Souvenirs de couleur menthe

      С того дня прошло около двух недель, Лиза вела себя спокойно и больше не заикалась о характере или ориентации Олежи, но Дима все еще был внимателен и осторожен. Олежа ничего не знал и в упор не замечал, подметил лишь то, как с каждым днем эта Лиза все ближе и ближе липла к Диме, пока это не стало переходить границу «друзья». Прыткая девушка никогда не упускала шанс хоть как-то коснуться Диму, взять его за руку, ухватить под руку. В последние дни могла нагло положить голову на его плечо или сесть на колени. И да, Олежа со своим везением и умением появиться в нужное время в нужном месте всегда видел это. Видел и не особо довольное лицо самого Димы. И да, черт возьми, Олежа ревновал, он вообще был жутким собственником, но и свои эмоции умел скрывать очень хорошо. Он не устраивал скандалы и разборки, не ебал Диме мозги, как девушки в фильмах и сериалах, старался даже не показывать своей ревности. Дима не такой, чтобы сначала добиваться отношений, относиться нежно и трепетно, и через всего месяц уже изменить с девушкой, с которой общается, по факту, две недели.       Возможно, Олежа видел взгляды Димы в школе, полные нежности и любви, слышал его слова и голос, видел изменения в поведении, чувствовал касания и поцелуи, поэтому и был спокоен. Вся ревность скапливалась в самом дальнем уголке его души, умело маскируясь или прячась, но грозилась в один прекрасный день вырасти и взорвать Олежин мир изнутри. Вопрос только — когда? Регина и Антон так и не переставали подкалывать Олежу и Диму, в любую удобную секунду напоминая о том, что те начали встречаться и даже никому не сказали об этом, и ладно Олежа поделился, а вот парень, кажется, даже и не собирался. Но, в любом случае, на переменах или за пределами школы Дима общался с Региной и Антоном наравне, даже матом, спокойно шутил вместе с Региной, периодически пародируя Звездочкина. В общем, Дима влился в эту компанию не только как ученик, а как друг, пусть и продолжал обращаться на «вы» чисто по привычке. И Олежа был этому безумно рад.       С каждым днем Олежа все чаще замечал взгляды Оли на Регину, когда та не видит, или то, как Дорохова постоянно тянется как-то коснуться его сестры, постоянно обращается к ней. Неужели они с Димой когда-то выглядели так же глупо и наивно, не замечая очевидного? Забавно. И никто не мог подумать, что все может измениться за всего лишь одну жалкую минуту.       Вообще, все было подозрительно хорошо и спокойно, не считая того, что Дима стал катастрофически мало общаться со своей компанией из-за Лизы, он просто не мог сказать ей «отъебись», а Гоги, Юля, Оля и даже Слава терпеть ее не могли. Вот и ретировались каждый раз, когда та снова начинала липнуть к Диме. И все, все, кроме Димы заметили, как нагло она пытается к нему клеиться. Признаться, это было даже смешно, наблюдать за жалкими попытками соблазнить Диму, пока тот пялится на их учителя по биологии, иногда пропадая у него на целые перемены. Не смешно стало, когда она начала откровенно намекать на отношения и вытекающую из них физическую связь, это заметил даже Дима. Он обычно грубо осекал девушку и менял тему разговора, делая вид, что ничего не было и что не замечает этих обидчивых взглядов.       Просто Дима неожиданно для себя осознал, что он однолюб и что умеет так сильно кого-то любить, так переживать и так трепетно о ком-то заботиться. Это было даже немного странно, но до ужаса приятно было видеть те же эмоции в голубых глазах. Его жизнь, словно по щелчку, в корне изменилась в лучшую сторону, психическое здоровье стремительно восстанавливалось. Мать и отчим после того самого звонка перед Новым годом больше никак не напоминали о себе, да и Дима сам не вспоминал. Все это к лучшему.       Отношения Олежи с отцом налаживались, Михаил начал строго раз в неделю звонить сыну просто чтобы поинтересоваться состоянием здоровья, как идут дела дома и на работе. О личной жизни он не спрашивал, прекрасно помня о двойственной ориентации Олежи. А вот порой слишком любопытная и откровенная Тамара Николаевна пару раз спрашивала про парня, с которым живет ее названый сын. Олежа все продолжал утверждать, что Дима — просто ученик, живущий с ним из-за жизненных обстоятельств, он пока не собирался раскрывать семье их отношения. Но тетя Тома лишь отвечала короткое «верю» таким голосом, что было понятно, она вообще не верит и прекрасно знает, что Олежа нагло врет, но сыграет по его правилам.       