице Ростислав Романович отбывал наказание в колонии строгого режима за нанесение тяжких телесных повреждений, повлёкшие смерть потерпевшего. До окончания срока ваш муж был направлен к профессору Сигнаевскому и провёл там два с половиной года, после чего пришёл домой. Расскажите, пожалуйста, ваше мнение по поводу вашего мужа. Он изменился в лучшую сторону? Стоит ли профессору внедрять его проект в жизнь? - Добрый день, присутствующие! Меня зовут Диордице Катерина Юрьевна. Мой муж около десяти лет назад попал в колонию, и никогда не отличался хорошим поведением. Он и до колонии чуть не попал с друзьями в крупную драку. В общем, его тянуло, так сказать, на приключения. Я его навещала довольно часто. Изменений во время находждения в колонии не наблюдала. После его переезда к профессору изменения на лицо: проявлял внимание ко мне и детям(у нас двое детей: две дочери), спрашивал «как дела?», и … видно было, что в нём просыпается человек. Он им не был. Он был как существо, животное … Нельзя такого говорить, но … В зале прошёл шорох, смешки. Меж тем женщина продолжала: - Мой муж … вы не поверите, сам стал заниматься воспитанием детей. А до этого – ни разу не видела, чтобы у него хоть какой-то интерес возникал к жизни девочек. На лице Катерины Юрьевны стали появляться слёзы. - Извините, я не могу сдерживаться. Так вот. В общем, я благодарна очень профессору. Я не знаю какими методами он воздействовал на Ростика, но он (сто процентов) стал лучше. Другой человек. Именно «человек», а не …. Убожество. Извините, пожалуйста. - Можете присесть на своё место! – Заговорил председательствующий. – Продолжим дальше, профессор. Что можете пояснить по поводу методов вашей работы? Как добились таких результатов? - Если говорить очень кратко, то своим отношением, проявлением терпения, уважения … и любви (что, надо признаться, самое главное) к подопытным. Замечу, что все они давали своё личное согласие на проведение по отношению к ним опытов. Хотя опытами это трудно назвать. Вернее, создание определённых условий. - Хорошо, профессор, более конкретно можете рассказать: как проходил обычный день, скажем, у того же Диордице Ростислава Романовича. И какой опыт, или же методика, на ваш взгляд, произвела на него наибольшее влияние? - Влияние, Ваша честь, произвело всё в целом: все элементы цепи играли свою роль и оказывали влияние. Перехожу к конкретике: заведение, где воплощается в жизнь мой проект, похоже на колонию: есть надзирающие, охранники, конвоиры, но поэтапно вводятся производные простого человеческого счастья: прогулки на природе, заведение домашних питомцев; даже приглашаются группы со школ, детских садов. - И такое есть? - Да, есть! Не волнуйтесь, соответствующие разрешения имеются. - Продолжайте! - Я провожу регулярно приём как психолог, но в процессе мы становимся … пусть не друзьями, но питаем друг к другу доверие. - Сколько у вас там подопытных? - Около тридцати человек. - Много выпустилось? - Точно не скажу, Ваша честь. Где-то в районе 50 человек за 12 лет реализации данного проекта. Само собой: питание регулярное. За хорошее поведение – отгул. - Даже так?! - Да. Есть согласования соответствующие. - Не сомневаюсь. - Далее. Кто хочет – видится с родственниками. Совсем забыл, это очень важно – если подопытный плохо себя ведёт – никакое наказания не применяется. Просто он лишается всех тех «позитивных» благ, обеспечиваемых другим. Он видит, что нет смысла совершать злодеяния, и начинает не допускать нарушений. - Но это же тоже наказание – лишать, как вы говорите, «позитивных» благ. Он видит, что другим есть допуск, скажем, в лес, а ему нет. - Нет, Ваша честь, это не наказание, это рамки, это поощрения. Необходимый минимум обеспечивается всем. - Какая же центральная мысль, не могу понять, профессор? - Мысль или идея в том, чтобы человеку не выгодно было совершать зло, чтобы условия были созданы таким образом, что за добро ты получаешь ещё большее добро. - А у нас в обществе, профессор? - Вы сами же переходите к очень важному моменту – к самоорганизации общества, к его развитию. Мы с вами имеем общество, которое нуждается в лечении, причём срочном. - И какие болезни, господин профессор, вы видите? Чем больно наше общество? - Болезни: гордыня, самолюбование, злость, отсутствие настоящей искренней дружбы, завистливость, алчность, вражда, выделения себя, учитывание каких-либо признаков, социальное неравенство. Можно продолжать долго. - Боюсь, профессор, вы путаете. Причём очень, очень грубо. Вы переходите к вопросам политики, которые не входят в зону вашей компетенции. Будьте осторожны в высказываниях. Можете быть наказаны. - Вы забываете, Ваша честь, что мы говорим о психологическом лечении, о науке о душе человека. А что такое душа? Каковы её признаки? Что такое совесть по-вашему? Пустой звук, ненужный элемент, про который можно забыть?! Воспитание нравственных, моральных качеств – основная задача не только хороших родителей, но и психолога, педагога. Мы где-то рядом. Наше общество? Вы можете быть спокойны за своих детей или же … хотите, чтобы ваши дети, внуки жили в тех условиях, в которых мы теперь живём? - Так, господин профессор, мы выходим за рамки. Знаете, пригласим вашу подопытную Аркушу Лидию Петровну! Как раз многое можем прояснить. Приглашайте! Зашла женщина приятной внешности, благовидного вида. - Добрый день, дорогие слушатели! Меня зовут Лидия Петровна Аркуша. С профессором Сигнаевским давно знакома. Провела в его клинике, назовём её так, около четырёх лет. Скажу прямо: нигде и никогда я не видывала такого отношения. Поначалу думала, что будет как обычно. Но нет. Были надзиратели, камеры. Но (я поражаюсь) даже в камерах можно ощущать радость, понимание, что ты много чего не понимаешь. Что на меня подействовало? Всё вместе, но особенно чувства (да, именно они), исходящие от профессора Сигнаевского. Видно было (для нас, зеков, много что понятно почти сразу), что для него не нужно было от нас ничего. Он действительно хотел помочь. Я удивлялась как он нас не боялся, но впоследствии была уверена, что чувства заразны, что называется, и он, профессор, зародил во мне и во многих других желание разносить эту «болезнь» в хорошем смысле слова. - «Болезнь» - что это означало, Лидия Петровна? – Спросил председательствующий. - «Болезнь» - это желание помочь; причём безвозмездно, не требуя ничего взамен. - Как выражались такие действия? - Их можно было ощущать. Действия были обычными: приём психолога, разговоры. - О чём вас спрашивал профессор? – Не унимался председательствующий. - Он спрашивал: что вы делали, что хотите улучшить, чего бы вы хотели? - И что: чего вы хотели, воплощалось в жизнь? - Кое-что – да. Но я понимала, что многое невозможно. До этого я была в исправительной колонии строгого режима. Отсидела там семь с половиной лет, осталась ещё столько же. Разницу почувствовала с первых же дней. - Почему вы … скажем так: хотелось вам вести себя так, как вы себя вели в колонии? - Нет. Сразу я так себя и вела: огрызалась, спорила, но вижу – со мной хорошо обращаются, делают комплименты. Может месяц-два я была в недоумении – потом стала привыкать и возвращаться в колонию точно не хотелось. - Сейчас вы дома. Что вы чувствуете, находясь дома? - Чувствую, что мне дома хуже, чем у профессора. С мужем я не нахожу общего мнения, с детьми не вижусь длительное время. - Давно вы на свободе? - Семь месяцев. - Что думаете дальше делать? - Думаю, что … не знаю как выразить мысль почётче. - Что наше общество больно? – Сказал председательствующий. - Да. Именно. Я стала чужой в своём доме. Мне чужда общественность. - Чем вы занимаетесь сейчас? - Я продавец продуктов питания. До этого работала и продолжаю работать. В коллективе отвратительные отношения: все хотят выше зарплату, а работать не хотят. Хотят вообще ничего не делать. А как они проводят своё свободное время? Смотрят видео постоянно, играют в какие-то игрушки на компьютере? Так с ума сойти можно. - Понятно. Профессор – к вам вопрос: чем занимаются ваши подопечные? Какие занятия вы придумываете или же они сами придумывают чем себя занять? - Я уже говорил. Но дополню. Я предлагаю написать подопечным занятия, которыми бы они хотели заняться. Это делается анонимно: предусмотрены специальные ящики. Я регулярно просматриваю, и кое-что воплощаю в жизнь. Например: построили спортивный участок: кто хочет – может сходить на турники, брусья, лестнички или пробежаться. Также есть предложение построить бассейн. Затратное предприятие, но положительный эффект обеспечен. - Никто друг друга не утопит? - Не думаю. Сразу новеньких, конечно, не будем пускать, а тех, кто побыл у нас определённое время и в ком есть уверенность в адекватности поведения. - Господин профессор! Всё же – общество; вас беспокоит состояние нашего общества, и вы хотите своим проектом как-то повлиять на него? - Безусловно! А как иначе? У каждого из нас, людей, есть свои индивидуальные отличия и каждый хочет своё внести. Я хочу мир сделать светлее – разве это плохо? - Понятно, но такие действия можно расценивать как вмешательство в конституционный строй государства? - Можете расценивать как угодно, господин председательствующий, но я уверен, что мой проект несёт добро и он прогрессивен. Как вы не стараетесь квалифицировать мои действия под неугодные – рассвет появится на горизонте развития общества. - Вы забываете, профессор, кто такие заключённые – они совершили преступления и должны нести наказание. - Но наказание можно превратить в перевоспитание. Дальше пойдут школы. Думаете, что я один такое пропагандирую. Нет, есть школы, где преподаватели занимаются действительно воспитанием; есть и родители, которым небезразлично каким вырастит их чадо. Так что предпосылки имеются. - Предпосылки чего именно? - Предпосылки «эволюционного перехода развития общества». Мой проект лишь кирпичик в дополнение к другим для построения здания общества будущего. - И каким оно будет – общество будущего? По вашему пониманию? - Это не только по моему пониманию, господин председатель. По мнению экспертов переход от технократического капиталистического общества к другому неизбежен. Следующие модели предполагаемые: монархия, гегемония. Наиболее прогнозируемые. При монархии (если будет хороший монарх) нас ждёт рассвет, взлёт вверх по всем показателям; при гегемонии предполагается подавление инакомыслия, всякого развития и творчества. В общем, при гегемонии нас ждёт упадок. Мы сейчас стоим на распутье. Вот-вот будут изменения. - Я думаю, мы достаточно послушали профессора Сигаевского. Сейчас могут выступить желающие, если таковые имеются. - Имеются! – Послышалось из зала. За трибуну вышел мужчина приятной наружности. - Меня зовут Морозов Эрдимир Эдуардович. Я – цифровое лицо (или же андроид). Кому как удобно, так и называйте. Как известно, 15 лет назад мой отец данной ему властью провозгласил власть народа в форме Народных Вече. Спустя три года начал воплощаться в жизнь проект профессора психологических наук Сигнаевского. Ещё на то время я понял, что этот проект – наиболее прогрессивный в области развития общественных отношений людей. И вам сейчас открыто заявляю – не губите его. Ваше общество нуждается в перевоспитании. Не могу судить об особенностях человеческой психики, но то, что общество людей нуждается в … улучшении взаимодействия между собой – это очевидно. - Как может робот судить о людях и о том, что для них лучше? – Послышалось из зала. - Я – цифровая личность, признана Законом. – Отвечал Эрдимир Морозов. – Во мне заложены семь законов робототехники, одними из которых предусмотрено заботиться о безопасности человека, не допускать возникновения ситуаций, угрожающих жизни и здоровью человека. Так что я, в принципе, не могу людям навредить. По вопросу суждений моих о людях? Я нахожу, что развитие общественных отношений цивилизации Земли и Внеземелья нуждается в срочном переформатировании его на такой уровень, который бы предусматривал реализацию основных прав и свобод людей, защиту их … - Я вас перебью, Эрдимир Эдуардович. – Сказал председательствующий. – У меня есть вопрос лично к вам. - Да. Я слушаю. - Как вы понимаете само название проекта профессора Сигнаевского «Эволюционный переход развития общества»? Можно просто спонтанно, как вы видите. А также: что он собой несёт в будущем? И (если вы предполагаете) о каких сроках можно говорить при воплощении в жизнь вышеуказанного проекта по отношению всего общества Земли и Внеземелья? - Я могу вам более определённо сказать, господин председатель! – Сказал уверенно Эрдимир. – В случае поддержки обществом данного проекта – почти мгновенно … может года два-три – и вы будете иметь великолепное общество, в котором приятно будет жить всем без исключения. По поводу понимания самого названия проекта, то я лично понимаю так: «общество» человеческое проходит этапы развития своего. То есть, как ребёнок человеческий: есть этап детства, юношества, молодости, зрелости. Сейчас, на мой взгляд, человечество на стадии младенчества. Даже не детства. Если будет поддержан проект профессора Сигнаевского – тогда «детство». А до молодости вам ещё далеко. Вы, по моему мнению, подходите к точке невозврата, которую должны были пройти ещё давно, ещё, может, 2011 году, ну а сейчас 2117 год – и вот пытается пробиться росток. Это неизбежные процессы. Силой приостановить – не нужно. Для вас же лучше. Что несёт в будущем? Если коротко: счастье как для индивидуумов отдельно, так и для маленьких и больших групп людей. В чём выражается счастье ваше? Насколько я могу судить, то это связано с вашими чувствами, эмоциями; и ещё с более глубинными внутренними процессами, о которых я ничего не могу понимать, но … это очень важно для вас. И дальнейшее взросление человеческой цивилизации связано именно с внутренним миром человека. И чем он более сбалансирован, настроен, умиротворён – тем лучше, тем более «взрослее» цивилизация людей. На данный момент в технологическом отношении вы на высоте, но даже при таких обстоятельствах у вас нет шансов на эволюционное развитие, если вы не примете во внимание внутренний мир человека. Думаю, что профессор Сигнаевский это понимает очень чётко и ясно. Уверен, он может это объяснить более научно. - Понятно, Эрдимир Эдуардович! – заключил председательствующий. – Благодарю за такие исчерпывающие объяснения. Думаю, всем (или почти всем) понятны идеи данной цифровой личности. Объявляется перерыв до завтра. Завтра выступит сам представитель Медицинского Центра Исследований Земли – Папушой Иван Валентинович. Он самый первый выступит, озвучит своё заключение по проведённой им проверке. Как известно, предыдущие двое представителей дали негативные заключения. Заключение Папушоя – заключительное, третье. Даже имея два негативных, а одно – позитивное заключение, я – председатель комиссии вместе с членами могу одобрить, поддержать проект профессора Сигнаевского Павла Григорьевича, основываясь на действующее законодательство, действующие наши с членами комиссии полномочия. Ну и если у господина Папушоя Ивана Валентиновича негативное заключение – то, понятно, проект профессора закрывается. Итак, всем до завтра. Послышалось шуршание, звуки встающих людей со своих мест. Завтрашний день обещал быть напряжённым. Глава 4 День подходил к концу. Папушой Иван Валентинович шёл по улице домой. Завтра предстояло озвучить перед всеми своё заключение по проекту профессора Сигнаевского. На улице было влажно, зябко и Ивану Валентиновичу не терпелось придти в уютную квартиру. Ему надоела повседневность; что-то душило изнутри. Он понимал, что его работа приносит достаточный доход семье: жена может позволить себе не работать и уделить внимание годовалому сыну. Часто задумываясь о работе, доме, семье Иван приходил к выводу, что должно стать лучше, но лучше не наступало. Что он понимал под «лучше»? Доброжелательность, порядочность