Противоположности притягиваются

— Мы что… Что ты пытался сделать? — крикнула девушка, направляя весь гнев на Паркера. — Пытался вытащить нас из этого грёбанного мира, но как видишь, у меня это не получилось! — злобно сказала парень, чуть ли не кидая прибор о землю. — Может просто ты — слабак? Который ни на что не способен, как портить жизнь другим существам? Не думал об этом? — ухмыльнувшись, сказала она. — Стерва. Радуйся, что я не стёр все твои воспоминания разом. А ведь могу, даже сейчас. Всего-то, свернуть тебе шею и направить твои воспоминания со всем что тебе дорого — как тарелку об стену. Чтобы они разбились и ты никогда не смогла вернуть их. — он говорил это, будто пытался пробраться девушке в разум. — Я не позволю тебе этого сделать. — сухо сказала девушка и мигом выбралась из пещеры. — Пупсик, ты такая трусиха. Даже смешно. — посмеявшись в пустоту сказал Кай, рассматривая прибор из-за которого возможно, они ещё здесь.

***

— Чёртов Кай Паркер. Почему я здесь именно с тобой, ну почему? — кричала девушка, которая была довольно далеко от того места, где она только что могла лишиться самого дорогого и ценного, что у неё есть и могло быть. Вероника остановилась в каком-то лесу. Она огляделась, дабы не встретится с этим злосчастным Паркером. Он последний, кого она хотела видеть здесь. Не долго думая, она упала на листву, которую сорвал с ветвей ветер. Удар пришёлся на спину, но, конечно, она не почувствовала никакой боли. Больно ей было лишь от того — что в любой момент она может потерять всё. И всё из-за этого Кая Паркера. Она даже была согласна остаться здесь, в этом мире одна, на всю свою бесконечную жизнь. Ведь, её наделили этой чёртовой бессмертностью, которая была ей совсем не нужна. Легче всего было бы умереть. И всё это — было бы ничем. Она не хотела плакать, или просто не могла? Закрыв глаза, она представляла свою семью.

***

— Мама! Смотри, я сама это сделала! — прозвучал радостный голос малышки Вероники. — Доченька, это просто чудо! Ты правда сама это сделала? — поинтересовалась мама Вероники, которая слегка прищурила глаза. — Правда! — засмеявшись ответила она. — Тогда мы просто обязаны показать это папе, пошли? — говорила её мама, протягивая ей руку.

***

— Вы так мне нужны… Чёртов пожар, чёртова жизнь! К чему моё пребывание здесь, если скоро и от этого мира ничего не останется?! — кричала в глушь леса девушка, в которой было слишком много эмоций. Ветер дул ей в лицо, от чего её волосы небрежно развивались по воздуху, создавая некий поток энергии. — Ненавижу… — шёпотом сказала девушка. — Ненавижу… Ненавижу! НЕНАВИЖУ! НЕНАВИЖУ! — кричала девушка, в следствии крика поток становился всё больше. Все события её жизни скапливались в один мощный удар, который она готова нанести в любой момент. Все эмоции — страх, ненависть, горе, а главное — боль, ломали её изнутри. Нечто необъяснимое хранилось в ней многие года. Но, теперь, похоже, оно прямо-таки рвалось наружу. И девушка была готова выпустить это «нечто».

***

— Какая же ты сучка, Вероника Микелон! Указываешь мне на то, что я не могу вытащить нас из этого идиотского мира? Так почему ты сама не попробуешь сделать это, раз такая умная, попытайся, а уже после, говори мне какой я слабак! — в пустоту пещеры говорил Паркер. — Кого ты вообще из себя возомнила? Думаешь, раз ты первый еретик, то ты теперь главная в этом мире и всё будет крутится вокруг твоей задницы? — яро продолжал он, так же быстро метнувшись из пещеры наружу. Злость прямо сочилась из парня. Он готов был убить любого, кто стал бы сейчас у него на пути. Но, так как, это невозможно, на примете у него была Вероника. Её смерти он хотел больше всего. Пусть и на самый короткий миг. Главное, что он сделает это. Поэтому, не медля не секунды он двинулся искать эту чертовку. Он просто шёл туда, куда пошёл бы любой на его месте. В лес, почему бы и нет? Он чувствовал, что она там. Осталось лишь найти её, в этом не столь маленьком лесу. Времени у него предостаточно. Пройдя кажется, десятки тропинок, он уже отчаялся и начал думать, что его чувства привели его в тупик. Но, он не ошибся. Почему? Он услышал её крики. Улыбка тут же засияла на его лице. Когда он был довольно близко к ней, он остановился, пытаясь прислушаться к её словам, было бы гораздо легче, если бы она не кричала. У него даже начала болеть голова. Её слова о семье и о боли, которую она переживала изо дня в день, из месяца в месяц, чёрт, из года в год, ему была близка её история и боль. Потому что, он прожил тоже самое. Но, единственное, что отличало их, это то, что у Вероники была любящая семья, пусть и на совсем короткий срок, но они любили её. У Паркера же всё было иначе. Слова о том, что он выродок и ему предназначена лишь смерть — убивали его морально. Эти слова сделали его таким, какой он есть сейчас. Может быть, если бы тогда, в детстве, к нему относились как к его братьям и сёстрам, кто знает, был бы ли он таким. Боль и злость заполонили его разум, что-то заставило его поднять руки. И теперь, от него исходили «волны», в результате чего ветер стал сильнее раз таки в сто.

***

По рефлексу подняв руки вверх, она выпустила эту «силу». Крикнув напоследок: — IENĪST! От её крика волны силы становились мощнее, а ветер был похож на что-то, что предсказывает всем скорую гибель. Откуда-то со спины послышался крик. Крик Кая Паркера. Злости стало ещё больше. Она желала ему смерти больше всего. — MAN RIEBJAS SASODĪTAIS KAJS PĀRKERS! — кричала девушка, выпуская оставшуюся боль, которую за стол короткий срок принёс ей Паркер. Со спины продолжали слышаться крики. Но девушка уже не обращала внимания на это.

***

— DVĪŅU KLANS, KURA DĒĻ ES TE TUROS GADU DESMITIEM, IR NOLĀDĒTS, LAI VISI, KAS TEVI MEKLĒ, IR NOLEMTI NĀVEI UN DEGS ELLĒ MŪŽĪBĀ UN VISĀ VIŅA NEVĒRTĪGAJĀS DZĪVĒS! — кричал Паркер, который был просто в неком «трансе», из которого выбраться бы не смог. Он продолжал кричать, не обращая внимания на крики девушки перед ним. Она доставила ему «воспоминания» о его никчёмной семье и жизни. Это сильно ударило по нему. С такой силой, с которой не справился бы никто.

***

В один момент крики перестали доноситься ото всех. Наступила гробовая тишина. — IENĪST! — одновременно крикунли оба, окончательно выпуская всё, что копилось в них долгие годы.