Вопреки войне

Открыла глаза девушка, а перестрелка уже полным ходом шла. -Огонь, бойцы! Хорошо, когда все под рукой оказалось, винтовка с предохранителя снята, только бери да стреляй. Единственно вот с другой стороны озера немцы не сильно выходить жаловали, только и виднелись искры полыхнувшие из кустов раскидистых. А гул стоял оглушительный, пару мертвых тел плавало вдоль озера. -Двоих, двоих подстрелили! Самой большой удар принимал на себя булыжник Грежина, почти все залпы были направлены в него. Вдруг все стихло, Есерькова так ни разу и не осмелилась на курок заветный нажать. Тут враг силу почувствовав наступать начал, а у Юрия Афанасьевича к несчастью все патроны кончились. -Ниче, ниче щас мы вас проучим. Все взгляды студентов были направлены на командира, рукой он показывал, что рано стрелять, ближе нужно их заманить ближе. Пусть думают, что у всех обоймы пустые. Рванули немцы в обход что есть духу, подошли и тут же их гранатой огрело. Да так огрело не по детски, хорошо бросок у Юрия Афанасьевича поставлен был, попал в самый центр шеренги. Раскидало их, но не сдаются, прижались к земле и дальше палить принялись. Грежин, так как остался без патронов ползком отправился к Сторожевой. -Стреляй Зина, стреляй опрометью!-Девушка стреляла коротко, но метко. Это Кулебяков из ППШ напролом метал куда попало. А тех двоих у озера, Рубежцев сбил, и вправду хорошим стрелком оказался. Видно сразу, парень на стрельбище бывал. -Патроны кончились, товарищ старшина. -Наказал же побольше брать! -Так все у Польки, да Витьки. К ним надо!-Выглянул из укрытия Грежин и мотнул головой в сторону Рубежцева. Только позицию сменить вздумали, как Вовку из автомата пулями постреляли. Хотел он до Полины на корточках добежать, и поймал спиной пуль 10,не шевельнулся больше Вовка, не дрыгнул, замертво повалился, даже не мучался. Зиночка, лицо на груди старшины спрятала. -Не сдаваться, товарищ боец! Я за патронами к Есерьковой, а вы с Рубежцевем прикройте тыл мой! Девушка моментально взяла себя в руки, и что есть мочи принялась по врагу палить, куда не попадя, просто чтобы голов своих не поднимали, пока Юрий Афанасьевич бежать будет. Сашка Тихонов стрелял редко, и нельзя было сказать что метко. Пока все рассчитает про себя проговорит фриц позицию сменит и начинай все сначала. -Огонь, Тихонов! Я кому сказал огонь!-Сашка вздрогнул и начал стрелять без передышки. Отойдут скоро немцы, отойдут, тешил он себя призрачной надеждой. Поднявшись без проблем на верх, пробежав бездыханное тело Кулебякова застал он Полю. Поникла девушка, глаза стеклянные, палец на курок поставленный, а не выстрелил ни разочка. -Есерькова, стрелять сказано было!-Захлопала ресницами. -А…да товарищ…старшина.-Ничего понять не мог Грежин девка то стрелянная, почему оцепенела? Отодвинул движением резким и сам палить принялся. А те все наступали, и наступали, больше их оказалось нежели предполагали студенты. Вовсе не 12, а вдвое больше. -Отступать! Отступать наказываю! Рубежцев ползком ведя за собой Зину дополз до начала леса. Профессура, бросив винтовку так же наутек кинулась. -И ты беги! Ну же! Приказ такой был,-взревел старшина.-Прошу тебя Есерькова не вынуждай! Не вынуждай меня!-В перерывах от шума выстрелов все кричал Грежин. Но девушка будто не слышала ни черта, на месте как вкопанная стояла и все тут. Схватил мужчина винтовку ее, да за руку в лес потянул, им проще всех было деру дать, а потому бежали ног не чувствуя. Сзади до последнего слышны были выстрелы и немецкое хенде хох. Казалось еще пробежать могли миль 20, но оторвались. А без ребят туго теперь придется, хоть бы не перебили, хоть бы живы остались! Но в первом бою хорошо студенты неопытные держались, автоматами щелкали как полагается. Только не дожил Кулебяков до момента, как старшина наконец-то мужским родом именовать будет. Не дожил. -Объясняй!-Наконец, отпустив рукав гимнастерки Есерьковой молвил комендант. Все это время он боялся,что если отпустит девушка вновь встанет, как вкопанная и никуда не пойдет.-Ну!-Процедил он сквозь зубы,-почему не стреляла? Почему не убежала, когда я приказ отдал? Почему… -Не смогла ,вот почему! Не смогла убить, товарищ Грежин! Или это у нас теперь за преступление считается? -На войне может и считается, коли своих не защищаешь! Почему не убежала когда приказ отдал… -Я не сказала так точно, Юрий Афанасьевич! Не убежала бы без вас, миленький!