Дима будет мной гордиться

Серёжа и не думал, что решиться на более открытые действия — это всего лишь часть плана. Причём, самая простая его часть. Потому что, как оказалось, он понятия не имеет, какими эти действия вообще должны быть. Он начинает припоминать, что делал, например, в летнем лагере для того, чтоб кому-то понравиться. Его отправляли туда каждый год с тринадцати лет, и каждый раз у него там закручивался роман. Да, непродолжительный и ни к чему не обязывающий, но всё же — чисто по статистике Серёже это видится неплохим результатом. Однако то ли память не поддаётся, то ли он просто раньше не обращал внимания на такие вещи, но… кажется, как будто он не делал для этого ровным счётом ничего. Он просто как-то нравился сам по себе, не прилагая для этого никаких усилий. Ну, то есть да, он уделял объекту своего воздыхания больше внимания, давал понять, что заинтересован и всё такое — и там этого было достаточно. Но тут Поз уже знает, что он в нём заинтересован. И что всё внимание Серёжи принадлежит ему. И… это словно ни на что не влияет. Притом что Дима сам сказал — Серёжа ему небезразличен. Может, в летнем лагере была какая-то особая атмосфера? Там обычно всё происходило бурно и стремительно, здесь же следует действовать осторожно — с оглядкой на длинную дистанцию. А Серёжа так не умеет. Поэтому он решает не изобретать велосипед и открывает интернет в надежде, что там уж точно найдёт какую-нибудь подсказку. Вбивает в поиск банальное «как понравиться парню» и вместо универсального средства получает кучу сомнительных советов, при прочтении которых хочется буквально каждую секунду закатывать глаза. «Одевайтесь ярко и сексуально» — вот что это вообще должно значить? Серёжа на автомате опускает взгляд на свою безразмерную кофту и невольно вспоминает нелестные комментарии ма по поводу его внешнего вида. Ну да, сексуальным это назвать, конечно, язык не повернётся. Но опять же — он ведь понравился Диме именно таким. Если верить его словам. «Используйте взгляд с подтекстом». Серёжа приподнимает бровь, скептично глядя в экран монитора. Ладно, предыдущий совет хотя бы плюс-минус вписывался в рамки логики. А это что за чушь? Если Серёжа начнёт пялиться на Диму из-за плеча, хлопая ресницами (а именно так автор статьи расшифровывает тот самый взгляд), Поз решит, что у него нервный тик или вообще инсульт. Серёжа фыркает себе под нос и уже было закрывает глупую вкладку, но цепляется взглядом за заголовок «Комплимент-касание-улыбка». Какой-то внутренний звоночек заставляет его притормозить, и он начинает вчитываться в строчки, с удивлением понимая, что алгоритм этих действий ему очень даже знаком. Ведь это всё то, что Поз проделывал с ним с самого начала их знакомства. Нет, конечно, вряд ли это было продуманной стратегией — скорее, что-то на подсознательном. Серёжа не может представить, чтоб Поз тоже сидел и шерстил подобные статьи, а потом намеренно трогал его за плечи, но… это же сработало. Поэтому Серёжа пролистывает статью в начало и читает уже внимательней, стараясь соотнести это с действиями того же Димы и понять, можно ли эти советы адаптировать под себя. И если да — то как.

