Дима будет мной гордиться

Утро следующего дня выдалось морозным — в автобусе Серёжа старательно прячет руки в рукава куртки, обнимая свой рюкзак и поглядывая в заиндевевшее окно. Поз заходит на своей остановке и как всегда садится рядом с ним, однако вместо привычного рукопожатия быстро наклоняется и тепло касается губами его щеки. Серёже не удаётся скрыть удивлённую улыбку, да он и не старается. — Ого, мы теперь так здороваемся? — Если хочешь, — сдержанно пожимает плечами Поз, явно смущённый своим порывом. — Хочу, — тут же отвечает Серёжа, а затем, немного подумав, картинно вздыхает. — Я много чего хочу, если честно… — Ну, получать всё сразу, наверное, тоже неинтересно, — поддразнивает тот. — Почему? Очень даже интересно. Это как с подарками, — хитро улыбается Серёжа, задумав нехорошее. — Берёшь по очереди, — он укладывает ладонь Диме на колено и тянет на себя, заставляя немного раздвинуть ноги. — И медленно распаковываешь. Дима моргает, приоткрыв рот, и Серёжа искренне наслаждается видом его розовеющих щёк. Это почти смешно и, если честно, очень красиво. Длится, правда, недолго — Дима быстро облизывает губы, беря себя в руки, и смотрит на него каким-то другим, потяжелевшим взглядом. — Может, ты и прав. По приезде в школу приходится сосредоточиться на более приземлённых вещах вроде теста по географии, контры по обществу… но ничто из этого так не напрягает Серёжу как приближающаяся химия. И вроде он прекрасно знает, что всё знает (когда вообще такое было?), но, даже несмотря на это, его немного потряхивает. Потому что на свой результат ему по большому счёту плевать, а вот на то, что этот самый результат присудят Диме — нет. В кабинете, который в последнее время ассоциируется у него не только с колбами да реактивами, но и подпольными репетициями, Серёжа удерживает себя от того, чтоб начать судорожно перелистывать учебник. Перед смертью, как известно… — Волнуешься? — прерывает его размышления сидящий через проход Поз. — Немного. Дима на его смиренный вздох тянется рукой и укладывает ладонь ему на плечо, как в старые добрые. Квадратные очки заговорщицки поблёскивают. — Зря. Нам с тобой эти задания — как два пальца об асфальт. Серёжа ему верит. Но всё равно переживает, потому что шанса на ошибку у него в этот раз нет. Через пару минут после звонка в кабинет заходит Оксана Владимировна и сразу раздаёт тетради, а вслед за ними — и распечатки с заданиями. Серёжа берёт свой лист в руки и в первую секунду с ужасом осознаёт, что не может понять ни единого слова. Все формулы перемешиваются и кажутся одним насмешливым комком из одинаковых букв. Он в панике оглядывается на Диму, что сосредоточенно изучает свой лист. Поз, будто почувствовав его взгляд, поворачивается и чуть наклоняет голову, чтоб воодушевлённо прошептать: — Заценил первое задание? Наше любимое. Серёжа растерянно моргает, а потом снова смотрит на листок — и наконец-то может прочесть: «Составьте изомеры…». Медленно выдыхает. И правда. Он поднимает благодарный взгляд на Диму, на что тот просто подмигивает и принимается строчить свои ответы. Серёжа исписывает полтора листа и внезапно осознаёт, что задания закончились. Он поднимает голову, окидывая недоумённым взглядом класс — все остальные ещё пишут. На всякий случай он проверяет, правильно ли расставил коэффициенты в реакциях, верно ли посчитал массу в задаче и не накосячил ли с цепочкой превращений. Поднимает голову снова — но все ещё пишут… ну, кроме Димы, разумеется. Тот смотрит на него с гордостью и чуть ли не светится. — Погнали сдаваться? — предлагает он с озорной улыбкой, и Серёжа неуверенно кивает. Они поднимаются со своих мест и вместе идут к столу Оксаны Владимировны. Та если и удивляется их энтузиазму, то виду не подаёт — лишь раскрывает первой тетрадь Димы, пробегаясь внимательным взглядом по строчкам. — Кстати, Дим, пришли результаты олимпиады, — говорит она, проверяя расчёты задачи. — Ты занял четырнадцатое место. С конца. Поз фыркает и закатывает глаза. — Удивительно просто. Я успел решить примерно ничего и всё равно оказался не самым худшим. Кого они вообще туда отправляют, хотелось бы знать? — Ты легко мог побороться за призовое место, — с сожалением вздыхает преподша, закрывая его тетрадь и откладывая на край стола. — Пятёрка, Дим. — При всём уважении, — Дима переводит нежный взгляд на Серёжу, даже не отреагировав на собственную оценку. — Но в тот день я получил гораздо больше, чем победа на какой-то олимпиаде. Оксана Владимировна вздыхает снова, но отчего-то не спорит, а начинает проверять контрольную Серёжи. У него дыхание перехватывает, когда она ведёт своей ручкой вдоль вязи формул, отмечая плюсиком задание за заданием. — Серёжа… тоже «пять», — в итоге объявляет она с улыбкой, а взгляд у неё при этом теплеет. — Умница. Ребята, следящие за развитием событий, начинают торжественно хлопать, и Серёжа растерянно оглядывается на них, не ожидав подобной вовлечённости. Дима хлопает тоже — с невероятно довольным видом. — Щербаков, — хмурит брови преподша и грозит ему красной ручкой, которой только что вывела в Серёжиной тетради пятёрку. — Если ты думаешь, что я ослепла из-за аплодисментов, ты ошибаешься. Они с Димой отправляются на свои места, и Серёжа склоняется к нему через проход, неверяще шепча: — Прикинь, я правда это сделал. — Ага, — легко подтверждает Дима. — Я же говорил, ты красавчик. Серёжа несмело улыбается, всё ещё не до конца поверивший, что это действительно произошло. Когда уроки заканчиваются, Поз уточняет у Руса, всё ли в силе с его братаном и не отказался ли тот от своей роли оператора. Уже на выходе из школы напоминает всем не забыть на завтрашний концерт костюмы и проверить в них батарейки на всякий случай. Серёжа же думает о том, что сегодня нет ни репетиций, ни допов, а это значит, у них будет достаточно времени, чтоб… что-нибудь посмотреть, например. Он делится своим предложением с Димой, стараясь звучать непринуждённо, и тот легко соглашается, а потому они вместе идут привычным маршрутом к нему домой. На кухне перехватывают бутербродов, и Серёжа цепляет с собой в комнату кружки, а Дима — пакет с печеньем. Серёжа честно хочет включить какой-нибудь фильм для вида и даже начинает раздумывать, какой именно. Но когда он ставит кружки на письменный стол, Дима подходит сзади — кладёт рядом печенье, однако отступать не торопится. Вместо этого мягко обнимает его со спины, словно собирается оберегать от несуществующего ветра. Серёжа замирает в неуверенности, что не принимает желаемое за действительное, а потому медлит с реакцией. Но затем он чувствует на шее сначала Димино дыхание, а затем и губы — они осторожно касаются позвонков, запуская по телу табун