доброту окружающих людей. Да, именно так. Этого он видел очень давно. Внутри трудового коллектива была жажда заполучить место получше, побольше оплачиваемей, в семье … жена занималась своими интересами. Да, был сын общий, но в глубине они оставались разными людьми. Брак был скорее ширмой, завесой, под которым скрывалась истинная суть жизни семьи. Впрочем, он был не так уж одинок в таком распорядке дел. Многие знакомые рассказывали, что их семьи далеки от идеала. Маски, подделки, создание иллюзии блеска. Он научился играть свою роль. Уверен был, что другие также играют свои роли. Так нужно, так необходимо. Кому какое дело до истинных твоих желаний, мечтаний. Он помнит детство. Тогда казалось, что вокруг хорошие дяди и тёти. Но всё не так. Потребление, приспособление правят бал. Иван не знал никого из своих знакомых, кто мог бы с уверенностью сказать: «Мы с женой живём счастливо!». Хотя внешне мог осиять под улыбкой и рассказывать как всё хорошо. Вот уже и дом. Скоро он будет в квартире. - Привет, Римма! Как Анатолий? - Отлично. Ты не против, я пойду с подругой в ресторан? - Нет, не против. - Отлично! Как у тебя дела? - Завтра буду озвучивать своё решение. - И что же ты решил? - Тебе действительно интересно? - Нет, но для приличия спрашиваю. Разве тебе не приятно – жена интересуется твоими делами? - Ладно. - Не хочешь – не говори, Ваня. - Иди к своей подруге уже. - Скоро пойду. Вот так они и жили. Каждый своей жизнью. В принципе, других жён было смысла искать: вряд ли нашлась бы лучше. В этом обществе всё реже попадались действительно мыслящие люди. «Мыслящие» - в смысле интересующиеся ещё чем-то кроме простых удовольствий. Понятно, что все любят хорошо поесть, отдохнуть, но вот люди интересующиеся искусством – их ставало всё меньше и меньше. И никто не задавался вопросом – почему вообще никто никогда не задавал вопросов, выходящих за рамки обыкновенной жизни. Такое ощущение, что все плыли по течению. И вот настало утро. Папушой Иван Валентинович был рад этому. Может, он сможет что-то изменить в этом неизменном мире. Заседание комиссии началось. Господин председательствующий объявил: - Дамы и господа! Заседание комиссии Медицинского Центра Исследований Земли объявляется открытым. Поясню, что оно открыто, и каждый присутствующий может высказаться. Итак, предоставим слово представителю нашей комиссии – Папушою Ивану Валентиновичу, который озвучит нам своё заключение по проекту профессора Сигнаевского Павла Григорьевича. - Добрый день всем! Меня зовут Папушой Иван Валентинович. В комиссии я работаю уже три года. До этого был представителем уполномоченного по правам человека на Марсе. Имею медицинское, юридическое образования, что позволяет мне занимать должности в, казалось бы, в несовместимых направлениях. Итак. Проект «Эволюционный переход развития общества». Сначала я думал, что этот проект – сущая ерунда, не стоящая траты времени, усилий, но позже я понял, что с этого может начаться нечто новое. Новое, в том смысле, что появится сдвиг в нашем обществе в сторону прогресса общественных отношений. Почему я так говорю? Я с профессором Сигнаевским Павлом Григорьевичем знаком сравнительно недавно, но могу быть уверенным на сто процентов, что он делает нужную работу. Как я раньше не мог к этому прийти – не пойму. Так вот. Основное, на что нужно обратить внимание – это внимание. Казалось бы так просто – внимание. Профессор уделяет этому много усилий – он добивается, чтобы его подопечные обращали внимание на позитив. Это может быть простая проулка, занятие спортом, просмотр документальных фильмов. В общем – то хорошее, что может настроить на хорошую, добрую волну, так сказать. Далее необходимо удержать это внимание в позитивном ключе. В дальнейшем идёт закрепление того, что можно жить в позитиве; выбирать позитив, а не негатив. Я сомневался, что такое может сработать. Затем стал изучать методики профессора. Что поразительно (это для меня стало открытием) главный враг человека – он сам. Так просто. Профессор мне объяснил буквально на пальцах. Выбирая плохое – получаешь плохое, выбирая хорошее – получаешь хорошее. И куда мы вкладываем наше с вами внимание – то мы и получаем. В итоге акцентируя внимание на позитивном, светлом, радужном, прекрасном получаешь позитивный сдвиг. Конечно, не всё так просто. Невозможно постоянно думать о хорошем, прекрасном. Подумайте все, кто здесь присутствует, о хорошем. Вы долго не сможете удержать тот позитивный образ у себя в голове. Почему? Потому что ваше сознание постоянно переключает внимание. Можете за одну минуту передумать о множестве вещей. Но что сделал профессор Сигнаевский? Он окружил своих подопытных максимально позитивными вещами. И сам он, как личность, тоже весьма позитивен. Он действительно желает добра, радости всем его подопечным. Своим личным отношением к ним он демонстрирует заботу, сострадание, сочувствие к ним. Поверьте, они чувствуют это и их негатив растворяется, тает; он начинает поддаваться. Кто-то может не поверить, скажет: «как такое может быть?» Простым отношением можно поменять человека. Скажу уверенно: да, можно поменять человека отношение к нему. Если плохо относиться к нему, то негатив всегда чувствуется, если хорошо – то добро также чувствуется. На уровне чувств человек ощущает. Итак «внимание». Если концентрировать внимание на правильных вещах, то получим правильный результат. Под «правильными вещами» я подразумеваю ту систему ценностей, которая формирует действительно достойную личность. Не ту, которая сейчас изобилует повсеместно – безразличную к чужим проблемам, бедам, несчастью, а ту, которая сейчас является идеалом – сочувствующую другим готовая сломя голову броситься на помощь другим. Это звучит сейчас как фантастика. Я тоже так думал. Я был уверен, что невозможно изменить устоявшуюся в своих суждениях личность. Но я был не прав – можно. Можно получить «правильный результат» - личность высокоморальную, чувствующую чужое горе и готовую помочь другому человеку. Но вот в чём вопрос. Выйдя от профессора, такой человек может обратно стать тем, кем был – преступником. Общество может свести на нет результаты работы профессора. И тут дело в самом человеке, в его силе воли. Если он захочет оставаться лучшим – он им останется. Он будет бороться. Я уверен – изменив образ мышления на позитивный многого можно добиться. Научившись удерживать внимание на том, что считаешь нужным – можно стать свободным. Свободным в плане навязывания системой ненужных ложных ценностей (как я уже сейчас понимаю). Я имею в виду зависимость от табакокурения, алкоголя, компьютерных игр и так далее. Сами можете додумать. Я стараюсь говорить простым доступным языком, чтобы всем присутствующим и слушающим запись этого заседания было понятно. - Я вас перебью, Иван Валентинович, - обратился председательствующий, - так вы готовы озвучить своё решение? - Да, конечно! Я даю позитивное заключение проекту профессора Сигнаевского Павла Григорьевича «Эволюционный переход развития общества». - Что вы видите в нём эволюционного? – продолжал председательствующий. - Эволюционным я вижу, господин председатель, весь проект. Вижу, что этот проект положит начало новому подходу к развитию общества, сформирует предпосылки к формированию человека будущего. - Каким вы видите человека будущего? – не унимался председатель. - Вижу его довольным жизнью, счастливым. Я имею в виду его внутренне состояние, а не внешние знаки, внешние маски, под которыми скрываются большинство из нас. - Хорошо, Иван Валентинович! – продолжал председатель. – Хочет ли кто-то задать вопросы Ивану Валентиновичу? - Да! – Послышалось из зала. - Прошу! - Иван Валентинович! - Да, слушаю! - Вы говорили о внимании. – Продолжал свой вопрос какой-то незнакомый мужчина из зала – как можно научиться переключать внимание, ведь так тяжело сориентироваться на что-то другое? Я вот уже лет восемь прихожу домой – и играю в компьютерные игры. Не могу отучиться. Последнее время даже девушки со мной не хотят знакомиться: видимо, я стал хуже выглядеть. Вами высказывания о внимании меня заинтриговали. - Очень просто – отвечал Папушой Иван Валентинович – вы должны принять решение для себя: «вот я решил больше не играть!». Постарайтесь переключить внимание на другое: запланируйте поездку, скажем, с родителями на природу. Да и вообще поразмышляйте: зачем вам нужны эти компьютерные игры, если есть реальная жизнь, более значащая, чем виртуальный мир. Без вашего желания ничего не получится. Это начало – желание. - Желание есть! - Отлично! Не забывайте о том хорошем, что может вам дать реальная жизнь. Обдумайте. Можете даже записать для себя чего вы хотите в ближайшем будущем; распишите план на месяц, год, два. И будете идти. Внимание… Оно ускользает, конечно, но нужно научиться держать в узде свой разум, не позволять ему заводить вас в дебри не нужных дел, мыслей. Вы должны быть хозяином своей головы, а не сознание, разум должны вами управлять. Не беспокойтесь – таких как вы – миллионы, а, может, даже большинство. Научившись контролировать мысли можно научиться контролировать свою жизнь. - Спасибо, Иван Валентинович! Постараюсь не забыть. Очень доступно, понятно. Встала какая-то женщина в зале и задала вопрос: - Иван Валентинович! Вот такой вопрос. Вы говорите «внимание». А как научиться удерживать его. Ведь постоянно идёт … соблазн: посмотреть то-то, подумать о чём-то? - Внимание нужно контролировать. Так же обстоит дело с мыслями. Нужен контроль. Без контроля внимание рассеивается. И всё. Если спросите о контроле, то тут уже вопрос адресован к вам. Спросите себя: чего вы хотите? Так же как и раньше быть контролируемыми или же самим контролировать. Думаю, что ответ очевиден. Так что работайте над собой, учитесь формировать правильные, нужные желания. Сперва подумайте, поразмышляйте: чего именно вы хотите? А потом уже будет видно, что вам делать дальше. Внимание наше уводят в сторону постоянно. Как ранее задавал вопрос молодой человек перед вами – его внимание было сосредоточено на компьютерных играх. Жизнь уходит, а реальной жизни не чувствуется. Я лично для себя сделал вывод: насколько важно просто решить для себя: куда ты хочешь двигаться? Жизнь может быть наполнена тем, чем ты пожелаешь. Я хочу жить в радости, и я буду жить в ней, хоть вокруг сплошное уныние, печаль. - Но как так можно? – изумилась женщина. - Вот так можно. – Отвечал Папушой. – Вот так важно иметь собственную позицию. Казалось бы, что может быть важного в простом решении жить иначе одного человека, но тут кроется… - Иван Валентинович! – Сказал громко председатель. – Мы вас услышали. Вопросы, если таковые ещё есть, могут быть заданы вам после окончания заседания комиссии. Ваше решение нам ясно. Могу огласить заседание комиссии Медицинского Центра Исследований Земли объявить закрытым. Решение комиссии будет оглашено завтра. До свидания, дамы и господа! Можете быть свободны. После окончания заседания Папушоя попросили войти в кабинет председателя. Папушой незамедлительно прошёл в кабинет председателя. Тот разлаживал документы по каким-то папкам. Не глядя на Ивана Валентиновича председатель начал говорить: - Иван Валентинович, не думали мы, что вы можете «заразиться» идеями этого профессора. Разве они вам так интересны, ценны, что вы согласитесь поплатиться своим местом в нашем учреждении ради каких-то мыслей. - Да! – Отчётливо и уверенно отвечал Папушой. – Ради таких идей можно и умереть. Это основа движения вперёд. - Что профессор Сигнаевский с вами сотворил? Мы были уверенны, что ваши взгляды сформированы и ничто их не в силах поколебать. Председатель уселся на своё место. Взгляд устремился на Папушоя. Руки свои он положил на стол. Уверенность, строгость, бесповоротность сквозила в его движениях. Но Иван Валентинович не обращал на это никакого внимания. - Я так тоже думал – отвечал Папушой. – Но, видите ли, идеи могут поколебать даже очень устоявшиеся взгляд. Я был уверен, что преступников нужно наказывать. А оказывается, что их можно просто перевоспитывать. Зачем идти путём ухудшения ситуации, если можно с пользой для общества сделать с преступника личность абсолютно адекватную? - Вы понимаете, Иван Валентинович, что сунетесь против системы. С преступниками понятно, но … «свобода», контроль», «изменив мысли можно изменить свою жизнь». Такого такая громадная машина как государство не допустит. Да, информация просочится, но всеми путями она будет нейтрализована. Наша потребительская цивилизация не потерпит свободы. Тысячелетиями это всё выстраивалось, и чтобы кто-то один или двое расстроили аппарат порабощения. Нет. Я понимаю это прекрасно, Иван Валентинович! Ну не выйти нам из кривых зеркал! Там на Азераксе. Думаете, что мы не знаем как там не планете живётся. Там в тысячи раз хуже чем у нас! А знаете почему?! - Папушой сидел, поражённый услышанным. Сколько лет его водили за нос, и тут выясняется, что определённые лица знают многое, но их устраивает такой распорядок вещей, и они хотят так и жить; их всё устраивает. - Цукас с Морабиса прилетал к нам на Землю, договаривался. Знали мы про Азеракс ещё до прилёта Некруса. Эта планета обречена. Это тёмный мир. Там без вариантов. Цукас думал, что может управлять всеми мирами, но Земля оказалась ему не по зубам. - Кто вы? – Удивлённо спросил Папушой. – Откуда вы владеете такой информацией? - Какая тебе разница, Иван? Есть тайные ячейки, которые реально управляют обществом, а те свадебные генералы на местах – так бутафория. Но мы о чём? О Азераксе. Да, там тайное движение проиграло. Правда, Некруса не нашли, но найдут. Земля, чтобы знал, Ваня, очень лакомый кусок. До сих пор и сам не пойму, что они все тут находят, но притягивает, как магнит, всех нечистей. Свобода выбора ты говоришь, внимание, контроль. Это бесполезно. Я лично думал: как же снять контроль, но вот что получается, Ваня. Им нужны ресурсы – Азераксу, Морабису. Гегемоны этих тёмных планет сделают всё, чтобы высосать соки с других. Нам остаётся либо жертвовать своими же во избежание полного контроля, либо подчинится вовсе. Было выбрано первое. Да, большинство населения Земли и Внеземелья в неведении, но зачем им знать? Профессор Сигнаевский хоть и не знает всего, но приходит к правильным выводам на основе частных знаний и экспериментов. Мы не можем допустить проведения его проекта в жизнь. Договор с Цукасом может нарушиться. - Договор? - Да, договор, согласно которого он получает подпитку от нашего населения путём понижения вибраций. Да, люди невежды, но как иначе? Их нужно стричь как овец. - Но председатель, можно же объединится с другими цивилизациями?! Мы же не одни. Есть более развитые, продвинутые? - Думаю … уверен, что есть, но они ограничены соглашением о невмешательстве. Так что остаётся надеяться на себя. Предлагаю тебе забыть о профессоре Сигнаевском и спокойно жить дальше. - А как же другие проверяющие передо мной? - Они оказались мене сообразительными, чем ты. Они не додумывались ни о каком контроле мыслей, внимании. Они просто были несогласны с таким распорядком вещей, который им преподносил профессор. - И что дальше? - Дальше? Ваня, дальше будет как обычно. А обычно: это давать Тёмным Силам удерживать контроль над частью населения Земли и Внеземелья, а самим наслаждаться жизнью. - Но это же самообман! Какое наслаждение, когда вокруг самоуничтожаются люди?! Они же как слепые: ничего не видят. - Слепые и тупые! Звери они есть звери! Председатель налил себе коньяка. С удовольствием отпил глоток. - Знаешь, Ваня – продолжал председатель. – Я думал даже, чтобы сделать тебя моим приемником. Серьёзно. Ты не глупый парень, сообразительный. Твоя позиция мне понятна. Я ведь тоже вначале думал о людях. Но ведь в итоге сводится к банальному страху, Ваня. Страху оказаться ни с чем. Сколько труда, сил вложено, и просто отдать ради идеи?! Нет! Это смех. Ты не представляешь как