Ловушка для волка

Бой был страшный, стремительный и безумный. Миранда сама по себе была сложным противником, а когда развернулась в полную мощь, от неё не спасали ни блоки, ни укрытия, которых на поляне было, слава Карлу и его железякам, предостаточно. Карл, он его выручал, как никто и никогда. Итан не знал, как бы он выжил, если бы не альфа и его создания. Людей, конечно, было жалко, но как ответил мельком ему на претензию о жертвах Гейзенберг, тот ставил эксперименты и творил своих миньонов из трупов. Миранда не позволяла ему и остальным лордам посещать деревню, деспотично держа всех под своими крылом. Ограничивая круг общения, она делала их зависимыми от друг друга, строила эту семью и не давала и шанса на привязанность вне их монструозного кружка. Сидя на земле рядом с задумчиво-молчаливым курящим Карлом, Итан бездумно пялился перед собой и прижимал к груди кулёк со спящим в нём ребёнком. Он раскачивался из стороны в сторону и тихо шептал, что отныне всё будет хорошо и этот пиздец закончился, а они вернутся в Америку, куда-нибудь, где много людей и из монстров только соседская ёбнутая чихуахуа. Роза посасывала пальчик, лёжа в розовых пелёнках и плаще омеги, абсолютно обнажённая после стремного ритуала, но Итан видел, что внешне она ничуть не изменилась. Всё тот же носик, мамины губки и папины светлые волосы, а изменилась ли она внутренне только время покажет. На фоне розово-голубого рассвета вдруг стал набухать огромный росток. Уродливый огромный росток-мутант. — Итан, Итан, надо уходить, — голос альфы доносился как сквозь вату и заставил омегу лишь сильнее сжаться в комок, пряча на груди своё сокровище. Ему просто хотелось спрятаться, заныкаться в любую щель, где их не достанут, — Уинтерс, блять! Вставай! — пинок тяжёлого ботинка по ноге и попытка растормошить Итана тоже были провальны. Ноль реакции. — Твою мать, — скомандовав жалким остаткам от своей армии их прикрывать, Карл призвал металлическую дверь и зашвырнул на неё омегу вместе с дочуркой, а затем прыгнул на неё и сам. Он прижал Итана к пластине, практически пряча его по своим телом и развевающимся плащом. Ветер засвистел в ушах, растрепал волосы и холодом стегал по коже. Уинтерс сильнее сжался вокруг своей дочки и растерянно приоткрыл глаза, смотря снизу вверх на сосредоточенно сжатую челюсть на фоне ясного неба. Тело то и дело пыталось соскользнуть с пластины на такой скорости, но Карл это почувствовал прежде, чем Итан успел рот открыть. От двери отсоединился пласт и с диким скрежетом приковал омегу за пояс к их транспорту. Роза от звука проснулась и громко зарыдала. Это и спасло их от мгновенного расстрела. — Итан? Итан! — хриплый оклик заставил омегу встрепенуться, и тот вскинул голову. Голос этот ему был чертовски знаком. — Крис? — он тихо выдохнул, но Гейзенберг его услышал и пригнулся, готовый в любой момент уклоняться от пуль. — Ты его знаешь? Этого вояку? — спросил он в окровавленное от меткого удара Миранды ухо, и получив кивок. — Он нас не прихлопнет сразу? — ещё кивок и альфа, напряжённо и рвано выдохнув сквозь зубы, стал снижаться. — Эй, ты! Быстро отпустил заложников или нафарширую тебя пулями! — Крис сразу взял лорда на мушку. — Слышь, ублюдок, запихни свой пестик себе знаешь куда? — Карл мгновенно ошерился щитами и пушками Итана, как ёж иголками, готовый к выходу пробиваться с боем. — Крис! Крис, он свой! Опусти оружие! — заорал Итан, одновременно баюкая на руках малютку, которая от визга металла и громких голосов ещё больше напугалась и нервировала своими воплями уже двоих альф, добавляя накалённости ситуации. Одно дело, когда близкий омега в опасности, другое — когда омега и ребёнок. — Опустил оружие, я сказал! — Только после тебя, мудила! — Если вы, два долбоёба, не успокоитесь, то я вас упокою! Обоих! — гаркнул Итан во все лёгкие и больно, как он надеялся, боднул Карла ногой. — Из-за вас Роза плачет! — Итан? Вы