musical fingers

Мягкие руки в легатическом темпе ведут четырёхдольную схему. Плавно опускаясь в первую долю, давая ауфтакт головой, руки опускаются вниз и плавно сводятся внутрь, а после — разводятся в стороны и вверх. Тэхён повторяет начало произведения уже, кажется, в сотый раз, стоя возле пюпитра, и тяжело вздыхает, понимая, что сегодня преподаватель его попросту убьёт, если он не продирижирует данное ему две недели назад произведение, которое он должен был начать учить в тот же день когда оно появилось в его руках, но, к сожалению, берётся за него только сейчас. Он смотрит на партитуру и просто не может запомнить последовательность нот, где нужно остановить правую руку на альтовой партии и где сделать закрытие. А всё, блять, из-за грёбанного Чон Чонгука — до невозможности красивого одногруппника, который до чёртиков нравится Тэхёну и что всегда находится где-то рядом, не давая Киму сосредоточиться на учёбе от слова совсем. Уже год, как Чонгук перевёлся на хоровой факультет и год, как Тэхён по уши влюбился в него, забрасывая занятия музыкой. Некогда отличник, с повышенной стипендией, Тэхён медленно, но уверенно скатился в низы списков и стоял чуть ли не на предпоследнем месте. Но он вовремя спохватился, постарался сдать все экзамены (некоторые пришлось сдавать по четыре раза, чтобы выбить пять) и только тогда смог дотянуть до обычной стипендии, на которую он, собственно, и живёт, снимая на окраине города квартиру. Тэхён старался забыть о существовании Чонгука и полностью влиться в обучение своей профессии, но тот, то ли специально, то ли случайно, всегда оказывался в одном и том же месте, что и Ким (иногда он даже задумывался, что Чонгук сталкерит за ним). И как только этот темноволосый парень появлялся в кругозоре Тэхёна, он моментально забывал всё на свете и, будто заколдованный, следил за Чоном. Чёртов Чонгук, что ты со мной делаешь? Обречённый вздох и Ким опять ставит руки в стойку, стараясь полностью расслабить их, чтобы те вольно двигались по заданному направлению. Голова, ауфтакт, остановка правой руки, закрытие, увеличение темпа, остановка левой руки на две доли и переход к коде, вбивает себе в голову Тэхён и мысленно погружается в мысли, стараясь воспроизвести в голове все партии от басов к сопрано, но только он делает ауфтак, как в кабинет входит пожилая женщина, миссис Ли, и яростно, с громким шлепком, бросает на крышку фортепиано чёрную папку с нотами, выглядя крайне обозлённой. Ким уже мысленно в кокон заматывается, лишь бы под горячую руку не попасть, и поспешно опускает руки, следя за преподавателем и, только что вошедшим в класс, концертмейстером. Мужчина сразу садится за фортепиано, подкручивая стульчик пониже, и открывает тяжелую крышку. — Доброе утро, — почтительно склоняет голову Тэхён и поднимает смущенный взгляд на преподавательницу, что, подойдя к окну, облокачивается на деревянный подоконник и пристально смотрит, кажется, мысленно дыру в нём прожигает. — Приступай, — приказано грубо, без приветствия, кажется, Тэхён и в правду попал. Тэхён несмело кивает и переводит взгляд на концертмейстера, что достаёт нужную партитуру и ставит на подставку для нот. Мужчина мягко проходится пальцами по клавишам, разогреваясь, и только тогда кивает Киму, чтобы тот встал в стойку. Он молниеносно реагирует, предвещая реакцию преподавательницы, если он будет тупить и медлить, и поднимает руки, что уже немного трясутся от страха и холода, стоящего в кабинете из-за незакрытого вчера вечером окна, что, собственно, Тэхён и оставил открытым, репетируя вчера до позднего времени, пока учебное заведение не закрылось. Парень поднимает голову, вместе с правой рукой, и даёт настройку тональности произведения: соль диез минор. Радуется, что его не остановили при первом же движении, и делает закрытие пальцами, сразу же приступая к началу лирического произведения. Так, главное не сбиться со схемы, думает Ким и поднимает руки, вместе с головой вверх, давая ауфтакт, вступает в первую глубокую долю. Стук в дверь. Миссис Ли раздражительно останавливает Тэхёна и хмурится, смотря на дверь, но сразу же расслабляется, завидев Чон Чонгука, что входит в кабинет, ярко улыбаясь своей заячьей улыбкой, и бросает чёрный кожаный портфель на стулья, стоящие вдоль стены. На нём серая рубашка, скрывающая рукав