живут другие из нашего тайного круга. Я просто мелкая пешка. Кое-то знаю. Крошки перепадают и тому рад. - Понижение вибрации… - Да, … я не знаю детали, но всё сводиться к проковыванию внимания населения на низменных ценностях: сексе, разврате, вредны привычках. Люди думают, что сами руководят своей жизнью, что они свободны, а на самом деле создаётся иллюзия свободи; они ещё довольны этими цепями, представляешь! Во дураки!!! Хе-хе! Пьют водку, и в дурмане думают, что способны жить достойно. В алкогольном опьянении человек перестаёт быть человеком – он животное. И чем больше он пьёт – тем в большей степени он стаёт управляемым, тем ниже он опускается, тем легче им управлять, тем больше он стаёт похож на куклу. Это как раз и нужно Тёмным Силам. В таком человеке не проснётся жажда быть свободным. Это сноб, это ничто. - А что Тёмные? - Тёмные получают доступ к его поведению. По сути происходит захват личности, подмена её на другую сущность. - Таким образом Земля и Внеземелье наполняются не свободными людьми, а идёт вытеснение тёмными сущностями. - Примерно так. Не думаю, что совсем верно, но то, что личность утрачивает контроль над биологической структурой, так это точно. Мысли крутились водоворотом в голове у Папушоя. Эпилог На следующий день проект профессора Сигнаевского не был одобрен. Папушой Иван Валентинович думал, что всё потеряно; что больше никогда невозможно будет возродить подобное. Но всё оказалось иначе. *** - Павел Григорьевич! – Обратился радостно Папушой к профессору. – Уверен, что тот странник Исаев Кирилл уже становится на лучший путь. Как вы считаете? - Все мы странники в каком-то роде, Ваня. – Отвечал профессор Сигнаевский. – А более всего из всех мы с тобой. Не находишь? - … Да. Соглашусь с вами, профессор. Но это даже к лучшему. Меня уволили с комиссии, и я стал свободен. Ваши идеи меня вдохновили, изменили. Я не мог жить уже по-прежнему. Я решился. - Решился пойти со мной в изгнание?! Ваня ты мог поступить по-другому! - Я уверен, что поступил правильно и ни капли не жалею. Павел Григорьевич, я лично имею всё, что мне нужно. Нам поставляют регулярно продовольствие, питьевую воду и … подопытных. Их стаёт всё больше. Прошло только пять лет как комиссия закрыла наш … ваш проект, а люди всё чаще жалуются на расстройство поведения. - Оно будет только учащаться, Ваня. Вся их технократическая машина обречена на провал. Нужно разумно соединять внутренние ресурсы человеческого организма с научными достижениями. Было же доказано, что излучения от беспроводниковой связи действуют разрушающе на человеческий организм, но нет же, им важнее бизнес, деньги. - Не стоит снова начинать, профессор. - Да. Смотри, Исаев поливает деревья. За окном деревянного дома было заметно, как молодой человек лет двадцати поливал деревья. Стояла ранняя осень. Ещё было тепло. Их поселение располагалось на краю Киевтауна. В каждой из бывших стан сохранялись ещё такие участки, де никто не хотел строить города. Земля пустовала. Для профессора Сигнаевского это было отличным местом для реализации его планов о строительстве поселения обычных селян, но с целью перевоспитания. Хоть проект был закрыт, но жизни профессора мешать не стали. Работа им с Папушоем предстояла тяжёлая, даже для того, чтобы просто питаться чем-то приходилось заниматься сельским хозяйством, земледелием. Ещё оставалась такие энтузиасты, которые жили в сёлах. Потому к ним примыкали отдельные селяне. Также местные власти на исправление присылали к ним местных отбросов. На верху знали об этом и не мешали. Что мог сделать профессор вместе с отступником вдалеке от цивилизации? Так думали высшие власти, но не секретные службы. За ними следили. Профессор догадывался об этом, но бросать свои идеи не собрался. Пускай они живут вдалеке от достижений современной науки, но подтверждение его догадок стоило любы усилий (Сигнаевский в этом был уверен). Природа была не той, что раньше, и с каждым годом загрязнение увеличивалось. Профессор Сигнаевский был уверен, что в случае принятия его идей и воплощения их в жизнь даст мощнейший толчок в развитии общества, а также решит проблему увеличения антропогенного влияния на природу. Внутри поведения человека, его мыслей сокрыта тайна, над решением которой нужно работать постоянно. И это касается каждого живущего на Земле и на Внеземелье. - Слушай, Ванёк! - Да, Григорьевич. - Знаешь, меня никак не покидают мысли о том, что тебе тогда рассказал председатель. Помнишь, ты мне тогда говорил, что Тёмный Мир… - Да-да! Помню. Я тогда сильно разволновался. Думал, что меня вовсе укокошат. Но всё образовалось. - В этом что-то есть. Да, Ваня. И чем дольше я наблюдаю, исследую человеческое поведение, то стаю всё больше и больше уверенным в том, что существуют невидимые процессы, которые и являются определяющими. Мы можем не верить невидимому, непонятному, тайному, но это не означает, что этого не существует. Просто мы ещё не пришли к этому. Но когда-то всё будет ясно, понятно, и наши потомки будут удивляться, как мы могли не прийти к этому. - Вы думаете, профессор, что есть невидимые миры? - Да. И человек … это непонятная пока до конца Вселенная. Или можно сказать клетка огромного организма планет, Галактик. Они ждут, когда мы проснёмся. А мы всё играем в игры: кто сильней, кто главней. В теориях о погибших цивилизациях Атлантиды и Лемурии также говорится, что люди тогда были … возомнили из себя Богов, в общем. А так нельзя. Нельзя кому-то из себя равных быть Богом, хозяином. Настоящий Творец, Абсолют такое не допустит. Так такие цивилизации были обречены на исчезновение, уничтожение. - Опять начитались той эзотерики?! Григорьевич, те Рерихи, Блаватская … Думал спрятать. - Нет! Не убирай, Ваня. Я изучаю всё в комплексе. Глобальный подход. - Ваше дело, профессор. Скоро прибудет новая группа. Говорят, что среди них бывшие заключенные. Будем браться, а, профессор?! - Куда нам деваться? Конечно будем. Налей мне тоже чайку, а то что-то околел. - Хорошо, Григорьевич. А по поводу Тёмных Сил, то недавно читал одну статейку в газете одной. - В какой газете, Ванёк? - А та… как её там? «Планета Х». Точно. Писалось, что специально тёмные цивилизации, нуждаясь в подпитке их энергией, захватывают более слабые, с которых снята защита, некий щит. И тогда быстренько находится хозяин новой планеты. И так целые Лиги Тёмных Сил и Лиги Светлых Сил. Держится некое равновесие, чтобы одна Сила не перевесила другую. Иначе – коллапс, нарушение. Нельзя такое допускать. И есть Верховный над этим все – некий Отец Абсолют, который наблюдает и не позволяет кому-то одержать верх. А есть ещё высшие измерения, где нет борьбы, где Силы определились с выбором. Это уже Тонкие Миры. Их не видно глазом. Там нет времени, а только вечный покой. А здесь внизу у нас постоянно движение, неразбериха, постоянно находятся такие, кто не может справиться с дуальностью и принимает какую-то сторону: светлую или тёмную. - Интересно, Ванёк. У меня есть предположение, что все миры (видимые, невидимые) взаимосвязаны и всё происходит одновременно. - Похоже на физику, Григорьевич! - А что? Биология связана с физикой, химией. Вообще науку разделили, как я уже убеждаюсь, и приходится путём проб и ошибок собирать в кучу обрывки знаний, крупицы истины. - Хорошо, Иван! А как там наше хозяйство? Скотинка? Коровка Майка и куры? - Отлично! Все сыты, довольны. - Ну вот и хорошо! Предлагаю пойти прогуляться и подышать свежим воздухом. Погода отличная. Надобно бы съездить в город купить чегой-то сладенького. - Я бы не отказался, Григорьевич. Часть 2 «Школа» Глава 1 Лето 2119 года было очень жарким. В Киевтауне давно уже приживались субтропические растения и деревья. Бананы? Это было очень обычно. Впрочем, профессору Сигнаевскому было не до этого. Он направлялся в школу № 2 города Соколы. Городок был небольшим, население составляло около 12 тысяч. Электрокар благополучно довёз его до места назначения. Вокруг школы росли цветы. Возможно, это была старая добрая традиции, но профессору было приятно смотреть, что кому-то безразличен вид школы со стороны. Пройдя к кабинету директора, он вежливо постучал. - Открыто! – Послышался ответ. – Входите! - Добрый день! - Добрый! Меня зовут Виктор Викторович. Фамилия – Гольдштейн. Проходите. Профессор прошёл в кабинет директора школы. Выглядел кабинет довольно уютным, слегка пёстрым как для директора, но всё же вполне допустимым. - Итак, профессор Павел Григорьевич! Не буду ходить вокруг да около. Перехожу сразу к делу. Я вас пригласил сюда с целью взять на работу. Мне нужен такой человек, вернее такой преподаватель, который выведет мою школу на новый уровень. В смысле ученики будут намного лучше учиться. Знаете ли, рейтинг нашей школы невысок, часто не набираются полные классы. - И как я смогу решить эту проблему? - Вы специалист в области психологии. Более того, ваш проект (я о нём читал) «Эволюционный переход общества» вполне применим для школьников. Как вы на это смотрите? Я вижу … я уверен, что у вас получится. Для эксперимента так сказать, я дам вам шестой класс. Будете там преподавать географию. - Но я же не географ? - Какая разница? Что говорить по теме урока – это моя забота – распечатаем готовые ответы (такие имеются). Главное – методология обучения. - Но … психология – не совсем связана с методами обучения. Вы же педагог и должны знать … - Я прекрасно знаю, профессор! Вид у директора школы был уверенный. Скорее всего он знал чего хотел, обдумывал свой замысел не один раз. На вид ему было лет пятьдесят. Одет модно, с подчеркнуто уважающими себя деталями и не мог не вызывать уважительного к себе отношения. - Вот что я вам скажу, профессор Павел Григорьевич. Может моя идея вам показаться абсурдной, но я уверен, что со временем вы также обретёте такую уверенность как и я. Вам вообще нужна работа? - Да, нужна! Я засиделся на месте у себя в селе и не помешает занятость и деньги. - Отлично! Впрочем, на чём моя идея основывается? В вашем проекте говорится об обществе в целом, а коллектив учеников да ещё учитывая их детский возраст. Вы должны быть благодарны мне за такую возможность. Думаю, со временем вы оцените. Так вот. Ваша «Эволюция …» связана с другим мышлением человека, другим восприятием членов общества в целом. Проще говоря – стать более ответственным в выборе своего отношения к другим людям, начиная со своих мыслей, с выбора целей, мировосприятия. Думаю, что в вашей теории есть прорехи, но для меня определяющим есть жизнеспособность вашей теории. Уверен – она жива. То есть, способна реально работать, реально «переделывать» детей, взрослых. С детьми дело будет проще. Конечно, у них есть семьи, но в школе проводится очень много времени. - Значит, Виктор Викторович, вы намереваетесь с помощью меня поднять IQ детей в школе? - Не совсем IQ, а способность осознанно учиться. Это совсем разные вещи. Хотя не исключено, что IQ тоже возрастёт. - В чем такая уверенность, господин директор? - Она базируется на том, что наше общество нуждается в подъёме. Вы не будете это отрицать. Там в глубинке, где вы живёте, вашей теории негде развиться. Она может умереть, а вот работая с детьми, она может разрастись. Не спорю, в селе есть достойные люди, рост возможен, но очень медленный. Я даже допускаю, что опыт, приобретённый здесь вами, может быть затем применён другими. Это начало. Так почему я так уверен, спросите вы, Павел Григорьевич?! Уверенность базируется на том, что … наших детей, подростков, молодёжь специально деградируют. Это политика носит глобальный характер. На верху выгодно иметь подчинённый послушный скот. - Не ожидал такое услышать о педагога. - Извините – накипело. У меня самого не детей, но я их люблю. Люблю наблюдать, как формируется личность; наблюдать, как из неокрепшего птенца вырастает крепкий орёл, способный летать. Но всем поголовно обрезают крылья. Ещё с самого детства. Все ущербны и … надежд всё меньше. Не думаю, что вы понимаете меня до конца. Так вот. После прилёта инопланетной экспедиции на Азеракс прилетели и остальные члены – их забрали всех (было около 500-600 человек). Но потом данные засекретили. Потому что после объявления Координатора Земли Морозова о передачи власти народу (так скажем) фактическая народная власть так и не смогла закрепиться. Да, Народные Вече действовали первое время. Сколько это продолжалось? Год, два. Я вам скажу более конкретно: один год, три месяца и пят дней. Потом решением Совета, который был ещё легитимным, принятия наиболее важных решений передавалось ему же. Это был конец начала Золотого Века. Народ ещё не привык и не понял даже, что может что-то решать, как уже власть снова была отнята у него. Кому она передана? На этот раз не роботам-правителям, а людям. По цифровым лицам отдельный разговор. Что-то меня занесло, но я вам всё же аргументирую мою уверенность до конца. Ваш проект изначально не устраивал верхушку власти, так как он способен превратить человека из подчинённого в свободного. Имеется в виду то, что, имея созидательные мотивы, невозможно не понимать, что ты не свободный, что тебе навязывают образ жизни, твои потребности, желания. Вы в чём-то пионер, первопроходец, но, я уверен, за вами пойдут. Я готов экспериментировать в своей школе. У меня свои понятия, даже наработки по этой теме (интересуюсь этой тематикой давно). Можете быть уверенным во мне, профессор. - За нами не будут следить, Виктор Викторович? - Будут. Но мы должны сделать всё для того, чтобы это было похоже на простую работу. Никто не может запрещать зарабатывать себе на пропитание. У нас здесь хороший коллектив. - Знаете, я немного в замешательстве. - Не переживайте. Вы можете спокойно всё обдумать. Я вас не тороплю. Извините, не желаете чай, кофе? - Кофе, пожалуйста! - Сейчас. Директор школы нажал на кнопку приготовления кофе в автомате. Через секунд пятнадцать полился кофе с приятным ароматом маленькие чашечки. - Я тоже выпью кофе, профессор. Люблю этот напиток. - Я тоже. - Так вот, Павел Григорьевич. – Продолжал свой разговор директор школы, между тем смакуя напиток. – Я, если честно, сам пробовал поднять обучаемость учеников этой школы, но у меня не получилось. Испытывал методики повышенного внимания, интереса, игры, но никак. - Нужно смотреть глубже, Виктор Викторович. И, одновременно, на поверхность. Ответ в сознании. Понимая интересы детей, ориентируя их на правильные потребности, интересы, можно сформировать свободную личность, которая сама будет выбирать, что ей нужнее. Концентрация внимания учеников очень важна. Это уже в процессе обучения. Знаете, я не задумывался о проблеме в том ракурсе, который вы мне показали, Виктор Викторович, и это меня заинтриговало. Некоторых вещей я не знал, о которых вы поведали в нашей беседе. Приятно было поговорить с умным человеком. - Взаимно, профессор! Я вас жду. Надеюсь. До скорой встречи! - До встречи! - Вас проводить? - Нет. Благодарю. Профессор Сигнаевский покинул школу с непонятными чувствами. С одной стороны информация, сказанная директором школы, его интриговала, с другой стороны, не хотелось менять привычный ему распорядок. Хотя он и сам понимал, что надо будет что-то предпринимать для изменений в обществе, активного действовать. Почему бы не начать с детей? Глава 2 - Как там школа в Соколах? Тебя там хорошо встречали? – С улыбкой спрашивал Папушой профессора. - Да, хорошо. И есть над чем задуматься, Ванёк. - Школа? Да не уж то!? Вы на такое согласитесь?! Не поверю. - Скорее всего. Директор привёл аргументы обстоятельные и убедительные. Вижу в них смысл, и я не против рискнуть. - В ваши 63 года рисковать? - Да, Ваня! Мы тут засиделись. Ты и сам справишься без меня. Я, конечно, не бросаю тебя здесь самого. Буду ездить туда-сюда. Не так и далеко до Соколов. Что тут у вас? - Да ничего, Григорьевич. Всё по-старому. Ваши воспитанники себя нормально ведут. Василий так вообще решил каждый день