Уроков не будет!

Игоря Грома лучше не трогать. Игорь Гром — старая чаша со сколами и россыпью трещин, что тянутся серой паутиной по бокам и дну, сквозь которые просвечивает то, что он так старается ото всех скрыть. Дело в том, что у Игоря Грома разбито сердце. Уже давно. Интересно, что вместе с разбитым в юности сердцем у него появилось другое. Керамическое. Он точно не знал, откуда оно взялось в их доме, и почему было с ним — до этого он так трепетно только с кепкой отца таскался — но выкинуть эту фигурку отчего-то не позволяла совесть, а, может, привычка не бросать своих, даже если эти «свои» — нелепая керамика. А ещë интересно было то, что несмотря на то, что еë никто не трогал, на ней всë равно появлялись какие-либо дефекты. Так что у Грома уже вошло в привычку вместе с собой латать и фигурку. Сначала лепить себе пластыри, смывать кровь с разбитых костяшек, обрабатывать если надо — хоть на нëм и заживало всë, как на собаке, но лишний раз не помешает — а потом брать еë и заклеивать мелкие трещины скотчем или изолентой — и на душе будто легче становилось. Но была одна дыра, которую он не мог ничем закрыть. Она зияла в самом центре сердца, позволяя при определенном ракурсе рассмотреть полую внутренность и блестящие белые стенки с дном. Историю появления бреши Гром так же не мог вспомнить точно, но отчего-то допускал мысль, что еë проделали гвоздëм. Так, имевшее сомнительную антикварную ценность, сердце и кочевало вместе с ним с квартиры на квартиру — было чем-то вроде семейной реликвии или талисмана. Игорь даже в какой-то мере привязался к нему. Раз уж с людьми как-то не складывалось. Хотя нет. С одним всë же удалось наладить какой-никакой контакт. Этим человеком был Дима Дубин. Парень учился вместе с ним на юридическом и как-то так сложилось, что они практически сразу сдружились. Блондин казалось в упор не замечал его острого характера и постоянно тëрся рядом, подкрепляя посиделки разговорами — Игорь не был болтуном, но почему-то не испытывал желания выгнать собеседника побыстрее или привычного раздражения на глупые вопросы о цветах и детские фразы, а потому периодически поддерживал их. Они довольно легко нашли общий язык и точки соприкосновения. И Гром стал всë чаще ловить себя на мысли, что просто зависает, глядя на Диму, когда тот увлечëн чем-то — а после того, как блондин приютил его, наблюдать приходится часто — например, готовкой или рассадой, на последнюю из которых блондин всегда смотрел с большой любовью. В такие моменты Игорь обжигается — настолько Дима непривычно тёплый. То, как Дубин сумел так быстро втереться в доверие Грома — одновременно радовало и настораживало, ведь количество людей, которым удавалось это, исчислялись единицами, а тут… Было такое чувство, будто всë это время что-то постоянно ускользало из его рук, исчезало, разбивалось, терялось, а сейчас нашлось и держится, обхватив за шею. Но оно не душит, поэтому Игорь не сопротивляется. Поддаётся желанию отдать фигурку блондину, ведь казалось, что Дубин единственный, кто может помочь ему решить проблему с этой дырой, а потому подходит к нему. — Дим, я это… — Что, Игорь? — Не отвлекаясь от написания реферата, спрашивает парень. — Мне, короче, помощь нужна. — С чем? — Дубин краем глаза видит, что Гром выложил что-то около его локтя. — Что это? — Он отстранился от ноутбука и посмотрел на фигурку. — Ну и дырка… Чем это?.. — Не знаю, — честно отвечает шатен. — Думал, может ты поможешь еë чем-то закрыть… Дима прикусил губу, осматривая изделие на наличие пробоин, а потом осторожно взял его в руки — на секунду даже показалось, что керамика теплая, но такого ведь просто не может быть — проводя подушечками пальцев по каждому изгибу и куску клейкой ленты. — Есть у меня одна идея… — Негромко произнëс он, поднимаясь со стула, и подходя к своей рассаде на окне. — Эй, что ты там задумал? — Игорь пошёл следом, но увидев, как парень зачерпнул горсть земли, резко вырвал из его рук фигурку. — Заполняю дыру… — Просто ответил Дима, смотря на яростно сверкающего глазами друга. — Грязью? Ты с ума сошëл?! — На мгновение Грому кажется, что от того, как сильно он сжал керамику, по ней пошла очередная серая трещина, заставив вздрогнуть. — Нет, Игорь, я хочу посадить туда Алоэ. — Что?.. — Шатен хмурит брови и всë ещë настороженно смотрит на собеседника. — Алоэ, — Дима кивком указал на довольно большой кустик зелени в белом горшке, что стоял на подоконнике. — Но оно огромное и… И не вместится. — Там вырастет новое, — блондин протянул руку Грому. — Я ему не наврежу, обещаю. Игорь закусывает губу. В его глазах застывает боль, будто он хочет что-то сказать, но не смеет, поэтому, спустя секунды, он всë же отдаëт Дубину в руки своë сердце, но внимательного взгляда с парня не спускает. Наблюдает, как он со всей осторожностью распределяет по донышку дренаж, засыпает землю и, обрезав небольшой кусочек с имеющегося растения, погружает его в почву, а затем возвращает хозяину. Игорь смотрит на фигурку в своих руках, переводит взгляд на Диму и обратно. — И… Что теперь? — Надо ждать, поливать понемногу и давать достаточно света. — А… Ну… — Мнëтся шатен, — можешь ты этим заняться? Я не умею, — Игорь протягивает фигурку парню обратно, — а ты вроде… И знаешь, и… Умеешь… — В ответ Дима мягко ухмыляется, принимая хрупкую вещь из рук Грома. — Я о нём позабочусь, можешь даже не волноваться. Вскоре взойдут первые листья, трещины на керамике пропадут, а куда зайдут отношения этих двоих — мы знать не можем. Можем только гадать и надеяться, что веточка Алоэ надолго скрепит разбитое сердце Игоря Грома и не позволит ему снова развалиться на части.