Смелость города берет

Джек нетерпеливо переминался за спиной и нервным жестом потирал одну руку, пока Оливер открывал ключом чулан для метел. Алохомора на этом замке, к сожалению, не работала, иначе, как говорила сама Хуч, небо слишком быстро бы заполнилось нетерпеливыми студентами, желающими полетать вместо еды, уроков или даже сна. Оливер расправился с замком, и они вошли внутрь. В чулане пахло пылью и полиролью для метел. Оливер зажег факел на стене и кончиком палочки указал Джеку на "слизеринский угол", где аккуратно, древко к древку, на специальной подставке были уложены семь 2001-ых Нимбусов. Даже в полумраке чулана они буквально светились от новизны и роскоши, резко контрастируя со старыми пыльными Чистометами, которых вокруг было большинство. – Вау! – выдохнул Джек, и его глаза восхищенно заблестели. – Никогда не пытайся даже трогать эти метлы, – предупредил Оливер. – Слизеринцы все время накладывают на них неприятные сглазы. Прикоснешься, и будешь валяться в Больничном крыле несколько дней с крысиным хвостом или лягушачьими перепонками на руках. Джек испуганно сунул руки в карманы. – А почему чулан был закрыт? – спросил он, так и стоя в проходе, будто не решался пройти вперед. – Разве школьными метлами не могут пользоваться все желающие? – Эта дверь открыта каждый день с трех часов дня и до самого ужина. Мне пришлось заранее взять ключ у мадам Хуч, чтобы мы могли попасть сюда рано утром, – пояснил Оливер, перебирая "ничейные" школьные метлы, чтобы найти им пару поприличнее. Джек принял понурый вид. – Мадам Хуч кажется мне пугающей, – признался он. – Мне жаль, что тебе пришлось просить ее об одолжении из-за меня. – Брось, ничего особенного, – слегка улыбнулся Оливер, обернувшись через плечо. – Капитанам команд и так постоянно приходится брать ключи для утренних тренировок. – Но разве сейчас квиддичные тренировки не под запретом? – удивился Слоупер. – Запрет – не совсем то слово, – хмыкнул Оливер, вернувшись к выбору метел. – Скорее, это что-то вроде спортивной традиции. Первый учебный месяц считается временем, когда проходят отборочные полеты и формируются команды. Большинству команд в начале года требуется минимум один или два новых игрока на замену тем, кто выпустился или по иным причинам ушел из команды. Или показал себя не лучшим образом в прошлом году, – подумав, добавил Оливер. – Бывает и так, что новый капитан хочет полностью заменить старый состав. И даже те, кому в этом году не нужны новые игроки, все равно пользуются этим временем, чтобы пополнить скамейку запасных. Джек все-таки осмелел и подошел ближе, заглядывая Оливеру через плечо. Вуд как раз выбрал неплохую метлу и сразу же сунул ее Слоуперу. – Будет просто нечестно, – продолжил Оливер после небольшой паузы, – если одна команда начнет тренировки раньше той, в которой еще не хватает игроков. Месяц тренировок – слишком большое преимущество, учитывая, что первый матч между факультетами проводится уже в ноябре. – То есть на самом деле никакого запрета нет? – нахмурился Слоупер, смешно держа метлу на вытянутых руках, будто она была рыцарским мечом. – И да, и нет, – ответил Оливер. Он как раз нашел вторую метлу и, повернувшись, успел заметить, как Джек смешно морщится, силясь понять, что это значит. – Ни в одной версии кодекса школьных правил не написано, что квиддичные команды не имеют права тренироваться до начала октября, – пояснил Вуд с легкой улыбкой, подтолкнув Джека к выходу. – Однако в том же кодексе с незапамятных времен указано, что тренировки в воздухе должны проходить не раньше, чем судья межфакультетских соревнований проверит все метлы, инвентарь и чары, опутывающие поле, и даст свое заключение о безопасности проведения тренировок и последующих игр. Мадам Хуч, как правило, заканчивает проверку к началу октября. Вуд притормозил, чтобы закрыть чулан, и повесил шнурок с ключом на шею. Затем они двинулись в сторону совиной башни. – Но ведь первокурсники в сентябре учатся полетам, да и остальным желающим, можно летать в любое время, так? – уточнил Джек. – Ага. – Почему просто летать можно, а тренироваться нельзя? – А вот это очень правильный вопрос, – хмыкнул Оливер. Джек задумчиво молчал всю дорогу до самой совиной башни. У подножия, Оливер проверил обе метлы и, убедившись, что они не капризничают, потянул на себя тяжелую дверь. Каменные стены множили шорохи крыльев возвращающихся с охоты сов, отражали эхо гулких шагов. Сверху таращились десятки оранжевых глаз. – Оливер? – негромко позвал Слоупер, когда они почти поднялись на площадку, и его голос тут же пронесся по башне эхом. – А правду говорят, что вчера в Большом зале... это было дело рук близнецов? – Хмн, – Оливер запнулся, подбирая уклончивый ответ. – Мало у кого еще