Дима будет мной гордиться

У Серёжи сегодня необычайно хорошее настроение — настолько, что лёгкость в груди кажется почти осязаемой. Потому ли, что он выспался, наверное, впервые за много дней, с удовольствием проспав аж до двенадцати. Ну или потому, что только подняв телефон, он увидел сообщение от Димы с пожеланием доброго утра и предложением пойти погулять. Поэтому в ванную Серёжа идёт, нахмыкивая под нос мотивчик какой-то весёленькой песни, а на кухне за столом беззаботной болтает ногами в такт ей же, жуя бутерброд и предвкушая прекрасный день. — Куда это ты собираешься? — интересуется ма, застав его уже обувающимся в коридоре. — Гулять, — лаконично отвечает Серёжа, завязывая шнурки. — С кем? — С Димой, — закатывает он глаза на внезапный допрос, а когда распрямляется, видит на лице ма улыбку. — Ну слава богу, — неопределённо говорит она и без лишних слов удаляется. Серёжа лишь пожимает плечами и выходит — его ждёт Дима. Подъездная дверь протяжно скрипит, открывая перед ним яркость заснеженной и морозной улицы, отчего приходится даже пару раз моргнуть, чтоб привыкнуть. Он замечает Диму стоящим у лавочки неподалёку, и внутри у него становится тепло, несмотря на холод вокруг. Поз при виде него приветливо улыбается и подходит ближе, протягивая руку. — Привет, — говорит тот, и от его дыхания в воздухе появляется облачко пара. — Привет, — глупо повторяет Серёжа, пожимая его ладонь. — Мы… собираемся куда-то конкретно или так? — Или так, — загадочно сверкает очками Поз. — Можем дойти до площади. Там, говорят, красиво. Серёжа не спорит, ему, по сути, всё равно куда — главное, с кем. Они направляются в сторону упомянутой площади, шагая чуть быстрее необходимого, чтоб не замёрзнуть. По дороге обсуждают предстоящий школьный концерт, считают, сколько репетиций у них осталось, и, конечно же, вспоминают про неделю контрольных перед праздниками. Серёжу волнует только одна из них. — Может, скажем Оксане Владимировне, что эксперимент уже себя оправдал и можно его закончить… чтоб за контру она нам оценки не меняла? — осторожно предлагает он и видит в глазах Поза искреннее недоумение. — Почему? — Потому что я не то чтобы уверен в результате, — честно признаётся он, на что Поз только фыркает. — Зато я уверен. Ого, что это там такое? Серёжа качает головой на подобную безответственность, но всё же смотрит, куда указывает Поз. А посмотреть было на что — на площади раскинулась огромная ярмарка, в центре которой возвышается сверкающая новогодними игрушками здоровенная ель. Издалека всё это похоже на какую-то картинку из детской книжки — праздничную и как будто немножко волшебную. Они идут мимо палаток, украшенных мерцающими гирляндами, где продают, кажется, всё что угодно — от шерстяных узорчатых носков до пузатеньких баночек с мёдом. Разноцветные платки и шали, новогодние игрушки ручной работы, всякие резные шкатулки… Лавируя меж толпящихся у прилавков людей, они в итоге останавливаются у палатки со сладостями, завороженно разглядывая блестящие обёртки всего этого разнообразия. Поз продвигается к уголку с пряниками, а потом с каким-то детским восторгом на лице берёт один и показывает Серёже: — Смотри, он похож на тебя! Серёжа не смог бы обидеться, даже если бы захотел, потому что улыбка у Поза слишком заразительная, а пряник и правда забавный — очень мягкий даже на вид и вдобавок с новогодней шапочкой из глазури. Дима пряник покупает и тут же дарит ему, отчего у Серёжи розовеют щёки. То есть, это всё от мороза, конечно же… и может, чуть-чуть от Диминой улыбки. Обойдя все палатки, они решают пойти в стоящую рядом ТЦ-шку, просто потому что там тепло. Сразу после стеклянных дверей Поз приостанавливается, ворчит что-то про глупую физику и снимает запотевшие очки, а Серёжа, ожидая, когда тот снова станет дееспособным, лениво разглядывает витрину с бижутерией на входе. И неожиданно для себя замечает то, что будет, по его мнению, идеальным подарком Диме на Новый год. Стараясь не выдать своей заинтересованности, он тащит Поза вглубь ТЦ. Там они набредают на кинозал, но внимание их привлекает не кино — рядом со входами в залы стоят игровые автоматы, и в том числе аэрохоккей. — Как насчёт реванша? — косит на него хитрым глазом Дима, тоже, по-видимому, вспомнив НеИгры. — Только хотел предложить, — принимает его вызов Серёжа, показательно хрустя пальцами. Поз, на самом деле, красивый в своём азарте — Серёжа невольно засматривается, как тот щурится, просчитывая траекторию шайбы, как вовлекается в игру и искренне радуется голу, воодушевлённо стуча ладонями по коробке. Пропустив пару голов, Серёжа решает, что хватит любоваться, а потому Поз вскоре начинает откровенно нецензурно ругаться