Вот и сегодня все должно было быть хорошо. Четверг, завтра у Олежи выходной и он сможет выспаться или заняться, наконец, собой и домашними делами. Не то чтобы он плохо выглядел, но в последнее время все чаще хотелось накупить всяких масочек и прочей фигни и просто пролежать пару часиков в горячей ванне. День был солнечным и в меру морозным, прямо как у Пушкина в его «Мороз и солнце, день чудесный…». Олежа и спать лег не в два часа ночи, а около двенадцати, поэтому прекрасно выспался и был в отличном настроении, как и Дима. В голову обоим настойчиво лезла мысль про затишье перед бурей, но парни отметали ее подальше от себя, не позволяя мрачным мыслям испортить этот день. Зря. Стоило прислушаться к своему шестому чувству сразу.       Сейчас у одиннадцатого класса должна была быть биология, предпоследний урок, и ребята пойдут кто куда — домой, в торговый центр, просто погулять или к кому-то в гости, это уже их заботы. Нужно только отсидеть еще два часа, биологию и математику, и они свободны, аки ветер. Большинство просто сидело в классе, кто-то повторял домашний параграф, кто-то общался с друзьями или сидел в телефоне, кто-то задавал Олеже вопросы по письменному домашнему заданию, на которые тот охотно отвечал. Не было только шести человек — Димы, его компании и Лизы, но Олежа вовсе не посчитал это странным. Наверняка сидят в столовой или где-то возле окон. Но по звонку в кабинет зашли только четверо, Дима и Лиза отсутствовали. И тут вся ревность Олежи, что так долго копилась внутри, вылезла из своего укрытия, тихо смеясь. Плохое предчувствие пережимало дыхание, значительно затрудняя доступ кислорода к легким, но Олежа не обращал на это внимания. Он всегда был параноиком, поэтому волноваться не стоило. — А эти двое где? — спросил Олежа у вошедших ребят и Гоги с Олей остановились, в то время как Юля и Слава просто пожали плечами и прошли на свои места — Уходили, вроде, с вами. — Да хрен их знает, минуты две назад эта, извините, забыл ее емя, — по голосу и взгляду Гоги было ясно видно, что он забыл далеко не имя девушки, а цензурное слово, которым ее можно назвать — Лиза эта сказала, что им с Димой поговорить надо и увела его, на окна, наверное. Надеюсь, она его не сожрала. — Мне сходить за ними? — Оля немного взволнованно взглянула на задумчивого брата, не забыв пихнуть Гоги локтем, пусть и была полностью согласна с его словами — Давайте, я быстро. — Нет, не нужно, я схожу, — Олежа улыбнулся немного напряженно и встал со стула, направляясь к выходу из кабинета — Ребят, я на минутку, не шумите, я рядом буду. Повторите пока, кого-то устно спрошу, а кому-то листочки с вопросами дам. Так что повторяйте, пока есть время, не сидите.       Класс сразу зашелестел учебниками, а Олежа лишь взглянул на немного взволнованную сестру и улыбнулся ей. Кажется, интуиция подсказывала еще и девушке, что тут есть какой-то подвох, но Олежа упрямо вышел из кабинета, на секунду остановившись. Сердце билось как-то слишком уж быстро, какая-то паника стремительно развивалась внутри. В коридоре было тихо и спокойно, слышались лишь речи учителей из кабинетов и шумное дыхание Олежи. Немного подумав, он направился к небольшой «полянке» в другом конце коридора. Просто пустое пространство с тремя окнами, где изначально, по идее, должны были стоять стулья для учеников. Но тем и на полу сидеть или лежать довольно удобно, поэтому про идею со стульями быстро забыли, словно ее и не было.       Олежу вырвал из мыслей тихий голос Лизы, рассекающий тишину коридора, когда он только подходил к этой полянке. Подслушивать и шпионить он не собирался, поэтому сделал уверенный шаг, выходя из-за угла. Лучше бы пошла Оля. Руки, которые Олежа только поднял, чтобы сложить на груди в наигранно недовольном жесте, безвольно упали вдоль тела. Весь воздух разом вышел из легких, а сердце, до этого шумевшее в ушах, больно екнуло и остановилось вовсе. Он просто смотрел на то, как Лиза сидит на подоконнике и, держа ладони на щеках Димы, довольно уверенно целует его, немного болтая ногами. Олежа видел только Димину спину, но, кажется, парень особо не сопротивлялся. Олежин мир все-таки взорвался. — Дим, ну ты чего? Ты ж вроде свободен, почему отталкиваешь? — прошептала девушка, немного отстранившись, чего Олежа уже не слышал из-за стучащей в ушах крови, и подняла взгляд — Ой, Олегсей Михайлович, здравствуйте.       