хватило бы на такое фантазии. И способностей. – То есть это действительно сделали они? А зачем, как думаешь? Вместо ответа Оливер неопределенно взмахнул рукой и первым положил свою метлу на устланную соломой площадку. Он надеялся отвлечь Джека от этого разговора, потому что решительно не готов был ни врать, ни говорить правду. – Послушай, неважно, как долго ты держал метлу в руке. Перед полетом всегда опускай ее на землю и подзывай, как учила мадам Хуч. Джек кивнул и осторожно положил на пол свою метлу. Посмотрел на композицию и хихикнул. – Знаешь, весь мой жизненный опыт подсказывает, что надо взять ее и вымести тут все до блеска. Оливер улыбнулся. В тот самый день, когда ему исполнилось восемь, и мама принесла его первую в жизни метлу, Оливер тоже испугался, что вместо поздравлений его решили за что-то наказать и заставляют убираться. – Вверх! – метла задрожала и нехотя, рывками, поднялась Джеку в руку. Он перекинул через нее одну ногу, крепко взявшись обеими ладонями за древко. Оливера охватило странное чувство нервозности. В эту самую минуту он пожалел, что обратился к близнецам за помощью и что позволил случиться тому, что случилось. Чем бы это ни было. Вуда раздражало, что близнецы наотрез отказались объяснять, в чем конкретно заключался их план помимо того, чтобы бросить Джека на глубину и наблюдать, как он тонет – метафорически выражаясь, разумеется – но было такое чувство, будто они, как обычно, наплевав на последствия, вмешались в то, во что никто не должен был вмешиваться. Отогнав неуместные и бесполезные на данный момент мысли, Оливер вытянул руку и произнес: – Вверх! Метла ткнулась в его ладонь мягко и охотно, и он, откинув полу мантии, одним быстрым отточенным движением оседлал древко. – Помнишь, что мы собираемся делать? – по-деловому спросил Оливер. – Просто пикируем вниз, прямо к чулану, – послушно повторил Джек. – Никуда не сворачиваем. – Если почувствуешь страх, снижайся раньше и садись, где удобно. Я полечу сразу за тобой и подхвачу тебя чарами, если вдруг это понадобится, – с этими словами Оливер достал палочку из чехла на бедре. – Хорошо! – бодро отозвался Джек. Он вовсе не выглядел напуганным, стоя на краю совиной башни и намереваясь спрыгнуть вниз. Оттолкнулся от края он тоже быстро, не давая себе время на раздумья, хотя от Оливера не укрылось, что перед этим Слоупер стиснул пальцы на древке почти до белизны и сильно зажмурился. Оливер нырнул следом. В лицо ударил хлесткий ветер, грудь привычно наполнилась восторгом от чувства свободного полета и полного контроля. Вуд быстро поравнялся с Джеком, держась слева и чуть позади от него, чтобы в случае чего действительно сподручнее было подхватить его заклинанием. – Не закрывай глаза! – крикнул Оливер – в небе порой сложно было услышать друг друга без доброго ора. Джек его услышал и глаза открыл. Его волосы сильно трепал ветер, он тут же начал щуриться, и глаза у него наверняка прослезились. Но губы тронула легкая улыбка. Вместе они долетели до самого чулана для метел. Земля упруго ткнулась в пятки. Оливер с сожалением слез с метлы и посмотрел на Слоупера. Тот стоял с растерянным видом, хлопал мокрыми слипшимися ресницами и потирал руку – видимо, совсем озяб. Оливер мимоходом набросил на него согревающие чары, но говорить не спешил – хотел дать время подумать и прийти в себя. Они провели в тишине никак не меньше пары минут. В ожидании Оливер уселся на плоский камень и начал жевать сухую травинку, подставив лицо осеннему солнцу. Наконец, Джек громко вздохнул и сказал, пряча застенчивую улыбку в вороте теплого свитера: – Оливер? – Да? – А давай еще раз? *** Несмотря на все предосторожности и использование карты, Снейп с ужасающей легкостью поймал их у Большого зала, откуда они планировали по-тихому свинтить с завтрака и провести весь день в Выручай комнате. Не то, чтобы они прятались... скорее хотели переждать разгар бури, потому что Снейп умел быть чудовищно пугающим в своем гневе. Переждать бурю не удалось. Спустя десять минут Близнецы сидели в кабинете декана Слизерина прямо и неподвижно, лица обоих застыли восковыми масками с выражением скорби и смирения, а рты в кои-то веки были плотно прикрыты. Глаза Джордж тоже хотел закрыть, потому что магия Снейпа от ярости буквально сверкала, и смотреть на это было больно. О возможной причине, которая для всех троих была абсолютно очевидна, Джордж старательно не думал, потому что в этом кабинете все тайное умудрялось становиться явным, если думать слишком громко. Фред рядом тоже морщил нос и наверняка хотел схватиться за виски, но пока держался. Джорджу пришлось впиться пальцами в собственные колени, чтобы не тянуть руки к лицу. – Итак, – уронил Снейп вкрадчивым полушепотом, закончив запечатывать