мурашек. Серёжа расслабленно выдыхает, укладывая свои ладони поверх Диминых, и прикрывает глаза, пока тот скользит поцелуями по его шее. Получив безмолвное разрешение, Дима чуть наклоняется — щекотно дышит возле уха, игриво цепляет зубами серьгу, а затем внезапно прикусывает мочку. Серёжа вздрагивает. Его словно прошивает лёгкий разряд тока, что отдаётся тянущим теплом внизу живота. Серёжа запрокидывает голову, чтоб получить наконец поцелуй в губы, но Дима лишь дразняще чмокает его и отступает. Он недовольно хмурится и оборачивается, намереваясь смерить того нарочито осуждающим взглядом, когда Дима берёт его за руку и тянет за собой — делает пару шагов назад и присаживается на край кровати. Если у Серёжи и оставались ещё какие-то сомнения в его намерениях, то теперь они испарились окончательно. Серёжа останавливается перед ним — совсем близко, почти касаясь своими коленями его. Смотрит сверху в темнеющие глаза — как в бездну, — и с каким-то внутренним трепетом понимает, что он этой бездне нравится. Сейчас он знает, что в неё можно провалиться и всё равно ни капельки не пострадать. — Иди ко мне, — говорит бездна голосом Димы, и Серёжа слушается — не может не. Он седлает его колени, обхватывает лицо ладонями и целует, пока Дима бережно оглаживает руками его спину. Серёжу плавит от таких простых и неспешных касаний, потому что он уверен — ими дело не ограничится. Он прихватывает Димины губы своими, растворяясь в томительном ожидании и отзываясь на любое движение. А потому стоит лишь чужим ладоням опуститься ниже — как он прогибается в пояснице, невольно ластясь под них. На секунду ему становится неловко за такую очевидную реакцию, и он отрывается от Диминых губ, чтоб посмотреть ему в глаза — и видит за линзами очков лишь откровенное желание. Это будоражит, отключает голову, но очень хочется острее, чтоб без малейших преград. Серёжа поднимает подрагивающие руки, осторожно касаясь дужек очков, — Дима прикрывает глаза в немом позволении — и снимает их с него. Аккуратно складывает их и тянется к столу, чтоб положить очки туда от греха подальше. Потому что сам он намеревается быть к греху поближе. Лицо Димы без извечных очков выглядит непривычно и даже немного странно, Серёжа даже проводит пальцем по его скуле, словно в попытке удостовериться, что это всё ещё тот самый Поз. Дима усмехается, слово читая его мысли, и снова вовлекает в медленный поцелуй. Он всё так же тягуче, но уже более откровенно скользит руками по его спине, плавно спускаясь к бёдрам. Сжимает их, тянет на себя ближе, почти вплотную, и у Серёжи сбивается дыхание, когда он чувствует, что Дима тоже возбуждён. Но Дима на этом не останавливается — он с нажимом проводит большими пальцами по внутренней стороне его бёдер снизу вверх, разводя их шире, и Серёжа едва сдерживается, чтоб не застонать, впиваясь пальцами в чужие плечи. Он рвано дышит в поцелуй и нетерпеливо ёрзает на Позовских коленях, чувствуя, как внутри от такого напора разливается опаляющий жар. Дима же словно издевается — склоняет голову набок и горячо прижимается губами к его шее. Серёжа сдаётся, протяжно стонет и подаётся бёдрами навстречу. Бездумно гладит чужие плечи, чувствуя, как они вздымаются от тяжёлого дыхания. Влажные губы касаются чувствительного местечка за ухом, и Серёжа скулит, извиваясь в Диминых руках. Когда Дима отрывается от его шеи, Серёжа с трудом фокусирует поплывший взгляд и ведёт ладонями по его плечам вниз — останавливается на груди и толкает мягко, но уверенно. Дима подчиняется, падая на спину, а Серёжа тут же нависает над ним, упираясь руками в кровать по обе стороны от его лица. В такой смене позиций есть что-то от танца, только гораздо более головокружительное и пьянящее. Дима скользит ладонью по его спине и останавливается на затылке, а затем давит, заставляя наклониться ближе. Серёжа абсолютно не против, ему отчаянно, до голодной потребности хочется ближе. Их губы снова встречаются в поцелуе — но теперь жадном, несдержанном, как будто они собираются отыграться за всё то время, когда было нельзя. Серёжа вжимается в Диму всем телом, почти дрожа от накатившего желания. Он чувствует, как вторая Позовская рука подхватывает его под бедро, а потом Дима резко переворачивается вместе с ним. Слишком выверенно и точно для человека, который постоянно уверяет всех, что не умеет танцевать. Серёжа недоумённо приоткрывает рот, лёжа теперь уже на спине, и смотрит на устроившегося рядом на боку Диму, что насмешливо сверкает чернющими глазами. Серёжа чувствует себя пойманным — но не в ловушку, а в бездну этих глаз. Дима тянет руку и проводит большим пальцем по его нижней губе, которая, как Серёжа уверен, сейчас развратно-красная. Собственно, как и у самого Димы. Тот внимательно скользит взглядом по его лицу, будто впитывая каждую чёрточку, отчего Серёже становится немного не по себе, и он опускает ресницы. — Почему ты так на меня смотришь? — Любуюсь, — честно отвечает тот, поглаживая пальцем его подбородок. — Ты против? — Я бы предпочёл целоваться. Серёжа едва успевает договорить, как Дима уже склоняется над ним, целуя размеренно и словно нарочно замедляясь. Как будто хочет прочувствовать каждое мгновение, вспомнив, что спешить им больше некуда — и Серёжа невольно подстраивается под новый темп. Одной рукой Дима всё ещё придерживает его за затылок, а кончиками пальцев второй невесомо гладит его бок. Мягко пробегается пальцами вниз до бедра, поднимается к груди — и обратно, то и дело будто ненароком подцепляя край футболки, тем самым сдвигая её всё выше. Почти невинные движения напоминают игру с огнём — не обжигают, но заставляют внутри всё плавиться от ожидания. Футболка медленно сдаёт позиции, и когда пальцы таки добираются до оголённого участка кожи, Серёжа одобрительно мычит в поцелуй, выгибаясь навстречу его горячей ладони. Дима проскальзывает ею под футболку, отбрасывая игры и лаская его тело уже открыто. — Всё хорошо? — уточняет он, проходясь выше по рёбрам. — Да-а-а, — стонет Серёжа, потому что в этот момент Дима зажимает меж пальцами его сосок и мягко потирает. Дима сцеловывает его стон с губ, скользя рукой обратно вниз, обводит впадинку пупка пальцами, щекотно перебирая ими к краю белья. Чуть поддевает резинку и снова отступает, и Серёжа опять стонет, но на этот раз разочарованно. — Дим, пожалуйста… — он не знает, о чём конкретно просит, но ему очень хочется больше. Поз склоняется к его уху, мокро проводя по нему языком и одновременно с этим возвращая руку обратно. — Вот так? — шепчет он, просовывая её под бельё и обхватывая его член. Серёжа давится воздухом, инстинктивно вскидывая бёдра и сжимая Позовское плечо так, что на нём, скорее всего, останется