минимум по одному хорошему делу делать. Вот сегодня сутра ходит к знакомым старушкам, дедушкам – спрашивает, кому чё сделать по хозяйству: покормить скотинку ли, убрать в доме? А до этого сами знаете – хулиган хулиганом. Состоял в банде в соседнем селе: ходили грабили, обворовывали хороших людей. Удивляется, что был раньше таким. А что мы? Научали его, не оставляли на выбор судьбы, направляли. - Много ли тут таких? - Да находятся. В соседнем селе так ещё больше. Там местная церковь даже взялась сделать реестр таких личностей. Нам будет проще. - Знаешь, Ваня, мы насильно не напрашиваемся. Захотят, то сами придут. - А Василий? У него положение безнадёжное было. - К чему вы клоните, профессор? - Нет, я не изменяю своим принципам. Я так же верен своим концепциям. Ты не подумай, что я поменял видение. Нет. Директор школы предлагает мне у них работать. Учителем географии. - Вы … географ?! Не ожидал. И вы согласились? - Думаю ещё. Но скорее всего соглашусь. Подрастающее поколение нуждается в постепенном прививании ему правильных взглядов на жизнь. - Совсем не прдполагал, что так может всё слаживаться. Посмотрим. Ну, попробуете. Ха-ха! Географ! Учитель! Что будете рассказывать? - По предмету – дадут что. А вот об эволюционном переходе … надо упростить – чтобы доходчивее было для детей; адаптировать что-ли… - Павел Григорьевич! – Зашёл в дом староста села Дорошёвка Нарбут Степан Петрович – Доброго вам здоровья! - Доброго здоровья, Степан Петрович! – Отвечал профессор. Возраста они с ним были примерно одинакового. Но то ли бумажная работа меньше старила человека, то ли генетически Сагнаевский был склонен к более медленному старению – выглядел профессор намного моложе старосты. Тем более староста отрастил бороду, волосы, что придавало ему дополнительные года. - Знаете, профессор! – Обращался староста. – Вы от нас никуда не собираетесь уезжать? А то видели, как вы в город ездили. - Нет, не переживайте, Степан Петрович. Правда, предложили мне работу. Думаю, буду соглашаться. Но я буду продолжать жить здесь. - Где работа? - В школе № 2. - А … Преподавателем? - Да. География. - Интересно! Хе-хе! Учитель с вас выйдет неплохой. Даже отличный. Это даже плюс. Ваши наущения пойдут впрок ученикам. Я что хотел ещё сказать. Машка говаривала, что не хочет больше держать коров. Что делать будет? Предполагаю, что может заиграться в компьютерные игры. Теряем человека. А ведь она молодая бабёнка-то. Лет сорок от силы. Как так? Имеет высшее образование. Ну развелась, не имеет детей! Дак это много сейчас у кого. Экология, браки распадаются. Кто хорошо, мирно живёт в семьях? Маленький процент. Нужно ваше вмешательство, профессор! - Хорошо, Степан Петрович. Это организуем. Как думаете, моя помощь вашему селу очень нужна? Или я бы переформулировал вопрос. Насколько сильно ощущается моя помощь селу? - Ощущается очень сильно. Я не верил с самого начала, честное слово, Павел Григорьевич. Но знакомство с вами и с вашим помощником Иваном Валентиновичем пошло мне только на пользу. Да и другим, я уверен, тоже. Преподавание в школе … для детей также будет польза. Наше село даже стало лучшим с вашим присутствием. А вот Машка – проблема. Решим её проблему – решим проблему многих. - Решим её проблему, Степан Петрович, решим. – Сказал профессор. – Мне важно ваше одобрение по поводу школы. А проблемы Дорошовки – мои проблемы. С Машей я поговорю. Важно не упускать её с самого начала. Может засосать – будет сложнее. Завтра же встречусь с ней. До школы ещё время есть у меня. Июль месяц на дворе. Иван, как у тебя настроение? Чем занимался сегодня? - Настроение отличное. Сами учили думать позитивно. Ездили с мужиками на речку Южный Буг купаться. - А где пляж? - В Соколах. - Надо же! Я там был, мог бы в вами. - Могли. - И что? Нормально? - Отлично! Вода тёплая. Даже слишком. - Думал, что уже вообще та речка пересохла. - Так она и так местами совсем худая. Но ещё как-то можно найти более-менее места. Мужики знали. - Рыбачки? – спросил староста. - Нет. Рыбы, говорят, почти нет. А если и есть, то мелкая. - Ну а как обстоят дела в общем с молодёжью, Степан Петрович? – Спросил профессор. - Да как? Не очень – отвечал староста. – Впадают в зависимость то от компьютерных игр, то от алкоголя, гулек. Работы в селе нет. У меня вот остались сбережения, другие кое-как крутятся – кто как может. То в город ездят, то придумывают бизнес свой, то … просто уезжают в другое место на заработки. Как правило, из Киевтауна ближе к бывшей Америке, а сейчас Нью-Йорктаун. Так что в какой-то мере мы обречены на медленное угасание. - Но, не надо так пессимистически, Степан Петрович! – Сказал Иван Валентинович. – Всегда можно найти выход. - Какой выход?! – Отвечал староста. – Вы же понимаете, что наверху мы никому не нужны. Это стало понятно. Процессы децентрализации и так далее. Глобализация вроде бы объединяет ресурсы, коммуникации, но помощи никакой ждать не приходиться. Вы двое не даёте нам потерять надежду. Я бы сказал, что селяне в вас верят, профессор Павел Григорьевич и Иван Валентинович. Вы действительно герои. Я за вами пойду! Только нас так мало! Никто не прислушивается! Хотя это их дело. Разговор ещё продлился некоторое время, а потом решили всё-таки сходить всем вместе к Маше Дороховой. *** - Машуля! Выходи! Это я, Степан Петрович! Собака громко лаяла. В калитку стучал староста, а вместе с ним стояли профессор Сигнаевский с Папушоем. Тут вышла Марья Владимировна Дорохова. - Добрый день! Чего надобно? - Мы к тебе, детка, поговорить. - Я сама решаю, что мне нужно делать. Это моя личная жизнь! Не надо лезть в душу! - Твоя, твоя. – Успокаивающе говорил староста. – Хочешь, один профессор с тобой поговорит, а мы подождём. Мы же с одного села, мы тебе не чужие. Хочешь – что хочешь делай. Маша постояла, подумала, и сказала: - Хорошо. Профессор, проходите! А вы подождите во дворе. Можете себе чайник поставить – попить чай или кофе. Там в летней кухне – заходите. - Хорошо, мы с Иваном подождём во дворе. Если захотим чаю или кофе – войдём в летнюю кухню и поставим чайник – спасибо, Маша. – Сказал Степан Петрович. Профессор Сигнаевский прошёл с Машей в веранду. Она предложила ему присесть на стул. Он присел. В веранде было не так жарко как на улице. Скорее всего, был кондиционер в доме. - Так что вы собираетесь мне сказать, Павел Григорьевич? - Уговаривать тебя поступать конкретным образом не буду. Хочу сказать, что ты свободный человек, и вольна поступать как считаешь нужным, но какой ты видишь свою будущую жизнь, какою видишь себя в ней? Ответь для себя честно, не ври. Я лично потратил очень много времени и сил, чтобы направить на лучшую дорогу некоторых из людей, в которых уже не верили, которые были оставлены. Уверен, Марья, что никогда нельзя ставить на человеке крест. Надо верить, подбадривать его, поправлять, если упал – помочь встать, но никогда не унижать, не ставить себя выше его. Все мы одно целое, одна семья. Должен быть один за всех и все за одного. - Это утопия, профессор! Вы многое сделали для нашего села – я видела, мне рассказывали знакомые. Но у меня другая ситуация. У меня родители умерли, муж ушёл от меня. Зачем мне хозяйство, зачем о чём-то думать? Будущее? Каким я его вижу? Посмотрите на наше правительство! Если оно не думает, то почему мы должны думать? Им пофиг, им насрать на нас. А мы? Что мы можем сделать? Ничего! Хоть и понимаем. - Ты не права, Маша. – Отвечал профессор. – Властям может на нас и начхать, но нам самим должно быть не начхать на самих себя. Нас больше них. Сама подумай. Их жалкая кучка, а нас? Миллионы, миллиарды на Земле, Внеземелье? Мы способны изменить климат отношений между собой, но в первую очередь нужно научиться жить в ладу с самим собой, побороть себя; свои желания, порывы. Мысль подкрадывается – а ты её руби на корню. Скажи: «нет». Подумай о другом, о хорошем. Например: мысли идут об компьютерных играх, а ты перенаправь внимание на другое: на то, что хорошая погода, что было бы неплохо прогуляться, развеяться. Или же подумать о хороших моментах в твоей жизни. Ты не сможешь вовсе ни о чём не думать. Так устроен наш мозг, такова функция сознания – обрабатывать информацию. Но ты сможешь управлять своими мыслями, управлять своим вниманием. Ты должна подумать над тем, что тебе даст увлечение компьютерными играми или же ещё какими-то побрякушками, убивающими бесцельно твоё время. Его уже не вернёшь – время-то. Это самое дорогое, что может быть у человека – его жизнь. Или же ты будешь тратить свою жизнь, скажем, на толковые вещи: на поиск подходящей работы, на повышение своей квалификации, на планирование, на создание семьи. И так далее. Можешь сама додумать. - Я поняла смысл, Павел Григорьевич! Может не так глубоко, как его понимаете вы, но всё же достаточно, чтобы серьёзно подумать над вашими словами и своими действиями. - Я очень рад, что тебе смог помочь, если ты воспринимаешь это как помощь, Маша. - Да, это очень огромная помощь. Маша встала, прошлась по веранде, и продолжила говорить: - Корову я продала, курей, уток, гусей раздала. Подумаю как обзавестись хотя бы курицами. Игры компьютерные затягивают, не спорю. Думала, что передохну маленько – поиграю часик-два, а оно … - Не переживай, Маша! Никогда не поздно начать сначала. Никогда! Если будешь нуждаться в поддержке, в свете – обращайся. Мои двери открыты. - Спасибо! - Хорошо. Я пойду. - Идёмте, я проведу. Маша провела их до калитки и пошла в дом. - Ну что, профессор? – Задал вопрос староста. - Думаю, что послушалась. – Отвечал Павел Григорьевич. – Не исключено, что она опять начнёт играть. Вы уж будете в курсе – присматривайте! - Обязательно! Я сам играл несколько лет. Жена, можно сказать, дала повод призадуматься, когда начала собирать мне вещи на выход. Профессор с Иваном поулыбались. - Да, - сказал Ваня Папушой, - женщины – великая движущая сила! - А как же! – Подтвердит староста. – На них всё и держится. Глава 3 Приближался сентябрь. Профессор готовился к занятиям. Уже намечал, что будет рассказывать на первых уроках; волновался. Какие сейчас дети, о чём думают, как себя ведут? - Ну что, учитель? – Спрашивал весёлый Ваня Папушой. – Подготовка идёт? - Да, идёт. - Завтра сутра собираюсь в город. Что-то нужно тебе? - Да. Купи мне тетрадей, ручек, блокнотов. Ещё что-то сладенького. Может, конфет, печенья. - Хорошо. Сейчас возьму запишу. Всё не запомнить. Себе тоже наметил список. И ещё Степан Петрович упал на хвост – не хочет ехать. Куда деваться – придётся покупать. А я хочу фруктов, овощей. - Своих мало разве?! Пойди на огород – вырви. - Нет, хочу на рынке повыбирать. - Как хочешь, Ванёк. Скажи своё мнение о детях: как они могут меня воспринять? Не слишком я стар для этого? - Нет, Григорьевич, точно не стар. Должны вас слушать. Вы умеете рассказывать. Ну а если не будут, придётся заставлять. - Нет. Заставлять нельзя. В принципе, это мои проблемы. *** Первый день в школе Павел Григорьевич запомнит на всю оставшуюся жизнь. Наверное, на тестах и экзаменах не так волновался как при представлении его перед детьми, проведении им своего первого ознакомительного урока. Дети оказались не восприимчивыми; многие занимались чем хотели: смотрели гаджеты, что-то писали, разговаривали. Неужели им предоставлялась такая свобода? Пускай, может быть, в старших классах, а в шестом? Позднее выяснилось, что так практически везде. Действительно, школьникам многое позволялось; отводилось много времени на самоподготовку, а функции учителя всё больше ограничивались. Постепенно профессор начал привыкать к рабочему распорядку. Готовиться к урокам ему нравилось, общение с детьми открывало новые рамки для исследований душ человеческих. Однажды в беседе с Виктором Викторовичем Гольдштейном Сигнаевский выразился, что воплощение в жизнь его идей затруднено таким незначительным временем общения с детьми, на что директор школы ответил: - Павел Григорьевич! Эту неувязку вы можете исправить. Если дети решат увеличить время обучения с вами, они могут за это проголосовать. - Проголосовать? - Да, конечно! Вы отстали от жизни. Есть специальная программка, которая даёт возможность корректировать время обучения с учителями. Ученикам дано такое право. Так что ваша задача усложняется завоеванием их доверия. - Понял. – Ответил профессор, а у самого возникали непонятные чувства, связанные то ли с состоянием унижения, то ли понижения чувства значимости в глазах учеников. В чём-то это было связано с увеличением прав детей и выдвижением их на один ряд с взрослыми. Но как они могут определить потребность в конкретных уроках? Хотя если рассматривать с позиции в потребности видеть и общаться с конкретной личностью учителя, то такая задумка вполне оправдывает себя. После трёх месяцев преподавания ученики стали привыкать к профессору, а он к ним. Время нахождения учениками начинало нравиться Сигнаевскому, и, похоже, что дети стали больше интересоваться не столько самим предметом географии, сколько ответами Сигнаевского на поставленные ребятами вопросы. На одном из уроков Павел Григорьевич как обычно сказал, что дети могут задать ему любые интересующие их вопросы, а он, если знает, обязательно ответит. Василий Петрушков поднял руку. - Да, Вася, задавай свой вопрос. - Павел Григорьевич, а почему вы отвечаете на любые вопросы? Другие учителя такое никогда не делают. - Потому что вы имеете право расширять кругозор своих интересов по своим желаниям. А задача учителей как раз помочь этому. - Но если дети не хотят расширять свой кругозор? – Продолжал Вася. - Это природная потребность разумного существа. – Объяснял профессор Сигнаевский. – Возьмите, скажем, собаку или кота; они постоянно исследуют; им интересно как ведут себя другие собаки, коты, как там дела на соседнем участке и так далее. А человек – он же намного умнее собаки, кота. Разве не так? У него прирождённая натура во всём искать ответы. - Но, Павел Григорьевич! – Продолжал Вася Петрушков. – Мне папа говорил, что мне достаточно знать по программе, а то, что я интересуюсь другими предметами, знаниями – отец против. Говорит, что это вредно. - Василий! Ты сам можешь определить: что для тебя нужнее. Отец остаётся отцом на все времена. И он был твоего возраста, и у него есть отец – твой дед. Разве кто-то бы хотел, чтобы ему запрещали заниматься любимым делом? В классе настала тишина. Возможно, каждый ученик о чём-то размышлял. Наверное, за все три месяца обучения профессор не видел их такими задумчивыми. Пускай думают. Поиск творческой мысли всегда подстёгивает, заставляет быстрей шевелить мозгами. Глава 4 В следующие три месяца профессор Сигнаевский стал, так сказать, более популярным учителем. Ученики проголосовали за предоставление ему большего времени преподавания. В последующем ему были предоставлены для чтения дополнительные уроки: история, английский язык и литература. Профессор не отказывался. В какой-то степени эти обстоятельства ускоряли эксперимент по эволюции развития отношений. Как-то раз Виктор Викторович пригласил его в свой кабинет. По его лицу было заметно, что он чем-то встревожен или же озлоблён, а, может, то и другое вместе. Когда дверь была закрыта, он произнёс: - Павел Григорьевич! - Да. - Как вы объясните то, что водите детей на природу без видимой на то причины? - Причина есть. И основательная. Дети нуждаются в расслаблении, переключении внимания на природу. Так они стают более восприимчивыми к новым знаниям, к обучению, к познанию нового. Ещё Сухомлинский – известный педагог тогда ещё Украины (скорее Украинской Советской Социалистической Республики), пользовался этим приёмом. Да и в последующем после него тоже. И до него. Так что такие действия никак не противоречат обучению, Виктор Викторович. - А то, что ваши обучаемые начинают задавать неудобные вопросы дома? Ко мне поступают жалобы от родителей. Пока устные, но кто знает, что будет дальше? В ключе