двери хитрой связкой чар конфиденциальности. Джордж слегка вздрогнул – прозвучало это, как гром среди ясного неба. – Прекрасная модификация Летучего зелья, господа Уизли, – Снейп поднял руки и демонстративно похлопал, а затем продолжил, с каждым словом повышая голос все больше и больше: – Я бы даже начислил вам баллы, не будь вы таким НЕПРОХОДИМЫМИ БОЛВАНАМИ! – Почему сразу болванами? – вскинулся Фред. Джордж тут же ткнул его локтем в бок, но брата временами было легче убить, чем заткнуть. Фред поморщился, но договорил: – Вы же сами говорите, что модификация прекрасная. – А вы, мистер Уизли, действительно думаете, что дело в ней? – взвился Снейп. Он подлетел к столу и склонился над ними так низко, что прядь его волос мазнула Джорджа по щеке. – Или вы держите меня за идиота? Фред громко вдохнул и собирался что-то ответить, поэтому Джордж вцепился в его колено под партой и мысленно заорал: "МОЛЧИ!" Фред поперхнулся набранным воздухом и молча растянул губы в дерзкой ухмылке. – Приятно знать, что хотя бы у одного из вас еще бывают светлые мысли, – Снейп оттолкнулся ладонями от стола и выпрямился. Оттянув ворот мантии, он достал из внутреннего кармана клочок пергамента. У Джорджа моментально похолодело в животе, и он подобрался, невольно покосившись на брата. Взгляд Фреда тоже потяжелел и стал острым. Сосредоточенным. – Магия крови, господа. Серьезно? – Снейп швырнул пергамент на парту, будто он был чем-то мерзким и грязным. – Здесь, в школе? Вы правда надеялись, что никто не заметит? Джордж мысленно согласился: они надеялись. В том хаосе, который творился в Большом зале, легко могла затеряться вещица, на создание которой ушла всего лишь одна крохотная капля. С другой стороны, разумеется, они предполагали, что все может пойти по худшему сценарию. И были готовы к этому развитию, насколько вообще можно быть готовым к встрече с разъяренным Снейпом и его безумной кусачей магией. – Ваше недоверие, профессор, крайне оскорбительно, – выдохнул Джордж пересохшими губами, переключившись на отработку худшего сценария быстрее, чем им бы хотелось. – Да-да, мы, между прочим, очень ценим ваше наставничество, и как ваши лучшие ученики, – Снейп выразительно фыркнул, но Фред продолжил, как ни в чем не бывало, – мы бы ни за что не стали подставлять вас, занимаясь чем-то подобным. – Ну разумеется, – процедил Снейп сквозь зубы. – Хотите сказать, что это не ваших рук дело? – Ни в коем случае, мы бы не использовали кровь, – с нажимом проговорил Джордж, намеренно не отвечая на вопрос прямым согласием или отрицанием. – Это ведь крайне опасно и противозаконно, – тонко улыбнулся Фред. – И вообще, такая древность. – И что же вы использовали бы, позвольте узнать? – Снейп выгнул тонкую бровь. – Другие... телесные жидкости, – ответил Джордж с небольшой нарочитой заминкой. – Мерлин, – Снейп схватился за переносицу и возвел глаза к потолку. – Я очень надеюсь, что это были слезы. Близнецы переглянулись и улыбнулись друг другу. – Пусть будут слезы, – согласились они в один голос. Снейп издал нечто среднее между стоном и рычанием. Но давление его магии немного ослабло, что Джордж посчитал крохотной победой. – В очередной раз я проклинаю день, когда согласился взять вас в ученики, – процедил Снейп и стремительной походкой направился к своему рабочему столу. – Это не правда, Мастер, и вы это знаете, – заявил Джордж с вежливой улыбкой. – И мы это знаем, – довольно добавил Фред. Он, явно расслабившись, поддел Джорджа плечом и подмигнул – все прошло хорошо. Джордж согласно кивнул и позволил себе сдавить ладонями пульсирующие виски, пока Снейп не видит. Проявлять перед ним слабость почему-то не хотелось. Снейп вернулся с пачкой пергамента в руках и поставил на стол чернильницу. Судя по резкому запаху фиалок, в серебристом флаконе был эфермалис – чернила, которые исчезали через сутки без следа и возможности доказать факт их использования. В простонародье их называли чернилами-однодневками, и их продажа строго контролировалась, потому что на законодательном уровне эфермалисом запрещено было пользоваться для составления официальных договоров и подписи документов. – Итак, господа, – Снейп положил на стол пергамент. – Не буду спрашивать, вели ли вы записи. Я надеюсь, вы хорошо запомнили, что вы сделали. Я ожидаю, что вы подробно опишите состав, процесс варки и механизм действия. И вы не забудете ни одного грамма компонентов в случайном приступе амнезии. И ни одной капли, – Снейп сделал красноречивую паузу, – телесных жидкостей. И если я не захочу вас после этого убить, мы подумаем, можно ли это где-нибудь опубликовать, чтобы ваше время не пропало даром. Поставив перед ними эфермалис, Снейп как бы сообщал, что тайна состава зелья, если и окажется законодательно