Струнами по сердцу

Pov Марьяна Я проводила своего брата в подъезд и осталась один на один с корейцем. Он поднялся и пронзал меня взглядом. На кого же он стал похож? Такой худой, бледный, сонный и со взъерошенными волосами. Его мощные кулаки сразу же разжались и превратились в красивые мужские руки. Такие большие, в отличии от моих хрупких ручёнок. Злое лицо расплылось в милой ухмылке. Глаза были ещё уже, хотя, казалось бы, куда ещё уже? Нет, это не мой Витя. Точно не он. Он начал напоминать мне Смирнова, может даже хуже. - Так и будешь стоять или извинишься? - Ну ты тоже хороша. Нормально так всадила мне по спине. Как я только с тобой связался? - Ну прости меня. Не каждый же день моего брата избивает монгол. - Ну я ж тоже не знал. - Знаешь, дам тебе совет, сначала разберись во всем, а потом уже давай в морду. Все прям как в тот злополучный вечер. Кстати, а ты вообще что тут делаешь? Следил за мной? - Я? Да нужна ты мне, чтобы я за тобой следил. А я то надеялась, что тот изменился. Похоже, что напрасно. - А, то-есть так? Понятно. - Вырядилась, на свидание опять со своим шкафом ходила? Снова он об этом. Как же мне хотелось врезать ему, но пожалуй пожалею. И так его по спине долбанула. - А тебе то что? Ревнуешь, кореец? - Ага, размечталась. Специально пришла со своей Светкой в клуб, чтобы позлить меня? - Какое твое собачье дело? Кто ты мне? Папа, мама или брат? Да ты ещё хуже того Смирнова. Тот стоял молча и постоянно смотрел на меня. Из него нельзя было вытрясти и слова. Его словно парализовало. - Ну чего ты молчишь? Скажи хоть что-нибудь, - со слезами проговаривала я. Это было бесполезно. Он находился в тумане. Ничего не помогало. Вот теперь я стала узнавать узкоглазого. Он закрывается и старается не показывать себя настоящего. Сев на лавочку и закрыв лицо руками, я снова разрыдалась. Мало того, что следил за мной, так ещё и нагло врёт мне в лицо. Рядом с собой я почувствовала чей-то силуэт, который сидел и пялился на меня в открытую. - Ты хоть понимаешь, сколько нервов я себе вытрепала? Сколько слез было пролито в закрытой и пустой квартире и сколько твоих воплей я наслушалась на протяжении месяца? Да я в конце концов увидела своего родного брата, который вернулся из армии, но и в этот момент ты смог накосячить. Почему ты все всегда портишь? - смотря на него кричала я. Он снова молчал и опустил голову. Казалось, что тот тоже скоро заплачет. Когда я снова закрылась, он положил руку мне на плечо и пытался прижать к себе. Резко встав со скамьи, я выкрикнула: - Ты чего удумал?! Только Марьяна пустилась в плачь, как он начал лапать ее! Все с тобой ясно, придурок. Я развернулась к подъезду и уже хотела было зайти в него, как за запястье меня схватила крепкая мужская рука. Его рука. Брыкаясь, я пыталась вырваться и убежать домой, где закрылась бы и обнимала любимую мне подушку. Но нет, он оказался сильнее. Развернув меня, брюнет притянул мое маленькое тельце к себе и заключил в объятия. Я пыталась выбраться из них, но это удавалось с трудом. На лице снова проступили слезы и уткнувшись в его грудь, я перестала сопротивляться. Гладя меня по голове, он проговаривал: - Марьяшка, Марьяшка. Что же ты делаешь с таким дураком как я? В тот момент мне было все равно. Я просто стояла и согревалась в его объятиях. Последний раз мне было так хорошо, когда я смотрела на его избитую моську. Тогда он очень быстро вырубился на диване и мило посапывал. Его мордашку можно было сравнить с котёнком. Обиженный и озлобленный на весь мир Витя. Пока я плакала, он поцеловал меня в макушку. Резко отстранившись от него, я возразила: - Что ты себе позволяешь? Пригрел меня и тут же полез целоваться? Знаешь что, иди со своими алкашами целуйся, - высказав ему это, я убежала домой. Он же стоял на месте и ничего не делал. Поднимаясь