Виктория Майклсон

/Эстрид/ Прошло 3 дня с момента воскрешения Элайджи, Хэйли и Клауса. За это время они ни разу не очнулись, но никто из нас не переживал, ведь все мы понимали, что вернуться с того света — очень тяжело, а силы возвращать нужно, ведь врагов за всю жизнь они нажили очень много. Зато я смогла наладить отношения почти со всеми. Под «почти» я имею в виду Марселя и Фрею. Ну с первым всё понятно. Держал в рабстве отца и лишил, если и не меня, так как я была на тот момент уже у Далии и не знала о Клаусе, Хоуп отца на пять лет. Как его вообще в семью приняли? С предателями разговор должен быть один: короткий и ясный, заканчивающийся вырванным сердцем. А вот с Фреей я не понимала своих чувств. Весь мой опыт с ведьмами говорил мне, что им нельзя верить, что они мерзкие и алчные, но вот как вы прикажете общаться с Фреей? Да, она моя тётя и семья, но не могу я относиться к ней нормально. Она мне просто не нравится. Я не чувствую, что, если выбор будет стоять между пожертвованием мной или кем-то другим из Майклсонов, она выберет меня. Другие уже стали считать меня одной из них, когда я одна воскресила Хэйли, и поэтому защищали бы меня наравне с остальными, не делая выбора вроде «брат или племянница». Насчёт Фреи не могу сказать того же. Она до сих пор недоверчиво смотрит на меня. Раздражение по этому поводу присутствует, но я старательно игнорирую его, устраивая с Маркусом спарринги. Майкл пока только учится, но очень быстро свыкся со своей новой природой, и лишь наблюдает, как я и брат бьёмся в игрушечной схватке. Вот и сейчас я прижала Маркуса к стене особняка, где мы решили потренироваться. Место было большое, мебели нет, так что ничего сломать мы не могли. — И ты мёртв, — сказала я, уже держа в руке его сердце. — Я понял. Теперь ты отпустишь меня? Больно вообще-то, — простонал он. Вынув руку из его груди, я взяла тканевый платок из кармана пиджака и вытерла руку, окидывая его насмешливым взглядом. — Врагу своему ты точно также скажешь? — усмехнулась я. — Ты слишком расслабился. С завтрашнего дня утренние тренировки станут гораздо жёстче. — Да куда уж жёстче? Ты трибрид, и всё равно сильнее меня. Я никогда не смогу победить тебя, — добавил он, сдавленно простонав. — Меня ожидает та же участь? — добавил Майкл, который стоял далеко от нас и заворожённо наблюдал за нашей схваткой. — Да, но сначала я узнаю, насколько ты вообще хорош в драке, — ответила я ему, после чего сказала Маркусу: — Никогда не говори «никогда». Мы бессмертны, и, кто знает, может однажды у тебя выйдет, — улыбка расцвела на моём лице, когда я услышала его тихое замечание «Однажды — это когда? Сомневаюсь, что этот момент наступит в моей жизни. » Потренироваться дальше нам не дали. Давина и Кол появились рядом с Майклом именно в тот момент, когда мы были готовы снова начать бой. — Мы готовимся к войне? — поинтересовался Кол, увидев мою уверенную стойку и полную готовность отразить любой удар Маркуса. — Нет, — сказала я, и мне тут же пришлось уходить от удара брата. — Не отвлекайся, — сказал он мне. — Или я уже сегодня смогу одолеть тебя, — добавил Маркус со смешком. Полностью сосредоточившись на бое, я перестала вникать в начавшийся разговор Кола и Давины с Майклом. — Не в этот раз, — оскалилась я той самой улыбочкой, что у Маркуса прошлась дрожь по телу. Действуя как можно быстрее, я стала наносить множество ударов, не давая ему времени блокировать их, хотя с большинством он справился, так как был натренирован, после чего схватила его за руку и закрутила ему за спину, заставив Маркуса вскрикнуть от неожиданности, а затем встать на колени. Попытавшись оттолкнуть меня свободной рукой, я тут же схватила и её, после чего довольно шепнула ему: — 5:0. Ты действительно хочешь меня разозлить, братик? — усмехнулась я. — Ты же знаешь, что когда я в гневе, меня тем более невозможно победить, ведь мой гнев нескончаем. — Всё же попытаться стоило, — ответил он. После этого я отпустила его и начала говорить с Колом, не оборачиваясь, чтобы в случае чего быть готовой к внезапной атаке Маркуса: — Что-то случилось? — спросила я, внимательно следя за движениями брата. — Мы шли звать вас на завтрак, но потраченное время стоило того, — довольно проговорил Майклсон. — Мне понравилась ваша драка. — А мне нет, — вставил своё слово Маркус. — Ну конечно, ты ведь как обычно проиграл, — не удержалась я. Брат, на удивление, одарил меня весёлым взглядом и сказал: — Вот возьму я уроки у Кола, тогда тебе будет непросто со мной. — Прости, но здесь ты сам за себя, — засмеялся Кол. — Твоя сестра невероятна хороша, и её лучше поостеречься. — Вот, послушай Кола. Ты же знаешь, я лишь желаю тебе добра. Завтра усилим тренировки, и через несколько месяцев ты, возможно, сможешь меня хотя бы обездвижить, — следом сказала я. Все мы на это засмеялись, даже Давина. Она весело поглядывала на всех нас, следя за нашими эмоциями. Когда мы дошли до столовой, то там уже сидели все. И когда я говорю все — я имею в виду всех. Клаус сидел во главе стола, а рядом с Хоуп была Хэйли, и напротив неё Элайджа. «Первый совместный завтрак. Даже не верится» — подумала я тут же.

