Тьма твоей души

      Тьма сгустилась за окнами просторной спальни. Она окрасила мир в темные тона и спрятала все несовершенства, что заметны днем, но с наступлением ночи теряются среди бесконечного количества и формы теней.       Вэй Усянь потерялся в россыпи бесчисленных дней и ночей, сменяющих друг друга и не приносящих удовлетворения. Даже любимое лакомство однажды надоедает, так и у него исчез интерес ко всем тем юношам и молодым мужчинам, что покорились его воле и силе, позволив самим себе стать игрушками в руках темного заклинателя. Кто-то оказался падок на деньги, другие на иллюзию власти, что может дать статус фаворита среди его гарема. Иные поддались его очарованию, позволив себе забыть всё, чему их учили, теперь внимая каждому слову своего господина. Каждый из мужчин, побывавших в его постели, в начале был против в той или иной степени. По разным причинам, но никто из них не желал его сам. Да, потом они были готовы на всё, лишь бы заполучить внимание Вэй Усяня, но изначально, он подводил их к тому, что они его возжелали.       С Лань Ванцзи же всё с самого начала было по-иному. Этот юноша оказался искренен в своих словах и чувствах, какими бы они ни были. И даже его странное желание подчиняться Вэй Усяню было не наигранным, а происходило из глубины души Лань Чжаня. Он одновременно чтил правила своего клана, но не был непорочным, закованным в эти законы и догмы, какими обычно показывали себя адепты Гусу Лань — на людях святые, а под покровом ночи вершат порой столь страшные дела, что не приснятся в кошмарах иному обывателю. Лань Ванцзи не таился и не скрывал свои мысли, не стеснялся выражать свои чувства. И Вэй Усянь, лаская и обнимая его, понимал, что такой Лань Чжань — именно для него одного. Всё существо внутри темного заклинателя кричало о том, что подобное не будет позволено более никому. Только лишь он один имеет право быть с Ванцзи столь развратным, похотливым, жаждущим. И это приводило и так возбужденное до предела тело в трепет.       Лань Чжань отвечал Вэй Ину со всей искренностью и чувственностью, на какую был способен. И тот в полной мере ощутил это, отдавая всего себя взамен. Позволяя своей темной ци прикасаться к юноше, и наслаждаясь, не чувствуя страха или неприязни в ответ. Лань Ванцзи желал его всего, вместе с его темной энергией. И это оказалось столь восхитительно, что Вэй Усяню захотелось положить весь мир к ногам Лань Чжаня, только бы тот и дальше оставался таким.       Ванцзи казалось, что он горит от прикосновений темного заклинателя. Каждый поцелуй, касание или укус вызывали в теле столь сильное пламя, что юноше хотелось как можно быстрее воплотить все желания, что требовало его тело. Вэй Усянь хочет взять его? Лань Чжань согласен. Он отдаст ему всего себя. Но он понимал, что и получит в ответ не меньше. Словно чувствовал, что так не целуют того, с кем планируют провести всего одну ночь. Так страстно не могут ласкать того, кого прогонят сразу после получения удовлетворения. Вэй Ин и сам горел в объятиях Лань Ванцзи. И юноша это чувствовал, осознавал всю искренность его страсти. И ведомые не сколько разумом, но чувствами и ощущениями, они дарили себя друг другу без остатка.