татуировок, что для дирижёра никоем случаем не допустим и, если бы кто-то узнал, его бы давно отправили на удаление лазером или же просто отчислили, строгие чёрные брюки, с широким ремнём и сверкающие на солнце лакированные чёрные туфли. Видно, парень в хорошем настроении, держит в руках пособие с произведениями для смешанного академического хора и стопку только распечатанных партитур. Тэхён в миг рябеет и отводит растерянный взгляд, опуская руки, что в присутствии Чонгука задрожали так, будто Ким два часа стоял на морозе без рукавиц и только сейчас вошёл в помещение. Впервые Тэхён благодарен Чонгуку, что тот так внезапно появился и спас его от верной гибели, вернее от заваленного зачёта по дирижёрству. — Доброе утро, миссис Ли, простите, что пришёл без предупреждения, но мне очень срочно нужна ваша консультация по моей аннотации к произведению, что мы учили месяц назад, — тараторит Чон и со вздохом кладёт на учительский стол всё, что было в крепких руках. — надеюсь, это не заберёт у вас много времени и вы продолжите заниматься с Ким Тэхёном, — как будто бы специально протягивает его имя Чонгук, и Тэ поспешно убирает нотные листы из пюпитра, собираясь под шумок сбежать, но замечает, как парень, держа руки за спиной, показывает ему жестом остаться и сеcть на стулья. Ким и не думает, сразу же садится на слишком твёрдый стул у дальней стены и усиленно изучает грамоты, висящие на противоположной стороне, лишь бы не смотреть на того, от кого мурашки по коже бегают, от кого в штанах становится до жути тесно и от кого становится невыносимо жарко. Тэхён отмахивает неприличные мысли и наблюдает за тем, как накачанные руки Чона ставят на пюпитр партитуру из шести листов, и как он становится в стойку, сопровождаемый гордым взглядом миссис Ли (любимец). Концертмейстер кивает и начинает играть, следя за движениями Чонгука. Лёгкими, невесомыми руками он ведёт трёхдольную схему, следуя медленному и размеренному темпу, и вступает в партию второго тенора, чтобы максимально влиться в настроение мелодии. И Тэхён в момент покрывается мурашками, заслушивается его красивого и до жути чистого голоса. Чон попадает в каждую ноту, ни где не промахивается, выполняет каждое движение рук правильно и чётко, ничего не упуская. Кажется, он был создан для музыки. Схема в коде переходит в двухдольную и темп замедляется. Чонгук делает всё, как написано на листе и, наконец, опускает руки, заканчивая. Он мельком обращает взгляд на восторженного и застывшего на месте Тэхёна и улыбается уголками губ, после переводит взгляд на преподавательницу, что, затаив дыхание и сложив руки в замок, смотрит на него. — Восхитительно, Чонгук, — сразу говорит она и расплывается в довольной улыбке, — всё просто отлично, ничего не нужно исправлять. — Спасибо, — смущается Чон и забирает листы. — Я хочу поставить тебя дирижировать хором на концерт, что состоится через две недели, — продолжает женщина, садясь в кресло и беря в руки аннотации Чонгука. — с этим произведением. — О, — восклицает он, — вы уверены? — Несомненно, ты выступишь великолепно, я не сомневаюсь. А ты, — обращается она к Тэхёну, — выступишь с оркестром. Тэхён удивлённо вскидывает брови и поджимает губы, не понимая с какого это такого чуда она решает брать выступать ученика, которого на индивидуальных уроках вечно критикует и ругает, плюс, того, кто последнее время даже не проявляет никакого интереса к обучению. Ну, к сожалению, в голову этой безумной женщине он влезть не может и мысли прочитать так же. Но, блять, это же неспроста, она сто процентов что-то задумала. — Но… — начинает Ким. — Я хочу, чтобы ты позанимался с Чонгуком, — перебивает его она и прячет листы в тумбочку в столе. — он поможет тебе прочувствовать настроение твоего произведения и написать к нему чёткую и хорошую аннотацию. Конечно, две недели маленький срок, но даже и за такой можно сделать всё идеально, просто нужно заниматься каждый день. — делает акцент на последнем предложении и, наконец, поднимает взгляд на покрасневшего Тэхёна, взглядом упёршегося в свою обувь. — Я не против, — улыбчиво говорит Чон и складывает нотные листы в файлик, — и с удовольствием помогу, если моя помощь необходима. — он подходит к стульям и, взяв свой рюкзак, складывает ноты. — Я и не сомневалась, — улыбается женщина, — Тэхён