целы? — неуверенно и напряжённо звучит голос Криса, и как бы Итан не пытался того разглядеть, сделать это благодаря железным щитам было нереально. — Целы. И я серьёзно! У меня с Карлом договор, он свой! — вновь попытался донести свою позицию омега, чувствуя, как стальной ремень, крепящий его к двери, сполз с талии и благодарно посмотрел на Гейзенберга. Тот только дёрнул губой и натянул свою широкую шляпу едва ли не на глаза. — Итан, ты башкой не стукался? Он монстр, с каких пор они на нашей стороне? — С этих самых. Крис, не заставляй меня на тебя давить, — Итан увидел, как постепенно росток в небе распускается и выпускает грёбаный бутон. Что бы это ни было, оно не внушало доверия и предвещало начало очередного пиздеца. — Тут не время и не место! Пропусти нас в безопасное место, и я тебе всё по полочкам разложу! Роза мёрзнет! Слушая, как чертыхается и матерится Крис по рации, давая указания не стрелять и пропустить их на борт, Итан глупо улыбался. А в военном вертолёте их ждал сюрприз, от которого Итана чуть не хватил сердечный приступ, а нервный Карл едва не покалечил этот подарочек судьбы мелким железным мусором. Миранда во время боя изменилась в аморфную гадость, но чтоб наносить максимальный моральный ущерб по противнику, держала на человеческой части образ жены Уинтерса. — М-Мия?! — в шоке, омега сделал несколько шагов в сторону девушки, и та, наконец, оторвалась от допроса одного из оперов и резко повернулась к вошедшим. Отстранённо мужчина заметил, что Карла рядом разоружили и взяли под прицел два бойца, но тот совсем не оказывал сопротивления, лишь наблюдая за воссоединением семьи своими колдовскими нечитаемыми глазами. — О Боже, Итан! Итан ты живой. Живой! Я знала, что ты сможешь, выживешь, — девушка с воем кинулась вперёд и обняла, прижимаясь вплотную. Но через пару мгновений медленно отпрянула. С непередаваемым лицом Мия смотрела в глаза, полные недоумения, в которых медленно проломились лучики понимания. Запах. Всего пару часов назад он трахался с альфой, и не просто не помылся после, а ещё и кончить внутрь позволил. До Итана постепенно стало доходить, как он выглядит в глазах жены, которую, как он думал, зверски убили не так давно, если не любитель умалчивать Крис, то местная помешанная крылатая тварь. Он трахался, зная, что её труп ещё остыть не успел. — Э! Полегче, дамочка, — альфа рядом поморщился от хлесткой пощечины, которую отвесила Мия стоящему истуканом мужу. Тот не пытался увернуться. Заслужил. На оклик Карла она лишь яростно полыхнула глазами, но большего внимания лорд от неё не дождался. — Мия, — Итан устало и с несчастным видом поплёлся следом за женой, слушая всхлипы, переходящие в рыдания. — Иди ты знаешь куда! Урод! Кобель поганый! Убери от меня свои грязные руки! — она отбивалась от него, и весьма успешно. Омега не смог её ни приобнять, ни успокоить, так как сам был слишком разбит и вымотан, чтоб бороться с ветряными мельницами, но попробовать объясниться ему ничего не мешало. Только вот Роза вновь расплакалась на руках и чудом не пострадала от родительской ссоры. — Послушай, Мия, да услышь ты меня, пожалуйста. Я всё могу объяснить! — просил он, ходя за девушкой по пятам, на что получил уже вторую оплеуху. — Видеть тебя не желаю, подстилка поганая, — прошипела она в лицо мужа так яростно и с такой ненавистью, что Итан отшатнулся. Чувствуя себя дико виноватым, омега благоразумно решил, наконец, отступить. Он надеялся, что Мия остынет, и они смогут-таки поговорить. Оставив того стоять столбом посередине грузового отсека, девушка отошла в самый дальний угол и там и затихла, смотря исключительно в окно и сдерживаясь от прилюдного продолжения скандала. Вот когда их отвезут в отель, на базу или в другое тихое место без свидетелей, вот тогда она покажет одному конкретному Итану Уинтерсу, где раки зимуют. А затем в самолёт запрыгнул Крис, и стало совсем не до выяснения отношений.

