Научи курить план

***

***

***

Placebo – I Know Комната 221. - Что вы хотите знать? Парень сидел на железном стуле. Это подобие стула было прибито к полу. Железные гвозди по обе стороны от ножки стула и железная цепь из маленьких колец, крепко стягивающая их. Никто толком и не знает, зачем же так сделано. Редкий случай, если преступник решит сбежать с помощью стула. Конечно, разбив им стекло, можно выпрыгнуть из комнаты допросов. Но ведь потом, стадо копов сделают из тебя решето. Они просто будут стрелять в тебя, пока ты не упадешь на бетонный пол, истекая кровью. О, поверь, крови будет много. И уборщик будет долго тебя проклинать, ибо смыть это будет сложно. Пятно останется надолго. Даже если тереть мылом, даже если промывать хлоркой, даже если лить керосин – некоторые умельцы используют и его - толку будет ноль. Парень потирает запястья, насколько ему позволяют наручники. Железо оставляет глубокий след на коже. Красная полоска на руке останется, как напоминание о таком событии. О таком моменте. Если, конечно, тюремная решетка не отделит внешний мир от твоего и без того напряженного сознания. Этого тоже нельзя исключать. Руки у парня лежат на столе. Металлический стол так же по идиотски прибит, как и стулья. Наручники натирают, но копам как будто это нравится. Они специально их так надевают. Лишь бы доставить больше боли. Конечно, если люди узнают, что этот паренек кого-то убил, то отношение сразу меняется. Из студента он медленно превращается в монстра, на чьих руках кровь. А никто не желает слушать, что же случилось на самом деле. Им нужно признание монстра. Это я убийца. Давайте, засуньте меня за решетку. Они хотят слышать только факты. Они хотят услышать, как ты вырезал ножом его почки и оставил на них свой автограф. А потом вновь засунул их обратно. И их не волнует, что это не так. Что ты сейчас спокоен только по одной причине. Ничего уже не вернуть. Верно? Это я убийца. Давайте, пропустите через меня ток. - Что вы хотите знать? Повторяет паренек. Он смотрит на мужчину азиатской внешности. Он пытается прожечь его взглядом, хотя знает, что ничего подобного не выйдет. Парень глотает. Верхняя пуговица рубашки, как и всегда, застегнута. Он вновь глотает. Из-за воротника, который вдруг почему-то стал таким тугим, он чувствует, как проходит слюна, и как поднимается, а затем опускается кадык. Паренек в синей рубашке в черную клетку. С застегнутой верхней пуговицей. Это одежда, которую привыкли видеть окружающие. Паренек думает, подойдет ли ему оранжевый комбинезон? А что если нет? Остается надеяться, что ему дадут голубой костюм. Это будет привычнее видеть людям. Немного сентиментальная мысль, если учесть, что тебя могут засунуть за решетку. Центральная тюрьма Калифорнии. Блок D. Ни один из однокурсников парня, не видел его ни в чем другом, кроме синей рубашки. Голубая, темно-синяя, светло-синяя, бирюзовая, цвета морской волны, в клетку, в линию, или однотонная, но рубашка. И обязательно с застегнутой верхней пуговицей. Это как фетиш. Привычка. Привычка, от которой сложно отказаться. - Вас зовут Кастиель Новак, - заговорил азиат. Паренек закатил глаза. Господи, он прекрасно знает, как его зовут. Ничего нового этот мужик не сказал. Азиат говорит глухо. Как будто слова произносит в нос. Как диктор на вокзале, что объявляет поезда. Из-за этого он проглатывает гласные. Паренек не к месту вспоминает газонокосилку. Как та глухо срезает траву, оставляя за собой чистый и ровный газон. - Вы студент, - азиат не меняется в лице. Паренек приподнимает брови. Это все становится чрезвычайно интересно. Мужик, что ведет допрос, не просто не проявляет эмоций, но и глаза у него стеклянные. Примитивный субъект. Нужно только признание. - Вы обвиняетесь в жестоком убийстве. Парень смотрит в глаза к азиату. Ни одной морщинки. Да, наверно ему могут позавидовать женщины. Ноль эмоций и столько же ущерба для кожи