Дима будет мной гордиться

Перед первым уроком, коим у них шла физика, Серёжа полусонно слушает вдохновлённую речь Пашки. Тот, оседлав свой стул задом наперёд, с энтузиазмом Ильича всем присутствующим задвигает, что на главной площади наконец-то залили каток. И, разумеется, им всем обязательно надо туда сходить. Юля с Машей начинают выспрашивать, есть ли там прокат коньков, а Серёжа незаметно косится на не участвующего в обсуждении Абрамова. Дело в том, что на краю его парты восседает Поз и тоже обсуждение игнорирует — вместо этого он, склонившись, негромко втолковывает Абрамову что-то своё. — Там ещё украсили всё так офигенно, столько гирлянд… — продолжает Пашка, но его перебивает Ида. — Кстати! Я вчера порылась у себя в коробках с новогодними штуками и нашла несколько работающих гирлянд! — она с радостью поворачивается почему-то именно к Серёже, как будто он у них теперь главный по гирляндам. — Нам же надо, правильно? — Боюсь, что нет, — неловко отвечает он и, видя разочарование в её глазах, старается сгладить: — Я вчера погуглил, прикинул, как бы нам такие костюмы сделать… и, как мне кажется, гирлянды — это прям крайний вариант. — Ты успел за вечер наресёрчить нам вариантики? — одобрительно улыбается Поз, тут же оторвавшись от разговора с Абрамовым. — Ага, — Серёжа улыбается в ответ, втайне торжествуя, что Поз легко забыл про Абрамова, стоило лишь самому Серёже заговорить. — В идеале нам нужна гибкая неоновая лента, чтоб мы могли управлять светом в процессе, как на видео. Но эти ленты стоят… — Неоновая — это типа светодиодная? — внезапно уточняет Руслан. — Ага. — У меня двоюродный брат работает на производстве чего-то подобного, — задумчиво поясняет он. — У него вся хата в такой подсветке. Я не уверен, но могу уточнить, вдруг нам по скидосу можно будет их дёрнуть. — Это было бы очень круто, — Серёжа не скрывает облегчения в голосе, потому что вчера он действительно расстроился, когда понял, что их задумка может не осуществиться чисто по техническим причинам. Прозвеневший звонок и вошедшая в кабинет Светлана Михайловна прерывают обсуждение. Все начинают расходиться по своим местам, и Серёжа словно невзначай бросает взгляд на Поза, который напоследок ободряюще треплет Абрамова по плечу и тоже направляется к своей парте. Он, если честно, даже себе не хочет признаваться, но вот это особенное отношение Поза к Абрамову до сих пор вызывает глухое раздражение. — Итак, все расселись? Приступаем к новой теме, — говорит преподша со вздохом, усаживаясь за стол и раскрывая учебник. Когда Серёжа осознаёт, что тема эта максимально тесно переплетается с химией, ему тоже хочется тяжело вздохнуть. Обычно Серёже нравится физика, он, как ни странно, легко в ней ориентируется, но вот такие моменты ненавидит. Какие-то авангарды, моли и прочие насекомые… Серёжа пытается отставить внезапно возникший нервяк, собраться с мыслями и вспомнить, что из этого объяснял ему Поз. К середине урока он даже как будто въезжает, а потому, когда преподша начинает выискивать взглядом того несчастного, что будет демонстрировать решение типовых задач на доске, практически не волнуется. Светлана Михайловна, правда, идёт по лёгкому пути — она вызывает к доске тянущего руку Абрамова. Тот прилежно записывает «Дано», а потом так же прилежно — полную чухню в «Решение». Серёжа сначала удивляется, что он сам вообще догнал, что это чухня. А потом удивляется ещё раз — уж кто-кто, а Абрамов просто не мог здесь накосячить. — Вань, ты что такое делаешь? — в непонимании воззряется на него преподша и даже очки свои поправляет на всякий случай. — Мы же только что проговорили… — Ой, а я, кажется, не понял, — удручённо склоняет голову набок тот, разглядывая написанное, а потом разворачивается к ней и выдаёт простодушное: — Ставьте мне два. Светлана Михайловна округляет глаза. По классу прокатывается негромкое «У-у-у-у». С весёлым интересом все смотрят на разворачивающуюся сцену, а Серёжа смотрит на Поза. Если что он и выучил за время их знакомства, то это при любой происходящей херне оглядываться на него — сто один процент из ста, что Поз как раз стоит неподалёку и загадочно поблёскивает своими квадратными очками. Вот и сейчас: Поз, наблюдающий за финтом Абрамова, в отличие от остальных, не выглядит удивлённым, скорее — довольным. Это-то и укрепляет Серёжу в мысли, что истинный виновник этой вакханалии сидит от него по правую руку, а вовсе не стоит у доски. — Ничего страшного, это же новая тема… садись, — заминает тем временем неприятную ситуацию Светлана Михайловна и немного нервно машет рукой на Славу. — Так, Комиссаренко, давай к доске. Абрамов бросает неуверенный взгляд на Поза, а тот ему еле заметно кивает, и Абрамов не спорит — садится за парту. Серёжа почти уверен, что он единственный заметил эту пантомиму, но потребовать ответа сейчас, к сожалению, не может. Его тяжёлый прямой взгляд Поз непринуждённо игнорирует. Дальше урок проходит без эксцессов, а как только звенит звонок, Серёжа без раздумий поворачивается к Позу, но тот его опережает: — Серёжкинс, хотел спросить, ты не занят завтра вечером? Серёжа против воли теряется, а вот Поз, судя по взгляду, мало того, что на это и рассчитывал, так ещё и был прекрасно осведомлён о его планирующемся допросе. — Нет, а что? — всё же отвечает Серёжа. — Предлагаю устроить превентивный доп по химии, — говорит тот как ни в чём не бывало, складывая учебник с тетрадкой в рюкзак. — Ну, чтоб в четверг перед уроком быть во всеоружии. Серёжа моргает, медленно догоняя смысл и одновременно с этим считывая другой — тот, что сквозит в хитром понимающем взгляде. Смысл этот, кратко выражаясь, можно обозначить как «дома поговорим». — Хорошо, — кивает он, надеясь, что истолковал правильно. Судя по благодарной улыбке Поза, так и есть. На уроке английского Абрамов вызывается читать текст и так старательно коверкает все слова, что преподша смотрит на него в безмолвном ужасе. Двойку, правда, ставить тоже отказывается. Тут уже не выдерживают и ребята, окружив Абрамова на перемене. Но он на их вопросы ожидаемо не отвечает, отбрехиваясь абсолютно неискренним «просто затупил», и сразу прячется за учебником. Даже несмотря на интерес, мало у кого присутствует желание что-то у Абрамова прям выпытывать — может, ещё помнят ту его подставу при побеге с урока, может, просто из-за того, что он так и не стал до конца своим, ведь почти во всех их внеклассных заварушках отсутствовал. Правда, сейчас Абрамову это как будто даже на руку. Серёжа, который не собирался к нему подходить, отмечает, что тот хоть и выглядит решительно, но с каждым следующим уроком на его лице всё отчётливее проступает усталость. Словно сама готовность к этому неожиданному и несуразному бунту отнимает у него силы. Одноклассники с азартом весь день продолжают за ним наблюдать, но, к их глубочайшему сожалению, ни на географии, ни на биологии, ни на литературе — ни даже на трудах — Абрамову блеснуть своими знаниями не удаётся. Преподы либо уже обменялись впечатлениями, либо просто не собирались никого спрашивать на первом за триместр уроке. Серёжа же решает не заморачиваться. Он старается попросту выкинуть Абрамова из головы до объяснений Поза и по окончании учебного дня спешит в ДК на репетицию. Но в перерыве, когда он проверяет телефон, первым делом видит просто кучу сообщений в их общем чатике. Ребята, не стесняясь присутствия в этом чатике самого Абрамова, строят невероятнейшие предположения, которые объяснили бы его поведение. В обсуждении ожидаемо не участвуют ни Абрамов, ни Позов. На следующий