запрещенной, пока останется между ними тремя, и что он все еще согласен тратить на них свое время и дорогие чернила. И что он надеется, что они не разочаруют его окончательно, ведь они чертовски талантливые, и ему будет жаль, если этот талант пропадет просто так. Последнее явно было надуманным, но Джордж транслировал эту идею так ярко, что даже Фред хихикнул. Джордж посмотрел на ухмыляющегося брата и покачал головой. Они знали, что делали, но все-таки ходили по очень тонкому льду. Вряд ли Снейп на самом деле отказался бы от них из-за такого пустяка, как магия крови, но лишний раз тыкать палочкой в его крошечное терпение, Джорджу не хотелось. До сих пор ни один студент в Хогвартсе не мог похвастаться ученичеством у Снейпа. Близнецам на самом деле несказанно повезло обзавестись наставником еще в школе, и еще больше повезло, что этим наставником оказался самый молодой Мастер Зелий за всю историю существования магической Британии. Ну, пока самый молодой. Джордж с Фредом намеревались его обставить. Со всем уважением, разумеется. – Вы хотите, чтобы мы описали модификацию летучего зелья, Мастер? – поинтересовался Джордж ровным голосом, подтягивая к себе пергамент. – Не стройте из себя идиота, Уизли, – фыркнул Снейп. – Вам это не идет. Вы опишите оба зелья. И, кстати, жду вас после ужина на отработку. Нам явно есть, что обсудить. *** После обеда Маркуса вызвал к себе декан. По мере приближения к кабинету, виски наливались тяжестью. Маркус попытался прикинуть, где проебался, но ни одной светлой мысли в памяти не оказалось. Ну не на зарядку же амулетов в дортуаре Снейп вызверился, в самом-то деле? Впрочем, Маркус нехотя готов был признать, что заниматься ритуалами в спальне, хоть и было крайне удобно, все-таки не вполне соответствовало технике безопасности. В конце концов, в подземелье недалеко от зельеварческих лабораторий имелся, хоть и общественный, но в общем-то вполне рабочий ритуальный зал. Фонило там, конечно, таким колоритным букетом остаточной магии, что никакой концентрации находиться внутри дольше десяти минут не хватало, зато стены точно должны были выдержать, если вдруг все пойдет по пизде. Тяжело и заранее покаянно вздохнув, Маркус предстал перед Снейпом и, на всякий случай, потупил глаза. – Мистер Флинт, – деловито сложив руки под подбородком, Снейп впился в Маркуса взглядом. – Люциус только что сообщил мне, что доставка грунта и удобрений прибудет сегодня к трем часам дня. Посыльные не смогут попасть на территорию школы, поэтому вам предстоит побыть грузчиками. – Не проблема, – воодушевился Маркус. – Возьму Монтегю и Деррека, втроем мы быстро управимся. А семена тоже привезут? – с легким опасением уточнил Маркус. Как он понял из рассказа мелкого Лонгботтома в лазарете, бриллиантазия тонко чувствовала магию, и в целях наилучшей всходимости, не стоило рядом с ней фонить магией, особенно негативной. А негативом от Маркуса всю последнюю неделю фонило будь здоров, и даже защелкнутые с утра на запястьях браслеты-пиявки нихуя не внушали уверенности в собственном контроле. – Над семенами Лонгботтом колдует уже три дня, – скривился Снейп. – Ваша задача – переместить грунт и удобрение от ворот замка к теплицам. Будьте так любезны, не сваливайте мешки посреди прохода. Спросите у мадам Спраут, где все лучше разместить. – Да, сэр! – довольно улыбнулся Маркус. – И это... все? – Пока все. Теперь сгиньте с моих глаз, – Снейп повелительно взмахнул рукой, и за спиной Маркуса распахнулась дверь. Флинту не нужно было повторять дважды. В два длинных шага он добрался до коридора и от души захлопнул за собой дверь. А затем со счастливой рожей и не вполне адекватным смехом буквально вприпрыжку понесся к факультетской гостиной, чтобы подрядить парней таскать виверновое дерьмо. – Не-е-ет! – застонал Монтегю, едва Маркус, довольно скалясь, сообщил им с Дерреком радостные новости. От возмущения он даже перестал наглаживать пригревшегося на коленях Ублюдка, за что тут же получил укус. – Блядь! – рыкнул Грэхэм, стряхивая недовольно мрыкнувшего книззла на пол. – Почему всегда я? Почему в субботу, блин? – Потому что у тебя большие руки, – заявил Маркус. – И вообще, любишь называться замом капитана, люби и мешки с дерьмом носить. Или ты предлагаешь мне позвать Блетчли? Монтегю выразительно фыркнул, одним звуком обозначая, что он думает о физических способностях тонкого, как тростинка, Майлза. – Или Пьюси? – продолжил Маркус, оскалившись еще шире. – Вот, блядь, чего не надо, того не надо, – взмолился Грэхэм. – Не хватало только его нытья. – Уоррингтона? – предложил Флинт, выдержал паузу и добавил, приподняв бровь: – Малфоя? – Все-все, я понял, – тяжело вздохнул Монтегю. – Чудесно, вот и завали варежку. Монтегю послушно захлопнулся