***

Сидя между Ребеккой и Давиной, я спокойно ела свой завтрак, пока другие разговаривали, при этом не обращая внимания на кидаемые на меня взгляды Клауса. Элайджа и Хэйли видимо решили не портить этот чудесный миг после воскрешения, и поэтому не стали задавать вопросы касательно меня и смотреть как волк на овечку, но, к сожалению, это не касалось отца. Каждый раз глядя на меня, он хмурился и едва заметно качал головой, будто пытаясь скинуть наваждение. Меня это конкретно веселило. — Клаус, ты себя нормально чувствуешь? — поинтересовалась Ребекка возле меня. — Прекрасно, сестра, — ответил он, снова глянув на меня. Мне в этот миг захотелось выколоть ему глаза. Хватит на меня пялиться! Достал уже! — Все ответы на свои вопросы ты получишь после завтрака, — ответила я, подавляя желание швырнуть вилку ему в глаз. — А пока ты лучше смотри в свою тарелку с такой же частотой, — добавила я, будто поучая ребёнка. Я буквально кожей ощутила, как на меня смотрит Маркус, и даю сто процентов, что мысли его ничем не отличаются от «Сестра как обычно в своём духе. Интересно, как скоро Клаус начнёт заикаться в её присутствии, и сам выпроводит её из дома, или, и того хуже, самолично вывезет из Нового Орлеана куда подальше?». Взяв бокал с соком, я сделала глоток, когда услышала его ответ: — Ты права. Не стоить тратить время на какую-то ведьму, что магией сделала себе мою внешность, вместо этого я лучше пообщаюсь с любимой дочерью, которую мне пришлось оставить, — вот вроде и вежливый был, и сама интеллигентность, что б его, но оскорбил ведь. А ещё слова про дочь… Сволочь и скотина. Ну ничего, я дала себе слово, что не отступлюсь и верну себе законный статус старшей дочери Никлауса Майклсона. — Знаешь, подождём конца завтрака. Уверена, тебе будет интересно это услышать, — загадочно сказала я. — Надеюсь, ведь обычно ради какой-нибудь глупой сказки не воскрешают первородных вампиров, — ответил Клаус мне в тон. Эта наша так называемая «игра» могла бы продолжаться долго, если бы не вмешательство Элайджи. — Думаю, завтрак должен пройти в мирной обстановке. Никлаус, успокойся. Мисс, прошу простить моего брата. Вы же явно понимаете, у него очень непростой характер, — сказал Майклсон и выразительно посмотрел на меня. Если ты имеешь в виду под «непростой характер» эгоизм, садизм, чудесную способность закалывать своих любимых родственников и держать их в гробах за любое «неправильное» действие, огромное самолюбие, прескверные манеры, грубость, неспособность извиняться, желание во всём быть главным, вспыльчивым, контролирующим и беспощадным гибридом к своим врагам, то да, я понимаю. Сама почти такая же. А вы, в кого думаете, я такая пошла? Гены ведь штука серьёзная. Ребёнку могут не только самые лучшие качества от обоих родителей достаться, как в случае с Хоуп, но и самое плохое. Вернее даже сказать, самое плохое от отца и лишь какие-то крохи добра от матери, ах, и да, ещё не стоит забывать о моём «кодексе чести» от благородного дяди. Даже смешно немного, как во мне всё это сочетается. — Как и у меня, — на этих моих словах губы Элайджи тронула незаметная улыбка. Эх, надеюсь, ты останешься таким же невозмутимым, когда узнаешь правду. Не имею желания выслушивать ещё и его истерики, одного Клауса будет достаточно более чем. Надо ещё подумать, что он может выкинуть, чтобы, в случае чего, обездвижить его, как и Фрею при первой встрече. Правда, что на самом деле Далия оказалась гораздо коварнее его и стёрла всем память обо мне? Возможно скажет, что этого не может быть, ведь это же он — Никлаус Майклсон, самый хитрый и коварный первородный гибрид на планете… Что я действительно его дочь? Наверняка пригрозится убить за подобную ложь… Что он не смог защитить меня, хотя поклялся? Точно за это попытается вырвать мне сердце… Признать себе, что его семья всё это время была неполной и одного члена никогда не хватало? Ну что вы? НИ—КО—ГДА.

