Научи курить план

Среда. Три первых пары – химия. Кастиэль всей душой ненавидел среды. Так что, и идти в университет не особо намеревался. Он бы даже не подумал встать в шесть утра в среду – ну, а зачем, спрашивается? – если бы не телефонный звонок. Сначала раздалась тихая стандартная мелодия, стоящая на звонке мобильного телефона. Для слуха она была почти не различима, парень сделал так специально, для большего удобства. Затем – настырный гул двух домашних телефонов разнесся по квартире пением тысячи гребанных птиц. Ну а уже потом сигнал домофона. И звонок в дверь. - Кто бы ты ни был, будь проклят до третьего… Нет, до четвертого поколения. Чуму там на все ваши дома, - парень постарался послать пришедшего как можно более цензурно. Вдруг это очередная пожилая тетушка, продающая дешевое печенье? Хотя, она бы заслужила этого. Никто ведь не докажет, что она плевала вам в тесто. Даже если вы отдадите печенье на экспертизу, и там найдут образец ее слюны. Да даже если ты обнаружишь в тесте ее вставной зуб, тебе не поверят, назовут больным на всю голову, при этом не забыв послать на три веселые буквы. Нельзя же вот так обижать миловидную старую каргу. - Фи, как грубо, Кэссичка, настолько не хочется быть дядюшкой? Ну же, подними свою заднищу с постели и открой мне дверь. На меня странно смотрят эти собаки, - в дверь постучали. Парень бы с удовольствием взял лезвие из нижнего ящика тумбочки, подошел к незваному гостю и одним резким и быстрым движением руки перерезал бы тому вены на его шее. Ох, с каким бы удовольствием он это сделал. Но этот голос, он слишком ему знаком. Бальтазар. Это точно был Бальтазар. Гребаный Валтасар. Если бы у Кастиэля была машина для перемещения во времени и пространстве, он первым же делом прилетел на это сборище волхвов и пустил бы им всем, всем этим чертовым мудрецам, пришедшим к Иисусу, по три пули в каждый лоб. - Прошу тебя, ну что ты как не родной. Я ведь так тебя люблю. Еще немного, выломаю дверь и расцелую. И не мечтай там о моей окровавленной шее, - стук повторился, только уже в пару раз громче. – Кэссичка, меня пугают эти собаки. На страницах ветхого завета в Библии красовалось бы имя одного из ангелов. Мирный ангел четверга в человеческом обличии перестрелял всех мудрецов. Только там этого не напишут. Нет, конечно, старенькие монахи, периодически протирающие свои потные лысины, напишут об этом. Только в немного другой формулировке. Может быть, в этой новой библии Иисуса бы не распяли. Там и без того слишком много страданий. О, бедные волхвы. Они пострадали из-за своего ума, пострадали, защитив этим нас. - Я серьезно, мне не нравится это все. Они так странно на меня смотрят. Это пугает. Кэсси, я знаю, ты там, маленький засранец. У тебя сегодня три пары химии, я же знаю, что ты просидишь их дома. Тебе некуда идти, маленький ты фрик, - еще громче. Вместо крестиков вся православная церковь носит маленькие, чуть заржавевшие фигурки пострадавших волхвов. Гигантская мозаика, выложенная из стекла, показывающая, как римляне пронзают волхвов своими копьями. Не упоминать же там о ангеле четверга с двумя пистолетами. На гербах школ, изучающих веру. Хаос в чистом виде. Нам слишком сложно такое представить. Потому что сознание у каждого второго промыто верой. Три четвертых от всех верующих не читали библию целиком и полностью, но при этом любят поспорить с атеистами. Потому что у нас уже есть патриархи с золотыми часами и лимузином. Многие будут возмущаться. Но никто не захочет поменять ход этих событий, даже если у того будут все средства и возможности. - Еще пара минут, и я лишу тебя задней девственности. Я приезжаю к тебе в семь утра, звоню перед этим чуть ли не на ебаный магнитик с холодильника целый час. Трезвоню в домофон. Мне пришлось играть роль