синяк. Дима же проводит большим пальцем по скользкой головке, растягивает выступившую смазку по члену и начинает медленно — преступно медленно — двигать рукой, будто приноравливаясь. У него ладонь шире и грубее, чем у самого Серёжи, и это непривычно и жутко приятно одновременно. Серёжа плавится, изгибается от удовольствия, но рука на затылке держит крепко, и ему остаётся только часто дышать раскрытым ртом, ощущая, как приближается волна наслаждения. — Дим, я сейчас… — Серёжа прерывается на стон, потому что Дима будто специально проводит по головке именно в этот момент. — Притормози. — Зачем? — мягко усмехается тот. — Я ведь… — Серёжа не в состоянии договорить, но Дима же и так всё понимает. — Ты у себя дома. У тебя тут точно должны быть запасные штаны. Дальше Серёжа не спорит, у него и эти попытки отняли слишком много сил — к тому же спорить, если честно, вообще не хочется. Он просто растворяется в этой постепенно нарастающей эйфории, полностью отдавшись на волю Димы. Рука на его члене ускоряется. Оргазм маячит буквально в одном мгновении от него, и Серёжа слепо тянется за поцелуем. Дима тут же накрывает его губы своими, словно считывает любое его движение. Серёжа неосознанно разводит ноги и упирается бедром в чужой стояк — Дима тут же прижимается к нему, наваливаясь сверху и выстанывая в поцелуй. Серёжа кончает моментально — волна удовольствия прокатывается по телу, выбивая весь воздух из груди и заставляя на секунду замереть. И почти сразу отпускает, отчего тело расслабляется — так, словно из него разом вынули все кости. В голове становится пусто и гулко, и, наверное, поэтому Серёжа не сразу осознаёт, что улыбается в потолок как придурочный. Что, в принципе, его вообще не напрягает. Вдруг он чувствует прикосновение губ к своей щеке, и приоткрывает глаз, чтоб увидеть мягко улыбающегося ему Диму. — Пойду руки сполосну, я быстро, — хрипло говорит он, целует его ещё раз и пропадает. Его голос слышится ещё несколько секунд, будто отголосок, а Серёжа остаётся лежать — у него под веками всё ещё крутится вселенная. Из ванной доносится звук бегущей воды, но вскоре он сменяется шагами — Дима возвращается. Серёжа приподнимается на локтях, осоловело моргая. В теле — лёгкость, в штанах — неприятно мокро. Не успев от этого смутиться, он замечает, что ткань джинсов у Димы в паху недвусмысленно натянута. Вот теперь и правда становится стыдно — он озаботился только своим удовольствием, а про Диму забыл. — А ты?.. — В другой раз, — легко отвечает тот и садится рядом. — У меня здесь сменной одежды, к сожалению, нет. Серёжа смущённо поднимается и, покачиваясь на нетвёрдых ногах, идёт к шкафу, достаёт оттуда чистые трусы со штанами и ретируется в ванную. Грязные вещи он сворачивает и прячет поглубже в корзину — потом отдельно постирает. Залезает в душ и наскоро споласкивается, даже не снимая футболки, просто подняв её край и зажав зубами. Думает, что такая самоотверженность Поза ему совсем не нравится. Он чувствует несправедливость почти физически, потому что твёрдо убеждён — если уж кайфовать, так вместе. Решение оформляется не сразу, но как только оно складывается, кажется, что оно изначально было самым правильным и очевидным. Серёжа быстро одевается и выходит в коридор, на ходу перезавязывая растрепавшийся хвостик на голове. В комнате он обнаруживает Диму всё так же сидящим на кровати — разве что очки теперь снова на нём. Он залипает в телефон и поднимает голову, когда Серёжа аккуратно прикрывает за собой дверь. — Знаешь, я тут подумал, — Серёжа старается, чтоб его голос звучал естественно, потому что на секунду идея кажется ему слишком… слишком. Но он всё равно продолжает: — Я вообще-то за справедливость. — Что? — Ложись, говорю, — криво улыбается Серёжа, подходя ближе. — Никто не уйдёт обделённым. Дима приподнимает бровь, но Серёжа только машет рукой, показывая, что тому надо лечь на кровать. Дима всё ещё смотрит подозрительно, но подчиняется без лишних вопросов. В этом подчинении есть что-то интимное само по себе — оно отзывается у Серёжи приятными мурашками вдоль позвоночника. — Хорошо, — комментирует Серёжа, когда тот растягивается на кровати, и снова усаживается на него сверху. Дима кладёт ему ладони на бёдра, придерживая почти машинально, но Серёжа перехватывает его запястья и заводит тому за голову, прижимая их к подушке. Глухо звякают браслеты. Мгновение он наслаждается мелькнувшей в тёпло-карих глазах растерянностью — редкой, почти трогательной, — и произносит негромко, старательно расставляя паузы меж словами: — А теперь представь, что ты связан. Серёжа буквально чувствует, как сбивается его дыхание. У него и самого сердце заходится так, что, кажется, сейчас выдаст его с головой. — Ого, ролевые игры? Так сразу? — голос у Димы насмешливый, но но по радужке его вновь расползается чернота. — Ты против? — невинно улыбается Серёжа, делая вид, что всё это — лишь шалость, и Дима зеркалит его улыбку в ответ. Выходит, правда, немного хищно. — Ни в коем случае. Серёжа удовлетворённо кивает, вознамерившись лишить его контроля хотя бы ненадолго. Он распрямляется, отпуская чужие руки, и Дима сам перехватывает своё запястье пальцами другой руки в немом согласии с правилами игры. Серёжа окидывает его долгим изучающим взглядом, не торопясь приступать к задуманному, просто наслаждаясь видом. Дима облизывает губы в нервном ожидании. Серёжа не удерживается — наклоняется и облизывает их тоже, влажно проводя языком и прикусывая напоследок. Затем вновь поднимается и медленно, почти лениво подцепляет пальцами край его футболки. Под напряжённым Позовским взглядом тянет её вверх — совсем немного, но видит, как при этом сжались пальцы Димы на избраслеченном запястье. — Как насчёт стоп-слова? — предлагает Серёжа, внимательно следя за реакцией. В этом вопросе больше заботы, чем игры, и он знает, что Поз слышит это в его голосе. Дима тем временем закусывает губу, словно что-то для себя решая, а потом вдруг расслабляется и проказливо улыбается одними уголками губ. — Никотинамидадениндинуклеотидфосфат. Серёжа фыркает и качает головой. — Ты уверен, что сможешь его произнести? — он проводит пальцем по выпирающей тазовой косточке с намёком. — Уверен, что нет, — уже открыто лыбится Поз, и Серёжа сдаётся. Он неспешно гладит ладонями его живот и бока, поднимая футболку всё выше. С удовольствием изучает его тело и даёт Диме время, чтоб привыкнуть к его прикосновениям. Невесомо пересчитывает рёбра, а затем наклоняется, чтоб коснуться их губами — так нежно и бережно, как если бы он прикасался к чему-то хрупкому и бесконечно ценному. Прокладывает дорожку из поцелуев к солнечному сплетению, чувствуя, как дёргается грудная клетка