день все не скрываясь смотрят на Абрамова в ожидании новых подвигов. Особый прикол в том, что первыми уроками у них идёт сдвоенный русский у классной. Серёжа отмахивается от стихийного тотализатора, запущенного Гариком и Батром, но всё равно то и дело поглядывает на первую парту, гадая, что же выкинет Абрамов на этот раз. — Всем доброе утро, — с непроницаемым лицом говорит Ольга Ивановна, заходя в класс, и под их нестройное ответное приветствие опускается за свой стол, тут же начиная сосредоточенно листать какую-то методичку. — Давайте, просыпайтесь. Нам сегодня нужно закрепить тему и перейти к следующей. Домашнюю работу все сделали? — Нет. Преподша поднимает озадаченный взгляд на Абрамова, который зачем-то решил ответить на риторический вопрос. Да ещё и отрицательно. Серёжа почти слышит, как затаили дыхание все остальные, следя за происходящим, как за сериалом. — Прости, что? — Я не сделал, — повторяет раздельно Абрамов, словно его и правда могли не расслышать с первого раза. Ольга Ивановна, опешив от такой наглости, пару раз моргает, но потом, что-то для себя решив, мягко улыбается. — У тебя, наверное, была уважительная причина… — Ага, — легко соглашается тот. — «Я не захотел» — это ведь достаточно уважительная причина? На секунду повисает звенящая тишина, а потом весь класс начинает гудеть — и непонятно, чего в этом звуке больше: изумления, восхищения или сочувствия. Но Серёжа точно согласен с выводом «Сейчас кто-то опиздюлится», произнесённым громким шёпотом Лёхи. — Та-а-ак… — под недобрый прищур тянет Ольга Ивановна, и все затихают, прислушиваясь. — Наверное, мне следует обсудить это с твоими родителями. — Наверное, следует. Серёжа удивляется спокойствию на бледном лице Абрамова и с невольным уважением присвистывает, тут же заработав гневный взгляд от преподши. — Всем тихо, — опасным тоном предупреждает она. — Сейчас мы продолжим изучение темы, а с тобой, Ваня, разберёмся позже. Стоит ли говорить, что оба урока прошли напряжённо? Даже на перемене между ними ребята почти не выходили из класса, словно боясь пропустить что-то интересное. Но Абрамов просто сидел за партой, пялясь в учебник, а преподша за своим столом что-то черкала в методичке, периодически бросая гневные взгляды на тех присутствующих, кто, по её мнению, переговаривался слишком громко. Когда и второй урок подходит к концу, Ольга Ивановна взглядом выпроваживает всех в коридор, кроме, разумеется, бедного Абрамова. Серёжа видит, как тот подрагивающими руками запихивает в рюкзак свои вещи. А ещё видит, как осторожно касается его локтя Поз перед тем, как выйти из кабинета вслед за остальными. Никто не сговаривается, но все остаются ждать Абрамова у дверей кабинета, вместо того, чтоб идти на следующий урок. Лёха даже осторожно подходит поближе к двери, чтоб услышать, о чём они там говорят. Но через пару секунд мотает головой в ответ на напряжённые взгляды ребят. — Ну не съест же она его там? — с сомнением спрашивает Ида в воздух. Серёжа оглядывается на Поза, который неотрывно сверлит взглядом дверь. Интересно, его план, каким бы он ни был, это предполагал? Через невероятно долгие несколько минут Абрамов всё же выходит из кабинета. Лицо его всё такое же бледное, но всё такое же решительное. Он удивлённо смотрит на их компашку, а потом ищет взглядом кого-то в толпе и, найдя, слабо улыбается. Серёже даже не нужно оборачиваться, чтоб понять, кому. За спиной Абрамова показывается классная, коршуном оглядывая их сборище. — А вы чего здесь стоите? — Забыли, какой следующий урок, — мигом находится Слава. — Вань, не подскажешь? Абрамов только раскрывает рот, как классная прикрикивает: — Ну-ка марш отсюда все! Они послушно ретируются, а в кабинете физики вновь окружают Абрамова с одним вопросом «Ты чего творишь?» в