***

      Едва они перенеслись в спальню Вэй Усяня, как темный заклинатель повалил Ванцзи на постель, усаживаясь поверх его бедер. Отвлекся буквально на несколько мгновений, чтобы зажечь свечи, разгоняя быстро наступившие сумерки, да высушить в пару щелчков пальцев их длинные волосы, чтобы не липли к телам. Лань Чжань смотрел на него жадно, положив ладони ему на колени и слегка придерживая, словно боясь, что Вэй Усянь вдруг передумает и ускользнет из его объятий.       Вэй Ин зацепился взглядом за полоску лобной ленты на голове юноши и потянул к ней руку, намереваясь убрать.       — Что ты хочешь сделать? — спросил Ванцзи, чуть напряженным голосом.       — Ты в ленте даже купаешься?       — Да.       — И даже сейчас не снимешь ее?       — Ты этого хочешь? — настороженно произнес юноша.       — Не просто хочу, — проговорил Усянь и склонился над Ванцзи, приблизившись к его лицу своим, — я приказываю тебе ее снять, — проговорил он ему на ухо и тут же лизнул в щеку, а ладонями прошелся по его бокам, после поднявшись до острых сосков, чтобы кончиками пальцев ухватить слегка их вершины.       Лань Ванцзи вздрогнул и беспрекословно поднял руки, чтобы развязать ленту и убрать ее. Вэй Ин более не пытался прикоснуться к ней сам, но не выполнить приказ юноша не смел. Более того, сейчас он желал его исполнить.       Ванцзи убрал ленту в сторону и вопросительно взглянул на Усяня, чуть приоткрывая губы. Вэй Ин же в ответ провел ладонью по его груди, прошелся по шее и прикоснулся к затылку, чтобы после прижаться к Лань Чжаню и поцеловать столь сильно жаждущего этой ласки юношу.       Лань Ванцзи, ощущая каждое касание темного заклинателя, внутренне трепетал в предвкушении большего. Он ответил на поцелуй страстно, вкладывая в него свои чувства, свою страсть, пылающую в нём столь ярко. И обняв Вэй Ина за плечи, прижал к себе с силой.       Казалось, они будут целоваться и обниматься вечность, тая в объятиях друг друга, но, когда вожделение плоти терпеть уже сил не осталось, Вэй Усянь достал из шкафчика в прикроватном столике флакон с маслом и затуманенным взором взглянул на Лань Ванцзи, получая в ответ молчаливый кивок и прикушенную нижнюю губу. Сделал Лань Чжань это столь сексуально, что сомневаться в его желаниях не было нужды.       Вэй Ин раздвинул бедра, уже лежащего на спине Ванцзи и разместился рядом. Прежде, чем раскупоривать флакон с маслом, мужчина склонился над естеством Лань Чжаня, одаривая его глубокой лаской, насколько сумел взять — природа щедро наградила юношу, пусть и без избытка.       «Почему я думаю о том, что его член может подарить невероятные ощущения, если им воспользоваться по назначению?» — пронеслось в мыслях Вэй Усяня. Его собственное достоинство было лишь слегка меньше члена Лань Ванцзи и он в полной мере понимал, что именно такой размер идеален для роскошного секса.       От неожиданных прикосновений Лань Чжань не удержался и тихо застонал, слегка толкнувшись в рот Усяня, будто напрашиваясь на продолжение, но Усянь отстранился, вызвав вздох разочарования у Ванцзи.       Темный заклинатель, мысленно усмехнувшись, смочил пальцы одной ладони в масле и убрал бутылек, после продолжив неторопливо ласкать плоть юноши губами, но теперь уделяя внимание и его тугому входу, который только предстоит подготовить для самого себя. Смачивая его маслом и аккуратно проникая вначале одним пальцем, чтобы после, постепенно растягивая, довести до трех.       Спустя время Вэй Ин разместился между ног Ванцзи. Его изящные пальцы всё еще туго входили в тело юноши, но молодой мужчина, видел и ощущал с какой жадностью Лань Чжань подается к его ладони, как изгибается, когда он касается точки удовольствия внутри его тела. Прикосновения к ней просто затуманивали разум Ванцзи, а в совокупности с тем, что Вэй Ин в это время ласкал его член второй ладонью и вовсе выводили наслаждение на новый уровень.       — Вэй Ин… — на выдохе произнес Ванцзи, когда темный заклинатель, слегка разойдясь, несколько сильнее обычного вошел в его тело. И эта фраза оказалась последней каплей в терпении Усяня.       Мужчина вновь использовал масло, обильно смазав свой член. Подтянул Лань Чжаня к себе, чуть приподнял его бедра и подложил ему под задницу подушку для удобства, а после придвинулся к юноше, прикасаясь своей плотью к разработанному входу в его тело. Вся суть Вэй Усяня требовала сделать это с Ванцзи, взять то, что по праву принадлежит сильнейшему из темных заклинателей. Энергия мужчины затрепетала в предвкушении, и он позволил ей освободиться, стать призрачной тенью за его спиной, а сам замер, ожидая реакции Лань Чжаня, что вдруг чуть напрягся и закрыл глаза.       