себе под нос, когда Серёжа забивает ему несколько раз подряд. Они вновь ровняют счёт, и это чем-то похоже на танец, но в итоге финальный гол всё равно остаётся за Серёжей. Поз проигрышу абсолютно не расстраивается, только негромко смеётся, качая головой. Подходит к Серёже, чтоб по-спортивному пожать руку, но внезапно тянет за неё и сгребает в крепкие объятия. — Ладно, ты подтвердил своё чемпионство, — хмыкает он Серёже на ухо, похлопывая по спине и не спеша отпускать. — А ты что, сомневался? — наигранно пугается Серёжа, всё же отстраняясь и глядя в его смеющиеся глаза. — Ну, может, капельку. Они по инерции ещё прогуливаются мимо витрин, едва их замечая, но время уже близится к вечеру, а потому они всё же выходят на улицу и неохотно направляются в сторону дома. По дороге начинают разгонять, как будут на школьной ёлке отвлекать классную от своего выступления, чтоб она — не дай боже — им не помешала. Набрасывают абсолютно нереалистичных версий, и когда Дима доходит до варианта сконструировать ледяную пушку, как у мистера Фриза из «Бэтмена», и заморозить её, Серёжа уже откровенно покатывается. Хватает Диму за руку, не переставая смеяться, и тащит его через пешеходный переход, половину времени которого они уже проболтали. Они бегом пересекают дорогу, но даже после этого Серёжа руку Димы не отпускает, а тот никак это не комментирует, продолжая генерировать всё более фантасмагоричные идеи. Правда, через пару минут Серёжа начинает то и дело шевелить пальцами — рука предательски мёрзнет. Дима бросает на него короткий взгляд и, не прерывая своего монолога, тянет их сцепленные руки в карман своей куртки. — Что у тебя за карманы такие? — удивляется вслух Серёжа, когда понимает, что их рукам в кармане вполне свободно. И тепло. — Самые обычные, — пожимает плечами Дима, а затем хитро улыбается. — Это просто у тебя ручка крошечная. Ты и сам крошечный, я мог бы носить тебя всего в своём кармашке. — Ты же в курсе, что я всего на несколько сантиметров тебя ниже? — смущённо бурчит Серёжа, но Дима в ответ только хмыкает. Их путь лежит мимо той самой кафешки, в которой они всего месяц назад «отмечали» Серёжин день рождения, и он невольно засматривается на мерцающие тёплым светом гирлянды в широких окнах. Их прогулка очевидно подходит к концу, но Серёже очень не хочется её прерывать — хочется растянуть этот день и не возвращаться в привычный мир как можно дольше. Эх, зря он сегодня так долго спал… Словно подслушав его мысли, Дима замедляет шаг у самых дверей кафешки и просто предлагает: — Хочешь зайти? Серёжа благодарно кивает, и они заходят в тёплое помещение под звук дверного колокольчика. Пахнет выпечкой, кофе и чем-то сладким. Их место, что они занимали в прошлый раз, не занято, а потому они, не сговариваясь, идут к нему. Точнее, Серёжа идёт, а Поз держится за него, как за поводыря — очки опять сыграли с ним злую шутку. Они снова заказывают себе какао, чтоб согреться, и по кусочку торта, что на картинке выглядит очень привлекательно. Впрочем, таковым он оказывается и в реальности. Они поднимают кружки с какао, чтоб иронично чокнуться. — Мы прям как на свиданке, — фыркает Серёжа, повторяя свои же слова, которые звучали здесь словно в прошлой жизни. И на секунду замирает, боясь снова увидеть неестественную улыбку в ответ. Поз заговорщицки склоняется над столом и с лукавым блеском в очках сообщает: — Так это она и есть. Серёжа прячет покрасневшие щёки за кружкой какао, пока Дима как ни в чём ни бывало решает поведать ему занимательный факт о традиции чокаться — мол, пошла она из-за боязни античных людей быть отравленными. Он что-то ещё говорит об античности, продолжая свою мысль, но Серёжа лишь лениво кивает на это. Если уж начистоту, ему совершенно неважно, о чём Поз будет говорить, потому что ему просто нравится его слушать. В какой-то момент своих рассказов Дима начинает чертить пальцем на столе невидимые схемы, и Серёжа уже привычно засматривается на браслеты на его запястье. Дима замечает, что Серёжа не вникает в то, что он говорит, а потому шагает к нему пальцами по поверхности стола и «пинает» его лежащую руку, заставляя повернуть ладонью вверх. Серёжа подчиняется, и Дима щекотно пробегается пальцами по его ладони, а затем обхватывает её своей, ласково поглаживая большим пальцем. Серёжа поднимает взгляд и видит мягкую улыбку, притаившуюся на уголках губ. — Ты… — Серёжа склоняет голову набок и неловко усмехается. — Знаешь, ты когда не пытался мне нравиться, это уже пиздец был. А сейчас… — А сейчас? — поддразнивает его Дима, улыбаясь уже в открытую. Серёжа снова смотрит на их руки, где палец Поза выводит неведомые узоры на его ладони. — А сейчас я каждую секунду не