того, что дети спрашивают: почему им не дают заниматься тем, чем они хотят или же они просто ведут себя чересчур свободно. - Хм … Виктор Викторович! Это … очевидно. - Очевидно!? - Конечно! Мы взялись с вами воплощать в жизнь проект по эволюционному развитию общества с детей. Конечно, будут изменения. Как они пойдут, с какой стороны? Никто не может знать, никто не проводил его до нас. - А интеллектуальный уровень детей? - Это уже ваша теория, господин директор. Вы сами так утверждали. - Да. Я сам. Директор начинал успокаиваться. - Я сам так считал. – Продолжал он. – Что воплощение в жизнь вашего проекта, профессор, даст толчок к повышению уровня интеллекта детей. Ответственность за последствия несу я лично. Я признаю. А вы продолжайте. Делайте по вашему разумению. Прошу меня простить за вспыльчивость и нервозность. - Ничего. Всё нормально. *** К началу седьмого класс профессор был готов к следующему этапу своего проекта. Дети подрастали, ставали старше, а потому более осознанными и готовыми к усвоению материала. Материал состоял из знаний по вопросам отношений между индивидами в обществе. Суть их сводилась к уважительному отношению к личности, индивиду, к его выборам поведения. Как бы там ни было – никогда нельзя другого человека принуждать делать что-то, что хочется тебе. По убеждениям самого профессора из-за этой причины распадается большинство браков: кто-то ставит себя выше другого, начинает им управлять, в результате чего один или не выдерживает – уходит, или стаёт ведомым, управляемым, чём-то ущербным в силу постоянного подавления его воли другим индивидуумом. Ну а что такое общество? Это сумма маленьких клеточек – семей, совокупность которых и делает возможным функционирования большого организма общества. Если будут больны его клетки – семьи – будет болен и сам организм – общество. Лечение необходимо проводить и чем раньше – тем лучше. К середине учебного года настроение директора школы – Гольштейна Виктора Викторовича – стало улучшаться: ученики седьмого класса, где преподавал профессор Сигнаевский, занимали призовые места на местных олимпиадах, а также получали приглашения на участие в олимпиадах более высокого уровней – региональных, международных. Внимание к персоне профессора стало повышенным. Учителя стали проявлять к нему внимание, стали проситься присутствовать на его уроках. Большинство из них не улавливало основного: что движет ребёнком в обучении, в жизни? Они обращали внимание на знания, которые давал детям профессор, на его методики, подход, но никак не хотели замечать его личное отношение к детям, его «болезнь» идеями, на умение видеть конечную цель. А ведь без этих составляющих невозможно было приблизиться к тонкой личности ученика, невозможно скрепить и отправить в дальнее плавание кораблик коллектива юных членов общества. В селе Дорошовка действительно радовались за профессора; его достижениями староста подзадоривал восприимчивую молодёжь, ну а кто не хотел слушать – тот и не слушал. Спецслужбы наблюдали за развитием событий в школе № 2 г. Соколы, не вмешиваясь. Между тем результаты профессора Сигнаевского ставали достоянием общественности. К нему приезжали журналисты, расспрашивали как ему удаётся достигать таких результатов. В одной из местных газет города Соколы была размещена такая статья, взятая из столичной газеты Киевтауна «Факты». «Удивительные результаты учителя местной школы г. Соколы» В городской школе города Соколы, что на юге Киевтауна, преподаёт учитель Сигнаевский Павел Григорьевич. Он профессор психологических наук, который не реализовал свой проект «Эволюционный переход развития общества». В местной школе к нему хорошо относятся школьники, и мы взяли у него интервью. - Павел Григорьевич! Скажите, пожалуйста, с чем вы связываете успехи ваших учеников? Они ведь занимают одни из первых мест в олимпиадах проводимых как на местном уровне, так и на региональном, международном. - Я их связываю, в первую очередь, с самими учениками. Они сами оказались способными на такое, они решили достичь определённых успехов и они их достигли. - А как же ваши методы обучения, господин учитель-профессор? Насколько известно, ваш проект закрыли. Не является ли подготовка, обучение учеников продолжением реализации выше упомянутого проекта? - Нет. Никоим образом. Хотя признаю, что дети открывают для меня постоянно что-то новое. Желание преподавать и обучить детей у меня не ослабевает. Понимаю, что не ошибся, придя сюда учительствовать. - Но вы же профессор, Павел Григорьевич!? Для вас должно быть важным видеть эксперименты, пробовать, давать людям результаты? - Эксперименты экспериментами. А тут мы имеем дело с детьми. Они хрупкие, даже очень хрупкие создания. Оканчивая восьмой класс, ученики начинали задавать вопросы мне, на которые я уже не смог отвечать, потому что не зал. И мне приходилось самому находить на них ответы, и потом уже отвечать. Так что по мере взросления детей я тоже стаю опытнее, умнее, мудрее, и в том числе – готовым к следующим испытаниям. По поводу результатов: любой педагог видит результаты своей собственной работы. Эта работа очень важна, ведь с её помощью мы засеваем семена будущих поколений. От воспитания в школе многое зависит, и часто педагог вынужден отдать своё сердце, чтобы дети смогли зажечься его огнём, и в будущем пронести этот огонь навсегда в собственных сердцах. От сердца к сердцу передаётся эстафета воспитания отношений, наполнения знаниями, чувствами. - Павел Григорьевич, как вы видите школу будущего? Некоторые эксперты говорят, что преподаватели как таковые не понадобятся. Будут детям давать знания, обучать роботы, то бишь цифровые личности, или же вообще дистанционно будет проходить обучение прямо дома. - Нет! Такое недопустимо. В этом я могу быть стопроцентно уверенным. Цифровая личность не имеет души, сердца, а только они способны, как я уже говорил, зажечь огонь сердца ребёнка. Простой набор знаний даст нам поколение бессердечных эгоистов, которые только разрушат общественные отношения. Всё будет сводиться к простому бесчувственному использованию. От этого один шаг к рабству. У нас и так наблюдается застой в развитии экономическом и … Не буду продолжать, ведь это не политический разговор. - Да … Павел Григорьевич! Что ещё интересует наших читателей? Ваши ответы на вопросы учеников? Не думаете, что идёте против системы, ведь никто не практикует такой методики. Всё строго по программе. Ведь ученикам нужно быть специалистами в том, чему их обучают. - Только имея широкий диапазон возможностей можно выбрать подходящий вариант. Если будут ограничивать в выборе, направлять только в одном направлении и личность будет чувствовать насилие по отношению к ней – не ждите развития. Вы получите биороботов, выполняющих заданный алгоритм действий. Если задача стоит по формированию биороботов – то вперёд; ничего не надо менять. А если мы хотим развиваться – не надо бояться пробовать расширять кругозор детей. Они должны быть свободны и уметь пользоваться свободой, а также уметь нести ответственность за неправильный выбор. - Вы часто говорите такие слова как «свобода», «выбор»? Что для вас они означают? - Они означают именно то, что они и значат в лексическом понимании данных понятий. Я предполагаю, что данную статью могут прочитать дети, потому изъясняюсь максимально понятно для ребёнка. - Ну и, думаю, последний вопрос, Павел Григорьевич. Ваша цель преподавание в школе? Хотели бы вы пойти дальше или же ограничитесь одним местом? - Цель преподавания – воспитание нового поколения, закладывание фундамента будущей цивилизации. Я хочу, чтобы наше будущее было прекрасным. Прекрасным в понимании отношений между людьми. - А экономически, прошу прощения? - Экономический вопрос выходит из общественных отношений; он производный от него. Будут налажены общественные отношения в цивилизации – будет общество расцветать во всех отношениях, в том числе и экономическом. По поводу преподавания, то если назреет необходимость пойти дальше – я пойду. Пойду в другие школы, другие города. На данный момент я чувствую, что я нужен здесь. Хоть мне уже 66 лет, но дети не дадут мне замедлиться, ведь своим детским движением они способны разбудить и ускорить любого человека каким старым он ни был. - Благодарю вас за ответы, Павел Григорьевич! Часть 3 «Вторжение» Глава 1 После окончания десятого класса в 2124 году профессор выпустил первый выпуск учеников. Удивительно, что целый класс поддержал идею форсирования обучения. Весь коллектив класса упорно старался и экстерном закончил успешно программу двенадцатого класса, на два года опережая своих сверстников. Снова печатали статьи в газетах, журналах. Профессор Сигнаевский умалял свою участь, но все понимали, что без его смелости и упорства ничего этого бы не было. Директор школы также был на высоте. То, о чём он и не мечтал, стало реальностью. Авторитет школы увеличивался с набирающей скоростью. Желающих учится в этой школе было хоть отбавляй, но вскоре новое событие стало номер один: к Земле прибыл космический корабль. Он был инопланетного происхождения и новости по телевизору, в Интернете были переполнены всевозможными сообщениями о пришельцах. Наконец с корабля подлетела некая делегация во главе с каким-то из главных из них. Новости оказали репортаж. «С инопланетного космического корабля подлетел космический катер к Белому Дому. Из него вышло пятеро инопланетян. Их встретили наши представители. Журналистам было разрешено взять интервью. - Добрый день! Вы к нам откуда прилетели? - С планеты Морабис. - Вас как-то зовут? - Да. Я гегемон Цукас. Это у нас с вашим земным правительством первая официальная встреча. Полагаю, что она не будет приятной, но такова судьба. - Что имеете в виду, господин Цукас? - Вы узнаете позже, уже после моего разговора с вашим Президентом Земли и Внеземелья. А пока наслаждайтесь свободой. - Это был репортаж из Белого Дома. Гегемон Цукас, как видите, вместе с сопровождающими его такими же инопланетянами, направились в здание Белого Дома. Спецслужбы оцепили здание по периметру. Что будет дальше – одному Богу известно. Будем держать вас в курсе событий». С экранов телевизоров можно было наблюдать надменную физиономию так называемого гегемона планеты Морабис. Его фигура вместе со свитой направилась в помещение Белого Дома. Все жители Земли и Внеземелья внимательно наблюдали за происходящими событиями. Кто с ужасом, кто со скепсисом, а кто равнодушно, не веря своим глазам и считая это шуткой. Глава 2 В последующем стало известно, что инопланетяне преследуют захватнические цели. Они явно не с миром прилетели на Землю. Президент собрал Совет Безопасности, на котором присутствовали главы служб обеспечения безопасности Земли, Внеземелья. Президент обратился: - Приветствую вас в это нелёгкое для всех нас время. Перехожу сразу к делу. Гегемон Цукас с планеты Морабис требует организовать ему передачу 1 тысячи человек на наш выбор. Наша задача сейчас – разработать план действий. Вообще решить: можем ли мы противостоять им? Прошу, предложения! - Марк Петрович! - Обратился глава службы безопасности Земли. – Могу констатировать, что мы имеем дело с представителями высокотехнологической цивилизации. Противостоять им мы не в силах. Потому военное противостояние бессмысленно. Также проведены поверхностные исследования по данным разведывательных групп. Технологии инопланетных захватчиков сходны с технологиями с планеты Азеракс. Возможно, они сотрудничали на каких-то этапах. - У нас имеются наработки по результатах исследований космического корабля из Азеракса. – Говорил Президент. – Разве мы не завили эти знания? - Да, имеются достижения. – Отвечал глава службы исследований. – Но они ничтожны по сравнению с инопланетной цивилизацией. Разработан двигатель перемещения во времени и пространстве без потери времени. Буквально скопировано у азерактцев, а в остальном – мы очень уязвимы. - Если не сможем противостоять оружием, - как ещё можно не допустить потери? – Спрашивал Президент. - Можно допустить передачу одной тысячи людей, - говорил глава службы безопасности Земли, - внедрить среди них наших агентов, которые будут докладывать о ситуации изнутри. Затем будем знать больше. Если невозможно будет что-то придумать – придётся готовится к планту эвакуации на планету Зиргулис, что в двух тысячах световых лет от нас, но с учётом технологии азерактцев – в секунде от нас. Такой запасной план разработан после прилёта того космического корабля во главе с Некрусом. - Кстати! А что с той экспедицией, что вернулась с Азеракса? – Спросил Президент. - Всё отлично! – Отвечал глава службы безопасности Земли. – Все здоровы. Все целы. Результаты также имеются, хотя и небольшие. Ясно, что мир явно захватнический, паразитирующий на других. Похоже, что Морабис – не исключение. А, возможно, ещё хуже. Подчинение – их природа. По-другому они просто не могут и не знают. Земля, Внеземелье – очередные планеты на пути их захватнических войн. - Но почему раньше не нападали? – Спросил Президент. - Потому что завеса снята. – Произнёс старый человек, до сих пор спокойно следивший за всем. - А вы кто? – Спросил глава службы безопасности. - Я – профессор Сигнаевский Павел Григорьевич. Исследовал психологические аспекты личности, её взаимодействие в коллективе. Центральной работой моей есть проект «Эволюционное развитие общественных отношений», не поддержанное комиссией медицинских исследований и потому закрытого. Последние пять лет я работал учителем в школе города Соколы Киевтауна. Здесь я потому, что меня привлекли в качестве специалиста по профилю знания человеческой личности, так как был замечен спецслужбами в связи со своими результатами. В классах, в которых я преподавал, выделяются ученики, которые, как я и предполагал, эволюционно развились. То есть, у них сформировалась методика получения знаний, самостоятельность в суждениях, свобода мысли и действия. - И что вы думаете о вторжении гегемона Цукаса? – Продолжал Президент. - Завеса снята. То есть, если раньше была некая договорённость между цивилизациями о ненападении, то в данный момент гегемон Цукас либо нарушил договорённость либо она официально снята. Кроме них можно ожидать других. А, может, они уже поделили товар. Мы достались Цукасу, другие планеты – кому-то ещё. - Вы уверены в том, что говорите? – Продолжал Президент. - Да. Я лично уверен в этом, господин Президент. На мой взгляд нужно готовится к эвакуации. И желательно делать это незамедлительно. Глава службы безопасности – Жорж Евгений Викторович, строгий на вид мужчина лет пятидесяти, спросил у профессора: - На чём основываются ваши высказывания? Приведите аргументы, если таковы имеются. Я имею в виду по поводу договорённости, договора между цивилизациями о ненападении. О завесе, о которой вы упоминали. Поподробнее, пожалуйста. - Я изучал источники о цивилизации планеты Азеракс. Есть даже учебники. Я перечитал многое из того, что имеется. Заслуживает внимания их книга «Слово Логоса». Некая Библия азерактцев. Так в чём смысл? Завеса – условное название зоны, где вмешательство Тёмных Сил запрещено. Похоже на мистику, но рациональное зерно прослеживается. Что для меня интересно с профессиональной точки зрения, так это сами инопланетяне не как биологические существа, а как личности. И вообще можно ли их рассматривать как личностей. Вопрос спорный. - Хорошо, - сказал Президент, - у нас с вами нет времени рассуждать о теориях. Нужно принимать практические обдуманные решения. Я вас вызвал с целью, чтобы вы дали советы: какое оптимально решение можно принять в служившихся обстоятельствах? Что я думаю? Вы меня подправите, если что не так. Думаю, что тысячу человек для передачи пришельцам придётся готовить, внедрив туда спецагентов, параллельно готовиться к эвакуации. Меня полностью посвящать в подготовительные мероприятия. Определиться нужно с теми людьми, кто