Слабак

– Ты просто идиот, Майкл. – мальчишка ухмыльнулся, противно засмеявшись. – Я говорил тебе, что не стоит связываться. Афтон попятился. Противник был силён. Огромный плотный пацан возвышался над собеседником, полностью загораживая хоть какой-то путь отхода. Конечно, подросток прекрасно понимал, что этот амбал силён не во всех смыслах, особенно в умственном плане, но сейчас данный аспект не имел никакого значения. Мышечная масса была куда более важна. Сила. Майк невольно скользнул взглядом на своё тощее тело в цветастой куртке, где-то изрядно порванной и заштопанной. Руки немного горели от недавно появившихся ранок: крапива на пустыре была очень колючей. Подвиги с лазаниями по заброшкам и ночные проезды на велосипеде с футбольным мячом в тайне от родителей казались сейчас смешными. Это не поможет. Недостаточно. Слишком слаб. Кажется, затянувшееся молчание стало причиной новой ухмылки Оливера. – Лучше прись к себе домой и не рыпайся, понял? Он закатал рукава, сделав внушительный шаг вперёд. Афтон понял, что вжался спиной в стенку гаража. Неосознанно. Будто сработал инстинкт самосохранения. Подросток не мог себя пересилить. Не сейчас. Сердце колотилось бешено. – Скажешь хоть слово - и ты труп. – Пошёл ты. – выдавил сквозь зубы Майк, напрягаясь всем телом. Если этот амбал приблизится ещё хоть на сантиметр - получит в нос. Если, конечно, Афтон сможет. Как же смешно, что сейчас эти мысли кажутся такими глупыми. Словно детский лепет. Оливер точно превратит его в котлету, если он попытается сделать хоть какое-то протестующее движение. Но отступать уже было поздно. Противный смех резко разрезал воздух. Противник был доволен, что жертва отреагировала. – Посмотрите, кто заговорить попытался. Это ты от кого научился таким словам, Майки? Афтон понял, что скривился от отвращения. Это форма имени звучала в устах хулигана даже хуже, чем можно было себе представить. Особенно если учитывать сравнение и представить перед глазами обоих людей. Нет, всё-таки, отец был лучше в этом плане. – Сгинь, Оливер. – прошипел подросток, смотря на противника снизу вверх. Жалкое зрелище. Но, казалось, мальчишку это только позабавило. Он упивался всеми беспомощными словами жертвы. Он издевательски ухмыльнулся. – А то что? Убьёшь меня, как своего братика? Майкла будто ударило со спины. Ему показалось, что воздух в одно мгновенье превратился в миллиарды тоненьких иголочек, засев в лёгкие и не давая дышать. Сердце забилось сильнее, рождая в груди плотный комок. Нет уж, в этот раз подонок зашёл слишком далеко. Идиот. То, как Оливер ухмыльнулся, показалось Майклу оглушительным. Похоже, глаза обдало жаром горячей пелены. Лучше бы он промолчал. – Что, пойдёшь плакать мамочке в юбку? Или к папке своему? Попросишь какую-нибудь чудо-машинку от всех бед, да? – мальчишка противно оскалился. – Мамка твоя, небось, горда, что растит уголовника. Афтон только отдалённо понимал, что именно говорит этот пацан, сжимая кулаки. Костяшки побелели, ногти впились в кожу. Слёзы героически не скатились по щекам, сдерживаясь где-то внутри плотным колючим комом. Болезненным и ноющим. Майк - не плакса. Он может вытерпеть многое. Трёпку, драку в том числе. Даже от такого амбала, как Оливер. Но все упоминания и оскорбления в адрес своей семьи он никогда никому не простит. Этому человеку тем более. Он не смеет говорить так о маме. О папе в том числе. Даже если этот человек перестал быть в списке идеальных людей с недавних пор, он всё ещё отец. Его отец. А мама? Его мама не заслуживает быть героиней сплетен и глупых шуток! Никто из них этого не достоин. – Интересно, твоя мамка тоже преступница? Или папка? У вас это наследственное? Рука сжалась в кулак сильнее. Кажется, лицо запылало, в такт импульсу в груди. Сейчас, или никогда. – Заткнись, подонок. Афтон взглянул на Оливера только на миг, исподлобья разглядывая чужой подбородок и маленькие чёрные глазки на пухлом лице. И в тот же миг всё решилось, сопровождаясь надрывным криком и влажным хрустом, которого никто не мог предугадать. По крайней мере, мальчишка перед Майком точно не мог, взревев от боли и схватившись за разбитый нос. Кровь хлынула только так, окрасив и без того пунцовое лицо. Только, на этот раз, не от плотности тела, а от гнева. Подростку показалось, что глаза Оливера налились, пока он пытался унять боль от удара и собраться. Но это продолжалось, в отличие от самого Майкла, слишком быстро, чтобы тот успел опомниться. Солнце в глазах пронеслось ослепляющей дугой, а затем удар. Афтон никогда не был хорош в драках. Но сейчас ему просто не оставляли выбора. Удар прошёлся по лицу, потом и по груди. Он еле успел сориентироваться, чувствуя, как горят руки и спина от вонзившихся в кожу камешков у гаража, а сам Майк с силой оттолкнул противника, чувствуя, что не может вздохнуть. Его повалили на землю, схватили за волосы, норовя впечатать лицом в землю, но сработавший адреналин сделал своё дело. Афтон только на секунду понял, что ударил на этот раз по щеке Оливера локтем, а там и по плечам, сваливая плотного пацана с себя на землю резким рывком. Но тот не перекувырнулся