от рваного дыхания. Серёжа незаметно улыбается — приятно осознавать себя тем, из-за кого у Димы Позова сбивается дыхание. Он поворачивает голову и широко лижет его сосок, тут же обхватывая его губами. У Димы чувствительные соски — он шипит, изгибается и вцепляется в его плечи, но не пытается оттолкнуть, а как будто даже наоборот. Серёжа ещё в лагере узнал, что для некоторых это очень чувствительная зона. Он вообще много чего там узнал — последняя смена была щедра на эксперименты. Поэтому он вновь с нажимом проводит языком по затвердевшему бугорку и слышит задушенный всхлип, чувствуя, как дёргаются чужие бёдра. Серёжа отрывается от него и, поймав поплывший взгляд из-под очков, отцепляет от себя его руки, говоря абсолютно невозмутимо: — Ты связан, помнишь? Дима, выглядящий непривычно взъерошено, заторможенно кивает и снова послушно заводит руки за голову, а Серёжа не удерживается и снова его целует. Поцелуй получается быстрым, почти украденным, но от этого только слаще. У Димы щёки краснющие, он такой потерянный в своём удовольствии, что Серёжа опять заводится. — Хороший мальчик, — шепчет он. Он склоняется над ним, упираясь ладонями в грудь, и, едва коснувшись его губ, замирает. А затем проводит большими пальцами по соскам, кружа по ним, мягко надавливая. И сцеловывает его стон, терзая чужие губы. — Мой мальчик, — добавляет он, смакуя на языке, уже знакомое обращение. Дима вздрагивает, прерывисто дышит и смотрит на него из-под ресниц. Серёжа отмечает, что произносить это ещё приятнее, чем слышать. Оставив напоследок на его губах лёгкий поцелуй, Серёжа сползает вниз и устраивается между ног Димы, подтягивая его к себе и укладывая его бёдра на свои колени. Тот с заведёнными за голову руками и раскинутыми ногами смотрится просто крышесносно. Серёжа больше чем уверен — эта картина теперь будет преследовать его если не в каждом первом эротическом сне, то в каждом втором точно. Серёжа неторопливо оглаживает его бёдра, скользит руками к заднице, сминает её в ладонях. Дима податливый как пластилин, такого Диму очень хочется… а, нет, это законченная мысль. Он наконец-то накрывает выпуклость в паху, которую намеренно игнорирует до этого, смыкает пальцы на очертании члена сквозь джинсовую ткань. И с восхищением смотрит, как Дима изгибается, запрокидывает голову, тяжело дышит — но рук не расцепляет. — Хочешь, чтобы я сделал тебе приятно? — проникновенно интересуется он, расстёгивая ширинку, и осознаёт две вещи: во-первых, он говорит как чел из низкосортной порнухи, а во-вторых, Дима этого уже явно не замечает. Он судорожно кивает, дыша открытым ртом, но Серёжу такой ответ не устраивает. — Ты должен сказать. — Да, — выдыхает Дима и фокусирует на нём взгляд, добавляя неуверенно, словно не считая себя в праве просить о таком: — Пожалуйста. Серёжа охотно ему докажет, что ещё как в праве. Он одним движением стягивает с него джинсы вместе с трусами до середины бедра — дальше не позволяет чёртова плотная ткань, но оно и неважно — и высвобождает стоящий, с блестящей от смазки головкой крупный член. Серёжа обхватывает его пальцами, поглаживая, ощущая бархатистость горячей кожи. Двигает рукой на пробу, слышит сверху задушенный выдох Димы, и уже не церемонясь опускается на него ртом, смыкая губы. Дима выгибается и стонет, хватает его за плечи, но Серёже уже не до напоминаний про якобы связанные руки. Он кружит языком по головке, экспериментирует с нажимом, облизывает, берёт чуть глубже, стараясь не зацепить зубами нежную кожу. У Серёжи не то чтобы много опыта, но он очень старается — и наградой ему звучат несдержанные стоны. Он чувствует, как одна рука с его плеча перемещается ему на загривок — не давит, просто сжимает, и от этого он сам возбуждается не меньше. Дима вряд ли отдаёт себе отчёт, когда другой рукой гладит его лицо, когда обводит пальцами его губы, растянутые на члене. Серёжа представляет, как это может выглядеть со стороны, постанывает от возбуждения и насаживается ртом ещё глубже. Он чувствует, как подрагивают чужие бёдра, а пальцы на затылке впиваются почти до боли. — Серёж, — сдавленно выдыхает Дима. — Я уже больше не могу… Серёжа поднимает взгляд, встречается с пляшущей чернотой в чужих глазах и берёт на всю длину. Дима откидывается на кровати со стоном, кончая. Серёжа сглатывает, проводя напоследок языком по ещё чувствительной, как он знает, головке, и натягивает на разомлевшего Диму бельё. Пытается отдышаться и хоть немного прийти в себя, поэтому тянется за своей кружкой и хлебает чай, стараясь не смотреть на раскинувшегося на его кровати Диму, потому что успокоению такой его вид никак не помогает. — Я умер? — доносится через какое-то время смешок со стороны Димы. — Пока нет, — хмыкает Серёжа и всё же искоса смотрит на блаженное Позовское лицо. — А почему ощущение, будто я в раю? Серёжа сползает на край кровати, отставляет кружку и с наигранной лёгкостью дёргает плечом. — Это просто минет. — Это охренительный минет, — поправляет его Дима и с наслаждением потягивается, прикрывая глаза. — Не то чтобы мне есть, с чем сравнивать… — В смысле? — В прямом. Серёжа смотрит на абсолютно расслабленного Диму и непонимающе хмурится. Да нет. Не может быть. — Ты же не хочешь сказать, что… — Серёжа мнётся, понимая, что нужно было уточнить раньше, но… — Ты девственник? — Формально уже нет. Это ведь считается? Поз явно веселится с него и вообще словно не придаёт этому значения, а Серёжа всё никак не может уложить это в голове. — Но у тебя же были отношения. — Ага. Романти́к и поцелуи, больше ничего. Серёжа возводит глаза к потолку от его несерьёзного тона. — Почему ты мне не сказал? — А разве это важно? — Ну… Первый раз как будто должен быть более… — Серёжа неопределённо машет рукой, не находя нужного слова. — Я был бы поделикатнее. Внутри поднимается запоздалое беспокойство: вдруг он всё же перегнул и сделал что-то не так, вдруг слишком настойчиво… — Мне всё понравилось, — мягко говорит Поз, дотягиваясь до него ногой и мыском поглаживая его бок. — Даже более чем. И я рад, что это было с тобой. — Ну, прям полноценный секс у меня тоже будет с тобой, — спешит оправдаться Серёжа, а потом понимает, что сказал. — В смысле, я надеюсь… То есть, у меня его ещё не было… — Будет-будет, — не замечает его неловкости Дима и хлопает рукой по покрывалу рядом с собой. — Иди ко мне, полежим немного. Так хорошо… Серёжа фыркает и подползает к нему, устраиваясь под боком. Заботливо поправляет его футболку, да так и оставляет ладонь на мерно вздымающейся груди. Дима обнимает его, прижимая к себе и мягко поглаживая по плечу. Серёжа с улыбкой прикрывает глаза, думая, что целиком и полностью с Димой согласен. И вправду хорошо.