доставлен будет Цукасу, и с теми – кто будет готовиться к экспедиции на планету. Я лично ответственен за всё, что будет происходить в плане подготовитльеных работ и всего того, что ещё мы будет предпринимать. Все здесь присутствующие – доверенные лица, потому спрос с вас будет большой. В случае хорошего исхода будут вознаграждены достойно – будьте в этом уверены. - Господин Президент! – Обратился глава службы безопасности. – Сейчас не до наград. Уверен, что каждый понимает, что сейчас происходит. Наградой будет то, что мы будем живы. - Евгений Викторович! – Обратился к нему Президент. – На вас я рассчитываю и полагаюсь особенно. Ваше участие будет чувствоваться поскольку безопасность населения Земли и Внеземелья – основная ваша задача. - Я понимаю. – Сказал Жорж Евгений Викторович. – Постараюсь оправдать ваше доверие. *** Гегемон Цукас готовился ещё к одному визиту к Президенту Земли и Внеземелья. Его план о подчинении жителей этой планеты без оружия почти удался. Но договорённость о ненападении уже не действует, защита снята – можно действовать открыто. Без оружия великолепный план! Цукас был так рад. Всё отлично проходило: большинство жителей Земли и Внеземелья были поглощены гонением за призрачными вещами, которые ничего не значат для высоких цивилизаций – такими как деньги, компьютерные игры, власть. Да, у них в их системе Тёмных Сил это приоритеты, но для Светлых Сил – губительно. Тайное движение на Азераксе подавлено. Некрус соблазнился идеей восстания, хотя целесообразней было ему объединиться с силами Земли. Но … разделяй, стравливай, властвуй. Он, гегемон Морабиса смог разъединить отдалённые силы, которые могли стать серьёзной проблемой. - А, Сайрус! – Обратился Цукас к вошедшему гегемону Азеракса. – Мы получим новую добычу, огромную. Будут довольны все. - Цукас, я хотел большего – таков принцип существования наших миров. Временно мы будем сыты, а потом снова будем искать новые источники. Наслаждайся моментом! Глава 3 На улице было жарко. Июнь 2124 года. Ученики 12-го класса школы № 2 г. Соколы чувствовали гордость за то, что, во-первых, у них преподавал профессор Сигнаевский Павел Григорьевич, которого все уважали, во-вторых, что профессора Сигнавеского взяли в группу учёных, задействованных в спасательную операцию против инопланетных захватчиков. Василий Петрушков – один из лучших учеников выпускного 12-го класса, сидел дома в задумчивости. - Сына! – Позвала его мама. – Там к тебе пришла твоя одноклассница Таня. Иди к ней! - Ага! Хорошо. Вася пошёл быстро к калитке. У них был частный дом. - Привет, Таня! Проходи! Может, чай, кофе? - Нет, спасибо, Вася. Я поговорить о нашем профессоре Павле Григорьевиче. - Пойдём в беседку. Там удобно и свободно сейчас. Как ты проводишь время? - Да как? Сейчас только и разговоров, что о пришельцах. Я беспокоюсь о Павле Григорьевиче. - Не беспокойся за него! Таня, он отлично справиться. Я уверен! Они сели в беседке. Вокруг росла малина. Невдалеке была посажена клубника. У родителей Василия Петрушкова был неплохой домик с приусадебным участком. Участок они засаживали всевозможными овощами: чем хотели: картошкой, помидором, огурцами. Также сажали петрушку, укроп. В беседке на огороде можно было расслабиться, поговорить по душам. Был и столик рядом, за которым можно было попить чаю, кофе, перекусить. Была жаркая пора, но до отдыха землянам сейчас дело было мало: нависла опасность. - Знаешь, Вася! - Что? - Павел Григорьевич – один из лучших преподавателей и людей, которых я знаю. Он мог так доступно, с чувством всё объяснить; простить любое недоразумение. Ты всегда мог задать неудобные вопросы, но он, думаю, не обижался – он всё понимал. - Да, Таня, Особенно мне навилось, когда он говорил о психологии – науке о душе человека. Он бредил идеей построения идеальных человеческих отношений на всей Земле и Внеземелье. Я поддерживаю его. - Ты решил, куда будешь поступать? - На филологический факультет Киевтаунского университета. - Ну ты любишь языки. - Да. Дальше, возможно, поеду за границу. - Здесь не хочешь быть? - Хочу, Тань, очень хочу. Но побывать в других странах тоже хочу. Я буду приезжать домой. - Знаешь, Вася, хотелось, чтобы наш класс регулярно встречался. Чтобы мы не забывали другу друга. - Я тоже этого хочу, Таня. Ну а ты куда хочешь поступать? - Не знаю ещё. Может, на врача. Буду лечить людей, делать мир здоровее. - Я бы точно не пошёл учиться на врача. Но ты … у тебя хорошо с биологией, химией, физикой. Получится – я уверен. Василий с Таней давно дружили в школе. Наверное, ещё со второго класса. Начиная с шестого-седьмого дружба стала крепче. Многие не верили в дружбу мальчика и девочки, но они были уверены, что такая дружба точно бывает, а, возможно, даже крепче, нежели дружба между мальчиками и между девочками. Да и вообще класс у них был дружный. Если сравнивать с параллельным классом, то у них всегда находились такие, которые не допускали, чтобы кто-то обижал кого-то в классе. Откуда это пошло? Скорее всего, думала Таня, Павел Григорьевич их к такому приучил. Ведь до шестого класса Витьку Дробуша постоянно цепляли Сергей Бойко с Иваном Завирухой. Но в шестом классе как-то постепенно прекратилось. Таня была уверена, что уроки добродетели профессора Павла Григорьевича навсегда заседали в головах учеников. «Никогда не возвышайтесь над другими! Не думайте, что кто-то чем-то лучше. Другого. Все вы равны между собой». - Объяснял часто Сигнавевский. Его уважали, можно сказать – любили. Хотя в реальной жизни, размышляла Таня, часто один человек возвышается над другими. Думает; нет, уверен, что он выше его по каким-то признакам: будь-то деньги, власть либо ещё что-то. - Таня! – Сказал Василий. - Да! - Может, пойдём куда-то. Я не знаю, может… - Поехали вместе в город Одессу. Вася, там мои родственники живут – будет где остановиться. Можно было бы предложить Полине с Дашкой. - А там и Петька подтянется. - Неплохая идея. Вместе на море. - А как же ситуация с пришельцами? - Да. Мои родственники тоже могут быть заняты в связи с этими событиями. Может, у них какие-то планы появляются в связи с вторжением пришельцев. - Лучше переждать, Таня. Ничего. Потом будем жить ещё лучше – будем ценить больше свою жизнь, свободу. Иногда нужна такая взбучка, чтобы понять, что значит для тебя свобода. - А ты, Вася, ценишь свою свободу? - Конечно! А как же? Я знаю, что могу делать то, что хочу. - А вот, Вася, школа, уроки? Может, это всё не нужно было? Или, может, это время можно было потратить иначе – не на изучение уроков, а, скажем, на путешествия, изучение того, что хочется индивидуально каждому в отдельности ученику. А нас в одну группу – в один класс собрали. - Да что ты, Таня? Такие еретические вещи говоришь! Конечно – классы, школа нужны! А потом – делай что хочешь. - Я бы так не сказала. Дальше – тоже обучение. Конечно, не все, но многие, очень многие думают о лучшей работе а что бы взяли на работу – нужно образование. Вот и снова – не свобода, а ограничение, заключение в рамки обучишься таким-то знаниям – возьмём на работу, не обучишься – не возьмём. - Но Таня! Надо же что-то знать для определённых видов работ? - Для некоторых работ вообще не нужно образование, а требования ставятся. Например, грузчик. Зачем ему учиться? Может, ему трёх-пяти классов школы вполне хватит? Но если будет выбор между человеком с тремя классами школы и человеком с высшим образованием – возьмут с высшим образованием. - А, может, и нет? - В основном так, Василий! Можешь отрицать, но реальность такова. Я к тому, Василий, что в понятие «свобода» каждый вкладывает своё. Кто-то может сказать, что он свободен, когда постоянно употребляет спиртные напитки и думает, что это свобода, хотя пребывает в иллюзии. Так же можно сказать и про геймера компьютерных игр. Попробуй его выдерни с этой иллюзии. Он будет сопротивляться, он будет уверен, что он абсолютно свободен. - Ну у тебя и мысли посещают, Таня. Просто философ. - Ребята! – Позвала их мама Васи – Маргарита Витальевна. – Там экстренный выпуск новостей. Если хотите – можете посмотреть. - Спасибо, мама! – Сказал Вася. – Таня, у тебя есть смартфон – давай включай, - послушаем. - Хорошо. Вот – включаю. Таня Скороходова включила Интернет и нашла выпуск новостей. «Итак. В эфире экстренный выпуск новостей. Президент Земли и Внеземелья Иванов Марк Петрович дал интервью «Фактам». - Марк Петрович! Скажите, пожалуйста, что нас ожидает в ближайшем будущем? Стоит нам бояться или же есть выход? - Есть выход всегда, дорогие сограждане! – Отвечал Президент. – Хотел вас заверить, что я не допущу выхода ситуации из-под контроля. Работа всех служб обеспечена. Основные стратегические и тактические тайны я не могу рассказать, но вы должны быть спокойны, собраны дисциплинированны. Никакой паники. - А более конкретные вы можете что-то сказать? Какие меры предпринимаются по недопущению отбывания одной тысячи наших сограждан на чужую планету? - У них более сильные позиции. К сожалению, мы будем вынуждены пойти на этот шаг. К пребольшому сожалению. Я очень … недоволен таким решением, но иногда приходится жертвовать меньшим во избежание больших потерь. - По мере поступления новых сообщений и новостей мы обязательно будем вас информировать, дорогие телезрители. Поблагодарим Президента и до встречи в эфире!» - Ничего нового. – Сказал Василий. – Я догадывался, что там может быть. - Ладно, дети, - сказала мама Васи, - я пошла готовить кушать, а вы как хотите. Такая ситуация, что вряд ли получиться хорошо разлечься, но не будем падать духом. Маргарита Витальевна пошла на кухню, а Таня и Василий решили ещё немного посидеть в беседке, а потом пройтись к речке Южный Буг, что находилась недалеко. Глава 4 - Знаете что, Марк Петрович. – Обратился гегемон Цукас к Президенту. Накануне передачи одной тысячи человек гегемон Морабиса решил навесить Президента. – Я никогда не думал, что Земля продержится так долго. Честно. Был уверен, что мне удастся без вторжения заполучить Землю. Вы даже не представляете, насколько ценна эта планета. К счастью, мы дождались начала Квантового Перехода. - Квантового Перехода? – Изумился Президент Земли и Внеземелья Иванов, недоумённо смотря на Цукаса. - Да, Квантовый Переход. Никогда не слышали? Это хорошо! Для нас хорошо, а для вас плохо. В принципе, уже поздно. Поздно что-то предпринимать. Запреты сняты. Теперь вы никуда не денетесь. Начало Квантового Перехода предполагает увеличение частотных характеристик Пространства. От него никуда не уйти. Всё человечество могло подняться, но … оно предпочло остаться. Так что вы в нашей власти здесь, в трёхмерном мире. Нужно было торопиться, успеть попасть в четырехмерное измерение. Часть из ваших прошла. - Не совсем понимаю. - Можете поговорить с вашими физиками – они понимают. Кстати, ваши люди оказались очень падки на соблазнения, искушения, наслаждения. Не думал, что человек так слаб. Хотя отдельные экземпляры сопротивлялись достойно. Но время … время никого не ждёт, и оно самое ценное, что у вас может быть. Отлично! Ну а теперь к делам. Передача партии людей состоится завтра в десять ноль-ноль по вашему земному времени. Если будете соблюдать договорённости – вам же хуже. Ну а теперь до скорой встречи! - До… встречи. Президент Иванов пребывал в ударе. Глава службы безопасности вошёл сразу же после выхода Цукаса. - Ну как тут прошло?! Он что-то говорил?! - Он говорил о Квантовом Переходе. - Никогда о таком не слышал. - Я тоже. Нужно поговорить с нашими учёными. Что они скажут на этот счёт. *** - Квантовый Переход начался ещё в 2004 году, - сказал учёный-физик Бинёв Константин Фёдорович, обращаясь к Президенту Иванову и главе службы безопасности. Вообще есть фазы Квантового Перехода: ускорение, затухание. - А сейчас? – Спросил Президент. – Затухание или ускорение? - Сейчас… Понимаете … м-м-м. Нет прибора, точно регистрирующего вибрации. Я сам лично уже длительное время занимаюсь измерениями физических колебаний, волн, но не скажу, что верю в Квантовый Переход. Это не совсем объяснимо с научной точки зрения. Хотя существовали и существуют учёные, которые свято верят в теорию Квантового Перехода. Я больше склоняюсь к теории струн. - Теории струн? – Спросил Президент. - Да. – Отвечал учёный. – Теория струн предполагает, что существуют множество измерений, и расстояния между двумя точками могут быть в Пространстве как бы свёрнуто. Как помятая бумага, к примеру. Расстояние может быть преодолено в мгновение ока. Струны – мини-частицы, доселе не исследованные и не изученные, но существующие. Они меньше атомов. Многое ещё не известно науке. - А трёхмерное Пространство, четырёхмерное? – Спрашивал Президент. - Ну… Эти понятия связаны с понятием голограммы. Если допустить, что наш мир есть хорошо продуманная кем-то голограмма, то мы пребываем в ней, как в некой игре, эксперименте, задуманном очень, очень разумным Высшим Разумом или Сознанием. Если такое допустить – гипотетически, то возникают вытекающие из этого вопросы: как выйти из состояния иллюзии (голограммы) в более реальный мир. Переход может лежать через четырёхмерное измерение, или же через Пространство, где добавляется ещё одна характеристика – время. В четырёхмерном измерении времени нет. Там всё происходит «сейчас»: вчера, сегодня, завтра. Из того Пространства просматривается, как на ладони, трёхмерный Мир. - Почему? – В задумчивости задал вопрос Президент. - Потому, что это Верхний Мир, стоящий над трёхмерным. Ну и так далее: пятое, шестое, седьмое измерения. По одной из гипотез существуют семьдесят два измерения. - И что же, - продолжал Президент, - тот, кто перешёл границу Миров, он … кто? Как он себя чувствует? - Не могу знать, господин Президент. Я ведь здесь – в трёх мерности. Глав службы безопасности молча внимательно слушал. Он серьёзно не воспринимал сказанное учёным. Данная информация не входила в поле его понятий. - Господин Президент! – Обратился Жорж Евгений Викторович к Иванову. – А есть ещё учёные, профессоры, специализирующиеся на Квантовом Переходе? - Я вам отвечу, - сказал учёный Бинёв. – Таких нет. У нас как? Науки разъединяли – разъединяли, что в кучу свести никто не в силах. Так вам такого не найти. Был такой Маслов Леонид Иванович – довольно известный в прошлом учёный, физик, который впервые начал говорить о Квантовом Переходе. Он писал какие-то диктовки. Якобы от Высшего Разума, Творца, Бога, Абсолюта. Был сайт создан, выдавались даже газеты. Не помню названий, но суть в чём? Он, наверное, единственный из живших учёных, специализирующийся на Квантовом Переходе. А так не найдёте, нет. Меня даже считают чокнутым в научной среде. Я просто рассматриваю Квантовый Переход как возможный вариант, как вариацию на тему строения Мироздания, Вселенной. - Хорошо! Господин Марк Петрович! – Сказал глава службы безопасности. – Пройдёмте, я хочу вам сообщить важную информацию. - Ага. Они вышли в холл лаборатории, где трудился учёный-физик Бинёв. - Господин Президент! Давайте всё обдумаем спокойно. Не совсем верится во все иллюзии, голограммы. Я думал, мы получим более учёную информацию, что ли, а не… сказочки на ночь. - Не знаю, Евгений Викторович. Учёные – они ведь своеобразный народ. Мало ли какие теории могут быть правдивы, истинны. Я лично допускаю существование других миров. Я слышал о параллельных мирах. Вполне вероятно, что суть может состоять в частотных характеристиках Пространства. Кстати, как там подготовка к передаче и как наши агенты? - Всё отлично, господин Президент. Агенты готовы, тысяча человек подготовлена. Ждём самой передачи. - Хорошо. Хотя ничего здесь хорошего. Глава 5 Василий Петрушков вместе со Скороходовой Татьяной прошлись к речке. Было жарко, но они наслаждались видом водоёма. Кто знает, увидят ли они природу в ближайшее время. Не было заметно суматохи, беспокойства со стороны населения. Можно было подумать, что ничего не