***

Прошло пять месяцев с того момента, как их перевезли из Румынии в Штаты. И всё это время Итан томился в собственном аду. Его не отпускали кошмары, ужасы деревни сплелись с прошлыми демонами, которые после инцидента в Луизиане не успели затихнуть и пожирали омегу изнутри. Каждая тень, каждый скрип в ночи или шорох пробирались сквозь хрупкий сон и заставляли напряжённо вслушиваться, нашарив рукой армейский нож под подушкой. Но хуже всего обстояли дела с отношениями с Мией. Та так и не смогла простить измены и слышать о необходимости этой сделки не желала. Хоть они и решили попытаться вновь наладить отношения. Ради Розы они обязаны были попробовать всё вернуть, как было, но у них не то что не осталось руин, на которых можно было что-то возводить. У них даже фундамента больше не было. Мия не могла не коситься и принюхиваться, когда ей казалось, что она улавливала на Итане незнакомый аромат, а Итан эти незаметные косые взгляды чувствовал затылком. Буквально кожей ощущал недоверие, которое шершавой наждачкой раз за разом проходилось по его нутру. Возможно, виной этому были его походы в центр, где заперли как особо опасный и неизученный объект Карла Гейзенберга. Каду в нём прижился очень удачно, и тот не утратил львиной доли человечности, не сошёл с ума, не имел сильных девиаций в общении, разве что обострившимися инстинктами альфы, чем сильно интересовал учёных. В ином случае рассматривался бы вопрос о ликвидации, но даже такого сознательного и разумного его не выпускали на волю. А Итан ведь обещал. Давал слово, и будь он проклят, если не добьётся хотя бы относительной вольной для этого альфы. Естественно, дорогая жена этому упорству мужа была не рада. А затем стали случаться странности с Розой. Летали предметы, игрушки передвигались сами по себе, лопались новые лампочки от звонкого смеха или горького плача, как в дешёвом фильме ужасов. Мия перестала к ней подходить. Стала опасаться своего собственного ребёнка, и всё окончательно пошло по наклонной. Ритуал Миранды принёс какие-то сомнительные плоды и одарил ребёнка способностями, но, слава Богу, обошлось без всяких Каду. Это в лаборатории Криса в первую очередь проверили, как и на наличие подобного поселенца у Итана, чей мизинец на здоровой руке покрошила их розовощёкая малышка. Подтверждение того, что их семья состоит из плесневелых монстров на целые две трети, сильно ударило по обоим родителям и стало последней каплей в океане претензий и охладившихся чувств. — Итан, я так больше не могу, — девушка смотрела на него измученным и колким взглядом, а Итана наполняла изнутри сосущая пустота. Он боялся и одновременно ждал этих слов, но сам не желал опускать руки. Это было не в его природе — сдаваться, не сделав абсолютно всё, что от него зависело. — Мы могли бы ещё раз попробовать. Помнишь, что сказала нам миссис Орвил? Нам нужно сесть и поговорить, — руки мужчины начинают дрожать, а горло першит от сухости. — Давай я заварю нам чай, и мы всё обсудим. Какой хочешь: с ромашкой или мятой? Или, может, лучше кофе? — Нет никаких «мы» и «нас» Итан, как ты не видишь? Давно уже нет, — перебила его ломким голосом судорожное бормотание Мия и резко подошла ближе, настолько, что Уинтерс мог учуять её нежный фиалковый парфюм. Зелёные глаза блестели от сдерживаемых слёз. — Всё кончено. Хватит притворяться, что мы счастливая