Олежа смотрел на то, как Дима резко вздрагивает и оборачивается, как на его лице вырисовываются испуг и паника. Душнов нервно усмехнулся и вскинул брови вверх, наблюдая за тем, как дернулся Дима, резко разворачиваясь всем телом, и как Лиза стремительно спрыгнула с подоконника. Внутри все неприятно сжималось, сердце отдавало тупой болью с каждым быстрым ударом, но в этот момент Олежа ничего не мог сделать, лишь продолжал смотреть, засунув руки в карманы брюк. Ком в горле мешал говорить, поэтому Олежа тихо кашлянул, перебив этим Лизу, которая только приоткрыла губы со смазанной помадой. Дима стоял рядом с ней, будто окаменевший, и просто смотрел прямо Олеже в глаза. Грудная клетка парня иногда дергалась и вздрагивала, словно он порывался что-то сказать, но останавливал себя. Олежа слушать не хотел. — Я ведь просил сосредоточиться на учебе, — голос учителя все-таки дрогнул, и Дима в очередной раз дернулся, но на этот раз в сторону Олежи, собираясь сорваться к нему — Потом будете ворковать, а сейчас вы опаздываете на урок, который ты, Побрацкий, сдаешь. Быстро в кабинет.       Когда Дима услышал тон, которым Олежа произнес его фамилию, то понял, что нет ни единого шанса на то, что все обойдется. Холодная сталь в обычно нежном голосе заставляла натурально паниковать, а линзы очков тщательно скрывали всю обиду, боль, разочарование и скопившиеся в уголках глаз слезы. Но Олежа лишь улыбнулся уголками губ и кивком указал подросткам в сторону кабинета. Те лишь быстрым шагом проскочили мимо, задержался только Дима, все-таки попытавшись что-то сказать, но Олежа лишь мотнул головой, показывая, что не намерен сейчас ничего слушать.       Душнов шел позади, рассматривая мутным взглядом напольную плитку. В голове металось тысяча мыслей, оправдывающих этот поцелуй в пользу их с Димой отношений, но Олежа отметал их. Нет, никаких розовых очков, он всегда был реалистом и будет им в данной ситуации. Да, было настолько больно, что эта боль становилась физической. Да, хотелось дать волю эмоциям, поговорить и все выяснить, накричать и позволить слезам сорваться с ресниц. Хотелось почувствовать Димины руки на плечах и понять, что все это была гребаная случайность. Но Олежа сейчас на работе, он просто не имеет права на это все, поэтому вынужден запереть все чувства внутри и быть сильным. Самое ненавистное ощущение. Сказать Антону или Регине он тоже не мог, да и не собирался, в любом случае. Мало того, что это почти смертный приговор для Димы, Олежа просто хотел сначала сам во всем разобраться, а потом действовать по ситуации. И плевать, если эти действия приведут его в какой-нибудь бар или к очередному срыву. Он справится, не в первый раз. Антон с Региной до сих пор даже и не подозревают о некоторых трудностях, которые Олежа преодолел сам.       Дверь кабинета открылась, и Олежа, дождавшись, пока подростки пройдут, вошел за ними и неосознанно громко хлопнул дверью, напугав громким звуком часть учеников, в том числе и Олю с Гоги. Кинув классу тихое "Извините, сквозняк" Олежа сел на свой стул, до боли сжимая кулаки под столом, пока на лице сияла дежурная улыбка, которую он выучил.       Дима на этом уроке сидел с Гоги, потому что Лиза действительно действовала на нервы. И сейчас он сидел, абсолютно игнорируя болтовню друга, и не сводил с Олежи взгляда. Да, Дима не виноват, он оттолкнул девушку сразу же, как только мозг вновь начал соображать, только вот Олежа этого не видел и скорее всего не поверит Диме, даже если и согласится выслушать. А парень ведь обещал, клялся, что будет защищать Олегсея, что никогда не причинит ему боли и не позволит никому этого сделать. Получается, соврал? Обманул и предал. Но это ведь не так, это было даже не по его воле, а Душнов просто невовремя появился. Но сейчас уже слишком поздно, поэтому Дима мог только смотреть на то, как Олежа с интересом слушает отвечающую у доски девочку, чье имя парень и не помнит толком. И Олежа выглядел довольно спокойным, словно ничего и не было, и Дима прекрасно видел отсутствие привычного румянца на щеках, от чего его кожа казалась почти белой. Телефон в кармане отозвался вибрацией на входящее сообщение, и Дима нахмурился, доставая мобильный. Пурпурная: "Что ты, блять, натворил?"       Ну конечно, Оля тоже поняла, что что-то явно не так. Видимо, Дима выглядел слишком уж взволнованно и напряженно. Обернувшись, парень поймал на себе злой взгляд серых глаз, что прожигал в нем сквозную дыру. Кажется, ему дадут пизды, но собственное физическое здоровье, которое действительно было под угрозой, особенно, если узнают Регина и Антон, не волновало абсолютно. Волновал только Олежа и то, что их отношения сейчас находятся в огромной опасности.