***

Завтрак прошёл более менее спокойно, но под косые взгляды Клауса, так что, когда мы все собрались в гостиной, мои нервы были уже на пределе. А это ещё ничего не началось… Как бы мне теперь не сорваться, если Маркусу и Майклу я велела уйти, чтобы они не попали под гнев одного невменяемого гибрида? — Итак, я хочу услышать причину, по которой ты воскресила меня и моего брата, — начал Клаус, налив себе бурбон и повернувшись ко мне. Я никак не обратила внимание на его требовательный тон, оглядывая всех собравшихся. Хэйли не отпускала от себя Хоуп, как впрочем и сестра её саму, и села вместе с ней на одном из диванов, а рядом с ними пристроились Ребекка и Марсель. Давина и Кол расположились напротив них. Фреи и Килин не было, так как ведьма решила не вмешиваться в разговор, который её не очень-то и касается. На самом деле ещё задолго до пробуждения Майклсонов я попросила, вернее даже потребовала, её не присутствовать на разговоре. Фрея ясно дала мне понять, что понимает, так как тоже прошла через подобное, и предупредила, что Клаус может что-нибудь со мной сделать, чтобы проверить мои слова по поводу бессмертия. Ей он свернул шею, а мне может вырвать сердце. Прекрасно… Как же я «люблю» свою новую семью. — Прошу прощения за излишнюю прямолинейность моего брата, — сразу после Клауса добавил Элайджа, который появился рядом с ним за секунду. — Он лишь хотел спросить, по какой причине вы решились помочь нашей семье, — он окинул меня вопросительным взглядом, только в нём не было враждебности. Правильно, Элайджа. К тем, кто вернул тебя с той стороны, нужно относиться вежливо. — Это было в моих личных интересах, — начала я, оперевшись о шкаф с книгами и сложив руки на груди. — Не буду скрывать, если бы вы не были для меня важны, я бы позволила вам оставаться мёртвыми, но обстоятельства несколько другие. — Что ты понимаешь под «другие»? — сощурил Элайджа глаза. Я только хотела ответить, как Кол громко сказал: — То, что она его дочь! Старшая, между прочим! — и тут же получил сильный удар по шее от Давины, а я предупреждающе сверкнула в его сторону своими гибридными глазами. В комнате воцарилось молчание. И нет, если бы оно было неловкое, так жуткое ведь. Я вдруг себе резко представила, что сейчас может произойти. Свёрнутая шея, подвал, пытки… Всё в стиле Майклсонов. Прогнав эти мысли, я посмотрела на замершего Элайджу и шокированную Хэйли. Шок последней я понимаю очень хорошо. Всё же почти семнадцать лет она растила единственного ребёнка Клауса, которого чудом сохранила от жаждущих его убить чокнутых фанатиков ведьм и пресловутой Эстер, а тут появляюсь я с таким заявлением. — Тогда почему никто не знает о тебе? — подозрительно спросил Элайджа. — Если Кол сказал, что ты старшая дочь моего брата, то получается твоя мать должна быть из Мистик Фоллс, потому что мой брат не мог иметь детей до снятия проклятия, которое наложила на него наша мать. — Я в курсе про проклятие Эстер, — усмехнулась я. — Сковать истинную сущность своего ребёнка только из-за своей неверности мужу… — Клаус стал ещё более напряжённым. — Впрочем, ты всё сказал верно, Элайджа. Моя мать была проездом в Мистик Фоллс, навещая своего дружка оборотня. Это была Хэйли Маршалл, — невинная улыбка появилась на моём лице. — Что?! — взревел Клаус, а затем посмотрел на остальных в знак поддержки, но те спокойно сидели, лишь смотря за его реакцией. Только Хэйли была настолько поражена, что даже слова вымолвить не могла. — Это всё заговор! Я точно знаю, во всём виновата моя мать, а вы ей верите, как будто она всю жизнь тут провела. У меня не может быть второго дитя! — а потом накинулся на остальных: — Как вы вообще могли поверить в это?! Или опыт длиной в тысячу лет вас ничему не научил, что доверять ведьмам нельзя?! Я понимаю Хоуп, что ей одиноко, и она готова поверить во всё что угодно, но вы?! Мне казалось, что хоть ты, Ребекка, не такая доверчивая! Все на это дружно закатили глаза, даже Хоуп. Видимо и сестра в курсе, что отец