***

На часах ещё нет десяти, по меркам Серёжи, это вообще раннее утро — однако он уже сидит на кухне, пьёт чай и, если честно, места себе не находит. До занятия больше двух часов, а что делать всё это время — откровенно непонятно, да и вряд ли у Серёжи получилось бы хоть на что-то себя отвлечь. Поэтому он бездумно скроллит ленту в контакте, надеясь, что так время пройдёт быстрее. Старая футболка, что сейчас ему немного мала, сидит на нём очевидно в обтяг, и Серёжа чувствует себя в ней неловко, если не сказать глупо. Он знает, что с фигурой у него всё в порядке — спасибо регулярным занятиям танцами, но всё равно… Да ещё и холодно. То ли батареи уже старые, то ли в принципе дома топят на отъебись, но Серёжа в итоге смиряется и надевает поверх кофту, застегнув молнию. Потом снимет. В привычном балахоне он чувствует себя уже поувереннее — встаёт из-за стола, моет кружку, тщательно стирает со стола крошки от съеденных бутербродов. Деловито заглядывает в холодос, чтоб удостовериться в сохранности эклеров, купленных заранее к их с Позом чаепитию. На этом дела как будто бы заканчиваются, а потому Серёжа опять утыкается в телефон, стараясь не думать о предстоящей встрече. О предмете этой встречи — химии — он не думает и так. Звонок в дверь раздаётся внезапно и примерно за полчаса до назначенного времени. Серёжа от неожиданности подскакивает и больно ударяется коленом о край стола. Шипит, пока идёт открывать, а уже поворачивая замок понимает, что забыл снять кофту. Он пытается расстегнуть молнию одной рукой, но та, как назло, заела и поддаваться не желает. После недолгой и безрезультатной борьбы с глупой застёжкой Серёже ничего не остаётся, кроме как тихо выругаться и открыть дверь так. — Привет, — улыбается стоящий на пороге Дима. — Извини, что чуть раньше… Я слинял с олимпиады, а домой идти смысла уже не было. — Не проблема, — говорит Серёжа, пропуская его внутрь, и приветственно пожимает ладонь. А потом чуть понижает голос, стараясь звучать проникновенно: — Я рад тебя видеть. Стягивающий в этот момент куртку Поз замирает на середине движения и смотрит на него странно. — Что с тобой? Ты простыл? — Нет, я просто… — Серёжа прокашливается и краснеет, ругаясь на себя и одновременно с этим пытаясь придумать отмазку. — Можем отменить занятие, если ты плохо себя чувствуешь, — продолжает настаивать Поз, совершенно не в тему проявляя обеспокоенность его здоровьем. — Нет, я в порядке, просто не так давно проснулся, — всё же врёт Серёжа, слишком поспешно забирая куртку из его рук. На этот раз Дима одет в обычную чёрную толстовку, и Серёжа невольно чувствует сожаление. Он якобы невзначай касается его плеча и кивает в сторону комнаты: — Пойдём? Поз всё ещё смотрит на него с подозрением, но хотя бы больше не возражает. В комнате они уже почти привычно усаживаются за письменный стол, и Дима начинает сосредоточенно листать страницы учебника, пока Серёжа залипает на браслеты на его запястьях. — Итак, — говорит Дима через пару секунд, пододвигая учебник на середину стола. — Давай сначала по-быстрому повторим то, что изучали в прошлый раз, а потом уже двинемся дальше. Ряд алканов, все эти их названия и изомеры — по мере перелистывания страниц Серёжа с удивлением понимает, что всё это действительно осталось у него в голове. Поз этим фактом явно доволен, и приободрённый Серёжа решает, что самое время для того-самого-взгляда. Он продолжает проговаривать формулы, меж тем глядя на Диму внимательно, а потом как будто в смущении отводит глаза. Потом опять смотрит, слегка загадочно улыбаясь. Но «загадочно» — это, похоже, только по его мнению, потому что Дима после череды таких улыбок недоумённо спрашивает: — Что? У меня что-то на лице? Ручка? Он пытается оттереть со щеки несуществующую ручку, а Серёжа мысленно обзывает себя идиотом, лихорадочно придумывая, как выкрутиться. — Нет, просто… у тебя красивые очки, — внезапно даже для себя выдаёт он и тут же чувствует, как вспыхивают щёки. Но вспоминает про свой план и через силу договаривает: — Тебе… очень идёт. Повисает мучительно звенящая тишина, а Дима смотрит так, что от стыда хочется провалиться сквозь землю. — Спасибо, — всё же медленно произносит тот. — Кхм. Судя по всему, можем идти дальше. Серёжа поспешно кивает, делая вид, будто невероятно увлечён поиском карандаша в своём пенале. — Помнишь, что у углерода четыре связи? — продолжает Дима, словно и не было этой заминки. — Так вот, в алканах у него на каждую связь есть свой претендент: либо такой же углерод, либо водород. Но это же химия, а значит, всё веселье только начинается. Углерод такой думает, раз он может в общей сложности образовать четыре связи, то зачем ему так много водородов? Почему бы не затусить с другим углеродом поплотнее? Не образовать двойную или даже тройную связь… Блин, непонятно, да? Серёжа моргает, когда Поз внезапно прерывается, и наконец поднимает на него глаза. — Да нет, я как будто догоняю… Он типа… как монстр с четырьмя лапками? — Точно! — Дима улыбается этому сравнению так радостно, что Серёжа думает — надо дожимать. — Получается, он может держаться одной лапкой… — Серёжа аккуратно, не отводя взгляда, берёт ладонь Димы в свою. Тот приподнимает бровь, но отстраниться не пытается, а потому Серёжа так же аккуратно обхватывает вторую его ладонь. — А может двумя? Снова становится слишком тихо, и Серёже кажется, что в этой тишине он слышит бешеный стук своего сердца. Дима выглядит скорее озадаченным, чем недовольным, а руки у него такие тёплые и приятные, что Серёжа не удерживается от того, чтоб невесомо не погладить большим пальцем чужие костяшки. — Э-э-э… кхм, да, — Дима как будто отмирает и мягко, но настойчиво высвобождает свои руки. Серёжа старается сделать вид, будто ничего такого не произошло, а потому, когда Поз немного нервно хватается за карандаш и начинает что-то криво рисовать в тетради, честно пытается уловить, что тот хочет изобразить. Уловить, если честно, получается с трудом. Дима старательно водит карандашом по листу, но потом, критично смерив взглядом намалёванные кружочки с палочками, показательно печально вздыхает: — Художник из меня, конечно, так себе… А до Серёжи наконец доходит, что тот пытался нарисовать. — Надо просто подправить немного, — говорит он и, достав из пенала ручку, склоняется над тетрадкой. Обводит кружочки поярче, пририсовывает им лапки — каждому по четыре, и улыбается себе под нос, добавляя глазки и ушки. — Ты красиво рисуешь, — негромко говорит Дима у него над головой. — Я не знал. Серёжа смущённо пожимает плечами и отчего-то боится поднять взгляд. — Да это так, чисто каракули. — Нет, это красиво, — не соглашается Поз и вновь переходит на деловой тон, обводя карандашом две сцепленные рядом лапки монстриков. — Вот смотри, когда между углеродами только одна связь — это алканы. А вот здесь, — он тычет в четыре лапки с другой стороны, — здесь связь двойная. Чтоб сильно не париться, таким ребятам просто поменяли одну букву в названии, и теперь они алкЕны. Соответственно, все названия в ряду тоже теперь будут с буквой «Е». Мы с тобой нарисовали, получается, пропен-1, потому что двойная связь идёт после первого углерода. Вообще тут это не принципиально, потому что как его ни поверни, он в любом случае будет 1, но в остальных… Серёжа и сам не замечает, как погружается в объяснения, слушая Поза с неподдельным интересом. То ли у Димы голос такой, то ли говорит он как-то по-особенному, но его хочется слушать и слушать, что бы он там ни затирал. Серёжа уверен, если бы у Поза был свой подкаст буквально про что угодно — хоть про футбол, хоть про трукрайм — он не пропускал бы ни одного выпуска и слушал бы с таким же интересом.