Лань Ванцзи на мгновение прикрыл глаза, буквально за мгновение до того, как Вэй Ин выпустил свою тьму, и вцепился ладонями в белые простыни, понимая, что сейчас, буквально через несколько секунд, он будет принадлежать темному заклинателю без остатка. Когда же юноша вновь взглянул на Вэй Усяня, то увидел, что взор того полнится красным пламенем, а за спиной колышется тьма. И иной бы испугался подобного, но Лань Чжань лишь призывно улыбнулся и облизнул припухшие от долгих поцелуев губы. Он принадлежит этому человеку изначально, сомнений в этом нет. И акт плотской любви, что вскоре объединит их тела и души, станет важным элементом в мозаике отношений, складывающихся из, казалось бы, несуразных и таких неподходящих друг другу осколков его, Лань Чжаня, жизни и жизни Вэй Усяня.       Едва Вэй Ин увидел эту улыбку, как его тьма колыхнулась и, взметнувшись туманными лентами, обвила руки Ванцзи, ласкаясь к нему, поднимаясь к шее и прикасаясь к щекам. Она потекла по его коже, обволакивая тело и растекаясь по нему невесомой вуалью — ее холод был нежным, ласковым, в противовес жару Вэй Усяня, чьи прикосновения обжигали, а взгляд и вовсе будто испепелял душу.       Нависнув над Лань Ванцзи, Вэй Ин собрал всю свою силу воли, чтобы не сорваться и не взять юношу резко, и начал медленно входить в его тело, следя за каждым вздохом и движением Ванцзи.       Горячо, туго, влажно. Приятно. До невозможности желанно. На очередном вздохе Ванцзи, Вэй Усянь со стоном выдохнул и вошел в юношу полностью, тут же останавливаясь, позволяя привыкнуть.       Непривычно. Жарко. И больно. Совсем немного и эта боль утихла, едва Вэй Ин остановился. Необычное чувство наполненности поразило Лань Чжаня. Он не сводил своего взгляда с темного заклинателя и видел, как сильно тот сдерживает себя, как старается быть максимально нежным и аккуратным. И как разгорается пламя в его глазах, как колышется и ластится от предвкушения тьма.       — Лань Чжань, — прошептал Вэй Усянь и пару раз слегка толкнулся в нём, крепко держа любовника за бедра. Эти движения вызвали у Ванцзи дрожащий всхлип, и юноша зажмурился. — Лань Чжань? — вопросительно проговорил Усянь, с сожалением предполагая, что возможно придется прекратить, ведь если Ванцзи слишком больно, то он никогда не станет продолжать.       — Это… непривычно… странно… — обрывисто прошептал Лань Ванцзи, — но я хочу, чтобы ты продолжал, — взглянув на Вэй Усяня подернутым поволокой возбуждения взглядом, проговорил Ванцзи.       И Вэй Ин продолжил. Вначале плавно, очень аккуратно, но видя, что Лань Чжань не возражает, а подается навстречу, перешел на более резкие и глубокие толчки, позволяя себе брать Ванцзи с той жадностью, что горела в нём всё это время.       Влажные шлепки тела о тело, разнузданные вздохи и стоны, перемежаемые с хриплыми фразами о том, как им двоим хорошо, как хочется еще больше объять и взять. Их первый раз не продлился долго, но едва оба испытали высшее наслаждение, как Вэй Усянь изменил позу и разместившись на спине, усадил Ванцзи к себе на бедра.       — Вэй Ин? — вопросительно проговорил юноша. Ванцзи еще не отдышался от первой вспышки удовольствия и даже не вытер собственное семя с живота, да и сам его член едва обмяк.       — Хочу еще, — глядя голодным глазами на Лань Чжаня, проговорил темный заклинатель. Он огладил его бедра ладонями, сильно сжимая бледную кожу и оставляя на ней новые отметины. Ванцзи же в ответ прикоснулся ладонями к его рукам и провел по ним от запястий до локтей, наслаждаясь столь простым, но в то же время таким интимным прикосновением, будто то, что было между ними совсем недавно оказалось недостаточным показателем их близости. Спустя несколько мгновений юноша наклонился к Усяню.       — Всё, что пожелает Вэй Ин, — прошептал Ванцзи ему на ухо, чтобы после поцеловать в губы, закрепляя свои слова.       — Тогда привстань немного, — проговорил Усянь и когда Лань Чжань подчинился, мужчина вошел в его тело уже вновь вставшим членом. Лань Ванцзи сводит его с ума, а его тело слишком соблазнительно и желанно, чтобы довольствоваться только одним разом. Но Вэй Усяню в это мгновение показалось, что сколько бы они ни занимались сексом, им будет этого мало. Словно они оба не могут насытиться друг другом. Он видел это по взгляду юноши, по его действиям, ставшим после всего одного соития столь уверенными, жадными. Да, ему не хватает опыта, но это исправимо, в отличие от той страсти, что невозможно добиться от другого человека ничем, если он сам не желает ее подарить. А Лань Чжань желал отдать свою страсть Вэй Усяню, и сам в ответ хотел получить столько же. Его не пугала тьма Вэй Ина, ему нравились ее холодные прикосновения, как сам он таял от огня желания Вэй Усяня.       И вновь два тела двигались в едином ритме, наполняя комнату влажными шлепками, стонами и словами страсти. Прижимаясь друг к другу, скользя ладонями по вспотевшим телам, выпивая с губ стоны и вздохи, они словно соединялись в нечто целое, неделимое. Не только их тела — их души сплетались в едином танце, выраженном в обоюдной страсти, отдаваемой без остатка другому.