и даже перестал строить оскорбленное ебало. Маркус взглянул на Деррека. Тот продолжал играть в молчанку, но на этот раз Флинту показалось, будто от слов, как бы в противовес всем предыдущим дням, его буквально распирает, только он не знает, с чего начать. – Вопросы? – резко уточнил Маркус, типа у всех, но глядя прицельно на бесячего Деррека. Перегрин отрицательно качнул головой и с перекошенной чем-то отдаленно похожим то ли на обиду, то ли на вину рожей отвернулся к камину. *** Мешков было целых двадцать штук. Магией их, естественно, перемещать было нельзя, потому что в таком случае и грунт, и навоз пропитаются их магическим фоном и станут непригодны для ряда растений. Маркус в травологии не был особо силен, но основы знал. Спраут их в теплицу не пустила. Сказала, что свежий засев визгоперок там на самом подходе, вот-вот проклюнутся, и их – то есть Маркуса, Монтегю и Деррека – эманации в замкнутом помещении будут типа не в тему. А мешки попросила свалить, как бы Снейп это назвал, прямо в проходе – на ажурную серую брусчатку. Сквозь резные отверстия в кладке ровными рядками пробивались молодые побеги сладкой мальвы, которая в теплицах Хогвартса росла вместо газона. Маркус не стал задавать Спраут лишних вопросов, и они с парнями принялись за работу. День выдался солнечный и на удивление теплый. Мантии они скинули еще на подходе к теплицам, накинув их на скамейку, недалеко от сохранившегося в полуразрушенной замковой стене внутреннего помещения, которое давно выполняло роль квиддичной раздевалки. Маркус закатал рукава рубашки, но это ему не помогло: он перемазался в грязи, кажется, сразу же, как только взглянул на гору мешков, которыми им предстояло заняться. От навоза перло за километр, с непривычки аж глаза защипало. Деррек накинул на себя заклинание головного пузыря. Маркус, из чувства противоречия, сотворил чары, которые временно отбивают способность различать запахи – в зельеварении такие использовались довольно часто, правда, Снейп был их ярым противником, считая, что обоняние не менее важно для контроля процесса варки, чем зрение. Монтегю, с детства привыкший впахивать на семейных фермах, где запахи навоза были далеко не единственными и, если уж на то пошло, даже не самыми противными, презрительно обозвал их обоих неженками, и вообще никак не стал защищаться от вони. Дело медленно, но верно шло к завершению. Рубашка была вся мокрая от пота и неприятно липла к спине. Мышцы приятно гудели от нагрузки. Деррек к Маркусу напрямую не обращался, хоть и зыркал странновато время от времени, пока думал, что Флинт не видит. Особенно на пиявки пялился, но ничего не спрашивал. Ну, Маркус, тоже молчал, он, собственно, до сих пор не понимал, с чего вообще случилась такая обида. Вроде бы они еще в то утро на поле все обсудили, и что еще можно тут сказать, Маркус не представлял. Монтегю изо всех сил старался в упор не замечать напряженность между Маркусом и Дерреком, поэтому и отдувался сразу за всех, забивая эфир болтовней в перерывах между подходами. – Кстати, слышал, что Люпин в этом году собирается нас патронусу учить, – протянул Грэхэм, растянувшись на пустующей грядке недалеко от теплиц, чтобы перевести дух. – Все курсы, начиная с пятого. Деррек вместо ответа согласно промычал, грудь у него ходила ходуном. Он хоть и был высоким и плечистым, спортивной подготовкой все-таки уступал Маркусу и Грэхэму, и физический труд давался ему сложнее. – Я тоже слышал, – согласился Маркус, развалившись рядом с Монтегю и закинув черные от грязи руки за голову: все равно он был сверху донизу измазан землей и дерьмищем, испачкаться еще сильнее было уже просто некуда. – Но мне кажется, это брехня. Даже для седьмого курса заклинание непростое, и в экзаменационную программу оно не входит. – Зато актуальное, – выдохнул Деррек, неопределенно взмахнув рукой в сторону Запретного леса. – А, по-моему, охуеть как круто, – заулыбался Монтегю. – Вот вы бы себе какой патронус хотели, парни, а? Я бы хотел что-то эдакое. Единорога или мантикору! Или пятиногу! – Единорог – это прям про тебя, – заржал Маркус. – Вся эта воздушность, непорочность... – И любовь к девственницам, – заухмылялся Монтегю. – Не уверен, что бывают патронусы-единороги. Или пятиноги, – вклинился Деррек. – Всякие бывают, – отмахнулся Грэхэм. – У моей троюродной тетки по маминой линии был фестрал, а у прапрабабки по отцовской вообще демимаска. – Среди твоей-то многочисленной родни, если поискать, кого только не было, – протянул Деррек. – Не знаю насчет фестралов и демимасок, а дракон – это точно миф! – хмыкнул Маркус. – Да и тебе, Грэм, подойдет что-то более приземленное. – Например? – с интересом спросил Монтегю. – Например, китайская жующая капуста, – ухмыльнулся Маркус. – Я