Вы: "Ничего, все нормально"

Пурпурная: "Я заметила. Что. Ты. Натворил?"

Вы: "Мы разберемся с этим. Я скажу, если помощь будет нужна"

Пурпурная: "Клянусь, если он сорвется или произойдет что-то еще, то я буду бить тебя головой о стену до тех пор, пока твое лицо не начнет стекать на пол"

Вы: "Поверь мне, если подобное произойдет, то я сделаю это без твоей помощи"

      Парень глубоко вздохнул и опустил голову, запуская пальцы обеих рук в волосы и немного сжимая пряди в кулаках. Он не знал, что делать, что говорить, Олежа ведь с большой вероятностью даже слушать не станет. Дима лишь знал, что очень сильно проебался и придется постараться, чтобы сохранить отношения. Безусловно, парень из кожи вон вылезет ради этого, но для начала нужно узнать, каким образом он сможет оставить Олежу под своим крылом. А в голове, как на зло, кроме дрожащего голоса Душнова и его разочарованного взгляда не было ничего. — Нормально, меня вы замечаете, а Побрацкого - нет? — донеслось до слуха, и Дима обернулся, смотря на Кирилла — Он тоже не отличается продуктивностью на уроке!       Как же раздражал этот рыжий идиот. Короткие ногти заскользили по парте, царапая поверхность и сжимаясь в кулаки, злость перехватила дыхание. В Диме сейчас было слишком много всего, и вот этот шквал эмоций и ощущений, наконец, нашел пробоину, чтобы вырваться наружу. Дима не собирался терпеть еще и эти вбросы. В глазах начало темнеть от злости, парень развернулся всем корпусом к однокласснику, чуть привстав на стуле. — Заткни свой рот, — процедил Дима сквозь зубы, еле сдерживая себя от того, чтобы подойти и дать в морду этому выскочке — Мудак. — Побрацкий, сядь на место! — повысил голос Олежа, ударив ладонью по столу и Дима послушно сел, смотря на учителя исподлобья — Еще одно замечание и ты пойдешь к Регине Николаевне, ясно? А ты, Леонов, если не покажешь мне все записи с самого начало урока - получишь двойку сразу в журнал. Продолжаем урок. — Чувак, че с тобой? — немного взволнованно спросил Гоги, положив ладонь на плечо друга — Нормально все? Странный ты какой-то. — Братан, я кажется, проебался, — Дима сплел пальцы в замок и прикрыл ими нижнюю часть лица, напряженно наблюдая за Олежей, который даже не смотрел в его сторону — Пиздец как. Потом объясню.       Гоги лишь промолчал, кивнув, и отстал от друга, сосредоточившись на уроке. Он знал, что если сейчас лезть к Диме с расспросами, то действительно можно получить по лицу. Если парню понадобится помощь, совет или просто присутствие друга рядом, то он скажет сам, а пока Гоги просто будет внимателен и осторожен. А все, чего сейчас хотел Дима - поговорить с Олежей и чтобы к нему никто не лез.       Дима вздрогнул, когда звонок, наконец, прозвенел, и стал нарочито медленно собирать вещи в рюкзак. А вот Олю, которая ураганом пронеслась мимо него к брату, кажется, не волновал ни один из девятнадцати человек в этом кабинете. Олежа сейчас как раз проверял записи Леонова, поэтому на девушку внимания не обратил изначально. Потом лишь кивнул, безмолвно прося немного подождать, и вернулся к каракулями в обычной синей тетради. — Ладно, выкрутился, — Олежа закрыл тетрадь и отдал ее стоящему перед ним парню — Но в следующий раз ни предупреждать, ни спрашивать не буду - сразу двойку поставлю. А теперь уйди, пока я не передумал.       Кирилл обиженно надулся, но послушно вышел из кабинета, стрельнув в Диму своими карими глазами. С этим ублюдком парень не ладил еще с шестого класса, и не один раз дрался с ним. Стабильно два-три раза в год они встречались где-нибудь за школой и били друг другу лица, пока Гоги их не разнимет. Классика. Олежа проводил ученика уставшим взглядом, но его мысли сейчас были совсем не о наплевательском отношении к своему предмету. Не хочет - не надо, его проблемы. Из воспоминаний ни на секунду не выходила та картинка, которую Олежа увидел на окнах. Но почему-то сейчас он начал подмечать пейзаж. Солнечный свет, который будто окутывал подростков и делал их ярче, чтобы Олежа смог рассмотреть все наверняка. Небольшой ком снега, упавший