разных вариациях. И только Поз ничего не спрашивает, а словно невзначай усаживается на его парту, как будто в попытке защитить. Серёжа следит за этим недовольно, но тоже не докапывается. Во-первых, он уверен, что ответа они не добьются, а во-вторых, он лучше подождёт своего внеурочного занятия по химии, чтоб прижать с этим же вопросом к стенке Позова. Пока что фигурально. На уроке физичка, помня вчерашний день, поднятую руку Абрамова игнорирует, а вот историчка, видимо, ещё не в курсе. А потому они все выслушивают интереснейший экскурс в начало первой мировой, где почему-то фигурируют мушкетёры. Историчка поначалу кивает, не вслушиваясь, но потом по смешкам ребят понимает, что что-то не так. Поспешно усаживает Абрамова на место, грозит ему пальцем и дальше рассказывает сама. Когда уроки наконец заканчиваются, Серёжа чуть ли не за рукав тащит Поза в сторону автобусной остановки, словно тот в любую секунду может попытаться сбежать. Но Поз практически не сопротивляется, видимо, посчитав это бесполезной тратой сил, и Серёжа немного успокаивается. Когда они заходят в квартиру, Серёжа слышит, как громко урчит живот, а потом со смесью удивления и стыда понимает, что живот его собственный. Со всеми этими мыслями он совсем забыл о еде. А вот его организм нет. — Может, сначала похаваем? — смущённо предлагает он. — Я, оказывается, голодный жесть. — Абсолютно согласен, — с внезапным энтузиазмом поддерживает его Поз. Серёжа подозревает его в попытке оттянуть разговор, но думает, что с ним и правда можно повременить. Они идут на кухню, где Дима усаживается на то же место, что и в прошлый раз, а Серёжа тем временем открывает холодильник — и мысленно стукает себя по лбу. Ма же вчера говорила, что готовить будет только сегодня вечером. Из еды в холодильнике лишь немного макарошек с мясом, что ма предусмотрительно оставила ему на обед, но этого явно не хватит на двоих. И даже ведь колбасы никакой не завалялось. — Блин, тут есть проблема… Дима подходит к нему со спины и заглядывает через плечо, чтоб определить масштаб. — Ну, хочешь, я что-нибудь по-быренькому намучу? — Что, например? — оборачивается он на Поза, который уже внимательным взглядом сканирует холодос. — Тебе понравится, — улыбается в итоге тот. Он отправляет Серёжу искать тёрку, а сам тем временем достаёт из холодильника сыр и немногочисленные овощи — пару огурцов и здоровенный перец. По его наставлению Серёжа усаживается за стол натирать сыр, пока Поз моет, а затем и строгает огурцы. Они включают на телефоне какой-то бодренький плейлист, трекам из которого Дима подхмыкивает в такт. Серёжа против воли улыбается, поглядывая, как непринуждённо Поз орудует ножом — вид у него при этом какой-то вдохновлённый и сосредоточенный одновременно. Серёжа сам не любит готовить, да и не то чтобы умеет — кроме совсем базовых вещей, а вот Диме готовить явно нравится, да и делает он это… красиво. Одним отточенным движением он вырезает у перца сердцевинку, вторым — отправляет её в мусорку. Ничего лишнего, никакой ненужной суеты. Он двигается по кухне, словно вальсируя, и Серёжа засматривается: как тот берёт подходящую сковородку, как зажигает плиту и как быстрым взглядом находит масло. Как, продолжая напевать себе под нос, возвращается к холодильнику и достаёт оттуда упаковку яиц, на ходу цепляя из хлебницы упаковку круглого лаваша. Серёжа наблюдает за ним почти завороженно и как-то совсем не к месту думает — он не против видеть подобную картину и лет через десять. Только уже на их общей кухне. Когда можно будет подойти со спины, поцеловать в затылок или подлезть под руку, чтоб стащить кусочек огурца. Получить за это лопаткой по пальцам, но потом в качестве смягчающего обстоятельства — ещё и поцелуй. Серёжа чуть ли не трёт вместе с сыром