происходит. Неужели факт того, что одна тысяча страдает за всех показывает безразличность большинства? - Смотри, Тань, - сказал Василий, показывая рукой куда-то, - вон там когда-ото была переправа на ту сторону, а вон там была спасательная служба. - Разве она нужна была для такого болота? - Когда-то это не было болотом, а вполне полноводной рекой. Можно было запросто утонуть. - Ты интересуешься историей нашего края? - И не только. Тань, мне интересно, что было до исчисляемой истории. Что было? Ведь, я думаю, что-то всё равно существовало. - Атлантида? - Да, Атлантида. А что – ты не веришь?! - Это сказки. - Не думаю. Кто знает? Когда про нас скажут: «это сказки». - Ты всё время задаешь неудобные вопросы. - Как здесь красиво: вода, камыши, трава, кактусы. Ветерок повевает не спеша. Рай. - Рай? Есть получше места, Вася. Да, но всё же – это родные места. Таких больше нигде нет. Наши родные здесь: родители, бабушка с дедушкой. А до них – ещё пра-, пра-. И это всё столетиями. Понимаешь, Таня? Мы никогда не должны отдавать наше по праву. Почему мы должны уходить? - Про уход пока речи не шло, Василий?! – раздражённо сказала Таня. - Извини! Я немного расстроен. Но твёрдо уверен: мы здесь хозяева и должны уметь отстаивать свою территорию, своё место под солнцем. - Вася! Если мы не можем им противостоять технически, то, скорее всего, нам придётся отступить. Жизнь важнее территории. Группа учёных работала над проблемой внедрения специально обученных агентов в среду жителей планеты Морабис. По внешнему виду гегемона Цукаса делались заключения о температуре, среде обитания существа планеты гегемона Цукаса. Тысяча людей уже была передана. Первые интересующие данные поступили: людей расположили на планете Морабис во вполне допустимые условия. Их кормили, поили, разрешали справлять природные нужды. По сути, это было рабство: люди выполняли порученную им физическую работу. Вопрос: почему им нужны были люди, оставался открытым. Президент Земли и Внеземелья Иванов собрал Внеочередное заседание Совета Безопасности. Иванов (Президент): - Я, как председательствующий на этом Совете, прошу выступить главе Службы Безопасности Земли и Внеземелья Жоржа Евгения Викторовича. Прошу поведать его об основных известных данных. Разрешается каждому высказаться. Евгений Викторович! - Да! Спасибо за внимание. Что хочу сказать? Наши внедрённые агенты среди тысячи людей докладывают, что с ними обходятся нормально относительно. Выполняют они обычную порученную им физическую работу: перенести вещи, собрать урожай каких-то морабийских фруктов или овощей. Языковой барьер преодолевается путём технологических устройств. Вообще технология у них развита очень хорошо. Почему-то Азеракс значительно отстаёт от Морабиса в этом плане. Для нас непонятно: почему тёмные цивилизации не помогают один одному. Может, более сильные не допускают, чтобы другие их догнали в развитии. Ожидается, что через три недели где-то их доставят обратно. Что понабится Цукасу – неизвестно. Сказать ещё чтоо-то боее конкретное не могу. - Хорош! – Сказал Президент. – Кто хочет высказать свои предположения – прошу. - Можно мне? – Поднял руку профессор Сигнаевский. - Да, прошу, профессор. Профессор прошёл к трибуне. - Мы с группой учёных работали над проблемой взаимодействия индивидов инопланетян между собой, особенности их развития. К какому выводу мы пришли? Среди нашей группы были и физики, и биологи, и психологи как я. Довольно продуктивные были обсуждения, совместная деятельность. Так вот. Индивиды пришельцев действуют как управляемые кем-то; сам по себе индивид вроде бы лишён разума. Была разработана специальная программа, моделирующая возможные варианты поведения. - Прошу меня извинить – задал вопрос Президент. – Какой вывод? Попроще, пожалуйста. - Вывод: некий Искусственный Интеллект движет индивидами пришельцев. Также были изучены данные об Азераксе – там не такая степень контролируемости, но всё же дефект воли присутствует. Снаружи это незаметно. Существо может говорить, рассказывать то, что думает, но поступки продиктованы подсознательно совершенно другой сущностью, по природе может быть, и невидимой, но явно обладающей интеллектом. Можно сравнить с муравьями. Один муравей, который отбился от колонии, утрачивает свою организованность, интеллект, но как только он снова оказывается на определённом расстоянии по отношению к своей колонии – он снова обретает невидимые знания, он снова подпадает под влияние некоего коллективного Разума. Повторяю, что я не один работал над этой проблемой. - Отлично! – Сказал Президент. – Продолжайте организованное сотрудничество. Будем видеть какие ещё выводы мы сделаем об обитателях Морабиса. *** - Слышал, Вася! – Сказала Таня, заходя к нему в комнату. – У пришельцев есть некий коллективный Разум. Это невероятно, правда? - Да, очень интересно. Кстати, наш профессор Сигнаевский там довольно успешно сотрудничает с группой учёных. - Слышала. Что будешь делать сегодня? - Пойду, встречусь с одноклассниками. Меня пригласили в кафешку «Обжора». Схожу, поговорю. - Кто будет? - Хорошковский Тима, Черноморец Ваня, Косогова Оля, Курчавый Дима. Может, ещё кто? - Хм … Всех интересуют пришельцы. Скоро должны прилететь снова. – доставят обратно тысячу наших . Говорят, что они требуют уже десять тысяч. Что будет дальше? Сто тысяч, миллион? - Наши что-то придумают. - Не уверена, Василий. У них есть, у этих пришельцев, что-то наподобие невидимого беспроводникового Интеренета, только более продвинутое, чем у нас. Некое … более совершённое, более информационно насыщенная технология. Уверена, Вася, нужно отступать. - Это план Б. Ещё рано для этого плана, Таня. На верху разработки имеются – я уверен. - Разработки-то есть. - Бороться можно и нужно. На данном этапе точно. Прошло только три недели с момента вторжения. Не хочешь пойти вместе со мной к одноклассникам. Пошли – прошвырнёмся. - М-м-м… Подумаю. - Что ты там делаешь? - Помогаю родителям на огороде. Помидора пошла. Но с тобой, думаю, смогу сходить. Во сколько идёшь? - В пять часов. - Хорошо, пойду. - Отлично! Я зайду. - Ага. Глава 6 Тысячу людей пришельцы доставили обратно, а десять тысяч забрали. Проводились исследования возвращённых на землю. Снова Президент Земли и Внеземеля собрал Внеочередной Совет. Иванов: - Дорогие присутствующие: учёные, главы служб, цифровые лица, граждане. Сегодня мы заслушаем отчёты председателей служб, комиссий, исследовавших доставленной тысячи с Морабиса. Прошу! К трибуне прошёл Бинёв Константин Фёдорович: - Добрый день! Я – учёный-физик в области квантовой физики. Мне не совсем удобно … да, именно это слово применимо: «удобно». Не совсем удобно говорить о человеке категориями несколько эзотерическими, но именно так я могу выразить результаты наших исследований. - Только покороче и доходчивее, пожалуйста, Константин Фёдорович! – сказал Президент. - Хорошо! У исследуемых после прилёта с Морабиса наблюдается (почти у всех) повышенная раздражительность, подавленность, состояние беспокойства. Также физически прослеживается зацикленность на примитивных потребностях: поесть, поспать, удовлетворение сексуальных прихотей, ну и далее список невелик. Никаких стремлений, например, создания крепкой семьи, воспитание детей, никаких проявлений высокоморальных качеств поведения. Имеем дело с деградирующими человеческими сущностями, внешне схожими с человеком, но внутренне падающие до уровня животного. По результатам исследований аур почти вся тысяча имеет значительные их повреждения. Фактически, ауры потеряны. Как их восстановить – не могу знать – не сталкивался, и эта область знаний не в моей компетенции. Но, похоже, что существуют несколько тел у человека. Я не верил, но придётся признать, что есть не только физический план, но и план чувства, эмоций, план идей, мыслей, план души и план Духа. И верхние планы несут нагрузку по чувствам, мыслям и, возможно, именно там идёт завязка с душой человека. Похоже, что те технологические устройства, которые функционируют на планете Морабис, способствуют разрушению связи человека с более высшими планами, причём очень быстро исчезает аура людей. Предполагаю, что сами пришельцы лишены … души, потому они и не имеют выраженную индивидуальность. Некий Коллективный Разум, Искусственный Интеллект, характер функционирования, природа которого нам не известны, управляет пришельцами с Морабиса. Они и сами, скорее всего, не догадываются о нём, и, возможно, будут отрицать его воздействие на них. В зале стояла почти гробовая тишина. Было много присутствующих: журналистов, высокопоставленных лиц бывших государств, а теперь условно выделяемых территорий планеты Земля, представителей с Внеземелья, хотя повсюду вёлся прямой эфир. - Разрешите вопросы?! – Спросил журналист. - Только не много, уважаемый! – Сказал Президент Земли и Внеземелья Марк Петрович. - Да, я согласен! – Сказал журналист. - Задавайте! – Разрешил Марк Петрович. - Скажите пожалуйста, профессор, а как же с десятью тысячами посланных снова на Морабис? Что будет с ними? - То же самое. – Отвечал профессор Бинёв. - Ещё такой вопрос, профессор. Можно ли восстановить состояние прилетевших людей до нормы? Возможно ли возвращение их, скажем, в прежний вид? Понимаете, исследования в этой области не доскональные. Раньше это считали выдумкой. Серьезно подойти сразу и на всё дать ответы не удастся. С долей вероятности могу ответить, что после так называемой утечки энергии у человека (а при разрушении верхних слоёв происходит освобождение энергии) восстановление возможно при подключении к источнику потерянных энергий. Как восстановить потерянные энергетические тела – как учёный ответить не могу, но как верящий могу сказать: возможно всё. Естественно, если Бог решит, что это необходимо. - Могу дополнить! – Сказал профессор Сигнаевский. – Уверен: в данное время потери энергии не восстановимы. Если раньше можно было об этом говорить, то сейчас мы оставлены. Как не хотел … Высший Разум нам помочь, нас подождать и видеть возле Себя, но момент упущен. Наше спасение я лично вижу в экспедиции на другую планету. Как ни трудно было это говорить, но человечество не готово к новой угрозе. Цукас знает, что его время настало. Может мы и владеем высшими телами (уверен, это так и есть), но защитить свою территорию мы не в силах. Целью Цукаса есть потениал всего человечества как огромной батареи. Журналист обдумывал сказанное двумя профессорами. Немного помешка, он спросил: - А есть ли планета, куда можно человечеству переместиться? - Я могу ответить. – Сказал глава службы безопасности. Жорж Евгений Викторович отвечал: - Планета есть. Согласно разработанному плану эвакуации ещё после прилёта пришельцев из Азеракса поэтапно рассчитаны схемы эвакуации человечества. Потенциально всех перевезти будет трудно. - Дорогие сограждане! – Обратился Президент. – Не паникуйте! План эвакуации человечества будет приведён в жизнь, если не будет шансов придумать что-либо ещё значащее против пришельцев из Морабиса. Что более и более вырисовывается, так это то, что договорится с ними о мире не удастся. Поэтому приступить к следующему плану действительно вполне целесообразно. Как раз очень кстати проведение Внеочередного Совета. Понимаете, я не могу полностью на себя одного взвешивать ответственность за всё человечество. Разумеется, есть службы, ведомства, но есть и сам народ, люди. Они …, мы все вместе послушаем информацию, и можем совместно выразить мысли по происходящему. На сайте Уполномоченного по правам человека есть вкладка (вернее, создана недавно вкладка) «Колония». Кто «за», кто «против». Принимаются голоса независимо от возраста. Просьба принять участие. Мы вместе будем принимать решающие для нашей цивилизации решения. Я без вас никто. Пусть я отхожу от некоего ареала высшей власти, но я считаю, что могу доверять мнению большинства населения Земли и Внеземелья. *** - Василий! – Обратилась Таня Скороходова к однокласснику. - Да! - Смотри – большинство людей голосует за «Колонию». Собрано 86 процентов голосов населения Земли и Внеземелья. Что это будет означать. - Думаю, что будет переселение. - А пришельцы? Они могут узнать, догнать нас. - Могут. - И что тогда? - Не знаю. Не будем загадывать далеко. Кстати, наш профессор Павел Григорьевич приехал к нам в город. Вернее, в своё село Дорошовка. Там он вместе со своим помощником Папушоем исследует несколько человек из возвратившейся тысячи. - И что? - Да ничего. Наши одноклассники думали над поездкой к нему. Но потом передумали – забоялись тех. - А что там бояться? - Ну мало ли? Вдруг заразно? - Нет. Точно нет. Если у них забрали энергию или как там … верхние тела – это никак не может быть заразно. - И что? Ты бы съездила? - Да. А что? Неплохая идея. Поедем вдвоём. - Не знаю. - Как хочешь, а я съезжу. Уверена, что будет очень интересно. - Ну хорошо. Поеду и я. Когда ты думаешь? - Да прямо завтра сутра часов в девять. - Хорошо. Я зайду. - Договорились, Вася. Буду ждать. *** День был отличный. Правда жара стояла неимоверная. Наверняка градусов 45 ºС. Но в Киевтауне постепенно привыкали к таком. Июль месяц. Месяц с небольшим после прилёта Цукаса с Морабиса. Вторая партия людей, состоящая из 10 тысяч человек, была забрана полторы недели назад. - Заходите, ребята! – Пригласил профессор Сигаевский двоих одноклассников к себе во двор. – Как у вас дела? Родители вас отпустили ко мне? - Да. – Сказала Таня. – Они же знают, что мы к вам. И что скажите о тех людях, что побывали на Морабисе? Они … страшные? - Да нет, Тань. Такие как и мы – внешне. Но внутри это уже не люди, что были раньше. Для вас … Не знаю, стоит ли вам показывать. Ванёк, сделай, пожалуйста, ребятам чай. - Зелёный. – Отвечал Вася. - Мне тоже. – Сказала Таня. - Хорошо! Сейчас сделаю! – Проговорил Папушой. Одноклассники прошли вместе с профессором за дом, присели за столик под деревом. - Да, ребята, жарище! - А где же сами испытуемые? – Спросила Таня. - Невдалеке от сюда. Специально оборудованные помещения. Выделили сельсовете. Там их пять человек: две женщины и три мужчины. - Они проявляют агрессию? – Не унималась Таня. – Как это проявляется? Мне очень интересно. - Хорошо, покажу. Вот и чай. Ванёк, присаживайся вместе с нами. - Сейчас сахару принесу. - Ага! Давай! Знаете, ребятки, в селе всё-таки лучше. Как для меня. - И что вас так привлекает здесь? – Спросил Василий Петрушков. - Непосредственность, честность в общении, что ли. – Отвечал Сигнаевский. Знаете, Василий, Танюша! О, и ты, Вань, послушай. Никогда не утрачивайте хорошие ваши качества человеческие, какие у вас есть. Конечно, от нас может многое не зависеть. Понимаете, о чём я? - Понимаем! – Сказала Таня. - В Дорошовке. – Продолжал профессор. – С каждым (ну почти с каждым) можно поговорить о чём угодно. И к тебе искренне прислушаются, посоветуют что-то. Если брать большие города, то там некое отчуждение … маски. Одевают, ходят, притворяются, подстраиваются под обстоятельства, людей. Другими словами – пена, иллюзорность, гламур. Не знаю, может, отвык. Раньше как-то жил в больших городах; и не только в Киевтауне, а и в Москвотауне, Шанхайтауне. И ничего – приспосабливался, работал. Сейчас – нет. Не хочу приспосабливаться. Возможно, дело в маленьком коллективе – в селе мало народу, население, может, человек около пятисот. Так о испытуемых. Забыл. Ванёк, покажем ребяткам из той тысячи, а! - Покажем, Григорьевич, покажем. - Надо же, Павел Григорьевич! По внешнему виду совершенно ничего не скажешь. – Говорила Татьяна. – Но потом заметно, что они не беспокоятся об остальных. Каждый сам за себя. Когда мужчины … Боже, никакого уважения не проявляют. Прямо звери какие-то! Толкаются, забирают друг у друга. А интеллектуальные способности? - Они на том же уровне, что и были до отлёта. – Отвечал профессор Сигнаевский. – Исключительно социализированость пострадала в первую очередь. Вернулись