с крыши ровно в тот момент, когда Дима обернулся. Иронично. Возможно, Душнов подсознательно пытался как-то отвлечься, но он все равно продолжал прокручивать этот момент в голове. Тупая боль от сердца отдавала в левый бок, словно его режут детским ножиком изнутри. Неужели эмоции так прочно связаны с организмом? — Эй, Оля вызывает Олежу, — Душнов вздрогнул, резко выныривая из своих мыслей, когда услышал голос сестры над ухом. В кабинете кроме их, Димы и Гоги уже никого не было, и Олежа поднапрягся — Все нормально? — Все нормально, одуванчик, а что? — Олежа улыбнулся и хотел в привычном жесте положить ладонь на макушку сестры, аккуратно взъерошивая крашеные волосы, но та увернулась, и Олежа понял - девушка настроена решительно — Да брось, с чего ты взяла, что все плохо? — Ты бледный, — начала перечислять девушка, загибая пальцы — Ты улыбаешься, а глаза не улыбаются, у тебя такого обычно не бывает. А еще у тебя ресницы мокрые, я вижу. Олежа, что произошло? Вы с Димой поругались, да?       Должен ли он прямо сейчас рассказать всю правду? Должен ли нагрузить девушку своими проблемами? Может, так было бы лучше и проще, чем в очередной раз вытаскивать всю ситуацию на собственных плечах. Станет ли Олежа это делать? Однозначно нет. Разберется сам, в очередной раз соврет, но справится. Да, не сразу, да, будет ужасно больно и тяжело, но не больнее, чем сейчас. Какой бы исход не был у этой ситуации, все так или иначе придет в норму. — Рано или поздно это должно было произойти, все ссорятся, на этом и строятся отношения, — полуправда ведь не совсем ложь, да и Олю, вроде, устраивает — Все будет хорошо, одуванчик. Взгляни на него, он явно настроен поговорить. Сейчас мы все обсудим и все будет хорошо, не говори пока ничего Антону и Регине. — Ладно, но, пожалуйста, — Оля перехватила руку брата, поглаживая большим пальцем белые костяшки — Если что-то вдруг случиться, если тебе будет тяжело - не молчи, как обычно. Я смогу помочь, поддержать, или просто побыть рядом.       Олежа лишь кивнул и улыбнулся, и Оля вышла из кабинета, забрав с собой Гоги. Вот и настал момент, когда пора все прояснить. Олежа не хочет всех этих серьезных разговоров, не хочет ничего слушать, но он должен. Он не хочет чувствовать, не хочет видеть перед собой зеленые глаза, но у него нет выбора. Да, черт возьми, он обижен и разочарован. Такое чувство, будто все это время он был каким-то экспериментом, подопытной крысой, которая зашла в клетку добровольно, ослепленная чувствами. Но что, если все действительно было не так, как он думает? Он ведь должен хвататься за свое счастье руками и ногами, Дима ведь научил его, как это делается. А его счастье сейчас стоит возле первой парты, до трясучки крепко сжимая лямку рюкзака, и пытается подобрать слова, чтобы начать. И Олежа терпеливо ждет, снимает очки, откладывая их на стол, и терпеливо ждет. Но на Диму не смотрит, веки закрываются, удерживая влагу. — Олежа, пожалуйста, я не знаю, с чего начать, но, — резко начал Дима, заикаясь, и Олежа нахмурился, язвительно улыбнувшись. —Это было не то, что я подумал? — Олежа все-таки открыл глаза и откинулся на спинку стула, сложив руки на груди — Ты можешь все объяснить? Я не хочу сейчас тебя слушать, честно.       Дима ожидал этого, но когда Олежа сказал это напрямую, парня будто прошило разрядом тока. Конечно, Олежа не хочет, Дима его понимает. Он бы просто послал куда подальше и выгнал к чертям, не пожелав даже видеть этого человека. А Олежа вот сидит, разговаривает, даже в глаза смотрит. Лучше бы не смотрел. Дима просто видел этот мокрый взгляд и понимал, что довел этого человека до того, от чего клялся защищать. — Попробуй, солнце, пожалуйста, — взмолился Дима, с ужасом понимая, что готов даже на колени упасть, если это поможет удержать Олежу рядом. — Стоп, — Душнов поднялся на ноги и подошел ближе к Диме, ткнув пальцем ему в грудь. Пафосно, весьма впечатляюще — Никаких "солнце", ясно? Факт по-прежнему остается фактом, это вполне можно считать изменой. Люди после такого расстаются, но тебе повезло, что я слишком сильно боюсь потерять эти отношения. — Так дай мне сказать! — Не сейчас, — Олежа отошел на пару шагов и указательными пальцами утер слезы с ресниц — Мне пока что хватило впечатлений, поговорим позже. У тебя будет время придумать правдоподобную отговорку. — Да какие к черту отговорки, нет никаких отговорок! — Дима начинал злиться, но не столько на Олежу, сколько на самого себя и ситуацию в целом — Мне эта Лиза, как женщине третья сиська - нахуй не нужна.       