тот ещё параноик, а в сочетании с мнением о своей великой персоне… Ну как же здесь не может появиться заговор против него? — Если ты считаешь доверчивостью посчитать девушку трибрида, похожую на тебя как две капли воды, твоей дочерью, то да, я такая! — не осталась Ребекка в долгу, находясь в объятиях Марселя, и сразу после неё вмешался старший Майклсон: — Никлаус, приди в себя! — тут же приказал ему Элайджа, отошедший от замешательства. — Если эта девушка утверждает, что она — твоя дочь, то мы должны это проверить. — Элайджа, о какой проверке ты говоришь?! У меня есть только Хоуп, и уж тем более от Хэйли! Или ты вдруг вспомнил о ком-то ещё?! — зарычал Клаус. — Я своими глазами видел, как ведьмы принимали роды у Хэйли, как потом перерезали ей горло и унесли мою новорождённую дочь на кладбище, чтобы убить её по прихоти Эстер! Или я по-твоему что-то упускаю?! — Я не сказал тебе, что сомневаюсь в твоих словах, но мы должны предположить такой вариант, — не отступал Элайджа. — Одна причина, брат. Назови мне хоть что-нибудь, дай мне какой-нибудь повод, и я поверю во весь этот бред! — сорвался он. — Память, — вдруг резко сказала Хэйли, и все мы посмотрели на неё. — Когда мы пытались защитить Хоуп от Далии, — начала объяснять она, — а по словам Фреи она невероятно сильная ведьма, и что Эстер ничто в сравнении с ней, то у нас получилось скрыть её с помощью браслета, но при этом мы ничего не помнили о той неделе, когда очнулись в лесу. Хэйли смотрела на меня изучающе, подмечая каждую черту моей внешности. В её глазах была целая буря эмоций, однако я отчётливо различила любовь и тоску, и что-то ещё, что я не разобрала. — Вот именно, — добавила Ребекка, ободряюще посмотрев на меня. — Ник, неужели ты не видишь, как ты похож с Эстрид? Она вылитая ты. Хотя о чём это я? Смотря на неё, я вижу тебя! И это жутко, тем более не помня, что она твоя дочь! — Ребекка права. Клаус, неужели ты не чувствуешь ничего, смотря на неё? Она же твоя дочь, — сказала Давина. — Скорее клон! — фыркнул Кол. — То есть вы хотите мне сказать, что наша чокнутая тётя стёрла нам всем память?! — усмехнулся Клаус. — Я не собираюсь верить в эту наглую ложь! А ты, — гневно посмотрел он меня, — прочь из моего дома! Если сейчас не покинешь этот город, то я найду тебя и вырву твоё сердце! Я никак на это не отреагировала, и внешне оставалась безумно спокойной, при этом даже одаривая его дерзким взглядом, но внутри что-то сломалось от его слов. — Папа, но это правда. Эстрид, также как и я, трибрид, — сказала Хоуп, всё также оставаясь в кольце рук Хэйли, которая не отпускала её, будто боясь, что она сейчас исчезнет. — Милая, я верю, что ты в это веришь, но ты же должна понимать, что это невозможно. У нас с твоей матерью есть лишь один ребёнок, и это — ты, — Клаус мгновенно поменялся по отношению к дочери. — Но она доказала, что тоже член стаи Полумесяца! У неё такая же метка на правом плече, и такой же кулон, который я ношу почти с самого рождения! — не сдавалась сестра. Мне приятно, что она меня защищает, как и остальные, но не в моих привычках прятаться за кем-то. — Хоуп, можешь не утруждать себя. Он верит лишь себе, и кто-то другой не сможет до него достучаться, если он сам этого не захочет, — произнесла я, посмотрев на сестру. В её глазах я уловила отчаяние и упрямство, что говорило о том, как ей и самой не нравится убеждать отца в очевидном. — Но меня не волнует его мнение, — кинула я взгляд на Клауса и обратилась к нему: — и поэтому я остаюсь здесь. Можешь угрожать мне и дальше, но я слишком долго искала семью, которой не имела, и не намерена отступать. Просто знай, что однажды, не важно, через сколько, десятилетие или столетие, но ты признаешь во мне свою дочь. Я клянусь тебе. — Тогда твоя клятва пустые слова, потому что ты для меня не существуешь. И я тоже тебя предупреждаю: если ты посмеешь навредить моей семье, я превращу всё твоё существование в Ад, — принял он роль беспощадного гибрида. — Добро пожаловать в семью.