-сведя брови прохныкала Полина. -Тьфу ты, Есерькова. -Знаю-знаю, дура я,-разглядывая пальцы закончила за главного она. Не удержался старшина обнял девушку, а она прям ошалела. Сначала столбом стояла, а потом как вцепиться руками, вот тебе и спина этакая. Хотела? Забирай. И поняла Есерькова, что ее это спина. Может еще и раньше мысли всякие насчет Юрий Афанасьевича ходили, но тут остановились и на место встали. Закрыла глаза и носом в шею зарылась, хорошо, так и весь день простоять не сложно. А старшина маленькую совсем хрупенькую талию приобнял, и не хотел к себе близко прижимать, не хотел теплом сердца делиться, но ох уж эта своенравная Есерькова, только свое тепло отдавала и не забирала ничего. Наоборот восполняла все пробелы. Опомнился тут товарищ Грежин, и потому прокашлявшись сказал: -Остальных найти надо. В общей сложности я уложил троих и Рубежцев четверых ,и того выходит 7 из 24. Еще раненных парочку должно быть и того 17 ,против нас 5 и то, теперь поодиночке. -Ничего, справимся Юрий Афанасьевич. -Тогда к речке вернемся, воды наберем там и ночлег устроим, а завтра будем думать чего. Отбежали от заветного места знатно бойцы. Перестрелка то, ночью началась, и то, по нелепой случайности. Немец какой, птицу полуночную за врага принял, и потому пальнул по ней, а тут Грежин среагировал, и в них стрелять начал. Так и держались до первых лучей солнца, стреляя кто куда, на искру от чужого оружия, но только оно показалось, сразу за тучи серые скрылось. Так и до сих пор, погода слизкая стояла да еще и туман спустился. -Мда-а, да при такой видимости никого и ничего нам не найти, здесь придется разложиться. Уселась Есерькова на валежник сухой, и читать принялась стихи забытого поэта, пока Юрий Афанасьевич хворост ушел собирать. «Вот же Полина Есерькова, свалилась на мою голову. А я теперь что? Не могу я так с девчонкой, не могу. Старый покуда для нее, черствый, грубый. Ей вон, кто-то вроде Тихонова нужен, тем более что умный, не то что я, неуч». Пожирали мысли такие старшину, а он все шел, то усы свои покусывал, то фуражку снимал и волосы черные со лба убирал. Пока в конце- концов не прикинул, почему он вообще о бабе думает, не о немцах? И сразу себя в руки взял. Туман все усиливался и усиливался, даже ног своих не разглядеть, что тут говорить о ветках. Потому, насобирал он все, что удалось найти и хотел было обратно двигать, пока с фашистом лоб в лоб не столкнулся. Все ветки из рук посыпались, стояли пару секунд как истукана два глядели друг на дружку, пока враг не закричал: -Хиар! Хиар! Юрий Афанасьевич сразу среагировал, как прыгнет на него, как в горло вцепиться и сквозь зубы процедит, да так что аж слюни полетели: -А ну замолчи тварь фашистская, молчать я сказал! А немец паскуда, не промах оказался сбил старшину с себя ловко, и нож достал. У нашего коменданта то, с собой никакого оружия не было, все около Есерьковой осталось, только пистолетик его небольшой спасти бы мог, да и тот за пазухой. Проклятый нож приближался все ближе и ближе к беззащитному горлу, но Грежин держался, через трясучку в руках держался, но сдаваться не помыслит. Не готов он еще с жизнью проститься, в конце концов Польку саму оставлять не готов был. Притупленный звук послышался позади, но удар пришелся слабенький, и потому немец развернулся и как замахнется ножом. Но благо девушка отскочить вовремя успела, царапнул только ножик острый по щеке бледной. В ту секунду, что дала Юрию Афанасьевичу Полина, он вытащив свой ТК пальнул пару раз, по спине вражеской, от чего эта махина повалилась прямиком на девушку. Есерьковой удалось сдержать рвотный позыв, но сил спихнуть с себя тяжелое тело не хватило. Тогда запыхавшийся Грежин взял инициативу на себя, и после внушительного толчка ногой, подал девушке руку. -Спасибо Полина, в долгу не останусь. Ты как?-Утирая каплю крови с щеки хотел осведомиться старшина. -Нормально,-с некой отчужденностью отвечала та. -Идем , нельзя тут оставаться. Этот в тумане от своих отстал, не исключено, что они рядом где то бродят и выстрелы мои почули. Вперед!