Олежа уже просто не мог терпеть, эмоции диким зверем пытались вырваться наружу, и сдерживать их становилось все сложнее и сложнее, почти невозможно. Руки начинали трястись, и Олежа прикусил язык, стараясь успокоиться. Спусковым механизмом стала попытка Димы коснуться его плеча. Олежа отшатнулся от рук парня, словно от огня, потекшие по щекам слезы стали самым настоящим ядом, и сейчас весь этот яд собирался вылиться прямо на Диму вместе со словами, которые будут литься с пересохших губ Олежи. — Да заткнись ты уже, Дим, пожалуйста! — Олежа неосознанно повысил голос, ладонью утирая с щек мокрые дорожки — Я же сказал, что мы поговорим позже. Но нет, нужно ведь спешить куда-то. Или тебе поговорить не с кем? Я не хочу тебя сейчас слушать, тем более, мы в школе. Поговорим дома. У меня еще три урока, поэтому едь сам, я буду поздно. — Поздно? Во сколько? — Блять, Дима, "поздно" значит поздно. Просто езжай домой после уроков и жди меня, понял? — Олежа дождался, пока Дима кивнет, и отвернулся, отходя к столу — Все, пообщались. Иди, тебя там ждут, наверное. — А ты? — Дима не искал повода остаться, он действительно начал переживать за состояние Олежи — Все будет нормально? — Со мной - да, тебе не о чем переживать. Я как-нибудь переживу эти несколько часов. А теперь выйди, пожалуйста, из кабинета.       Дима сопротивляться не стал. Понял, что это бесполезно, поэтому просто вышел из кабинета, сделав вид, что не услышал грохота упавших со стола тетрадей за дверью. Ему нужно покурить, в обязательном порядке. У него есть около десяти минут, за это время можно успеть выкурить две-три сигареты. На телефон приходили сообщения, ребята все никак не могли его найти, а Оля беспокоилась о том, как все прошло. Дима усмехнулся, ответив на все сообщения коротким "скоро буду" и убрал телефон, выходя из здания школы через один из запасных выходов. Курить в туалете желания не было, а холодный воздух неплохо успокаивал и отрезвлял мысли. Встав за дерево, которое росло в самом углу школьного двора, Дима закурил сигарету, всматриваясь в окна. Вон, на третьем этаже, в кабинете математики, Звездочкин, кажется, стирает что-то с доски, ну или пишет. У Димы сейчас как раз математика, а весь такой идеальный и внимательный Антон Эдуардович однозначно услышит запах сигарет и проведет индивидуальную лекцию о том, что нельзя курить на территории школы.       Пожав плечами в ответ на собственные мысли Дима сверился со временем и закурил вторую. Никотин расслаблял и помогал успокоиться, мороз на улице помогал охладить мысли и разум, а солнце даже немного грело тело. Это был бы хороший день для прогулки, но Дима об этом не думал. Он думал о том, как может пройти их с Олежей разговор, старался предугадать и продумать все варианты развития событий. Словно в стратегической игре, он тщательно продумывал все свои реплики и все возможные ответы Олежи. Парень даже немного чувствовал себя чертовым Шерлоком, но время и сигареты не бесконечны. Кинув окурок в снег, Дима направился на урок, думая, как там Олежа.       А Олеже давно не было так плохо. Сдерживание эмоций на протяжении часа сейчас вернулось бумерангом и принесло с собой истерику. Он просто сидел в лаборантской и тихо плакал, сжимая в дрожащих руках телефон с горящим на экране "Все хорошо?" от Оли. Хотелось сказать правду, ответить, что все совсем не хорошо, что ему нужна ее поддержка, нужен кто-то рядом. Но Олежа не хотел, девушка и так волновалась из-за Олежи слишком много за всю, пора взрослеть и решать проблемы самостоятельно, по-взрослому. Да, пора становиться сильным и независимым.

