А что Лукаш? А Лукаш ничего...

Приближаясь к месту встречи с лидером «Свободы» мелкими шажками, генерал успевал думать о вечном. Нужно было как-то смириться с ролью пассива на неопределённый срок и постараться никого не убить. Воронин полагал, что для начала надо дать Лукашу расслабиться, почувствовать себя победителем, мол, никуда теперь генерал не денется, и что он, фримен, полностью его подчинил и приручил. А там уже можно будет спокойно вести операцию по вызволению своей задницы из неволи дальше. А если при всём при этом сделать из Лукаша влюблённого идиота — тут Воронин злобно захихикал и потёр руки — изъять компромат, а заодно и жизнь незадачливого шантажиста будет проще простого. План был составлен, а сам Воронин тем временем прибыл в нужную точку. Открыв обветшалую дверь, генерал шагнул за порог. Тьма в доме царила непроглядная, но не увидеть в ней сияющую от счастья и собственного превосходства морду Лукаша было поистине невозможно. «Смотри не задохнись от бахвальства…» — шикнул про себя генерал, становясь прямо перед анархистом. - Ну, допустим, я пришёл, — молвил должанин, скрестив руки на груди. — И что дальше? Лучезарная улыбка свободного померкла. Он-то ожидал страха, смущения, «Лукаш-пожалуйста-не-надо», а тут…  — Чего ты такой серьёзный? — расстроенно, но с ехидством спросил Лукаш, поднимаясь на ноги и приближаясь к Воронину так, чтобы их лица находились на расстоянии всего лишь нескольких сантиметров друг от друга.  — А ты подумай… — генерал едва ли не рычал — очень уж сильно хотелось врезать стоящему напротив фримену.  — А чего тут думать? — к Лукашу вернулась прежняя беспечность.  — …когда думать нечем, — закончил за него Воронин и, повинуясь жесту анархиста, опустился перед последним на колени.  — Надеюсь, ты знаешь, что нужно делать, — победно усмехаясь, хотел было закончить разговор Лукаш. Однако…  — Выдергать тебе все волосы с яиц? — спокойно (как казалось снаружи) приподнял брови генерал.  — Смешно, — хмыкнул фримен. — Так уж и быть, ширинку я сам расстегну. Вбирая в рот полувозбуждённый орган, Воронин снова грешным делом подумал сжать зубы посильнее, но разум всё ещё работал, напоминая, что сейчас это нежелательно, и что лучше бы генералу представить на месте Лукаша Черепа, хоть Бориска и был такой же задницей. Генерал мастерски ласкал языком напряженную плоть свободного — годы тренировок, господа! — и едва сдерживал мстительную ухмылку, слушая почти жалобные стоны лидера «Свободы». А вот когда Лукаш опустил одну руку на голову должанина, мягко зарываясь пальцами в тёмные волосы, забылся в ощущениях и сам Воронин. Несколько жалких мгновений ему казалось, что перед ним не анархист, а его ближайший во всех смыслах подчинённый — полковник Черепанов. Только ему Воронин позволял так делать. К сожалению, их с Черепом счастье продлилось недолго. Ровно до того момента, как полковник решил, что у него хватит сил и ума развалить базу «Свободы». Что поделать, не рассчитал Бориска своих сил, и теперь вряд ли добровольно вернётся к любимому генералу, зная, что перед расстрелом его ждёт куда более худшее наказание… Воронин любил БДСМ и ненавидел, когда ему не подчинялись. Идиллию нарушил всё тот же Лукаш, за волосы отстранив генерала от себя.  — Достаточно, — прохрипел он. Ему было уже не до смеха. Лёгким поджопником он отправил всё ещё сидящего на коленях должанина к кровати. Тот, не вставая с пола, ибо лень, подполз к койке и облокотился на неё. Со скучающим видом Воронин подпёр голову ладошкой и стал ожидать дальнейших действий ненавистного фримена. Лукаш не стал долго томить генерала. Опустившись на пол рядом с ним, анархист спустил с генеральской задницы чёрные жёсткие штаны вместе с нижним бельём.  — Думаю, после вчерашнего тебя растягивать не нужно, — со смешком шепнул Лукаш Воронину в ухо. Тот по-прежнему делал вид, будто вот-вот уснёт. Стараясь не капать слюной, фримен стиснул в ладонях упругие ягодицы должанина. Едва Лукаш коснулся головкой члена входа в его тело, Воронин заметно напрягся, несмотря на по-прежнему невозмутимый вид. Но как только анархист начал входить, вся невозмутимость генерала мигом испарилась. Теперь он, как и в первую ночь, лежал, уткнувшись мордой в матрас и вцепившись в оный зубами и пальцами. Проникновение получилось не из приятных, да и последующие действия навязанного любовника не приносили Воронину никакого удовольствия. Ему оставалось только тихо стонать в матрас, содрогаясь от сильных толчков сзади и мечтая сбросить с себя руки, что крепко удерживали его за бёдра, и отпинать их обладателя как следует. Вместо этого генерал решил сосредоточиться на попытках расслабиться, но и это удавалось ему с трудом.  — Ты прекрасен, — сиплым голосом проговорил Лукаш ему на ухо, наконец совершая последние движения.  — А ты – нет, — генерал отлип от уже родного матраса и провёл рукой по лицу, утирая непроизвольные слёзы.  — Ничего, привыкнешь, — как-то сочувствующе протянул свободный и похлопал должанина по мягкому месту. — В следующий раз буду поаккуратнее. Сам понимаешь, давно не было…  — Ты уйдёшь сегодня? — Воронин быстро принял прежний бесстрастный вид и натянул штаны.  — Ухожу-ухожу, — виновато улыбнувшись, Лукаш замахал руками и быстро удалился, заметив, что генерал приметил кирпич рядом.  — Наконец-то… — выдохнул лидер «Долга», впрочем, не торопясь уходить.