становись у пюпитра, покажи, что выучил. Тэхён вздрагивает и поднимает испуганный взгляд на Чонгука, понимая, что ему сейчас придёт полный пиздец. Но Чон, уловив его настрой, поворачивается к преподавательнице и вновь ярко улыбается. — Извините, что срываю ваш урок, но мне будет нужна помощь Тэхёна. Так как я собираюсь выступать с хором мне нужно распечатать много партитур на столько человек, а сам я… — Конечно-конечно, — кивает она, — пусть поможет, а я посмотрю уже на другом занятии. — Большое спасибо, — почтительно склоняется Чонгук и поворачивает голову к ничего не понимающему сейчас Киму. — Идём? — Что?.. — поднимает взгляд, — а, да… — Тэ поднимается с кресла и поспешно запихивает в тяжёлый рюкзак, где хранится всё, что только можно, начиная от салфеток и заканчивая дирижерской палочкой, которую он, к слову, ещё ни разу не брал в руки, партитуры. Ким выходит следом и семенит за Чонгуком, стараясь не думать ни о чём и пытаясь не вдыхать, ибо невероятно приятный парфюм парня просто сведёт с ума окончательно и бесповоротно. Вот почему этот грёбаный Чон Чонгук так ахуительно пахнет? Тэхён за секунду, кажется, проникается этими духами сполна, впитывает их себе в кожу, стараясь оставить на как можно дольше, и наполняет им же собственную кровь. Чонгук его личный наркотик. От него новые вселенные возникают, новые галактики, звёзды загораются. Он — его сорт, особенный, индивидуальный, который вставляет настолько, что, блять, всё пропадает в этом мире, в пыль превращается. И, кажется, Тэхён станет от него зависим, предвещает, что за новой дозой бегать будет, искать везде. Чонгук резко останавливается. Ким ударяется лбом о его спину и, опомнившись, растерянно пятиться назад. Но не успевает он сделать второй шаг, как Чон, так же молниеносно, поворачивается и, перехватив Тэхёна поперек, вжимает в стенку за углом, скрытую от чужих любопытных глаз, а самое главное от ебаных и никому не нужных камер. Ким часто-часто моргает, смотрит замыленным и ничего не понимающим взглядом на Чона, и инстинктивно выставляет руки вперёд, немного отталкивая от себя парня, что повис над ним, как огромная гора. Чонгук склоняется над ним и опускается к уху. Проходится носом по острой скуле Кима и, наконец, опаляя ухо горячим дыханием, шепчет: — Я же получу свою плату за помощь? По Тэхёну проходятся все двести двадцать вольт, ноги подкашиваются, не желая больше стоять на полу, что, кажется, вот-вот разойдётся и поглотит, и нервно сглатывает, стоящий в горле, ком. Чонгук так близко, что кажется с Тэхёна кожа сходит от его взгляда. Взгляда, в котором черти пляшут и к себе танцевать приглашают. «Вот, говорят, заходи, примем. До смерти затанцуем, ты только проходи». И, кажется, Тэхён сам не против, сам заводит пляс и отдаётся этим тварям сполна. — Язык проглотил? — Прости, я… — теряется Ким и взгляд в пол тупит, лишь бы на, стоящего перед ним, парня не смотреть, на удочку его тёмных глаз не попасться. — Что… что я должен тебе за помощь? — Хм, — наигранно задумывается тот и руку возле его головы ставит, выход перекрывая. — Эта старая карга поставила меня помогать тебе, но не подумала о том, что просто так я это не делаю. Если ты действительно желаешь моей помощи, то будь добр плати. Не деньгами, они мне не нужны. — Ч-что ты хочешь? — А ты как думаешь? — ухмыляется и ближе к лицу приближается Чонгук. — Я… Я не знаю… — Тэхён, кажется, и в правду дрожит. — Твоё тело. Если Тэхён думал, что его конец пришёл, когда Чон его прижал к стенке, то он глубоко ошибся, вот сейчас он точно ебнулся с хер знает какого этажа и просто провалился в пучину всего своего никчёмного бытия. Чонгук желает его, тела его желает. Блять, осознание этого в мозгу тревогу бьёт, красной табличкой перед глазами высвечивается, «Ложь» вопит. Каким образом это может быть правдой? Тэхён не понимает, не верит и просто усмехается, думая, что парень решил его разыграть. Даже смехом заливается, но сразу умолкает, когда на пронзающие глаза напротив, взглядом натыкается. — Ты не шутишь? — Нечего мне делать — шутки шутить. — То есть…— не понимает Тэ. — Да, я хочу тебя трахнуть. — Чонгук делает шаг назад и, развернувшись, просто уходит, оставляя Кима одного, который, как только Чон скрывается, оседает на пол и зарывается руками в волосы, пытаясь переварить всю ситуацию.