Вы:

"Все нормально, мы решили, что дома обсудим проблему. Все хорошо"

Оля-одуванчик: "Точно? Может, мне прийти. Антон поймет, я уверена"

Вы:

"Не нужно, у вас подготовка к ЕГЭ. Все равно нормально

Извини, мне пора, девятый класс требует моей помощи"

Оля-одуванчик: "Пиши, если понадобится помощь"       Олежа улыбнулся и утер слезы. К черту переживания, он должен справиться. Заедет после работы в магазин, купит бутылочку вина или шампанскго, а потом поедет домой и спокойно выслушает Диму. А дальше будет действовать по ситуации. Но внутренний голос никак не давал покоя, за три часа став невыносимо громким и навязчивым, вбивая в голову только одно: "Пропусти после работы пару стаканчиков чего-то крепкого, что в этом такого? Другие выпивают спокойно, а ты чем хуже?". И Олежа всерьез задумался над этим, когда выходил из школы и садился в машину. Потом уедет себе спокойно на такси, а утром заберет машину, а там и разговор проще пойдет, главное вовремя остановиться, чтобы не совсем пьяным вернуться.       С этими мыслями Олежа и поехал в один неплохой бар, в который однажды их с Антоном затащила Регина. Да, потом Олеже было совсем не весело, когда из него выходили все выпитые коктейли. На телефон приходили какие-то сообщения, наверняка из их с Антоном и Региной беседы, но Олежа лишь выключил звук на телефоне и припарковался у здания бара. Сегодня его вечер, с последствиями он будет разбираться потом. Было ли это очередным срывом? Скорее всего да, но он проходил в легкой форме, поэтому Олежа вовсе не переживал. Уверенно вошел в двери и целенаправленно прошел мимо столиков с уже изрядно выпившими людьми и сел у барной стойки. Молодой бармен сразу обратил на него внимание и кивком указал на одну из бутылок коньяка. Олежа утвердительно кивнул и в следующую секунду перед ним уже оказался стакан с янтарной жидкостью. — Поссорился с кем, или день тяжелый? — поинтересовался парень за барной стойкой, после того, как налил уже второй стакан — Не похож ты на бухарика. — Поссорился, — хмуро ответил Олежа, чувствуя, как глаза начинают собираться в кучу. Ну не умеет он пить — С любимым человеком. — А че, бытовуха, или серьезное что-то? — парень поймал строгий взгляд поверх очков и приподнял руки — Да ладно, чего ты, я ж просто интересуюсь. Выговориться нужно, легче станет. Ну, не хочешь - не надо. — Изменила она мне, — может, и правда нужно поделиться хоть с кем-то, но не стоит упоминать о том, что он в отношениях с парнем. Третий стакан спиртного пошел вполне легко — Ну, не знаю наверняка, но видел, как она целовалась с другим парнем. — Ну, поцелуй еще ничего не значит, — парень улыбнулся какой-то девушке, отдавая ей коктейль, и вернулся к Олеже — Может, он ее сам поцеловал, а она не сообразила сразу. В отношениях разговаривать нужно, а ты как-то слишком радикально решил напиться. Выбор твой, мне за это платят. Ну хоть предупреди ее, даже я слышу, как у тебя телефон в кармане вибрирует. — Да это не она. Друзья.       Парень пожал плечами, подал Олеже еще один стакан, но на этот раз наполненный до краев, поставил бутылку с коньяком и ушел в другой конец бара. Видимо, теперь это само обслуживание. Но Олежа был уже достаточно пьян, чтобы просто пожать плечами и залпом выпить весь стакан, сразу же наливая еще сто грамм. На улице уже начинало темнеть, а Олежа улегся на барную стойку, понимая, что еще один стакан - и весь коньяк пойдет обратно. Но это помогало, внутри ничего не ныло и не болело, Олежа был готов к абсолютно любому разговору, если сможет, конечно, говорить внятно и не вырубится, когда его задница приземлится на мягкий диван. — Ты уже в стельку, братан, до туалета проводить? — поинтересовался бармен, коснувшись Олежиного плеча, и тот приподнял голову, поправив сбившиеся очки — Пипец ты, конечно. Чувствуешь себя как? — Нормально. Пока что, — Олежа нахмурился и уронил голову обратно, протяжно простонав — Домой надо, ща вырублюсь. — Так, давай телефон свой, девушке твоей позвоню, — парень чуть потряс Олежу, держа его в сознании, и принял из дрожащей руки Душнова уже разблокированный мобильный — Девушка как записана? — Нет! — вскрикнул Олежа, чуть не упав со стула — Не надо звонить, мне голову открутят. Кому-нибудь из быстрого набора.       Олежа наблюдал за тем, как парень прижимает его мобильный к уху, но его слов совсем не разбирал, лишь кивал головой в такт играющей на фоне песни.       