идеальная семейка и всё нам нипочём. Эти отношения держались на соплях ещё тогда, когда мы решили съехаться после Луизианы, и ты это тоже знаешь. — Нет, Мия. Дорогая, дай нам время, немного отсрочки, большего я не прошу, — вновь попытался заговорить Итан, но голос его стал сам по себе затихать, когда он увидел рассвет горькой улыбки на бледно-розовых губах. — Сколько, Итан? Ещё месяц? Год? Десять лет? Пока Роза не вырастет и не встанет на ноги? — передразнила она недавно обронённые самим омегой слова и покачала головой. — Я не готова тратить ещё больше себя на этот кошмар. А рядом с тобой и Розой я буду постоянно вспоминать и переживать его вновь и вновь, как и ты тоже. Мы не поддерживаем друг друга, а топим, — эта её решительность Итана убивала. В голове кружили роем мысли, идеи, предложения, образуя общий гул и мешанину, но что странно, с плеч постепенно будто снимали тяжеленный груз. Чувство пустоты и невесомости медленно наполнило Итана настолько, что ему казалось, сделай он ещё один глубокий вздох и взлетит. — Значит, это всё? Это конец, — это был даже не вопрос, скорее просто утверждение. — Я пришлю бумаги на развод по почте, — сказала Мия прохладно и, неловко помявшись ещё пару секунд напротив Итана, пошла собирать свои немногочисленные вещи. Забавно, что всё нажитое за почти полгода в их новом доме уместилось в два чемодана. Словно она никогда и не собиралась оставаться рядом навсегда. Как шарик на ниточке, без хозяина он застыл посередине гостиной ещё на долгое время после ухода уже бывшей жены, забытый всеми и до безумия одинокий.

***

В тот же вечер у Розы было плановое обследование в центре, и Итан не мог его пропускать. Ему очень доступно и вежливо пояснили, что они теперь под пристальным круглосуточном наблюдением, а от заточения в камеру, подобной той, где сидел Карл, их отделяло одно маленькое неверное движение. Проверять, насколько это было правдой и какое движение может лишить его дочки и свободы, желания не было. Отдав малютку в надёжные руки психологов, которые пытались понять, есть ли отклонения в психике ребёнка, Итан отправился к камере Карла, вспоминая, с каким боем он получал сюда доступ. — Неважно выглядишь, Уинтерс, — привычное приветствие от альфы, который, как всегда, рассматривал его как диковинку по ту сторону толстого стекла. Будто это не он тут в стеклянном ящике сидит, как рыбка в аквариуме, а Итан. — Как обычно, — попытался отмахнуться омега, что получилось неубедительно. Он уселся прямо посередине коридора и уставился на свои руки. На одной из них всё так же блестел чернотой протез. — Мне-то не заливай, папаша. Я тебя насквозь вижу, — Карл криво усмехается выбритой мордой. Когда его сюда доставили, то сразу лишили одежды, очков, растительности и личного пространства. Видеть бритого лорда без его привычных атрибутов в первый раз было почти больно. Это было похоже на то, как у евреев в лагерях смерти нацисты забирали всё, что могли отодрать от тела, включая обручальные кольца. Частично по этой причине Итан не мог не возвращаться к Карлу для коротких бесед, стараясь оказать поддержку. Пускай у того сейчас не было на шее ни безмена, ни солдатских номерков, но была живая душа, которая не считала его просто безликим монстром. — Ты словно почернел лицом, — Карл бухнулся перед стеклом на задницу и подпёр щеку лапищей. — Колись давай, что