***

Серёжа с удовольствием потягивается, глядя на испещрённую формулами тетрадь, и бросает взгляд на часы. — Блин, да как это работает? Мы опять два часа просидели, а я и не заметил! — Я ж говорил, что химия — увлекательная штука, — самодовольно улыбается Поз, поправляя очки. — Можем на сегодня закончить, мы и так сделали больше, чем я планировал. — У меня ощущение, что за эти два занятия я узнал о химии больше, чем за всё время в школе, — фыркает Серёжа, а потом вспоминает, что вообще-то для него на этих занятиях химия вторична. — Не хочешь по такому поводу бахнуть чаю? У меня там эклеры есть. — Да, давай, — смеётся Поз, собирая свои вещи в рюкзак. — Только я больше по кофе. — Понял-принял, будет сделано, — шутливо козыряет Серёжа, и они посмеиваясь отправляются на кухню. Под рассказы Поза про олимпиаду, которая, оказывается, была по физике, Серёжа ставит чайник, достаёт обещанные эклеры, пододвигает поближе вазочку с конфетами — одним словом, суетится. Но это какая-то приятная суета, ненапряжная — с Димой рядом находиться и немного волнительно, и комфортно одновременно. Серёжа пьёт чай и с улыбкой слушает про то, как Дима внаглую скатывал задание со спрятанного в пенале телефона. А потом и вовсе фырчит в кружку, когда оказывается, что не менее наглый сосед по парте в этот момент скатывал у самого Поза. Естественно, весь чай тут же оказывается на Серёжиной кофте, и он уже в который раз за день дёргает неподдающуюся молнию. Серёжа встаёт, чтоб потянуть за низ кофты и попробовать расстегнуть так, но и эта попытка ничего не даёт. — Давай помогу, — говорит Дима и поднимается следом. Подходит вплотную и начинает сосредоточенно изучать застёжку, а Серёжа разве что дыхание не задерживает, внезапно оказавшись к нему так близко. В конце концов Дима просто зажимает пальцами его воротник и без труда тянет молнию вниз. А затем поднимает голову, глядя на него в упор, и почему-то не двигается с места. Серёжа завороженно смотрит в ответ и практически кожей ощущает, как неумолимо сгущается между ними воздух. Он может посчитать крапинки на радужке тёпло-карих глаз — так близко они стоят, но ни один из них не делает попытки отстраниться. Кажется, в этом наэлектризованном напряжении замерло даже время, а малейший звук может взорвать всё к чертям — поэтому никто из них не произносит ни слова. Серёжа всё также неотрывно смотрит в чужие глаза и едва ли отдаёт себе отчёт, когда берётся за края злосчастной кофты — и медленно стягивает её с плеч. Та падает на пол с тихим шорохом, а во взгляде напротив вновь мелькает то тёмное, опасное, что он уже видел ранее. Серёжа как-то резко выдыхает, облизывая пересохшие губы, а взгляд Димы тут же опускается на них. Потом поднимается вновь — и Серёжа уверен, что вот он, тот самый момент. Словно примагниченный, он подаётся вперёд, но Дима моргает, будто приходя в себя. И делает шаг назад. Время возвращается к привычному ходу, Серёжа чувствует, что опять может дышать, а Поз в полуметре от него неловко поправляет очки и улыбается извиняющеся. — Мне, наверное, уже пора. Устал жутко, извини. — Да, конечно, как скажешь, — говорит Серёжа на автомате, словно ещё не до конца избавившись от наваждения. — Я тебя провожу. Дима кивает и проходит мимо него в коридор — одеваться, пока Серёжа ещё пару секунд тупит в стену. В итоге он всё же встряхивается и идёт в комнату, что принести оттуда Димин рюкзак. Напоследок Поз жмёт его ладонь и как-то неуверенно уточняет: — До завтра? — Ага, пока. Серёжа закрывает за ним дверь и, только прижавшись лбом к дверной обшивке, выдыхает. Пиздец.