стадные инстинкты. Стадо. - Невозможно в такое поверить. - А как они смотрят! – Сказал Василий Петрушков. – Видели – как не понимающие, не осмысленные существа. Не мог даже такое представить! Три недели … Как такое могло произойти? У вас есть догадки, предположения, теории, концепции, Павел Григорьевич? - Есть, Василий. Даже несколько теорий. Не лично моих. – Отвечал профессор. – Наиболее обстоятельная теория одного из профессоров Кэмбриджского университете предполагает, что технологические устройства на Морабисе разрушают ауру человека путём разбалансировки её структуры. Конечно и нам беспроводниковый вай-фай также разбалансирует нашу ауру, но то, что на той планете – оно просто мгновенно уничтожает нашу защиту биологическую. Затем человек стаёт, как бы, открытым источником питания. Как у нас есть люди-энергетические вампиры, так и у них там таких большинство. Перекачка энергии происходит очень быстро. Три недели – очень длительный период для такого. Буквально за неделю уже наши люди опустошённые. А что говорить про две, три недели. - Нам лучше на Морабисе не показываться, так? – Спросил Василий. - Да, Василий. Лучше нам убегать от них подальше, пока возможно. И луче побыстрее. – Отвечал профессор. - Как вы считаете, Павел Григорьевич, почему так быстро человек превращается в животное? – спросил Вася Петрушков. - Думаю, что весь секрет в разнице вибраций. Тут вопрос больше к физикам. Насколько правильно я понимаю при сильной разнице вибраций ты как бы заражаешься чужими вибрациями. Например, слушая тяжёлую музыку ты со временем можешь почувствовать головную боль, переутомление, подавленность. Но это ты слышишь, воспринимаешь органами слуха, а если не воспринимаешь органами, а воздействие идёт на невидимом для человеческого уха уровне. Тогда человек может незаметно для себя изменяться на подсознательном уровне, ничего не понимая. - Прямо страшно становится. – Сказала Таня. - Сколько у нас времени, Григорьевич? – Спросил Папушой Иван. - Его немного. – Отвечал профессор. – Уверен, что Президент Иванов, глава службы безопасности догадываются об этом. Глава 7 После прибытия второй партии морамбийских людей (так стали называть побывавших на планете Морабис) для них соорудили специальное поселение. Их держали за колючей проволокой; был установлен для них специальный режим содержания. Следующая партия в сто тысяч людей была передана Цукасу. Приготовления к эвакуации носили серьёзный характер. Подготавливали первый отлёт космических кораблей с людьми на борту. Группа учёных, среди которых были профессор Сигнаевский и учёный Бинёв, прослушивали доклады пребывающих на Морабисе людей. Происходило с ними одно и то же: размещали на каждом из них специальные устройства, позволяющие держать связь между собой и с надзирателями-морамбийцами (наподобие нашего Интернета), распределяли по участках работ. На день пятый-шестой люди становились раздражёнными, озлоблёнными. Назвать их вменяемыми, адекватными становилось всё сложнее и сложнее. На Землю доставляли уже не людей, а бездушевных нелюдей: с безразличным взглядом, бесцельно направляющих своё внимание на предметы первой необходимости: еду, воду. Первое время доставляли их в семьи, но от этого было только хуже: постоянные скандалы, разрушенные семьи. Некоторые из свидетелей находящихся рядом с морабийскими людьми согласились рассказать. Вот запись одного из свидетелей, записанная на видеокамеру, просмотренная группой учёных не одни раз: «- Как вас зовут? - Петя Скворцов. - Сколько вам лет? - Двадцать девять. - В вашей семье ваш отец возвратился с Морабиса. Он был в первой партии – тысяче наших людей. Что можете сказать? - Мы очень любили нашего отца. Мы с моим младшим братом встречали его после прилёта. Нам сразу стало непонятно: почему отец не спрашивает за нашу маму, за моего сына – ведь он дед уже. Его вообще ничего не интересовало. Лишь поесть, поспать. Нет, он разговаривал, рассказывал о Морабисе, о его приключениях, но совершенно никакого участия в жизни нашей семьи, планеты. Сплошной пофигизм. В жизни такого не видел. - Что вы с ним делали? - Ничего. Просто … относились с пониманием. Мама плакала почти каждый день. Мы с братом успокаивали её. Говорили, что он пожертвовал собой ради нас. Ведь добровольно согласился полететь. Один из самых первых. Мать не слушала. Говорила, что наш Президент должен был сражаться. Лучше умереть, чем видеть такого отца, чем видеть в таком состоянии родных (другие тоже жаловались в Интернете; ситуация схожая с нашей). - Как вы опишите действия вашего отца. Что он делал, чем занимался? - Он … Как начинался его день? Встал, поел. Разговаривать – почти не говорил. Молча ел, шёл на работу, потом домой – снова ел, смотрел телевизор, играл на компьютере. - А его интеллектуальные способности, память? - Нет, они не пострадали ничуть. Ум, разум сохранились, а вот чувства, его … не знаю … сама суть, содержание, его естество, что-ли, природное, … оно пропало. Вроде выкачали моего отца, оставили лишь биологическую оболочку, заменили биороботом. - А по поводу воли? Что можете сказать? Какие-то приказы, просьбы он выполнял или же отказывался? - Выполнял. Если его просили, например, сходить в магазин за чем-то, то он шёл. Ничего не комментировал. В принципе, если не воспринимать серьёзно чувства, то можно было бы даже ужиться, с ними, с этими побывавшими на Морабисе, но относится при этом к ним нужно исключительно как к … к вещам. Извините, но я не могу спокойно говорить про них. Ведь отец… - Хорошо! Можете быть свободны.» Профессор Сигнаевский анализировал, прослушивал снова, делал свои заключения, снова анализировал. - Хватит работы на сегодня, Паша! – Обратился к нему Бинёв Константин Фёдорович. Годами он был немного старше Сигнаевского потому они договорились на «ты». - Хорошо, Костя, скоро буду заканчивать. Знаешь, что у нас времени мало. Нужно сделать доклад по теме морамбийских людей. - Что уже толку с этого доклада, Паша? Ясно, что нужно отчаливать. Около двухсот тысяч наших людей полетят к планете Зиргулис. - Сколько сможет улететь с Земли и Внеземелья? – Спросил Павел Григорьевич. - Думаю, что около двух миллиардов должно улететь. - Это если пришельцы не остановят? - Да, Паша. Так. Будем надеяться, что у нас получится. - А что дальше, Костя? Они нас могут достать и там. - Не знаю. Паш, не будем заглядывать так далеко. Никто не может знать. У нас с тобой очень важная задача ипритом любопытная: разгадать тайну воздействия устройств Морабиса на людей. - Я думаю, Кость, что дело ещё в самом Пространстве, времени, что сейчас наступило. - А что такое может быть с Пространством и Временем? Я вроде физик – и не могу сообразить: что может быть с этими понятиями не так. - Думаю, Константин, что нам далеко не убежать. Они нас достанут, догонят. Пространство поменяло частотные характеристики, время уже не то, что раньше. Оно течёт быстрее. Наша цивилизация подпадает под влияние другой. Спастись бегством – не вариант. Если нас не защитят другие, более развитые цивилизации – нам конец. - Не надо быть таким пессимистом, Паша! Я лично верю в удачу, в его величество случай. - Какой случай, какая удача?! Ты же физик! Неужели в физике нет просчётов, нет закономерностей?! Удача, случай? - Конечно: закономерности, просчёты – есть, но всегда есть надежда на силу провидения. Я верю в Творящее Начало Начал, в созидающее Начало, в Первотворца. Не могло всё возникнуть из ничего. - Сейчас не до философии, Костя! - Я знаю. Но, уверен, всё начинается и кончается с твёрдой позиции. А я давно уже с ней определился. - Не знаю, Кость, не знаю. Может, ты и прав. - Уверен, Паш, если такое происходит с нами – мы такого заслужили, и такова закономерность. - Да что хорошего в захвате нас пришельцами? - А что хорошего, Паша, в топтании на месте (это в лучшем случае), а ещё в падении нравов, морали общества. Кажется, ты должен быть специалистом в этом направлении? - Да. Костя, Константин – ты действительно великий учёный. Дай руку. *** Заключения профессора Сигнаевского Павла Григорьевича по ситуации с прилетевшими с планеты Морабис 11.07.2124 Подопытные проявляют агрессивность, отсутствие интереса к ситуации на Земле, Внеземелье. Ведут себя подобно биороботам, животным. При взаимодействии между собой проявляется стадный образ, выделение лидера сильнее остальных в физическом отношении. 12.07.2124 После сегодняшнего разговора с учёным Бинёвым Костантином Федоровичем могу быть уверенным в том, что наша цивилизация не оправдала надежд и приблизилась к черте, за которой ждёт либо взлёт либо падение. К сожалению человечество ждёт второе. Как ни печально делать такие заключения, но вынужден признать закономерность событий в этом русле. Закат цивилизаций был и раньше. Хоть и не признаётся официальной наукой существование Атлантиды – четвёртой расы на Земле – я в это верю. Вопросы, которые передо мной стояли тогда, когда я впервые поверил в Атлантиду, и сейчас, когда до меня доходит печаль сегодняшней ситуации, заключаются в следующем: - почему цивилизации приходит в упадок; - сама ли она виновна в этом? - Кто виноват конкретно: один человек, группа, всё человечество; - Каковы главнейшие причины падения цивилизации? Итак. Тогда ещё, лет пятнадцать назад, про атлантов я сделал вывод, своего возвышения над такими же членами общества. То есть, одни стали ставить себя выше других, стали выделять себя, стали олицворять себя чуть ли не богами. Власть принадлежала группе людей – меньшинству. Я задавал себе тогда ещё один вопрос: если мы разгадаем тайну гибели цивилизации атлантов, то мы можем не допустить тех же ошибок, избежать их. Это очень важно. Работа над ошибками просто в повседневной жизни даёт результат, даёт приобретение мудрости. Так в истории развития цивилизаций приобретается опыт, мудрость поколений. Следующие причины упадка цивилизации атлантов кроются в не видении проблем, желании в дальнейшем жить так же как и раньше: минимум ответственности, позволено всё. Кто виноват? Вывод: все. Удивительно, думал я, как может один челн общества влиять на остальных? Но может должен созреть и за ним пойдут остальные. Пусть не много, но будет формироваться ядро, росток новой цивилизации на пепле предыдущей. Почему пепел, а не, скажем, фундамент? Почему нужно исчезнуть с лица земли, чтобы потом набраться опыта при печальной исходе целой цивилизации? Можно и нужно анализировать, сопоставлять факты. При беседе с учёным Бинёвым он произнёс такие ключевые, на мой взгляд, слова, как «твёрдая позиция», «закономерность», «нравы, мораль». Меня как током ударило: насколько прав Константин Фёдорович. Закономерности формирования, развития. Падения цивилизаций. Твёрдая позиция индивида в коллективе. Нравы, мораль индивида конкретной исторической эпохи. Борьба с враждебной цивилизацией не стоит ничего, если мы сейчас не определимся с нашей позицией. Каждый из нас, членов человеческого общества. Объединение перед опасностью исчезновения должно нас сплотить. Не важно кто какую ступень в социальной лестнице занимает – наша задача оставаться людьми в любых условиях. Переселение на другую планету земного типа не должно сопровождаться расслоению общества и формированию элиты. Глава 8 - Как там на Морабисе с питьевой водой? – Спрашивал учёный Бинёв через ансимбль спецагента Анастасию Шолох. - Не очень. Доставляют из специальных источников. - Она вполне пригодна для питья? - Да. Сносно. Отличается по вкусовым качествам, но вполне можно употреблять. - Насть, а как они к вам относятся? - Как … к вещам. Мы для них неодушевленные предметы. Вот уже третий день. Скажите пожалуйста, Константин Фёдорович, не напрасна ли наша жертва? Нас здесь 100 тысяч, и наверняка мы не будем такими как прежде. Эвакуация состоится? - Да, Насть, можешь не переживать. Ваша партия, к сожалению, не будет последней, так как не хватит времени много людей переправить, но найден способ сделать это вполне безопасно и тайно для Цукаса. - Отлично, Константин Фёдорович! Я думала, что у нас жарко в Киевтауне, так здесь ещё жарче. Около 60-70 градусов по Цельсию днём. Ночью: 10-20. Ужас. Но тут привыкли. Одеваются в специальную одежду. Технология на высшем уровне. Думаю, они догадываются, что мы общаемся, но вряд ли могут подслушать – у нас слишком грубые технологии по сравнению с их образцами, и они не будут опускаться до нашего уровня – слишком высокомерны. - Настя! Как там обстоят дела с архитектурой, традициями? Я не знаю, что бросается в глаза. - В глаза бросается солнце. Оно красное. Люди или морамбийцы … их пол тяжело определить. Это вроде бы и мужчины и женщины одновременно. Что ещё? Очень дисциплинированны, аккуратны. Мы, в основном, собираем какие-то фрукты с местных деревьев. Фрукты похожие на кокосы, только меньше в размерах. У нас тоже есть спецодежда – выдали. К каждому из нас прикреплён специальный передатчик. Мы можем общаться с его помощью между собой и с морабийцами. Подозреваю, что у них целая планета окутана такими вот устройствами и специальной беспроводниковой сетью. - Как ваше самочувствие? - Самочувствие пока нормальное. - Какая местность там: горы, луга, водоёмы? - Местность гористая, водоёмов я не видела. Повсюду пыль, жара. Правда помещения хорошо оборудованы. Где мы находимся сооружён купол. Может, для нас. Так в нём свой микроклимат. Днём около 40 градусов по Цельсию. Вполне сносно. Купол прозрачный, причём он создан из какого-то поля невидимого. Возможно, плотность это поле и имеет. Пока ничего не могу сказать. Общаемся с морамбийцами с помощью специального устройства, автоматически преобразующего в язык, понятный нам обоим. Они, морамбийцы – ужасные потребители. Могу сравнить разве что с американцами, жившими в 21 веке. Что будет с их планетой? Хотя они к нам прилетели. Хм… - Насть! У нас на Земле … ты знаешь, как недавно улетела ведь. Космический корабль уже наполнен. Вопрос в том, чтобы как можно больше людей переправить к Зиргулису. По расчётам удастся за месяц переправить 2 млрд. жителей Земли и Внеземелья. На Марсе волнения. Поджидают следующую поставку людей. Никто не хочет идти. Всё-таки 1 млн. человек. Необходимо собрать. - Мне жаль. Я очень понимаю сложившуюся ситуацию. Хорошо! Константин Фёдорович, до связи. - До связи! - Костя, на тебя тошно смотреть. – Сказал профессор Сигнаевский. Учёный Бинёв был весь в поту. - Давай я сделаю нам чаю. Какой ты будешь? – Спросил Сигнаевский. - Зелёный. Зелёный, пожалуйста. - Хорошо. Учёный Бинёв был руководителем группы специалистов по разработке методов противодействия пришельцам. На данный момент были составлены отчёты об состоянии планеты Морабис, поведении пришельцев. На основополагающие вопросы по поводу технологического обустройства влияющих на человека конструкций ответов пока не было. Располагалась группа вблизи поселения «морамбийских людей». Наблюдения за ними ничего не давала. Когда чай был заварен и двое исследователей-приятелей удобно расположились на рабочих стульях, началась оживлённая беседа. - Как думаешь, Паш, узнаем ли мы ещё хоть что-нибудь о них? - Думаю – нет. Пора улетать и побыстрее. - Сколько догадок, предположений, и … - Что ещё тут размышлять, Костя? Понятно, что ни не отстанут от нас. Будут требовать и требовать новых поставок. Не можем мы терять своих людей. Единственный выход – в переселении на другую планету. - А что ты знаешь про эту планету? Вдруг и там нас поймают? - Знаю, что Зиргулиус – планета земного типа. Там нам будет неплохо. Об особенностях условий не извещён. В любом случае будет лучше, чем с пришельцами. - Ну что ж, Павел Григорьевич! Умеешь убеждать. Думаю, я о наших там на Морабисе. - Иногда приходится жертвовать. Что ж? Они согласились своими жизнями спасти других людей. Это герои. - Их стаёт всё меньше, Паш. На следующий раз вряд ли сможем насобирать миллион добровольцев. - Президент что-то придумает. - Будем надеяться.