в воздухе, как могло быть в том же дурацком фильме. Сила не оказалась в тот миг куда мощнее, чем на самом деле. Знает же, что это всего лишь дурацкие сценарии на экране! И нет и каких-либо способностей, которые могли бы пробудиться в час неминуемой опасности. Знает. Но сейчас от этого простого осознания засосало под ложечкой. От досады и бессилия. От оставленного синяка саднило под глазом. Кажется, во рту появился неприятный металлический привкус. Майк вцепился в нависшего Оливера, со всей силы рванув на себя и попытавшись ударить ещё раз. Но было поздно. Противник действительно силён. Всего секунды хватило на то, чтобы он увернулся, казалось, предугадав план жертвы. Мальчишка противно улыбнулся, всё ещё кривясь от боли в области разбитого носа. – Слабак. – мощная рука схватила Майка за куртку, с силой вдавив в землю. Афтон беспомощно схватился за сдавившую ему грудь пятерню, понимая, что не может дышать. Воздух с ленцой проходил в лёгкие. Подросток закашлял. Кажется, изо рта вырвались незначительные капли крови с разбитой губы. Чёрт. Да он точно задыхается! – Как был слабаком, так им и остался. Я ведь прав, Афтон? Хватка ослабла, но, казалось, это была ложная передышка. Рука вновь вдавила его в землю. Майк понял, что из последних сил напрягает ослабевшие мышцы. И кто теперь уголовник, если он умрёт? Кто теперь убийца? Ну, уж нет. Это не конец. – Иди к чёрту. Контрольный удар подвернувшимся камнем был неожиданным. Подросток понял, что всё это время удерживающая его пятерня разжалась, а противник противно взревел, схватившись за лоб. Афтон не знал, как именно и как смог это сделать, лишь перекувырнувшись, рывком отползая подальше и сжавшись, чувствуя, как пыль забилась в лёгкие, а слёзы горячей пеленой застилают взор. Но, опять же, не скатились. Последнее дело. Не сейчас. Дыхание восстанавливалось с огромным трудом. Сердце колотилось бешено. Радость просачивалась горячим суховеем где-то в голове. Больно. Глазу больно. Груди больно. Афтон не имеет понятия, как будет отчитываться перед отцом за свой внешний вид, а заодно и перед мамой. Но сейчас это не важно. Главное, что жив. Противник повержен. Остальное не важно. Оливер больше не посмеет так просто разбрасываться словами. Ни в его адрес, ни в адрес матери с отцом. Ни покойного братика, ни сестрёнки. Майк даже не представлял, насколько ошибался в своих доводах. – Ты - идиот! Я говорил тебе, что ты идиот! Он не ответил, хватаясь за синяк вокруг глаза и шипя от боли. Разбитая губа по ощущениям точно становилась больше, тонкими иголочками пронизывая ничего не чувствующий участок. Афтон не видел, но понимал, что Оливер мечется совсем недалеко, трусливо оглядываясь, накидывая рюкзак на плечи и бросаясь наутёк. – Ты пожалеешь! Только попробуй завтра появиться в школе! Ты меня понял, слабак?! Оливер шмыгнул носом, пытаясь унять до сих пор идущую кровь. И, на этот раз, не только из носа. Лоб, кажется, также был разбит. Мальчишка противно заверещал вновь, пока, наконец, не исчез за забором. И всё стихло. Конечно, если не считать звона в голове и всё ещё отражающегося слова где-то на периферии слуха: «слабак». Будто въелось в самый мозг. Майк не помнил, сколько он пролежал ещё на земле, пытаясь унять гудящие конечности и дать сердцу успокоиться. А затем, подросток тихонько поднялся на ноги, осторожно опираясь о ветхий деревянный заборчик, а там и стену гаража. Сумка оказалась не так далеко, тут же перекочевав на худые плечи в цветастой куртке. Кажется, вновь придётся штопать. Порвал. Но это не сильно заботило в тот миг Афтона. Мысли были направлены отнюдь не в сторону обидчика, а там и его побоев. Затуманенный взгляд уставился на костяшки пальцев. Синяки. Кровь от удара в нос уже успела застыть. Отковыривать будет больно. Кажется, ссадина на лице начинала побаливать. Только бы не показаться отцу в таком виде. Точно допроса не избежит. «Слабак» Он тихо окинул округу взглядом. Никого. Ни взрослых, ни сверстников. Никто не стал свидетелем драки. Но это не отменяло того факта, что Оливер мог теперь распространить только больше ложных слухов, демонстрируя своё разукрашенное лицо. В школу, кажется, теперь точно был отрезан путь. Впрочем, в последние дни Майкл не особо стремился в это здание, где все видят в нём убийцу. Но так ли это на самом деле? Он не знает, натягивая капюшон и склоняя голову, бредя по улочке в сторону дома. Поскорее бы уйти отсюда. А лучше больше никогда не появляться ни в школе, ни в парке. Ни даже на футбольном поле и пустыре. Уйти. Навсегда. «Слабак» Слово звенело в голове, нарастая полутонами в такт бегущему мальчишке. Афтон припустил, стараясь заглушить в голове звон. Харрикейн постепенно накрывало полутьмой. Наступал вечер, но Майкл не замечал, стараясь отгородиться от мира. Лишь бы не думать. Забыть о том, что произошло. Успокоиться. И никогда больше не вспоминать. Нужно придумать, что он скажет отцу. Что он скажет маме. Конечно, если вообще придётся. Хотелось прошмыгнуть и не останавливаться. А правильно ли всё это? Он не знал. Голова до сих пор гудела. Афтон скрылся за поворотом улицы довольно быстро.