стряслось? Или ты помолчать ко мне припёрся? — Ритуал, он сработал, — Итан начал говорить с того, о чем было легче всего рассказывать. Поделиться своими проблемами хотелось, но людей в жизни омеги, которым он такое мог поведать, было немного. Мия ушла, Роза ещё маленькая, а Крис задолбал бы нравоучениями и натравил бы психологов. Нафиг такую поддержку! — Вчера узнали, когда малышка мне палец частично раскрошила. Уже всё восстановилось, но теперь мне лучше голыми руками её не касаться. Она сейчас на обследовании, но вроде отклонений нет, — омега потёр лицо и глубоко вздохнул. — Если ты переживаешь, что твоя дочь монстр и теперь её не любишь, то я тебе по шее и через стекло наподдаю, — Карл неожиданно сурово посмотрел на своего собеседника, даже враждебно. Итан сильно удивился, прежде чем понял, что альфа не столько за дочь его волнуется, сколько был задет по болевой точке. Ну да. Тема монстров и всё такое. — Да нет, я её любую люблю. Тем более, что я и сам оказался плесневелым, — вот тут голос Уинтерса ломается и он поджимает губы, обнимая колени. Этакий комочек грусти и сожаления к себе. — А ты не знал, что ли? — настала очередь Карла удивляться и округлять глаза. Тот даже вперёд подался, пытаясь заглянуть в светлые глаза напротив. — Откуда бы мне было знать такое? — Итан раздражённо хмурится и косит глаза на подозрительно спокойно воспринявшего новости альфу. — Ты моими мазями пользовался, дурень! Моими лечилками, которые на людях не работают. По словам Альсины, ты умудрился себе отрезанную руку регенерировать этим составом. И уж извини, но выжить после стольких столкновений с чудовищами для обычного человека было бы невозможной миссией. Протез твой, кстати, работает, потому что в тебе уже были заложены нужные моему дару частички! Тебе это всё не казалось странным? Вот ни чуточки? — Карл насмешливо покачал головой на такую недогадливость, а Итан смутился. Всё было на поверхности, и только этот невыносимый лорд умудрился сложить два плюс два. Не Мия, которая его каждый день видела, не Крис, который знал о нём всё и его лаборатория, а альфа, который знал его всего ничего. — Я ничего не знал до вчерашнего вечера, — признался он и спрятал лицо в ладонях. — Теперь не знаю, как жить с этой информацией. — Как раньше. Я так понимаю, что ты давно такой, ещё до деревни, а значит, будь в тебе отклонение или ещё какое дерьмо, то всплыло бы всё уже. Раз ничего такого нет, то ты не опасен для общества, — Гейзенберг беззаботно пожал плечами и рассеянно похлопал себя по карманам, но не обнаружил портсигара и скривился. Старые привычки в него въелись так, что спустя пять месяцев он всё равно искал табак, пытался зарыться пальцами в волосы на затылке или почесать бороду. — Итан Уинтерс, Итан Уинтерс, — неожиданно ожил динамик неподалеку в коридоре, зовя омегу по имени. — Просим вас подойти в кабинет №5. Повторяю: Итан Уинтерс, Итан Уинтерс, пройдите, пожалуйста, в кабинет №5, — тихий писк аппарата, и тот вновь глохнет. — Похоже, пора закругляться, — Итан встал, поправил на себе худи и подтянул штаны. — Ага, иди за своим детёнышем. Заходи ещё, когда будешь тут на обследовании или просто так, — попрощался Карл, отворачиваясь. Он давно не надеялся увидеть ещё раз дневной свет и на упёртость Итана, который пытался выбить альфе немного свободы, лишь кривил губы, как от зубной боли.