что, по-твоему, похож растение? – обиделся Монтегю. – Грэм, ты прямо сейчас буквально торчишь на грядке, – Маркус заржал. – Пф, тогда твой патронус – свинья. – Это еще почему? – оскалился Маркус. – Ты прямо сейчас валяешься в грязи и пахнешь дерьмом. – Тогда и тебе подойдет, – ухмыльнулся Флинт, возвращая колкость. – И Перегрину тоже. – Ага, – легко согласился Грэхэм. – Мы типа три поросенка, ну, которые из сказки с оборотнем. Деррек, не удержавшись, фыркнул от смеха. – Нет, ну а если серьезно? – не отстал Монтегю. – А если серьезно, бессмысленно пытаться угадать свой патронус – это все равно что пальцем в небо тыкать, – вклинился Деррек и тут же резко сел, ткнув пальцем куда-то вверх. – Смотрите, там гриффиндорцы уже отборочные летают. Маркус сложил ладонь козырьком, прикрывая глаза от солнца. Над полем и правда мельтешили четыре фигурки. Вуд с Джонсон как раз ставили одного из новеньких на ворота, чтобы, видимо, проверить парой-тройкой подач потенциального вратаря. – Смотрите, Джонсон сейчас будет выделываться, – ухмыльнулся Монтегю. – Столько гонора, но без схем Вуда она, на мой взгляд, из себя ничего интересного не представляет. – Без схем Вуда там вся команда развалится, – хмыкнул Маркус. – Не знаю, – возразил Грэхэм, – близнецы очень даже хороши. Деррек только хмыкнул: непонятно, с согласием или же наоборот с сомнением. Какое-то время они все втроем всматривались в небо, а потом Перегрин удивленно вздохнул: – Это что, Вуд будет атаковать? – Не знал, что он умеет, – заржал Монтегю. Впрочем, ему быстро стало не до смеха. Так уж вышло, что за отборочными всегда шпионил Блетчли. Маркус за чужими командами вообще практически не следил, а если и приходил со скуки, то все равно наблюдал Вуда исключительно на воротах. Он еще никогда не видел, каков Оливер в атаке. Он себе это даже никогда не представлял. Мерлин. Вуд в атаке был... совершенен. Стремительный, уверенный, сосредоточенный до состояния натянутой струны. Быстрый, даже на школьном Чистомете. Маневренный, будто в небе родился. Ни одного лишнего жеста, ни одного движения. Он идеально двигался, идеально просчитывал траекторию мяча, чисто финтовал и направлял квоффл точно в самое уязвимое кольцо, будто на воротах вообще никого не стояло. Идеальный охотник, из тех, кто может пройти всю защиту самостоятельно, будто нож сквозь масло. – Блядь, – восхищенно протянул Маркус, вкладывая в это слово все, что сейчас испытывал. – Блядь, – согласился рядом Монтегю, только с совсем другой интонацией. Маркус был слишком занят, чтобы понять, с какой именно, но больше всего это походило на обреченное охуение. Деррек предпочел охуевать молча. – Знаете, учитывая, что Вуд вообще самый сложный вратарь из всех, с кем я когда-либо встречался – и в школе, и на всех моих сборах... – Маркус покачал головой, не в силах оторвать от силуэта Оливера взгляда. – Как же, сука, нам повезло, что он на воротах. *** – Это было жестко, – сказала Анджелина, глядя, как Маклагген сердито шагает в сторону раздевалок, а за ним уныло плетется Кут. – Кормак был действительно хорош. Но теперь... даже не знаю, захочет ли он когда-то еще играть в квиддич. За что ты с ним так? Несмотря на показушно недовольный тон, глаза у Энджи смеялись. Оливер открыто улыбнулся ей в ответ и коротко пожал плечами. – У меня есть ответ, но ведь если я сразу все расскажу, будет совсем неинтересно, – протянул Вуд загадочно. Хорошая погода и возможность поставить на место этого выскочку Маклаггена здорово подняли Оливеру настроение, и ему было совсем не стыдно. – О, – Анджелина прикусила губу, сражаясь с улыбкой, – ты хочешь, чтобы я сама догадалась? Оливер угукнул, закрепляя квоффл в сундуке для мячей. Бладжеры беспокойно дергали старенькие потертые ремни, грозясь вырвать хлястики с мясом, поэтому Вуд предпочел поскорее захлопнуть сундук. – Давай посмотрим... – задумчиво протянула Анджелина. – Ты хотел проверить его стрессоустойчивость? Посмотреть, как он будет вести себя, если несколько раз подряд забить ему мячи так, что он и сделать толком ничего не успеет? – Хорошее предположение, но нет, это не было моей целью. Впрочем, эту проверку он бы провалил. Оливер подобрал оставленную чуть раньше на земле метлу, размышляя, стоит ли вернуть инвентарь в чулан или оставить все здесь для Флинта, у которого пробные полеты должны были начаться буквально через несколько минут. – Давай помогу отнести сундук, – предложила Анджелина, верно истолковав предмет его размышлений. – Думаю, стоит оставить все здесь для слизеринцев, – решил Оливер. – Я бы не оставляла, – буркнула Джонсон едва слышно. Оливер удивленно приподнял брови, и она пояснила: – Монтегю обязательно разорется о том, что мы опять за собой не убрали. И не докажешь же