в тарелочку свои пальцы, совсем выпав из реальности. Встряхивает головой, прогоняя сопливые фантазии, и идёт со своей тарелочкой к Позу. Тот благодарно кивает, продолжая колдовать у плиты, и Серёжа возвращается за стол, чтоб ему не мешать. — Кесадилья по авторскому рецепту, — объявляет через некоторое время Поз, ставя перед ним тарелку. Серёжа, несмотря на манящий запах и практически ресторанный вид блюда, тянется за чайником, решив тактично дождаться, когда Дима доделает и свою порцию. Пока он наливает себе чай, а Диме кофе, тот как раз заканчивает. Они вместе усаживаются за стол, и когда Серёжа наконец откусывает от хрустящего лаваша — едва не стонет от того, как это оказывается вкусно. — Охренеть, — неразборчиво мычит он, прикрыв глаза. — Выходи за меня. — Заманчивое предложение, я подумаю, — усмехается Дима, но выглядит при этом крайне довольно. После они убирают за собой посуду и идут в комнату, чтоб привычно расположиться за письменным столом с учебником химии посередине. Дима начинает объяснять про тройную связь между углеродами, а Серёжа на удивление быстро схватывает — после тщательного разбора предыдущих тем следующие уже не кажутся ему такими сложными. Говоря про изомерию, Дима достаёт уже знакомые скрепки, и Серёжа невольно усмехается. Без труда составляет из них ветвистые цепочки под одобрительным взглядом из-под квадратных очков и задумчиво выдаёт: — Знаешь, если у нас всё получится, я набью себе татуху в виде скрепки. — Тогда можешь потихоньку подыскивать студию, — серьёзно кивает Поз. — Потому что в нас я уверен на все сто. Звучит достаточно двусмысленно, но Серёжа не решается уточнить, предпочитая оставить свои возможные заблуждения не развеянными. Вместо этого он немного неловко спрашивает: — А что у нас завтра на уроке будет? — По идее, начинаем кислородосодержащие, — пожимает плечами Дима. — Первыми должны быть спирты… Спорим на что угодно, Лёха пошутит, как только услышит название темы? Серёжа фыркает вслед за ним и опускает взгляд на скрепки, что всё также крутит в руках. — Можешь мне буквально в двух словах раскидать? Так, чисто чтоб я не тупил. Дима если и удивляется, то внешне никак этого не демонстрирует, за что Серёжа ему искренне благодарен. Тот просто пролистывает учебник чуть дальше и как ни в чём не бывало начинает рассказывать. Время за рассказами Поза, как и всегда, пролетает до обидного стремительно. Когда Серёжа слышит, как открывается входная дверь, его словно выбрасывает в реальность, где помимо них с Димой существуют другие люди. И не то чтобы эта реальность ему очень нравится. — Серёж, а почему ты не сказал… — заглядывает к нему в комнату мама, но, увидев их, склонившихся над учебником, расплывается в улыбке. — О, Димочка, это ты, здравствуй! — Добрый вечер, — вежливо улыбается в ответ Поз. — Серёж, ты б хоть предупредил, что придёшь не один, — всплёскивает руками ма. — Я ж ничего не готовила, вы, наверное, голодные! Давайте я быстренько… — Мы нашли, что поесть, спасибо, ма, — сдержанно отвечает он, на что мама только закатывает глаза. — Что вы нашли? Бутерброды — это не еда, Серёж. — Нет, Дима приготовил эту… как её? — Кесадилью, — подсказывает Поз и неожиданно смущённо тупит взгляд. — Прошу прощения, что влез на вашу кухню… — Ничего-ничего, Димочка, ты молодец! — тут же заверяет его ма, а Серёжа в который раз поражается его актёрской игре. — Серёж, а тебе должно быть стыдно, заставлять гостя… — Что вы, это была совместная работа, — Дима умилительно хлопает глазами, словно его расстраивает сам факт, что кто-то мог подумать иначе. Ма в момент смягчается, прерывая свою отповедь и глядя на Серёжу с намёком. — Хоть кто-то на тебя хорошо влияет… Ладно, тогда не буду вам мешать, занимайтесь. Она улыбается напоследок и деликатно