***

После кабинета номер 5, где ему вручили довольную Розу, Итан поплёлся в кабинет Криса. Он делал это каждую неделю, своеобразный ритуал, который заканчивался ссорой, но сегодня Уинтерс надеялся, что, наконец, сможет добиться своего. — Привет, Итан, — Крис встал из-за стола, как только увидел гостя, закрыв ноут и папки на столе. По протоколу омеге даже видеть мельком папки было не положено, но у Итана был большой кредит доверия в этой компании и у Криса лично. — Ты как? — И смотрит с сочувствием, как на больного раком или ещё какой неизлечимой дрянью, чем, по сути, и являлась плесень. Неизлечимой пакостью, которая циркулировала по его телу вместе с кровью. — Хуёво, — честно и от души говорит Итан, не стесняясь Розы. — Понятно, — неловкая пауза, когда этот суровый альфа пытается подобрать слова, и в этой тишине тиканье часов стучит по вискам. — Если хочешь это всё обсудить, то я всегда на линии, — он взмахивает руками и мельком бросает взгляд на Итана, прежде чем опустить его на пол. Как виноватая псина, которая нагадила на пол, пока хозяин спал. И омега понял, что если сейчас не сможет додавить Криса, то никогда не получится. — Спасибо, обойдусь, — отказывается он резким тоном и набирает побольше воздуха в лёгкие. — Если хочешь помочь мне с тем дерьмом, что творится у меня в жизни, то освободи Гейзенберга. У меня сразу на одну головную боль меньше будет, — ещё не закончив предложение, Итан слышит полный раздражения и досады стон. — Опять ты за своё! — Крис провёл ладонями по лицу, пытаясь взять себя в руки. При Розе скандалить не получится, и придётся им поговорить настолько спокойно, насколько это вообще возможно. — Не я тут главный, я этим не управляю! И даже если бы управлял, то не выпустил бы это чудовище на волю. — Я тоже монстр, и что? Посадишь меня в клетку теперь? — спросил Итан, злобно скалясь. Крис досадливо поморщился. Да, у омеги теперь был ещё один весомый аргумент в пользу своей просьбы, а альфа не мог указывать тому на неподтвержденность того, будет ли опасен плесневелый человек в обществе простых людей. — Он убийца! — Он экспериментировал на трупах! — Это не доказать! — Как и не опровергнуть! — после этого оба уставились друг на друга, как два хищника, которые никак не могли поделить кусок мяса. — Ты мне должен, Крис, — очень тихо, после паузы выдал Итан, неотрывно смотря другу в глаза. — Итан, — альфа предупреждающе зарычал. Чувствовал, что его загоняли в угол, а позиции сдать не позволяли принципы и вполне обоснованные страхи. Гейзенберг был далеко не ангелом небесным, и выпускать его из заключения могло стоить слишком много жизней. — За то, что случилось в Луизиане с Мией. За то, что я потерял её на три долгих года, за тот ужас, что я пережил в том доме, за то, что ты перетащил нас в Румынию, за кражу дочери и очередные кошмары, которые мне пришлось переживать в одиночку, — пока слова лились ровным и монотонным потоком, лицо Криса то морщилось, то каменело. — Я понимаю, что в долгу перед тобой и сильно провинился во многом, но... — что там «но» Уинтерс не дал альфе закончить, перебив тихим-тихим голосом. — Мия сегодня меня бросила, — Крис замолкает и сквозь зубы тихо матерится. Делает пару шагов из стороны в сторону по кабинету в поисках решения. — Ты разрушил нашу семью и украл у Розы мать. Я только прошу выпустить Гейзенберга, а не убирать с него слежку. Меня же ты в клетку не посадил. Дай ему испытательный срок и устрой слежку, как на мне сейчас. Большего не прошу, — напомнил об условиях своей просьбы. — Я посмотрю, что смогу сделать, — Крис, наконец, раскололся, а Итан не мог поверить, что эта крепость пала. Пять месяцев ора и нервотрёпки, а тут почти спокойный разговор, и всё? Чудеса, да и только. — Спасибо. — Посмотрим, во что обойдётся нам это твоё «спасибо».