уверен, что не сплю, — произносит он негромко, но в голосе его нет страха. Скорее, удивление от того, что мир вокруг становится именно таким, о каком он мечтал. Дима же из его слов делает какой-то свой вывод, впрочем, попадая при этом в точку. — Я тебе снился? — Пару раз, — уклончиво отвечает Серёжа, вспоминая о снах, которые были слишком откровенны, чтоб проговорить их вслух. — Всего-то? — провокационно приподнимает бровь Поз. — Поверь, этого достаточно, чтоб у меня фляга свистанула, — не собирается вдаваться в подробности Серёжа и переводит стрелки, чтоб скрыть смущение: — А я тебе? — Бывало, — легко соглашается с таким раскладом Поз, не настаивая на ответе. А затем иронично добавляет, будто бы по секрету: — Ты очень обстоятельно отчитывал меня за все косяки, что я успел наворотить. Серёжа хмурится, не уверенный, шутка это или нет. — Я типа… — он подбирает слова и при этом старается звучать не слишком расстроенным. — Твой внутренний критик? Поз хмыкает — то ли словосочетанию из раздела психологии, то ли чему-то своему. А потом поправляет его неожиданно мягко: — Ты — мой внутренний компас. Серёжа вскидывает на него глаза, но Дима смотрит в ответ слишком открыто и слишком прямо, чтоб это можно было принять за шутку. А вот за признание… Когда-то давно Серёжа удивлялся, как он так не сразу заметил в Диме его отчётливую противоречивость. А сейчас удивляется, как можно было об этом забыть, если буквально все Позовские ответы — парадоксальная смесь уклончивости и искренности. Никогда прямо, но всегда в лоб. Фразы, которые вроде и не о любви вовсе, но наполненные ею — до краёв, до последней капли смысла. Стоит лишь не побояться его увидеть. «Если что, я рядом, ты же знаешь?» «Ну конечно я на тебя смотрел, когда было иначе?» «Если кому и проигрывать, то тебе» «Мне с тобой спокойней» «Там были другие? Я видел только тебя» «Я готов разъебать стены внутри себя, если ты позволишь мне быть рядом» «Ты — мой внутренний компас» Не критик и не судья, а тот, кто укажет направление и не даст сбиться с пути. Иронично ли, но единственный раз, когда Дима произнёс прямое «Ты мне нравишься», оно звучало обречённее и холоднее, чем любая из этих фраз. Какой смысл в пустых словах-признаниях, если они не отражают суть? Серёжа переворачивает руку, которую всё ещё держит в своей ладони Поз, а потом переплетает их пальцы, рассеянно улыбаясь и чувствуя, как в груди разливается приятное спокойное тепло. К сожалению, время замедляется только по его ощущениям, а на самом деле летит слишком быстро — за широким окном с гирляндами становится совсем темно. Приходится вспомнить, что за пределами этой кафешки существует мир, да и вообще им завтра в школу. Поэтому они нехотя покидают это уютное место, что звенит им вслед дверными колокольчиками. На улице Дима почти привычно берёт его за руку и прячет их ладони в своём безразмерном кармане. Серёжа не против, даже с учётом того, что они бы не успели замёрзнуть — Позовский дом тут совсем близко. Когда они останавливаются у его подъезда, Серёжу настигает чувство дежавю. — У нас традиция провожать друг друга по очереди? — неловко хмыкает Серёжа, переступая с ноги на ногу. — Наверное, — Дима высвобождает из кармана их руки, но не отпускает, а в глазах его мелькает что-то похожее на неуверенность. — Можно тебя поцеловать? Сердце предательски ёкает — Серёже и смешно, и волнительно от такого бесхитростного вопроса. Он с трудом удерживает в себе порывистое «Тебе всё можно», коротко облизывая губы и опуская ресницы. — Да, — говорит он на выдохе, и это всё равно звучит чересчур откровенно. Дима осторожно наклоняется, и, к неожиданности Серёжи, мягко касается губами его щеки. Поцелуй настолько невинный, будто им по пять лет — в нём нет страсти, только щемящая нежность. Будто Серёжа хрустальный, а Дима боится навредить ему одним только прикосновением. Серёжа вовсе не такого поцелуя ожидал, но его тепло оседает где-то под рёбрами, заставляя дыхание сбиваться от переполняющих чувств. — Спасибо, — Дима медленно отстраняется, но всё равно остаётся стоять слишком близко. — Это был хороший день. У Серёжи горят обе щеки, хотя Дима касался одной. — Повторим как-нибудь? — шутливо предлагает он, только сейчас понимая, что улыбается. — Обязательно. По дороге домой Серёжа не перестаёт улыбаться как дурак, но его мало заботит, как это выглядит со стороны. Вообще не заботит, если честно. И даже то, что Поз явно вознамерился выстраивать их отношения в «правильном» порядке, будто не было той искажённой хронологии, его тоже не напрягает. Наоборот, он с предвкушением ожидает, что же будет дальше, потому что сейчас он наконец-то уверен — что бы там ни было, оно будет хорошо.