***

Всю следующую неделю Тэхён находится в какой-то прострации. Он занимается учёбой, даже не понимая что он делает и зачем. Учит свою программу по дирижёрству и старается забыть о инциденте с Чонгуком, пока, блять, не вспоминает о том, что ему нужно будет выступать, а его произведение настолько сырое, что его не то чтобы зрителям показывать нельзя, учителю. Он мысленно бьёт себя по лбу, сидя на паре по хороведению, и ощущает пристальный взгляд откуда-то сверху, прямо в затылок. Неуверенно, но поворачивает голову и, смотря вверх, натыкается на сидящего за своей партой, возле какой-то девки, Чонгука, что вертит в руках карандаш, а после уводит взгляд на доску, возле которой, ерепенясь, стоит учитель и активно жестикулирует, рассказывая материал. Ким тут же поворачивается и утыкается глазами в тетрадь, пытаясь залезть в свой кокон, лишь бы вновь не наткнуться на Чонгука. Но тут же на его парту прилетает свёрток, вырванного из тетради, листа. «Так что? Моя помощь тебе всё ещё нужна?» — с маленькой подпись внизу «Чонгук» и смайликом ухмыляющегося чёртика. Тэхён долго думает перед тем, как ответить. С одной стороны ему реально нужна помощь, он не хочет опозориться и ещё ниже упасть в глазах учителя, а с другой — он не собирается платить Чонгуку своим телом, как какая-то шлюха, даже не смотря на то, что Ким давно мечтает переспать с ним, потрогать его тело, прижать к себе и не отпускать. Это просто пиздец. Тэхён разрывается. Ему выгодно согласиться, ибо получит то, чего хочет в двойном размере, но, блять, это так аморально, что хочется вскрыться. «Нет.» — кратко, без объяснений. Тэхён комкает в руке бумажку и, повернувшись, бросает в верх, на парту Чона. Тот тут же ловит её и поспешно раскрывает, убирая с лица улыбку и заменяя её разочарованием. Ким поворачивается, думая, что их немая беседа закончена, и принимается писать новый материал, написанный учителем на доске, но спустя пару секунд ему вновь прилетает комок бумаги. Он недовольно раскрывает его и читает. «Уверен? Ну, если ты хочешь до ночи сидеть и учить эту хуйню, не желая моей помощи, то ладно.» — и сбоку, как бы банально это не было, подмигивающий смайлик. Ким закатывает глаза, сжимает записку в ладони и засовывает в карман тёмных джинс, давая Чонгуку понять, что его не интересует его дурацкое (ахуительное) предложение. Чон видит этот показательный жест и поджимает губы. И вот как, блять, этого чёртового Ким Тэхёна уломать? Чонгук уже год сходит по нему с ума. Он распечатал его расписание, чтобы появляться, как бы неожиданно, в одном и том же месте, специально сменил учителя и концертмейстера, и, блять, так и не смог сделать первый шаг. А тут ему вдруг такая возможность выпала и Ким просто взял и растоптал её, не ставя Чона ни во что. Чонгук вздыхает и опускает взгляд в свою тетрадку, понимая, что она полностью пустая, а учитель уже давно расписал все стороны доски. Он судорожно садиться всё переписывать, не переставая думать о том, как и что сделать, чтобы Тэхён всё-таки согласился. Безумно, но чёрт, так хочется его, что даже на такой беспринципный поступок идёт.