***

Приходить в школу в час дня… странно. Вроде те же коридоры, те же люди — но воспринимается всё иначе. Никаких уроков, никакой напряжённости, только предпраздничная суматоха, в которой одинаково участвуют как учителя, так и ученики. Последних тут, правда, пока не так много, ведь концерт начнётся только через пару часов. Серёжа, на самом деле, пришёл сильно заранее по одной причине — он точно знает, что Поз уже здесь. Дима хотел успеть ещё раз порепетировать перед концертом с близняшками на всякий пожарный. Да и ребята тоже собирались прийти пораньше, просто чтоб потусить вместе. Поэтому Серёжа идёт прямиком в актовый зал, надеясь, что встретит там кого-нибудь из своих — и, собственно, так оно и происходит. На сцене пляшут какие-то малявки в разноцветных костюмах под руководством ЕленСанны, а недалеко от неё стоят и что-то обсуждают Дима с Пашкой и Славой. Серёжа на секунду замирает в дверях, засматриваясь на Поза — тот пришёл сразу в костюме, а точнее, во фраке, потому что его номер с близняшками стоит в сценарии одним из первых. Чёрный силуэт с белой рубашкой очевидно выделяется из общей мешанины цветов, и Серёжа не может отвести глаз. Взгляд невольно скользит по развороту плеч, по подчёркнутой талии, по ногам в узких чёрных джинсах и… это что, берцы? Серёжа сглатывает и встряхивает головой, отгоняя неуместные мысли. Пашка как раз оборачивается, замечая его, и приветственно машет. Серёжа подходит ближе, пожимает руку ему и Славе, а когда обхватывает ладонь Поза, то легонько тянет на себя — не настаивая, скорее, предлагая. Дима без заминки наклоняется к нему и целует в щёку, а Серёжа прячет смущённую улыбку под протяжное «У-у-у» от пацанов. И пока Дима продолжает рассказывать, что их попросили намутить в зал стулья, Серёжа понимает, что, заглядываясь на его костюм, упустил одну важную вещь — Дима был без очков. Это немного сбивает с толку, потому что без них Серёжа видел его только… при определённых обстоятельствах. Скорее всего, тот надел линзы, чтоб избежать возможных эксцессов на концерте — Серёжа изо всех сил старается рационализировать свои мысли, чтоб не скатиться в будоражащие воспоминания. — Надо позвать Лёху с Нурланом на помощь, — предлагает Слава, и Серёжа всё же сосредотачивается на разговоре. — Я видел их, они где-то по коридорам шатались. — Добро, — кивает Поз, и они все вместе направляются в сторону выхода. По дороге он подцепляет Серёжу за руку и с хитрым прищуром спрашивает: — Как настрой? — Отличный, — улыбается Серёжа и честно добавляет: — Выглядишь потрясно. — Спасибо, — отзывается тот, улыбаясь в ответ и мягко проводя большим пальцем по его ладони. Они сталкиваются с Нурланом и Лёхой в коридоре у лестниц, и уже с ними идут в подсобку у спортзала, где в обычное время хранятся дополнительные стулья. Общественно-полезные задания на стульях не заканчиваются, и после их расстановки в зале они помогают ещё и с колонками, и со штативами микрофонов, и со сползшей со стены гирляндой… Короче говоря, их, как пришедших пораньше, припахивают ко всему подряд. Но они, если честно, и не против вовсе. Подтягивается всё больше ребят из их класса — и вот они уже все вместе обматывают мишурой стоящую посреди зала огромную ёлку, распевая новогодние песни. Постепенно людей в коридорах и в зале становится ощутимо больше, так как приближается время концерта, и Дима зовёт весь класс в кабинет химии. Оказывается, он выторговал у Оксаны Владимировны разрешение использовать его как гримёрку — кабинет находится на первом этаже, равно как и актовый зал, и им не придётся бегать по всей школе, чтоб переодеться. А переодеваться им придётся быстро — братан Руса, конечно, вызвался отвлечь их классную, но времени всё равно будет в обрез. Поэтому предложение Поза встречается одобрительным гулом, и они тянутся к выходу, стараясь не врезаться в бегающих по залу малявок. Как раз в этот момент в зал заглядывает и сам Артём — со здоровенной сумкой, в которой наверняка лежит камера. Завидев их компашку, он сразу выцепляет Поза, начиная затирать ему что-то о предстоящей съёмке. — Серёг, пойдём со мной, быстренько перетрём с ведущими, — вдруг подхватывает Серёжу под локоть Пашка, кивая на зашедшую в зал Ляйсан. Серёжа кивает оглянувшемуся было Позу, мол, всё в порядке, и следует за Пашкой. Они и правда быстро ещё раз проговаривают, какие реплики ведущие должны сказать, когда должен вырубиться свет и когда — зажечься обратно. После этого Пашка заводит светскую беседу с Лясей, и Серёжа мысленно фыркает — да уж, Позовское влияние во всей красе. Он машет этим голубкам, спеша в кабинет химии к остальным, и на выходе сталкивается с огромной подарочной коробкой. Точнее, сталкивается он с девчонкой, которая её тащит на вытянутых руках, но девчонка такая мелкая, что из-за коробки её почти не видно. Она Серёжу тоже не видит, а потому чуть не заваливается на пол от неожиданности, но Серёжа успевает её подхватить. — Осторожней, давай помогу, — он забирает коробку из её рук и удивляется сначала даже не весу, а странному позвякивающему звуку, что доносится изнутри. — Что это у тебя там такое? — Шарики, — самодовольно отвечает малявка. — Знаешь, такие, как для украшений цветочных горшков. — И зачем они тебе? — недоумевает Серёжа, когда они подходят к сцене и он по указу мелкой ставит коробку на край, к общим украшениям. — У меня важное задание, — говорит она, задирая нос. — Девочка из десятого класса попросила перевернуть эту коробку после того, как наш класс выступит. Серёжа замечает, как прислушиваются к их разговору стоящие неподалёку Пашка с Лясей, но главное — он замечает недоумение на их лицах. И если Пашке простительно, то для Ляси это странно, потому что она как раз удивляться не должна — ведь ей известен общий сценарий. Чуя неладное, Серёжа уточняет: — Как зовут ту девочку? — Тина. Ну разумеется. — А из какого ты класса? — Из шестого, — хмурится малявка, глядя на него уже подозрительно. Серёжа скорее догадывается, чем вспоминает — по сценарию, после шестого класса выступают как раз они, а не ашки. — Я правильно услышал, Тина что-то задумала? — подходит к ним Пашка, а мелкая испуганно округляет глаза. — Высыпать на сцену кучу шариков перед нашим выступлением, — коротко поясняет он, задумавшись. В голове крутится какая-то мысль, но никак не может оформиться во что-то определённое. Пашка тем временем скептично приподнимает бровь, смотрит на ничего не понимающую малявку, затем — на коробку, и в итоге язвительно фыркает. — Канделаки «Один дома» что ли пересмотрела? Хорошо, что мы узнали сейчас, а не… Пашка тянется к коробке, и мелкая уже было приоткрывает рот, чтоб начать спорить, как Серёжа перехватывает его руку — его озаряет идеей. — Не, погодь. Как тебя зовут? — Катя, — растерянно отзывается малявка. — Катюш, знаешь, мы перепутали, всё в порядке, — он старается улыбнуться ей самой добродушной улыбкой. — Делай всё так, как сказала тебе Тина, хорошо? — Ага, — выдыхает Катюша и, окинув их сомневающимся взглядом напоследок, убегает из актового зала. — Серёг, ты чего? — изумлённо спрашивает Пашка. — У меня есть план, — неожиданно для себя он расплывается в ухмылке. — Когда выступает Тина со своим классом? — Сразу после нас. — Именно. Чтоб подарок вернулся к своему отправителю, нам нужно просто не использовать сцену. Серёжа переводит выразительный взгляд на пространство напротив сцены, за выставленными в ряды стульями. Достаточно широкое пространство. Пашка