***

Последняя учебная неделя, как и предполагалось, начинается с череды контрольных. Стартуют они с самых жёстких — алгебры и геометрии. После отправляются на передышку в кабинет МХК, где поют, что они скованы одной цепью, и уже оттуда с хмурым боевым настроем ползут на контру по русскому. Классная щадить их не собирается и после интеллектуальных пыток тащит всех в актовый зал — на генеральную репетицию сказки, которую они дружно ненавидят. После таких извращений хочется разве что прилечь в деревянный ящик и накрыться крышкой, но Серёжа помнит, что вынашивал коварный план по заманиванию Поза к себе домой на «просмотр фильма». О чём и сообщает Диме, а тот, на удивление, без раздумий соглашается. Они знакомой дорогой идут к дому Серёжи — и вроде всё как обычно, они столько раз шли так же вместе после уроков, чтоб позаниматься химией, и ничего особо не изменилось, но… как будто изменилось всё. Серёжа ощущает это лёгкое волнение, вибрирующее на кончиках пальцев, которое, по сути, ничем не обосновано. Ведь вот он Дима — рядом с ним, открытый и готовый поддержать, наверное, всё, что Серёжа предложит. А предлагать, по правде говоря, хочется всякие непотребства. Серёжа уговаривает себя не торопить события и просто наслаждаться моментом, ведь ему правда нравятся эти нежно-романтичные моменты. Но мысли отчего-то слушаться не хотят, и как только он оказывается с Позом наедине в замкнутости квартиры, мысли эти распоясываются окончательно. Поэтому когда на кухне они быстро сооружают бутерброды для перекуса, Серёжа вспыхивает, стоит ему случайно коснуться Диминой руки. Дима если и замечает, то никак не комментирует его реакцию, только очками своими невозможными поблёскивает. В комнате Серёжа усаживается за комп и задумчиво зависает над поисковой строкой. — А что обычно смотрят?.. — Серёжа запинается, не зная, как продолжить. Кто? Парочки? Влюблённые? Дима опускается на край кровати и косит на него насмешливым взглядом, пожимая плечами. — Смотрел «Титаник»? — Нет, — быстро отвечает Серёжа, тут же забивая название в поиск и включая фильм на первом выпавшем сайте. А затем разворачивает монитор в сторону кровати, мысленно перед собой оправдываясь, что это лишь потому, что в его комнате нет дивана, а на стульях сидеть было бы глупо. Когда он для удобства закидывает подушки повыше, то буквально лопатками чувствует прожигающий взгляд. На экране подлодки рыщут по дну океана, а Серёжа забирается с ногами на кровать и чуть смущённо тянет к себе Поза за руку. Тот не сопротивляется и укладывается рядом, плечом к плечу, с преувеличенной сосредоточенностью глядя в экран, так и не отпустив его руки. А затем абсолютно естественным движением подносит его руку к губам и целует костяшки пальцев. Серёжа утыкается лбом ему в плечо, думая, что он, в отличие от Поза, пиздец какой неромантичный. — Я соврал, — покаянно признаётся он, не поднимая головы. — Да ну? — Я смотрел «Титаник» и включил его, чтоб не вникать. Сверху раздаётся смешок. — Боюсь тебя разочаровать, но я догадался. Серёжа поднимает голову и натыкается на насмешливый взгляд — очень близко. Думает что-то сказать, но Дима кладёт ладонь ему на щёку и целует — наконец-то так, как давно хотелось: прихватывая его губы своими, проводя по ним языком и смешивая их дыхание. При этом поцелуй не взрывает бурю чувств в груди, а как будто наоборот, успокаивает. Движения губ неспешные, почти ленивые, словно попытка настроиться друг на друга. Дима мягко поглаживает его по щеке большим пальцем, а Серёжа растекается от такой концентрированной нежности. — Я не слишком нарушаю твоё расписание идеальных отношений? — уточняет Серёжа без сарказма, когда они отрываются друг от друга. — М-м-м… нет, — отвечает Дима, оставляя на его губах лёгкий поцелуй напоследок, и даже не отнекивается от того, что это расписание у него действительно есть. Впрочем, Серёжа и не удивлён. К фильму они всё же возвращаются, но исключительно для того, чтоб комментировать каждое действие героев смеха ради. В придирках и душнильстве Серёжа откровенно Диме уступает, а потому больше смеётся с его комментариев. На особенно удачных тянется его поцеловать, но от смеха попадает то куда-то в подбородок, то в скулу — и смеётся с этого ещё сильнее, пока Дима не обхватывает его лицо ладонями и не целует нормально. Внутри