почтальона и звонить всем, кому ни попадя, чтобы меня впустили в подъезд. Знаешь, сколько раз меня послали? Сколько квартир в этом доме? Правильно, 9. Меня семь раз послали. Из них шесть – нахуй. Твои соседи такие оригинальные. Такова человеческая природа, с этим ничего не поделаешь. Чтобы создать первобытный хаос нужно всего лишь показать бесконечность слепому. Всего лишь предположить, что все могло быть вовсе не так, как было. За это больше не сжигают на кострах. Ну, не должны, по крайней мере. - Я, знаешь, уже даже не буду говорить, какой ты ленивый мудак, как я тебя ненавижу и все такое. Потому что эти собаки меня пугают. Нет, не так. Мне чертовски не комфортно. Открой дверь, Кэссичка, или я проломлю ее топором и посмотрю на тебя, как мужик из «Сияние» на свою жену. Ты же помнишь сцену в ванной? – незваный гость от скуки барабанит в дверь, следуя какому-то определенному ритму. И Кастиэль встает с кровати. Размышлять о хаосе можно будет и на паре по биологии, где мистер Демортино, придя на урок с двадцатиминутным опозданием, даст какой-либо конспект и пойдет со спокойной душой раскладывать пасьянс. Расстояние до двери парень проходит довольно быстро. - Да ладно вам, серьезно? – комментирует пришедший, заслышав копошение за дверью. Как только дверь перед ним открывается, он вытягивает своего, еще не до конца проснувшегося, брата в коридор, указывая пальцем на трех мопсов, скорее всего, сделанных в Китае из пластика – Ты посмотри, как смотрят. Прямо в душу. Кастиэль поворачивается спиной к Бальтазару. - Предположим, что у тебя есть минут пять, пока я не разбил твою голову этой пластиковой собакой. Бальтазар лишь усмехается. Он проходит мимо Новака, толкая того плечом. Незваная сука. Бальтазар заходит в квартиру и по-хозяйски скидывает кроссовки. Он осматривает стены, вглядывается в каждое лицо на фотографиях, осматривает каждую красотку на глянцевых плакатах. Тупая мразь. Бальтазар с грохотом запрыгивает на диван, подминая под свою задницу несколько коллекционных подушек. Он смеется, запрокидывая голову назад. Блядская тварь. - Как же ты меня бесишь, Бальтазар. Кастиэль захлопывает дверь квартиры и поворачивает ключ в замке. Хватая с кресла футболку, натягивая ее на свою тощую грудь, Новак задевает пирсинг и шипит от боли. Видимо, новая серьга не так уж и благоприятно сказывается для прокола. Иначе, хули он так болит? Натягивая джинсы и затягивая потуже ремень, парень не сводит взгляд с Бальтазара. От этого незваного гостя можно ожидать что угодно. Он слишком безумный для этого мира. Он слишком безумный для Каса. - Пупсик, почему же ты так не рад мне? – Бальтазар скрещивает руки на груди, двигая своей жопой по подушкам. По коллекционным, черт возьми, подушкам. - Наша прошлая встреча закончилась тем, что я размазывал свою кровь, шедшую из носа, по стенам тюремной камеры. Удовольствия я получал минимальные. Хм, а в предыдущий раз я лежал в больнице пару недель. Не помнишь ли из-за чего? Я вот помню. Моя бренная тушка пролетела блядских десять метров, пока с грохотом не упала на асфальт. Мило, не правда ли. - Кэсси, прошу тебя. Кастиэль вздрогнул. Показалось, что через его тело прошел маленький заряд тока. - Не называй меня так. Ты прекрасно знаешь, почему я ненавижу это прозвище. - Хэй, пупсик, не забивай голову. Цель моего королевского прихода в том, чтобы оповестить тебе о приезде твоего отца в город. Он будет в твоей скромной обители через этак недельку. Бальтазар соскочил с дивана. - Он хочет посмотреть, в каких же условиях живет его сынок. Бальтазар ловко завязал шнурки на кроссовках. - Он уверен, что ты прилежный студент. Что ты будущий врач, подающий большие надежды. Бальтазар открыл дверь и ловко выскользнул в подъезд. - Это я к чему говорю. Спрячь наркоту, солнышко.