смотрит туда же, а потом, сложив два и два, тоже широко улыбается. — А это может забавно получиться… Слушай! А давай не будем нашим говорить, почему мы хотим передислоцироваться. Если прикол Тины сработает как в фильмах, пусть они поугарают с этого по факту. — Ну… давай, — неуверенно соглашается Серёжа, думая, как воспримет такой финт без пояснений Дима. Пашка тем временем подскакивает к Лясе и коротко обрисовывает, что они задумали, а потом сам тянет Серёжу в кабинет химии, чтоб рассказать о плане остальным. Коридор кажется Серёже длиннее обычного, потому что мысленно он уже приводит аргументы, чтоб убедить Поза согласиться на эту авантюру вслепую. — Ребятня! — бодро заявляет Пашка, влетая в класс и сразу захватывая внимание всех присутствующих. — Срочные новости! Наш танец переносится со сцены в зал, за спины зрителей! — Это чё это? — моментально реагирует Лёха. Серёжа же находит взглядом Диму — тот стоит в компании Коса и Славы и вопросительно смотрит не на Пашку, а на него. Серёжа надеется, что тот поймёт, и уверенно кивает ему, а затем отвечает Лёхе, старательно отыгрывая загадочность: — Тина хочет устроить нам подставу… но можно попробовать обернуть это против неё. — И если получится, то это должно быть достаточно забавно, — подхватывает Пашка. — Но мы не хотим портить вам сюрприз спойлерами, а потому просим просто довериться. Ребята заинтригованно переглядываются и ожидаемо смотрят на Поза. У Димы на лице отчётливо написано, что сюрпризы тот терпеть не может, но, как ни странно, спорить не спешит. А потому Серёжа начинает говорить всем — но на деле именно ему — про техническую часть. Что свет со сцены им не нужен, места для манёвра за рядами достаточно, а напольное покрытие подходит. Начинается обсуждение, в ходе которого ребята не оставляют попыток вызнать-таки подробности у них с Пашкой, но куда там. Дима не протестует и не поддерживает, коротко дёргает плечом на прямой вопрос Яны, и в итоге общий вердикт склоняется к тому, что сюрпризу быть. Когда ажиотаж утихает и все возвращаются к своим делам, Серёжа аккуратно подходит к Диме и негромко предлагает: — Если тебя это напрягает, я расскажу, что мы задумали. Дима меряет его долгим взглядом и отстранённо постукивает пальцами по парте, что-то про себя взвешивая. Без очков его взгляд кажется ещё острее. Серёжа ждёт. — Если не получится, как вы сказали, обернуть подставу против Тины… — уточняет Дима, но уже заранее с какой-то неизбежностью в голосе. — Нас это заденет? — Нет. Разве что посмеяться не выйдет. Поз кивает так, словно он подтвердил его мысли, и криво улыбается. — Окей. Тогда я не против сюрприза. — Уверен? — Если ты говоришь, что всё схвачено, то да, я уверен. От его спокойного взгляда и твёрдости, с которой он об этом говорит, у Серёжи что-то сжимается в груди. Чтоб скрыть своё внезапное смущение, он поддевает его плечом: — И ты что, совсем не будешь нервничать? — Хотел бы сказать, что нет, но я ведь буду, — хмыкает Дима. — Но и посмеяться я не прочь. Время начала концерта подходит как-то внезапно, хотя, казалось, до него ещё целая вечность. Все наконец собираются в актовом зале, и каждый класс занимает свой ряд — мелкие поближе к сцене, старшаки — подальше. Звучит вступительная музыка, и на сцену выходят Ляйсан с Олегом в образах Снегурочки и Деда Мороза. Они начинают толкать общую сюжетку на все выступления — у Деда Мороза неожиданно пропал мешок с подарками. Девятиклассники в роли разбойников открывают первый акт, поют разудалую песню, отыгрывают на ура и убегают со сцены. После них выступают пятиклашки-зайчики со стихами. Пока те читают про зиму-зимушку, Поз тихонько выбирается со своего ряда и шуршит в сторону кулис — его выступление с близняшками следующее. Классная, сидящая в окружении преподов, то и дело поглядывает на их ряд. Серёжа думает, это оттого, что они все в обычной одежде, а не в костюмах. Но их от вопросов спасает то, что многие старшеклассники переодеваются непосредственно перед своим выходом. Тем временем зайчики покидают сцену, и на неё выходят близняшки в красивых винтажных платьях со множеством оборок и кружев. Их личный оператор Артём уже наводит на сцену камеру — Поз с ним договорился, чтоб в качестве благодарности снять близняшкам самый качественный видос для ютуба. Те говорят со сцены что-то о тревоге за будущий год без праздничного настроения, а потом берут скрипку и виолончель из-за кулис. Оттуда же Дима тенью проскальзывает к фортепиано, и Серёжа даже чуть привстаёт со стула, чтоб лучше его видеть. На нём каноничная маска на пол-лица и выделяющаяся на монохроме костюма красная роза в петличке. Поз касается клавиш, и у Серёжи перехватывает дыхание. Он видит, как берцы давят на педали фортепиано, и у него мелькает шальная мысль, что было бы, надави он одним из этих берцев Серёже на грудь. Картинка в голове такая яркая, что Серёже приходится сглотнуть и сесть обратно на стул, закинув ногу на ногу. Думать он после этого уже ни о чём не может и бессовестно пропускает почти всё выступление. Приходит в себя, только когда Дима уже без маски возвращается на свой стул рядом с ним и весело подмигивает. Когда шестой класс — а в его рядах и та самая Катя — начинает своё выступление, Серёжа видит, как Артём пробирается к их классной и что-то шёпотом ей затирает. Та округляет глаза и подрывается со своего места, спеша к выходу. Как только дверь за ней закрывается, Поз наклоняется так, чтоб видеть весь ряд их класса, и командует: — Погнали. Они все осторожно пробираются со своих мест к выходу и по коридору уже не скрываясь бегут в кабинет химии, где нужно ещё успеть переодеться. Серёжа только надеется, что классная долго будет осматривать свою машину, в которую, по словам Артёма, кто-то только что вписался. Когда та поймёт, что никакой аварии не было, они уже должны быть в зале. В идеале — ещё и успеть выступить. Они в рекордные сроки надевают свои костюмы и тут же несутся обратно в зал, появляясь там как раз в момент, когда Катюша рассыпает шарики по сцене. Гаснет свет. — Снегурочка, посмотри! — слышится голос Олега. — Мне кажется, я вижу огоньки! — И правда, дедушка! Там, за елью! Глаза Серёжи чуть привыкают к темноте, и он видит, как зрители начинают оборачиваться. Из колонок звучат первые ноты их трека, и близняшки запускают диоды на костюмах — вспыхивают разноцветные огни. По залу прокатывается удивлённый гул, и Серёжа улыбается сам себе. Они с ребятами рассредоточиваются по квадратам уже на автомате, и как только начинается бит — они делают первое общее движение. Серёжа даже не считает шаги, потому что танец, придуманный им самим, тело повторяет как нечто естественное и не требующее обдумывания. Он не различает ребят вокруг себя, они все сейчас превратились для него в светящиеся всполохи диодных лент. Он просто двигается в такт и когда слышит потрясённые крики и аплодисменты из зала, понимает, что задумка удалась. Он и сам не раз видел, как это выглядит со стороны, но сейчас ловит какой-то отдельный кайф. Потому что он-то уже успел попривыкнуть, а для зрителей сейчас это — невероятный перфоманс. Их костюмы, мерцая и подсвечиваясь в нужное время, не просто антураж — это картина, которую они рисуют светом и танцем. Они постоянно двигаются, а ленты гаснут и зажигаются вновь, показывая зрителям только то, что им нужно увидеть в данный момент. Этакий цветастый калейдоскоп, части которого — они сами. Серёжа точно знает, когда сложится фигура снежинки, когда