по лестнице, я быстро влетела внутрь и закрыла за собой дверь на два замка. Облокотившись на нее, я выдохнула с облегчением. Зайдя на кухню, там я увидела брата уже в домашней одежде. Он уже все обработал и готовил ужин, а также что-то бубнел себе под нос. Увидев меня, он произнес: - О, уже вернулась? А я как раз закончил. Присаживайся. - Спасибо. Наблюдая за ним, я переваривала то, что наговорила Вите. Вот зачем я пошла в тот проклятый клуб? Лучше бы дома стихи писала, хотя, сказать по правде вдохновение у меня отсутствовало. Подав мне тарелку и стакан компота, я снова вспомнила Цоя. Тот вечер, когда он ел мою стряпню и нахваливал ее. Ничего не изменилось. Все та же котлета, картошка пюре и помидор. На этот раз не салат, ну да ладно. Взяв вилку, я начала ковыряться в тарелке. Не хотелось это есть, даже если это приготовил мой брат. В конце концов отставив блюдо, я взяла стакан и отпила немного содержимого. Брат сел рядом и поинтересовался: - Ну рассказывай, кто этот счастливчик, который готов порвать любого, кто стоит рядом с тобой? - Я тебя умоляю. Его позиция это заткнуться и стоять как столб. - Ясно. Ты чего не ешь? Голодная же. - Да что-то аппетита нет. - Как там твои стихи? - Все плохо. Ничего в голову не лезет. - Ну такое тоже бывает. Слушай, мне тут побрить голову нужно. Поможешь? У тебя вроде бы неплохо получалось. - Год назад? Ну ладно, давай. Пройдя в ванную и достав из ящика машинку для стрижки волос, я вернулась к Диме и воткнув вилку в розетку, приступила к стрижке. Сначало все шло хорошо, а потом я снова вспомнила китаёзу и его слова: "Да нужна ты мне, чтобы я за тобой следил". Как же меня нервировало это враньё. Неужели, нельзя было сказать правду? Тогда возможно все было бы иначе. Было приятно лишь то, что он не позволил мне уйти, а смог удержать. Да, конечно, это было ненадолго, но это было чудесно. Его футболка также пропахла дымом от табака, а его тело было таким теплым. Век бы так стояла, но вместо этого я снова отшила его. Ну молодец Марьяна, что я могу ещё сказать? Из моих мыслей меня вывел брательник со словами: - Эй, подруга, полегче. Ты скоро мне дырку в голове сделаешь. Посмотрев на свое произведение искусства, я увидела лабиринт из волос на голове парня и участок, где я чуть ли не проделала кратер. - Ой, боже, прости меня пожалуйста. - Да ничего. О чем ты задумалась, принцесса? - Да так. Обернувшись ко мне, тот проронил: - Марьяшь, мне можно открыться, ты же знаешь. В случаях, когда что-то происходит, у нас есть два пути: рассказать все как есть, либо же умолкнуть. В большинстве случаев мы выбераем второй вариант: замыкаемся и молчим. Эксперты утверждают, что лучше всего делиться происходящим с родными, но это не мой случай. Я такая же как и мой ухажёр. Копия, просто. Такое ощущение, что нас на одном конвейере штампуют. С чувством гордости, я ответила: - Знаю, просто, мне хочется побыть одной. Справишься сам? - Спрашиваешь ещё, конечно. Покинув комнату, я направилась к себе. Холодная комната. Бледная и полупустая. Да, в ней была лишь кровать, шкаф, настенное зеркало, ковер, письменный стол и полки, криво прибитые к стене. Усевшись на кровать, я стала смотреть в окно. Не хотелось подходить, чтобы увидеть этого урода. Так продолжалось долго. Я шаталась по комнатам, пила чай, таблетки, смотрела кино с братом и обнимала подушку. Она уже не так пахла, зато моя одежда полностью пропиталась этим запахом и переодевшись в пижаму, я долгое время вдыхала этот запашок. На какой-то момент отложив одежду, я полезла рукой под набивку и достав оттуда потрёпанный кусок бумаги положила на грудь, при этом смотря в потолок. От того, что я пялился в потолок, меня разморило. Одев свою футболку на плюшевого мишку, я выключила свет и укрывшись пуховым одеялом - заснула под шум дождя за окном.