поселяется какое-то умиротворённое чувство, которое не исчезает, даже когда фильм заканчивается, а Дима уходит домой. Оно словно переполняет Серёжу — им очень хочется делиться, поэтому он с каким-то небывалым энтузиазмом помогает маме с ужином, выслушивает лекцию отца про заруинивших всё футболистов его любимой команды, а когда ложится спать, понимает, что попросту не может уснуть. Без задней мысли он переворачивается набок и достаёт телефон из-под подушки, набирая сообщение: «Ты уже спишь?». Поз отвечает быстро, и Серёжа, обычно не жалующий телефонные звонки, через секунду уже слушает гудки в трубке. — Привет, — даже не пытается скрыть удивление в голосе Поз, и Серёжа смущается. — Я хочу с тобой поговорить, — заявляет он неловко и буквально чувствует, как от неосторожных слов повисает напряжение. — О чём-то конкретном? — всё же ровно уточняет Поз, и Серёжа спешит пояснить: — Нет-нет, я… мне просто тебя мало. Дима какое-то время молчит, переваривая информацию, а потом говорит: — Я тут биологию штудирую… рассказать тебе о миногах? — Уже боялся, что ты не предложишь, — глупо улыбается Серёжа в тёмный потолок, слушая размеренный голос Димы. Он засыпает под рассказы о диковинных существах, которых он никогда не встречал и, возможно, никогда и не встретит. Впрочем, сами они интересны ему постольку-поскольку, гораздо важнее, что про них рассказывает Дима.

***

Следующий день, так же наполненный контрольными и лихорадочными попытками аккуратненько подглядеть и подсписать, выматывает Серёжу сильнее предыдущего, хотя в этот раз у них даже нет никаких репетиций. После уроков они всем классом плетутся в раздевалку, когда Дима неожиданно придерживает его за локоть и предлагает: — Не хочешь пойти ко мне? — К тебе? — Серёжа даже останавливается, думая, что он неправильно расслышал, но Поз только кивает в подтверждение: — Ага. — Почему к тебе? — не пытается скрыть своего любопытства Серёжа. — Ну, я у тебя кучу раз был, а ты у меня нет, — неловко пожимает плечами Дима, и лёгкость в его голосе кажется наигранной. Наверное, он и сам это замечает, а потому добавляет уже осторожнее: — Я вроде как обещал разобраться со своими стенами… вот, беру в руки кувалду. Серёже требуется мгновение, чтоб осознать. Он, конечно, не думал, что Дима тогда соврал и сказал это лишь момента ради, но… что тот столь ответственно подойдёт к исполнению своего обещания, не ожидал тоже. Хотя… это же Позов. Серёжа против воли улыбается, чувствуя, как теплеет в груди — ничего себе, он и правда для него настолько важен. — Ну, погнали тогда? — он ободряюще кладёт Диме руку на плечо и тянет в сторону раздевалки. Они вместе покидают школу, проходя привычным маршрутом, но в этот раз чуть дальше — до Позовского дома. Серёжа вновь про себя удивляется тому, какой у них светлый подъезд, пока Дима достаёт ключи и открывает уже знакомую Серёже дверь. За ней оказывается просторный коридор, куда Дима пропускает Серёжу иронично-галантным взмахом ладони. Стягивая куртку, Серёжа осматривается: всё вокруг вызывает почти физическое чувство порядка — обувь аккуратно стоит на специальной полочке и не валяется по всему коридору, на комоде у зеркала всякая мелочёвка педантично собрана в небольшую вазочку, и даже зонтики висят на своих крючках. Дима забирает его куртку, чтоб повесить вместе со своей в большой шкаф, где, как Серёжа успевает заметить, тоже всё развешено ровненько. Его внезапно накрывает запоздалым стыдом — интересно, что подумал о нём Поз, когда впервые попал к нему в квартиру? Потому что в сравнении с этой она наверняка должна казаться полнейшим бедламом. Предаваться самоуничижению долго не выходит, потому что Дима ведёт его на кухню, и там Серёжа не удерживается от восхищённого «Ого». Кухня эта больше Серёжиной раза в два, да ещё и выглядит… ну, не как у Абрамова, конечно, но такую вполне могли бы рекламировать по телеку. Выдержанные тёмные тона, почти вся техника встроенная — разве что кофемашина немного одиноко стоит у плиты. Дима любезно не замечает его растерянности. — Садись пока за стол, я нам что-нибудь найду, — он заглядывает в высоченный холодильник, а Серёжа опасливо усаживается на один из крутящихся стульев. — Лазанью перевариваешь? — Более чем. Поз без какого-либо напряга шуршит по модной кухне и греет обещанную