***

      Ближе к утру, вымотанные и удовлетворенные, Вэй Усянь и Лань Ванцзи лежали обнявшись и просто разговаривали. О занятиях Вэй Усяня по подготовке к празднеству, о музыке, о жизни Ванцзи в поместье. Лань Чжань не жаловался, а просто рассказывал, что ему нравится, а чего не хватает для полноценных тренировок.       — Лань Чжань, подобное вчерашнему больше не повторится, — проговорил Вэй Ин, целуя лежащего у него на груди юношу в темную макушку.       — Я мог бы побить каждого из них, — фыркнул Ванцзи, — но они поступили подло, напав толпой. А у меня нет даже меча.       — Меч! Точно, Хуайсан говорил об этом. Это моя вина. Я дам распоряжение, чтобы тебе подобрали хороший клинок, — несколько расстроенным голосом ответил Усянь.       — А…       — Бичэнь пока не могу отдать. Я доверяю тебе, но подобное обусловлено ситуацией. Подожди немного, — уже уверенным тоном произнес Вэй Ин.       — Конечно, — произнес в ответ Ванцзи, прикасаясь кончиками пальцев к животу темного заклинателя. Доходя своими прикосновениями почти до паха.       — Как ты себя чувствуешь? — спросил Усянь через время.       — Я же заклинатель. Всё, что натерли, уже залечено и даже не саднит, — чуть отодвинувшись и взглянув на Усяня, проговорил Лань Чжань.       — И поэтому ты со мной начал заигрывать? — сверкнув серыми глазами спросил Вэй Ин.       — Заигрывать? — удивленно спросил юноша.       — Ты так ко мне прикасаешься, что я вновь хочу тебя, — ответил Усянь и вдруг рассмеявшись, извернулся и повалил Ванцзи на спину, навис над ним, опираясь одной рукой о кровать, а второй прикасаясь к лицу юноши. — Ты невероятный, — прошептал Вэй Ин. — Исключительный. Не позволяй никому изменить тебя. Даже мне.       — Вэй Ин может делать со мной всё, что пожелает, — проговорил в ответ Ванцзи, с огнем в янтарных глазах глядя на Усяня.       — Хорошо. Пусть только я смогу влиять на тебя. Такой ответ тебя устроит? — серьезным голосом спросил Вэй Ин.       — Да, — согласился юноша, — устроит.

***

      Когда утро озарило комнату солнечными лучами, оба уже спали, крепко сжав друг друга в объятиях, и не ведал Лань Чжань, что служанка, пришедшая с утра с завтраком, едва не уронила поднос, увидев, что ее господин впервые оставил кого-то из наложников у себя до утра. И этим «кем-то» оказался тот самый новенький, из-за которого было столько шума в гареме господина Вэя.

***

      — Ты надолго уезжаешь? — спросил Лань Чжань Вэй Усяня, когда поздним утром они прощались перед отъездом Усяня и Хуайсана.       — Не очень, но празднества совсем скоро и следует многое успеть завершить. Кстати, Лань Чжань, в этот раз я также посещу Облачные Глубины. Ты хочешь что-нибудь передать брату?       — Нет, — покачав головой, грустно ответил Ванцзи. — Просто расскажешь мне, как у него дела и этого будет достаточно.       — Разве вы не близки? Даже пару строчек не напишешь ему?       — Я отправлял ему бабочку-вестницу, но Сичэнь не ответил мне. Полагаю, если бы с ним что-то случилось, то мне бы сообщили, поэтому… — юноша замялся, — неважно. Просто расскажешь мне, как у него дела.       — Я услышал тебя, — с кивком произнес Вэй Ин. Ванцзи лишь грустно и благодарно улыбнулся в ответ.       Вэй Усянь же, прежде, чем покинуть поместье, поцеловал Лань Чжаня и подарил ему улыбку, незаметную для остальных, словно давая некую клятву этим.