ему, что как лучше хотели. – А ты и не пытайся доказывать, – философски пожал плечами Оливер. – И вообще, правильное спортивное поведение редко оценивается соперниками по достоинству. Тебе ли не знать. Энджи фыркнула – то ли несогласно, то ли вообще оскорбленно. – Ты собираешься смотреть на их пробы? – спросила она, тряхнув головой. – Разумеется. – Тогда я с тобой. Как раз договорим про Маклаггена. – Пошли, – согласился Оливер. Когда они были на полпути к трибунам, на поле высыпали слизеринцы. Монтегю вел за собой не меньше дюжины новичков. Все были, как на подбор, широкие и плечистые. Высокой среди кучки новеньких была даже единственная дама, непонятно каким образом затесавшаяся на пробы слизеринцев, которые за все годы соперничества на памяти Оливера проявляли исключительный сексизм по отношению к соперникам-девушкам. Монтегю скользнул по Оливеру задумчивым взглядом и неохотно кивнул вместо приветствия, Анджелину он проигнорировал. Проходя мимо, Оливер не сразу разглядел за широкими спинами в разномастных спортивных мантиях краснощекого парнишку в маггловских джинсах. По виду, совсем зеленый, второй, максимум, третий курс. Вряд ли у этого пацана были хорошие шансы против чистокровных лосей, большинство из которых научились летать раньше, чем писать пером без помарок. Впрочем, отбором свежей крови у слизеринцев занимался сам Ургхарт, и если воздушный маг что-то разглядел в этом пареньке, Оливеру тоже было интересно на него посмотреть. Следом за новичками почти вприпрыжку бежал улыбчивый Блетчли, сверкая ямочками на щеках. На каждом шаге его кудряшки забавно подпрыгивали. Выглядел он невинно и безмятежно, сразу и не скажешь, что из-за этого дьяволенка Оливер на пару с Анджелиной добрые пятнадцать минут снимали хитрый сглаз с квоффла перед тем, как смогли начать пробы. – Привет! – поздоровался Блетчли и выставил ладонь, не сбавляя хода. Анджелина подставила руку, раздался звонкий хлопок, от которого во все стороны разлетелась золотая пыль. Джонсон от неожиданности чихнула. Блетчли довольно засмеялся, и Энджи тоже не сдержала улыбку. – Вот бы все они были такие же приятные, как Майлз, – проводив убегающего Блетчли взглядом, она задумчиво перетерла между пальцами оставшуюся на перчатке золотистую пыльцу. – Интересно, что это такое? – Не обманывайся внешним видом, – посоветовал Оливер. – "Приятный Майлз" прекрасно прячется под трибунами во время наших тренировок. – Ну и что, – Энджи пожала плечами, сунув руки в карманы мантии. – Для нас это делают Фред и Джордж, да и в остальных командах есть свои шпионы. Это же не делает их плохими людьми. – Чесоточные чары на квоффл тоже, скорее всего, наложил Блетчли, – заметил Оливер. – Не обязательно, – протянула Анджелина с сомнением. – Это мог быть и Пьюси, и Монтегю. И вообще кто угодно из них. Не думаю, что это обязательно был Майлз. – Не думаешь или не хочешь в это верить? – спросил Оливер. Анджелина нахохлилась и ничего не ответила. В отличие от Оливера, она каждый год ездила на спортивные сборы и не понаслышке знала, каким бывает неспортивное поведение среди соперников: ей поджигали мантии, подсыпали угольный мох в ботинки, пропитывали ватноножным зельем наколенники, портили ее одежду, пока она была в душе, в конце концов – и это только то, что Оливер смог сходу вспомнить. И то, в чем Анджелина ему призналась. Несмотря на явное богатство негативного опыта, в некоторых вопросах Анджелина еще была поразительно наивна и совсем не хотела признавать существование серых оттенков. Оставалось только надеяться, что в первый год капитанства Джонсон разберется во всем так же быстро, как это в свое время сделал Оливер. В молчании они почти дошли до трибун, когда на поле появился Флинт. Оливер попросил Анджелину идти вперед, а сам задержался, чтобы поздороваться. Рукопожатие вышло крепким, Флинт не пытался убрать поскорее руку, как делал это раньше. Оливер посчитал это хорошим знаком. – Мы оставили сундук с мячами на поле, чтобы не таскать его туда-сюда, – сказал Оливер, неопределенно махнув рукой в ту сторону, где Монтегю проводил обязательный инструктаж по безопасности полетов для новичков. – Ага, я так и подумал, – хмыкнул Флинт. Волосы у него были мокрые, а щеки слегка румяные. Он явно только что вышел из душа, видимо, потому и опаздывал. Под спортивную мантию он надел тонкий свитер с расслабленной шнуровкой под горлом, из-за чего в свободном вороте соблазнительно мелькали ключицы. Сорвавшаяся с волос капля воды скользнула по шее Флинта, медленно проползла под кадыком и рухнула в ямочку между драккловыми ключицами. Оливер залип и с трудом удержал себя от полубредового желания придвинуться и накрыть эту треклятую каплю пальцами, а еще лучше губами. – Иди, не буду тебя