она рассыпится — и когда появится новая. На финальных нотах они замирают в нужном положении, чтоб светящиеся части их костюмов собрались в очертания подарочной коробки с бантом. Музыка обрывается, а близняшки вырубают диоды, и в этой безмолвной темноте раздаётся гром аплодисментов. Они с ребятами отходят ко входу, облегчённо стягивая с себя куртки. Всё же у костюмов был единственный минус — в них слишком жарко. Серёжа с Пашкой показывают своим, что уходить пока рано, и указывают на сцену. Снова включаются подсвечивающие её софиты, а откуда-то с краю Ляся говорит в микрофон: — Дедушка, я точно видела там подарки! Нам туда! Но внимание Серёжи, как и всех остальных, больше занимает выбежавшая на сцену с бутафорской метлой Баба Яга, которая судорожно начинает эту сцену подметать. Серёжа коротко переглядывается с ребятами, словно говоря «Вот и подстава», а потом вновь смотрит на сцену, куда с другой стороны от Тины в роли Бабы Яги выходит Леший. — Нет, стой! — кричит Тина, но уже поздно. Дорохов — а это именно он — поскальзывается на мелких прозрачных шариках и со смешным визгом летит прямо на Тину. Падают они вместе под крик Тины и громкий смех зала. Надо же, работает… а Серёжа был уверен, что подобные сцены — просто гэг из фильмов. Пока Дорох пытается встать, Тина всё старается смахнуть шарики со своего пути, но их слишком много. Из-за кулис к ним выбегает помочь Полина в образе Кикиморы, но тоже поскальзывается и летит на едва поднявшегося Дороха. — Да кто это тут насыпал?! — восклицает она, а Тина тычет пальцем в зал, стараясь не выходить из роли. — Это вот та маленькая девочка! Её съедим первой! — Не надо меня есть! — взвизгивает Катя. — Меня Тина заставила шарики рассыпать! Ребята, стоящие рядом с Серёжей, смеются вместе с остальным залом и одобрительно хлопают их с Пашкой по плечам, искренне наслаждаясь провалом ашек. Лёха ещё и подсвистывать им успевает. Серёжа самодовольно улыбается и оборачивается на Диму, чтоб проверить, как ему такой результат — и натыкается на лучистый взгляд. Он пробирается к нему поближе и шепчет неловко, как будто оправдываясь: — Это всё твоё влияние. — Боже мой, — тянет Дима, не переставая улыбаться. — Я научил тебя плохому. В голосе его при этом ни капли вины, а взгляд полон восхищения — такого неприкрытого, что Серёжа обязательно смутился, если б так им не наслаждался. Он сделал это не для Димы — точнее, не для него одного — но чувствовать на себе именно его взгляд слишком приятно. — Не ожидал? — подначивает Серёжа. — Не ожидал, — подтверждает Дима легко. — И я в полнейшем восторге. Дорохов начинает ругаться, намерено используя в своих словах «старая глупая бабка», то и дело толкая Тину ногой. Весь зал просто покатывается, пока из-за кулис не выбегает Светлана Ивановна — их классная — и не вручает Тине нормальную швабру. Та под общий хохот всё же сметает шарики, и концерт наконец-то продолжается. Как раз в этот момент за их спинами распахивается входная дверь, и в зале появляется разъярённая Ольга Ивановна. Она прочёсывает помещение внимательным взглядом, но это бесполезно — Артём уже усвистел. Зато они оказались опасно близко. — А вы чего тут в проходе трётесь? — шипит она, будто только сейчас их заметив. — Ну-ка на свои места все! Ребята с показательной покорностью возвращаются на свой ряд и разве что ладошки на коленочки не складывают под её подозрительным взглядом. Классная, конечно, про их фееричное выступление в итоге узнает, но это будет потом. Концерт заканчивается, конечно же, найденными подарками для всех младшеклассников, которые Дед Мороз со Снегурочкой идут вручать. А старшим классам — и им в том числе — дают задание отодвинуть все стулья к стене, чтоб можно было водить хоровод. После этого они с классом ретируются в кабинет химии, чтоб переодеться уже для танцев. Первыми пропускают девчонок — и когда те выходят из кабинета в роскошных платьях, то не удерживаются от аплодисментов. Девчонки смущённо хихикают и обещают ждать их в зале, после чего переодеваться идут уже пацаны. Серёжа, если честно, не очень уверен в выборе одежды — мама почему-то решила, что на празднике он обязательно должен быть в костюме. Он не то чтобы протестовал, потому что хотелось принарядиться для одного конкретного человека. Но теперь, пытаясь замотать галстук на своей шее, Серёжа всё больше уверяется в том, что выглядит глупо. — Вау, — слышит он негромкое и поднимает взгляд, замечая стоящего перед ним Поза. Видеть его без очков всё ещё странно, к тому же в глазах у него такое отчётливое изумление, что Серёжа вспыхивает. Может, ма была права, и он действительно настолько хреново одевается, что для Поза удивительно видеть его в чём-то… нормальном? Серёжа, конечно, не стал бы менять свой гардероб даже из-за этого, но всё же интересно — хотелось бы Диме видеть его таким? — Обычно ты не реагируешь на меня «вау», — ворчит он, злясь на неподдающийся галстук. — Я всегда реагирую на тебя «вау», — спокойно поправляет его Дима, забирая галстук из его рук и ловко завязывая. — Просто это другое «вау», неожиданное. Ты во всём выглядишь охуенно, как у тебя это получается? Серёжа моргает, не находясь с ответом. Он понятия не имеет, как Дима это делает, но всего одна его фраза — и Серёжа забывает о своих сомнениях, только глупо улыбается. Он уже почти собирается ответить что-то дразняще-ироничное, но в этот момент Дима аккуратно затягивает галстук на его шее. И не выпускает из рук, поглаживая как-то слишком задумчиво. А затем поднимает на Серёжу тёмные глаза и смотрит с едва заметной усмешкой. Серёжу бросает в жар от его взгляда и от мысли, что Дима мог бы сейчас затянуть этот чёртов галстук посильнее. Благо Пашка зовёт всех поторапливаться обратно в зал, где мелкие уже вовсю играют в ручеёк. Там Дима со смехом тащит Серёжу в общий движ и крепко держит его за руки, периодически для вида пытаясь кого-нибудь поймать. На танце маленьких утят Дима шепчет ему на ухо «Это мой звёздный час!» и с небывалым энтузиазмом машет локтями. Серёже ничего не остаётся, кроме как поддержать это увеселительное безумие, а потом в моменте осознать — ему это пиздец как нравится. Когда все новогодние танцы и конкурсы заканчиваются, приходит время обычной дискотеки. Ребята танцуют кто как, больше просто прыгая под музыку, и Серёжа прыгает вместе со всеми, потому что умения тут вообще не важны. Через несколько треков он осознаёт, что Дима куда-то пропал — и уже давно, а потому растерянно оглядывается в его поисках. Находит, как ни странно, быстро: тот стоит в отдалении вместе с Гариком и Батром и что-то активно затирает отнекивающемуся Пашке. Серёжа подходит к ним, чтоб услышать настойчивое Позовское: — Давай, я ради тебя договорился, не проеби шанс! Лёха с Нурланом будут отгонять остальных, чтоб ты успел подойти. — Да не могу я! — Пашка отчаянно оглядывается в сторону танцующей Ляси. — Ты же видел, какая она, а я… — А ты пригласишь её на танец, и она увидит, какой ты… — …дебил, — заканчивает Пашка трагично. — Может, она вообще мне откажет? — А как ты узнаешь, пока не попробуешь? — подталкивает Поз его в спину. — Давай-давай, вон песня уже закончилась, щас медляк включат! — О, а может, я её тогда приглашу, если ты не хочешь? — вдруг заявляет Батр, и Пашка оборачивается на него в шоке. — Охренел?! Поз, держи этого Казанову, я пошёл! — Давай, ни пуха! — посмеиваются они ему вслед, глядя, как Пашка, спотыкаясь о свои же ноги, твёрдо шагает в сторону