Что касается Димы, так он себе места найти не мог. Он звонил и писал Олеже, который уже часа два назад должен был быть дома, но все его попытки связи неизменно игнорировались. Он сейчас был в шаге от того, чтобы собраться и самому пойти искать Олежу. Сердце было не на месте, пока в голове предательски всплывали самые плохие и пессимистичные картины и мысли. С ним ведь могло случиться все, что угодно. От рецидива до какой-нибудь аварии. Но вот телефон в руке начинает вибрировать от входящего вызова, и Дима принимает вызов, даже не взглянув на имя абонента. — Олежа? — с надеждой спросил парень, замерев среди кухни — Солнце, все хорошо, где ты? — Не совсем Олежа, — послышался чужой голос, который Дима узнал почти моментально — Это Влад. Я забрал Олежу из бара, он пьяный, вообще не соображает. Очень просил, чтобы я тебе позвонил. — Влад, сбрасывай, не звони! — послышался на фоне голос Олежи, и Дима замер, не в силах даже моргнуть — А вдруг он разочаруется во мне? А вдруг разлюбит? — Ты чего, хороший мой? Так, вытирай слезы, не разочаруется он в тебе, все нормально будет, — на словах "хороший мой" Дима был готов рвать и метать, как же этот Влад действовал на нервы — Мы через пять минут будем, сможешь встретить его? Иначе он совсем с ума сойдет. — Выхожу.       Дима бросил трубку и вышел в прихожую, надевая дубленку. Олежа всего лишь напился, этого стоило ожидать, но не от него. Конечно, парень прекрасно понимал, что сильно задел Олежу этим дурацким поцелуем, но чтобы тот пошел и напился в стельку. В это можно поверить только в том случае, если Олежа был не в себе. Значит, все-таки срыв, и сегодня разговор явно придется отложить. Благо, у Олежи завтра выходной, а Дима до школы и сам доедет.       На улице почти стемнело, звезд не было видно из-за туч, но минус двенадцать, как и сказали в прогнозе погоды, чувствовались весьма ощутимо. К счастью, долго ждать не пришлось, через пару минут прямо перед подъездом припарковался автомобиль Влада, и из задней двери буквально вывалился Олежа, упав прямо на асфальт. Дима сразу подбежал к нему поднимая с земли, и заглянул в глаза. Кажется, Душнов уже собирался отключаться. —Ты как себя чувствуешь? — взволнованно спросил Дима, прижимая Олежу за талию к себе, чтобы тот не упал снова — Все нормально? — Лучше всех! — воскликнул Олежа, расстегивая Димину дубленку и запуская под нее холодные руки, как бы обнимая парня — А ты такой мудак. Но я тебя все равно люблю, пусть ты и мудак. Ты - мудак, а я - идиот. Мы идеальная пара.       Дима усмехнулся и прижал Олежу к себе немного крепче, пока Влад стоял с другой стороны машины, сложив руки на крыше и напряженно наблюдая за всей этой картиной. Кажется, Воробьев хотел что-то сказать, и Дима терпеливо ждал начала этого диалога, чувствуя, как Олежа что-то рисует пальцами на его спине. Долго ждать не пришлось, Влад медленно выдохнул и прикрыл глаза, склонив голову к плечу. — Ты действительно ничего не понимаешь? — плохая фраза, в фильмах с нее обычно начинаются драки, но Дима лишь укутал Олежу в дубленку, услышав его приглушенный смех — Погляди на него, Дмитрий. Он ведь старается не пить лишний раз. — На что ты намекаешь? — Дима напрягся, и в голове почему-то забилось громкое "защитить", но не себя, а Олежу. Влад все еще оставался опасностью в глазах Димы — С ним все хорошо, он взрослый человек и понимает, чего хочет. — Нет, ты не понимаешь, — вот это уже было холодное утверждение, Дима начинал натурально злиться — Это ведь из-за тебя все. Ты ему только нервы треплешь, сначала ему едва не ломают нос, когда он пытается тебя защитить. Потом он напивается. Не исключено, что я о чем-то не знаю. — И что ты предлагаешь? — если бы не обнимающий его Олежа, драка все-таки началась бы — Расстаться с ним, перевязать ленточкой и отдать тебе? — Можно не так официально, — Влад усмехнулся и пожал плечами, подперев щеку кулаком — Пункт с ленточкой можно убрать.       Дима едва не задохнулся от возмущения, а вот Влад, кажется, был вполне удовлетворен его реакцией. Кулаки сжались сами по себе, немного царапнув Олежину спину через плотную ткань пальто. Весь мир будто исчез, остался Влад, словно красная тряпка для быка. Такая наглость выбивала из колеи, но Дима быстро взял себя в руки и наклонился, поднимая с земли портфель Олежи. — Губу закатай. Если я еще раз услышу подобное, то, клянусь, нос будет сломан у тебя, — почти прорычал Дима, не отводя от Влада твердого взгляда — И, возможно, не только нос. А теперь катись обратно домой, или куда там еще. Спасибо, что забрал его. — Может мне остаться? — спросил Влад, и Дима уже был готов усадить Олежу на землю, чтобы ничего не мешало и не останавливало от пары ударов по этой смазливой физиономии — Ему может понадобится врач, если вдруг станет плохо. — Иди нахуй, пожалуйста. Я справлюсь.       Кажется, общение Олежи и Влада добром точно не закончится.