лазанью в микроволновке, которую Серёжа даже не сразу заметил. — У тебя тут очень… технологично, — всё же говорит он, когда Дима ставит тарелки на широкий стол из тёмного стекла. — Батя любит, когда всё удобно, — пожимает тот плечами и щёлкает чайник. — Батя? — Ага, он обожает готовить, — с улыбкой отвечает Поз, явно веселясь с его недоумения. Решив чинить мысленный шаблон молча, Серёжа пробует лазанью, которая оказывается невероятно вкусной, о чём он сразу сообщает довольному Позу. После чая они идут в гостиную — она тут тоже проходная — и Серёжа уже не удивляется ни её здоровенности, ни прагматизму в интерьере. Его внимание привлекают фотки, висящие на стене в разноформатных рамках и своей общностью составляющие прямоугольное панно. — Там родительская спальня, а там — моя, — машет рукой меж тем Дима, и Серёжа всё-таки удивляется снова. — У вас трёшка? — Потрясающая аналитика, — хмыкает тот, на что Серёжа закатывает глаза. — Я взгляну? — указывает он на фотки, и Дима пожимает плечами. Серёжа подходит ближе, узнавая на снимках Диму и его родителей, которые на него похожи — ну, точнее, он на них. Там есть совсем недавние фото, на которых Поз выглядит, как и сейчас, а есть те, где он совсем мелкий карапуз. На одной из таких он сидит на детском стульчике с огромной книжкой и смотрит в камеру с откровенным недовольством. Это одновременно и мило, и смешно. — Какие у тебя тут щёчки, — оборачивается Серёжа с ухмылкой. — Иди в жопу, — ласково отвечает Дима и утягивает его за руку в свою комнату. В ней Серёжа осматривается с бо́льшим интересом, и Дима ему понятливо не мешает. Тут как будто сохраняется общий нарратив минимализма, но уже более непринуждённый. Первое, что он замечает — синтезатор справа от двери. На клавишах беспечно лежат огромные наушники и какие-то ноты, а стена перед самим синтезатором увешана плакатами, на одном из которых Серёжа узнаёт группу «Queen». Чуть дальше стоит массивный шкаф, заполненный книгами (ну разумеется), письменный стол с компьютером, а за ним — широкий угловой диван вместо кровати. Над диваном в шахматном порядке висят открытые полки, на которых располагаются какие-то рандомные вещи, очевидно, дорогие Позовскому сердцу. Серёжа внимательно разглядывает собранные фигурки из лего — штурмовика и бэт-мобиль, скользит взглядом по кубку с футбольным мячом и зависает на стопке листов, прижатой сверху связкой медалей. Присмотревшись, Серёжа понимает, что это — стопка грамот, и стопка достаточно объёмная. — У нас в школе столько предметов нет, сколько у тебя грамот, — поражённо хмыкает он. Дима подходит сзади и кладёт подбородок ему на плечо, с преувеличенным интересом глядя на полку. — Я их специально напечатал, чтоб производить впечатление на всяких Серёжек, — «по-секрету» сообщает Поз, не скрывая улыбки. — Каратэ? — приподнимает бровь Серёжа, замечая надпись на одной из медалей и стараясь не обращать внимания на чужое дыхание, опаляющее шею. Диму такое положение вещей явно не устраивает, и он уже открыто обнимает его со спины. — Я увлекающийся чел. — И чем ты увлечён сейчас? — сдаётся Серёжа, чуть повернув к нему голову с очевидным намёком. Дима лишь довольно улыбается и оправдывает-таки ожидания, вовлекая его в неспешный поцелуй. Серёжа плавится в его руках, накрывая его ладони своими и скользя пальцами по множественным браслетам. — Какой фильм хочешь посмотреть? — спрашивает Поз, отрываясь от его губ. — Любой, — усмехается Серёжа, приоткрывая глаза и хитро глядя на него из-под ресниц. — Я не буду его смотреть. — А если я найду тот, который тебе понравится? — дразняще уточняет Дима, но Серёжа неопределённо дёргает плечом, даже не пытаясь ввязываться в эту игру. Он здесь вовсе не ради фильма. Они вместе раскладывают диван, чтоб им было удобно лежать и смотреть телек — да, у Поза на стене висел собственный телек. Серёжа даже чувствует что-то вроде зависти, разваливаясь на широком диване и глядя, как Дима забивает неизвестное ему название в поиск. — Индийский фильм? — приподнимает брови Серёжа, увидев постер. — Ага, — лукаво поблёскивает очками Поз. — Ты смотрел хоть один? — Не уверен… Там будут швыряться машинами и петь? — М-м-м… машин не обещаю, но тебе всё равно понравится. Серёжа скептически фыркает, но через несколько минут обнаруживает себя заинтересованно