Ляйсан. Включается обещанный Позом медляк, и они вчетвером чуть ли не задержав дыхание следят, как к Лясе с другой стороны движется Слепаков. Его оперативно подхватывают в капкан своего мини-хоровода Лёха с Нурланом и ускакивают с ничего не понимающим Слепаковым обратно. Пашка подходит-таки к Лясе, что-то говорит, и она кивает. Когда они начинают танцевать как самая сладкая парочка на свете, они с Димой, Гариком и Батром по очереди отбивают друг другу «пять». — Отлично сработано, друзья, — церемонно говорит Дима, а потом поворачивается к Серёже, протягивая ему руку. — Сергей Барбарисович, вы позволите? Серёжа фыркает и принимает его ладонь, утягивая Поза поближе к центру зала, где танцуют остальные парочки. Он уверенно обхватывает Димину талию, а тот кладёт вторую руку ему на плечо — выходит достаточно старомодно, но Серёжу это, скорее, забавляет. Потому что даже так Дима умудряется наступить ему на ногу своим берцем. — Извини, я всё ещё не умею танцевать, — кается он, глядя на Серёжу с весельем в глазах. — Сегодня у тебя хорошо получалось. — Это потому что ты вёл, — хмыкает Поз, ласково проводя пальцем по его ключице, скрытой рубашкой. Серёжа смотрит в его искрящиеся глаза, тёпло-карие, хоть сейчас в полумраке и не разобрать… он смотрит в них и понимает — сейчас он так по-дурацки счастлив. Ему хочется рассказать Диме об этом, хочется поделиться тем всепоглощающим и одновременно согревающим чувством. Он понимает, что Дима и так это видит — их извечное «я знаю, что ты знаешь, что я знаю». Но между ними было так много недосказанностей, что Серёже очень хочется зафиксировать, и поэтому он решается: — Знаешь, год подходит к концу, и я хотел сказать… — выдыхает, словно перед прыжком, потому что, оказывается, честным быть сложно. Особенно под таким внимательным взглядом, ведь именно в этом взгляде хочется всегда выглядеть идеально. Но Серёжа вовсе не идеальный, и это важно. — Я очень хотел, чтоб ты мной гордился. С самого начала был уверен, что не дотягиваю до твоего уровня, — он видит, как Дима приоткрывает рот, чтоб, скорее всего, его переубедить, но Серёжа коротко сжимает его ладонь, прерывая: — Нет, послушай. Ты перевернул всё с ног на голову. Я в жизни бы не подумал, что смогу организовать выступление всего класса, что весь этот класс придёт в ДК просто поддержать меня… что я напишу контру по химии на пять, в конце концов! — он усмехается и мягко проводит по ладони Димы пальцем. — Ничего из этого не произошло бы без тебя. Но знаешь, вот так оглядываясь, я сам собой горжусь. И вот за это хочу сказать тебе спасибо. Дима улыбается, наклонив голову, и смотрит так, словно Серёжа его невозможно чем-то порадовал. — Я никогда не считал, что ты не дотягиваешь. Наоборот, я точно знаю, что во многом ты лучше меня. Дима выдерживает паузу, словно давая ему время осознать и принять этот факт. А Серёжа вспоминает слова Марины про «лучшую версию» и сейчас как никогда с ней согласен. — Но так как это не соревнование, — продолжает Поз. — Я тоже пиздец как тобой горжусь. И в первую очередь тем, что ты наконец-то в себе это заметил. Серёжа утыкается лбом ему в плечо, но не потому что смущён или хочет спрятать лицо — хотя поэтому тоже, но… просто он чувствует сейчас слишком много. Дима понимающе касается щекой его виска и переводит руку ему на шею, мягко поглаживая. Медленная песня заканчивается, и они вновь собираются с ребятами в небольшой круг, чтоб всем вместе прыгать и орать на все лады «Новый год к нам мчится!». В какой-то момент рядом с ними долговязой интригой возникает Слава, чтоб по очереди на ухо всем из класса прокричать о сборе на третьем этаже. Уже по пути туда (разве ж можно было пропустить такой движ?) Слава поясняет, что Лёха с Абрамовым каким-то макаром умыкнули гитару из кабинета музы́чки и теперь собираются устроить свою личную тусовку — в темноте коридора под душевные песни. Когда они проходят мимо второго этажа, Серёжа тянет Диму за руку и машет остальным: — Мы ща вас догоним. Дима заинтересованно приподнимает брови, но покорно следует за ним — поближе к свету окна, куда Серёжа его тащит. Они останавливаются возле подоконника, и Серёжа с некоторым волнением достаёт из кармана пиджака небольшую коробочку с ярким бантиком. — О, — Дима смущённо улыбается, тут же всё поняв. — А я свой не взял, думал, мы с тобой после курантов на улице встретимся… — Так и будет, — соглашается Серёжа. — Просто… мне захотелось подарить тебе его сейчас. Дима бережно принимает из его рук коробочку и, распустив бантик, приподнимает крышку. На лице его отражается трогательное удивление. Он заворожённо проводит пальцем по деревянным бусинам на чёрном кожаном браслете и поднимает на Серёжу полный благодарности взгляд. — Спасибо. Не поможешь вот этот снять? — он протягивает правую руку, и Серёжа без уточнений догадывается, о каком именно из нескольких браслетов тот говорит. Легко справившись с застёжкой, он протягивает Диме кожаный ремешок с серебристой пентаграммой, и тот аккуратно прячет его в карман. На его место Серёжа помогает надеть новый, и после Дима поднимает руку перед глазами, оценивая. — Красивый, — он переводит на Серёжу бесконечно тёплый взгляд. — Мне нравится. — Я рад. С верхнего этажа доносятся минорные гитарные переборы и нестройный хор голосов поёт какую-то старую песню про снегопад. Серёжа косится на окно, за которым и правда размеренно кружась, падают снежинки. — К слову, я тут кое-что понял, — говорит он, всё ещё следя за снежным танцем в свете школьного фонаря. — Я наезжал на тебя за то, что ты не называешь вещи своими именами. Но ведь я и сам… — Серёжа поворачивается к Диме, глядя на него прямо и открыто. — В общем, думаю, ты и так в курсе, но я всё же скажу. Я люблю тебя. Слова даются неожиданно легко, как если бы он уложил последний паззл в общую картину, наконец-то сделав её правильной и завершённой. И Серёжа не боится вдруг не услышать ответа — он и без него всё знает. Просто для него важно было это произнести. Дима улыбается чуть заметно, склонив голову. Тянется к его ладони, находит её на ощупь и переплетает пальцы — не торопясь скользя по коже, словно желая растянуть момент. — Я и правда в курсе, но услышать было приятно, — улыбка его становится шире, и в ней появляется знакомая тёплая хитринка. — Ведь я тоже тебя люблю. Серёжа удивлённо моргает и улыбается неверяще, но абсолютно счастливо. И когда Дима наклоняется к нему, чтоб поцеловать, он конечно же отвечает. Время вокруг них будто замедляется: снежинки за окном застывают в воздухе, тонет в тишине протяжный гитарный аккорд — и весь мир сжимается до точки, где у них одно дыхание на двоих. Серёжа знает, что всё вдруг не станет идеально просто потому, что они обменялись признаниями. Зато теперь они в этом вместе. И да, они оба несовершенны, оба не без трещин, но приняли друг друга с ними — и полюбили именно с ними — без попыток исправить. Дима научил его смотреть на них не как на изъяны, а как на то, что делает его самим собой — живым и настоящим. И как ни странно, именно поэтому Серёжа наконец-то смог почувствовать себя целым. Он сжимает руку Димы в своей, будто закрепляя это ощущение, и надеется, что Дима чувствует то же самое — в себе и о себе. Впрочем, у него впереди достаточно времени, чтобы показать ему это в ответ.

И вдруг снег растаял — увидел тебя,

На пороге остались только капли дождя.

Мы стоим на краю, на краю водопада,

С неба льётся вода, значит, небу так надо.

Конец