прикрывает за собой дверь в комнату (чего в обычное время добиться от неё практически нереально), а Серёжа только тяжело откидывается на спинку стула. — Я когда-нибудь с ума сойду, — жалуется он в потолок. — Не принимай близко к сердцу, — уже привычно усмехается Дима, растеряв весь свой образ пай-мальчика. — Родители перед гостями всегда что-то не то говорят. — Они просто всегда что-то не то говорят. — Ладно если только говорят, — тычет его в плечо пальцем он в попытке расшевелить. — Я однажды днюху с друзьями дома праздновал, мне вроде двенадцать исполнялось. Так мама решила, что самое время показать всем моим друзьям (перед которыми я, естественно, тогда строил из себя крутого) мои детские фотоальбомы. А там фотки, где я на горшке. Прикинь, как было сложно потом авторитет восстанавливать? Серёжа честно старается сдержать смех, но у него не выходит. Дима, правда, вовсе не выглядит обиженным, он и сам улыбается своей истории. — Так что прости им это и не парься, — хлопает он его по плечу. — А я, наверное, пойду — ещё домашку делать по физике. Уже в коридоре, когда Дима обувается, Серёжа вспоминает, что вообще-то собирался выведать у него про Абрамова. — Погоди, — придерживает он Диму за рукав, когда тот уже берётся за ручку двери. — Я хотел спросить, что с Абрамовым? — А что с ним? — вскидывает брови Дима, но очки его при этом хитро поблёскивают. — Ты знаешь, — поджимает губы Серёжа, стараясь не показать, что расстроен. Потому что, смотря в его нарочито непонимающее лицо, он почти уверен, что Дима сейчас просто уйдёт от ответа и ничего ему не расскажет. Но тот его удивляет, всё с тем же хитрым блеском очков произнеся: — Возможно, он хочет вернуть суверенитет, действуя от противного. Серёжа моргает, а потом тяжело вздыхает, устало потирая лоб: — Бля, Поз… — Скажем так, — Дима усмехается, очевидно, довольный своей шуткой, но продолжает уже серьёзно: — У Вани с родителями проблем сильно больше, чем, например, у нас с нашими. Ни хорошее поведение, ни идеальный табель не помогают их наладить. Потому что коннекта нет. Вот и возникла идея пуститься якобы во все тяжкие, чтоб привлечь внимание и выбить хотя бы диалог. Этакий шантаж с помощью оценок. — А те, у кого возникла идея, — не удерживается от подколки Серёжа, — случайно не подумали, что они могут сделать только хуже? — Они прикинули риски и решили, что игра стоит свеч. Серёжа скептично приподнимает бровь. Дима отвечает ему уверенным взглядом. Как ни странно, даже язвить про их шансы на успех не хочется, потому что Поз, скорее всего, и так их просчитал. И Абрамов, который тоже в подсчётах неплох, почему-то на этот план согласился. Значит, настолько ему было невыносимо? Серёжа с неудовольствием осознаёт, что проникается к Абрамову сочувствием и… даже немного уважением — за то, что у того хватило смелости хотя бы попытаться. В итоге он лишь качает головой и невесело фыркает: — И о чём только преподы думали, когда отправляли тебя с Абрамовым на олимпиады… — А я говорил, — широко улыбается Поз, словно подслушал весь мыслительный процесс Серёжи и остался доволен выводами, а потом протягивает ладонь: — До завтра тогда… До свидания! — До свидания, Димочка! — кричит из кухни ма. Серёжа уже на автомате закатывает глаза от такого резко изменившегося отношения к «Димочке» и закрывает за посмеивающимся Позом дверь. Он идёт к себе в комнату, волей-неволей думая об этих двух диверсантах. Откровенно говоря, если бы кто-то другой выложил Серёже подобный план, он бы только покрутил пальцем у виска. Но… это же Позов. Он словно игнорирует само существование слова «невозможно». Так что Абрамову невероятно повезло. Ведь если кому и под силу нагнуть законы вселенной, то это вот этому очкастому ботанику, что так удачно однажды попал в их класс.