следящим за сюжетом. Главный герой — студент, который борется с устаревшей системой в универе, попутно толкая свои ценности и втягивая во всё это обретённых в этом же универе дружбанов. Дима только посмеивается, когда Серёжа искренне возмущается, что препод явно валит главного героя. В итоге, конечно же, препод всё равно остаётся в дураках, а Серёжа не скрывает своей радости под насмешливым Позовским взглядом. — Кого-то мне этот чувак напоминает, — иронично тянет Серёжа в отместку. — Не понимаю, о чём ты, — самодовольно улыбается Поз. — Но приму за комплимент, я всегда был от него в восторге. — Хотя знаешь… у тебя всё равно бы не получилось так, как у него. Серёжа имеет в виду, конечно же, то, что главный герой потом исчез из жизни своих друганов без всяких объяснений, но Дима явно слышит другое. — Это ещё почему? — Он ставит идею выше всего, — пытается объяснить он, уже пожалев о неудачной формулировке. — Выше людей. А ты обычно ради них свои идеи и генерируешь. Дима смотрит на него странно, и Серёже кажется, что он всё же его обидел, но тот вдруг наклоняется к нему и целует. Похоже, Серёжа только что, сам того не осознавая, сделал ему ещё один комплимент. В Позовской системе ценностей, разумеется. Когда на экране появляются финальные титры, телефон Димы дзынькает новым сообщением. — Нам нужно что-нибудь в магазе? — спрашивает он, вчитываясь в текст, а потом, подняв глаза и увидев недоумение на лице Серёжи, поясняет: — Батя написал, что они сейчас там. — Это… получается, твои родители скоро вернутся домой, да? — Серёжа мнётся под проницательным взглядом, думая, как бы так осторожно намекнуть, что… — Если ты пока не готов с ними пересекаться, то ничего страшного, — мягко улыбается Дима. — Успеете ещё познакомиться. Серёжа облегчённо выдыхает и благодарно целует его, после чего они вместе идут в коридор. И да, посмотреть на людей, вырастивших Диму именно таким, конечно, интересно, но, наверное, не прямо сейчас. Хотя он заочно готов говорить им спасибо за то, что сын у них, помимо своей проницательности, ещё и невероятно понимающий. Возможно, когда-нибудь и правда скажет, а пока он целует Диму на прощание и радуется, что того не обижает его нерешительность.

***

В среду они с классом после уроков проводят генеральную репетицию — со светящимися костюмами и близняшками-дирижёрами. Серёжа подумывал, что им может потребоваться ещё один день для закрепления, но, взглянув на запись их прогона, лишь довольно улыбнулся. Лучше уже просто не сделать. А потому он сообщает взбудораженным ребятам, что теперь до концерта они могут отдыхать и при желании повторять движения дома — для успокоения души. Близняшки ухватили суть, сконнектились с командой, и всё их выступление уже выглядит максимально целостно, поэтому с репетиции все выходят в радостном предвкушении. Серёжа же вместе с Димой направляется на свой последний доп по химии. По крайней мере, в этом году уж точно, потому что завтра — итоговая контрольная. Чтоб как-то отметить свой репетиционный успех, они по дороге забегают в Мак и набирают кучу разных гадостей. Дома тащат это сразу в комнату и там, жуя бургеры, припоминают пройденные темы. Дима, на удивление, не заставляет его что-то решать или зубрить, сегодняшний доп больше напоминает обсуждение стратегии. Он вслух прикидывает, какие задания, скорее всего, будут на контрольной, в шутку просит Серёжу оттарабанить ряд алканов в прямом и обратном порядке, и вообще выглядит расслабленно. Серёжа тоже как будто даже не нервничает — не потому что ему пофиг на эту контру, а потому что… ну, он и правда понимает всё, о чём они говорят. — Всё, можно говорить Оксане Владимировне, что я тоже буду сдавать ЕГЭ по химии, — весело хмыкает Серёжа, когда у Поза заканчиваются идеи по заданиям. — Пожалей её, — тот задумчиво перелистывает учебник в начало, скользя взглядом по страницам. — Её ж инфаркт хватит… — Это потому, что ты в меня не веришь? — патетично взвывает Серёжа, не забывая макать картошку в кетчуп. — Не в этом дело… — тут же вскидывается Дима, глядя на Серёжу оскорблённо, чем веселит его ещё сильнее. — Нет, в этом, — Серёжа макает в кетчуп палец и пытается измазать Диме нос, рискуя свалиться со стула, но тот уворачивается. — Нет, не в этом. — Нет, в этом. Дима ловит его руку и обхватывает губами