лица и не надо никакого ботекса. Никакого силикона. Все просто. Ноль эмоций. Обвинение, убийство, копы. Это как игра. Парень выбирает тактику. Да, он бы с легкостью выбрался бы из этой передряги, если бы не одно «но». И это самое «но» сидит в соседней комнате и дает такие же показания. Надо вытаскивать обоих. Паренек выбирает тактику. Это как игра. Обвинение, убийство, копы. Парень произносит: - Что вы хотите знать? Азиат смотрит и глухо произносит. В голове опять всплывает газонокосилка. - Все. Placebo – Fuck U Комната 321. Лейтенант, девушка с неестественно блондинистыми волосами, опять вернулась в комнату допросов спустя считанные минуты. Она, совсем еще молоденькая, пожалуй, самый молодой работник полиции, занимающий такую высокую должность, ставит перед ним бутылку воды, усаживаясь напротив, на точно такой же жесткий железный стул, и чуть морщится, потому что это сиденье уже успело пропитаться холодом, застывшим потом и кровью. Она смотрит своими глазами, своими ясными серыми глазами, на него, пытаясь различить хоть небольшое изменение в лице, но видит лишь осточертевшее равнодушие и до ужаса раздражающую ухмылку. Она впивается взглядом в каждое его движение, пока он берет бутылку в руки, одним движением открывает ее и делает глоток. Он абсолютно спокоен, будто бы сейчас не он сидит в комнате для допросов за совершенное убийство, и вовсе не у него запястья закованы в чертовски неудобные тесные наручники, и ее это бесит. - Ты прекрасно знаешь свои права, сученыш. И вот скажи мне, что заставило тебя, человека, знающего свои права, совершить подобное? Что ты вообще можешь мне рассказать о случившемся? Ты хоть понимаешь, в какое дерьмо вляпался? Россыпь ее веснушек на скулах и щеках забавно загорается, стоит лучу солнца попасть на них, он уже в который раз наблюдает за этим. Он смотрит на нее как на мышку, пытающуюся объяснить коту кто тут главный, но она даже не вздрагивает. Полицейская закалка. «Долбаная полицейская закалка» - добавляет он. Она одета в узкие черные брюки и строгую рубашку, из-за чего выглядит натянутой, как струна. И его это забавляет, а ее чертовски бесит. Похоже, ее вообще все выводит из себя. - А что вы хотите знать? – он поднимает глаза и вновь скалится. Ему уже ничего не нужно, в лучшем случае его сейчас же повяжут, узнав все подробности. Так что, какая разница? Еще пара часов в этой холодной, пропахшей грязью комнатушке ему точно не повредит. Легкая улыбка, как думает он, сейчас бы тронула его губы, сидя бы он сейчас недалеко от своего «друга». Одни, в холодной камере, под присмотром видеокамер и сотни полицейских, в наручниках, привязанные к стульям, они могли бы сотворить множество… интересных вещей. - Кто ты вообще такой, Дин Винчестер? Человек с поддельным паспортом и визитной карточкой, поддельный ученик 11 класса, студент из Китая по обмену, что в тебе настоящего? И он, не задумываясь, отвечает, смотря ей прямо в глаза. - Сиськи. Она, наконец-таки, вздрагивает, смотря ему прямо в глаза, в эти зеленые глаза, пытаясь найти там хоть толику сожаления. Но нет, ее там нет. - Очень смешно. Лейтенант Бля, вот как ее называют в участке, и теперь он, кажется, понял, почему. Глядя на ее неестественно блондинистые волосы, голубые глаза и тысячу веснушек. Рассматривая фигуру, слегка выпирающие бедренные косточки и ключицы. Таких девушек легко представить обнаженными, они всегда гладкие и чуть скользкие от пота, когда все доходит до дела. У них плоский животик, длинные ноги и острые подстриженные ногти, оставляющие длинные красные следы по всей спине. Она легкая, он уверен, она легкая на подъем, этот лейтенант. - Что вы хотите знать? Старая и, кажется, отцовская куртка, соскальзывает с плеч, обнажая темно-зеленую рубашку, чуть испачканную в крови. И он пытается ухватиться за ее воротник, но пальцы, начиная от разбитых костяшек, уже не слушаются его. - Все. Абсолютно все.