пальцы, влажно проходясь по ним языком, слизывает кетчуп. Серёжа забывает как дышать. — О, — Дима отпускает его руку, и щёки у него предательски краснеют. — Я не подумал, как это выглядит. А Серёжа вот подумал. Натянутой струной повисает пауза — а в следующую секунду она с оглушающим звоном рвётся. Он хватает Диму за затылок и, рывком притянув к себе, впечатывается в его губы. Тот неловко взмахивает руками и упирается ладонями ему в колени в попытке поймать равновесие. Серёжу не очень волнуют неудобства. Он их вообще не замечает, пока сминает чужие губы своими, не встречая ни малейшего сопротивления. Второй рукой Серёжа тянется к Диминому лицу, обхватывает пальцами подбородок и надавливает, заставляя раскрыть рот. Мокро проводит языком по кромке его зубов, толкается глубже и слышит — почти чувствует — задушенный стон. Сердце подскакивает так резко, что это можно принять за какой-нибудь приступ. Дима впивается пальцами в его колени, подаётся вперёд, и Серёжа касается своим языком его, поглаживая и дразня. А затем и вовсе отстраняется, напоследок чуть прикусив его нижнюю губу, и смотрит в потемневшие глаза за линзами очков. Радужки в них не видно совсем. Дима тяжело дышит, его взгляд блуждает по Серёжиному лицу и останавливается на губах. Он ведёт руками по его ногам выше, сжимает бёдра и вдруг стаскивает его со стула, пересаживая к себе на колени. Серёжа цепляется за его плечи и судорожно выдыхает, чувствуя, как чужое возбуждение упирается ему в задницу. Дима тягуче проводит руками по его спине и давит на поясницу, заставляя прогнуться и прижаться плотнее. Серёжа со стоном подчиняется, запрокидывает голову и двигает бёдрами навстречу, пока Дима горячо прижимается губами к его шее. Странно, по закону подлости в этот момент должна бы появиться… щёлкает замок и хлопает входная дверь …мама. Серёжа скатывается с чужих колен и падает на свой стул, поправляя длинную кофту, а Дима тем временем закидывает ногу на ногу и подрагивающей рукой приглаживает растрепавшиеся волосы. — Привет, мальчики, вы… — взгляд зашедшей в комнату ма останавливается на пакетах из Мака. — Это ещё что такое? Я вас ремнём бить буду! Ну есть же нормальная еда дома, Серёж! — Это я предложил, не ругайтесь, пожалуйста, — Дима выдаёт одну из своих самых очаровательных улыбок. Только едва заметная хрипотца в голосе да покрасневшие губы напоминают, что буквально пару секунд назад он вовсе не был так спокоен. — Дима, ну ты же умный! Должен знать, сколько химии в этой гадости… — строго качает головой ма и указывает на лежащий на столе учебник. — Вон, у вас там всё написано должно быть! Не дождавшись от них внятного ответа, ма жалуется в воздух на безответственное отношение к здоровью и — слава всем богам — выходит из комнаты. Серёжа прокашливается и лихорадочно соображает, как теперь себя вести. — Зачем ты постоянно меня выгораживаешь? — спрашивает он неожиданно даже для себя. А потом понимает, что ему и правда интересно… ну, было бы интересно в любой другой ситуации, потому что он, к своему стыду, только сейчас заметил эту тенденцию. — Экономлю время, — Дима пожимает плечами, словно объясняя что-то очевидное. — Обычно родители не ругают чужих детей. В итоге конфликта не случается — и всё быстро сворачивается. Я давно эту фишку просёк, всегда срабатывало. — Теперь ты не такой уж и чужой, — задумчиво выдаёт Серёжа, глядя на дверь, а затем хмыкает. — Ма к тебе привыкла, теперь тоже будешь огребать. — Я готов нести эту ношу, — Дима с улыбкой наклоняется к нему и недвусмысленно проводит пальцем по его колену. Чем рушит все попытки Серёжи делать вид, будто ничего такого не произошло. — Ты невыносимый, знаешь об этом? — голос внезапно подсаживается, и ему вновь приходится прокашляться под насмешливым взглядом. — М-м-м… нет, впервые слышу, — глаза за хитро поблёскивающими очками всё ещё тёмные, завораживающие. Но Серёжа не рискует окунуться в них ещё раз, потому что это чревато. Когда Поз уходит домой, Серёжа закрывает за ним дверь в коридоре и думает, что если тот планировал двигаться с ним в отношениях медленно, то явно где-то просчитался. Потому что в следующий раз, когда у них будет больше времени и никто не сможет им помешать, поцелуями дело не ограничится. И он не то чтобы видел у Поза в глазах хоть каплю недовольства по этому поводу.