задерживать, – сказал Оливер, туго сглотнув. – Подойдешь потом? – спросил Маркус, заглянув Вуду в глаза. – Расскажешь, как тебе наша зелень. – Ага. Без проблем. Флинт благодарно хлопнул Оливера по плечу, и они разошлись. Несмотря на то, что это был совсем короткий разговор, у Вуда в груди от него потеплело. Они с Флинтом всегда были на одной волне, по крайней мере в том, что казалось квиддича. Разумеется, спорили они тоже часто, но Оливеру все равно иногда казалось, что во всем мире не найдется еще одного человека, который понимал бы его так же хорошо, как Маркус. Проводив взглядом широкую спину в темно-серой спортивной мантии, Оливер поднялся к Анджелине. Она выбрала место у самых бортиков, низковато, зато можно было рассмотреть, что происходит внизу, перегнувшись через перила. Вуд сел рядом, и Энджи тут же обхватила его за локоть и притерлась к плечу. Даже сквозь плотную кожу перчаток и слой мантии, Оливер почувствовал, что у нее холодные руки. – Вернемся к Маклаггену, – протянула Анджелина задумчиво, явно не собираясь продолжать разговор о Блетчли. – Раньше ты говорил, что самый главный фактор отбора для тебя – любовь к небу. Тебе что-то не понравилось в его ответах? Думаешь, он заполнял опросник неискренне? – Не совсем так, – Оливер покачал головой. – Хотя и по опроснику было понятно, что он хочет вступить в команду ради статуса и популярности, а не из желания летать. – Так дело в его мотивациях? – Анджелина удивленно подняла брови. – Нет, дело в его характере, – вздохнул Оливер. – А что тебе в нем не понравилось? – хмыкнула Джонсон. – А что тебе в нем понравилось? – Оливер тонко улыбнулся и вернул вопрос. – Ну-у-у, он, конечно, несколько... самовлюблен, но голова у него на плечах есть. Его ответы в опроснике были обоснованы и разумны. И сегодня, когда мы переговаривались на поле, он показался мне очень умным парнем. – В этом и проблема, – вздохнул Оливер. – Он слишком, – Вуд повторил с ударением, – слишком умен. По крайней мере, считает себя таковым. – Разве для нас это минус? – нахмурилась Анджелина, силясь понять логику Оливера. – Разумеется, умный игрок в команде – всегда плюс, – вздохнул Оливер, взъерошив волосы на затылке. – Но только, если он действительно в команде. Последнюю фразу Вуд специально выделил особой интонацией, чтобы сделать на этом акцент. – Ты имеешь в виду его желание быть частью команды, да? То, насколько он командный игрок? – уточнила Джонсон. – Да, – Оливер кивнул, наблюдая, как слизеринцы выстроились в шеренгу, вытянули руки перед собой и по команде Монтегю хором проорали "Вверх". – Ты увидела в нем командного игрока? Смогла представить его частью нашей сборной? – Не знаю, – Анджелина задумчиво уставилась вниз. – Любому игроку нужно время, чтобы влиться. Но да. Думаю, рано или поздно, так или иначе, мы бы могли сыграться. – Рано или поздно, так или иначе... Слишком много условностей, которые мы не всегда можем себе позволить, – буркнул Оливер. Он извиняюще похлопал Энджи по руке, чтобы она отпустила его локоть, и, как только она разжала пальцы, с интересом подался вперед, почти ложась животом на перила. Паренек в джинсах не смог поднять метлу с первого раза, и Флинт, до сих пор спокойно стоявший позади Монтегю, вдруг выдвинулся вперед. Что-то его заинтересовало. – Посмотри на слизеринцев, – внезапно предложил Оливер. – Как бы ты оценила их командную динамику от одного до десяти? – Одиннадцать, – недовольно признала Энджи, почти не задумавшись. – А теперь оцени нашу команду. На этот раз Анджелина думала долго. Очень долго. Слизеринские новички успели разбиться на две группы и приготовились взлетать. – Не знаю, – вздохнула Анджелина. – Мы хороши в комбинациях, но даже самые удачные моменты, когда все пасы получаются идеальные, а связки отрабатывают ровно так, как ты задумал, не делают нас... – она замялась, но все-таки закончила на тон тише, – дружнее? Она задумчиво побарабанила пальцами по деревянному бортику. – Мы хорошая команда, – кивнула она убежденно после размышлений. – Мы давно знаем друг друга, мы понимаем друг друга, прикрываем слабые места, оказываем поддержку, чтобы каждый мог раскрыть все свои таланты. Но как только мы спускаемся на землю... – Анджелина снова замялась, и решила свести все к шутке: – я бы сказала, что на фоне слизеринцев мы минус один. Оливер рассмеялся, а слизеринцы взлетели. Пришлось прикрыть рукой глаза, потому что в этот момент солнце подобралось к верхушке преподавательских трибун на противоположной стороне поля, и рассыпало яркие брызги Оливеру на ресницы. – Ну, мы далеко не минус один, конечно, – смешливо фыркнул Вуд. – Но и не одиннадцать. Мы что-то между. Буквально. Анджелина тоже зажмурилась от солнца, но смотрела она не на слизеринцев, а на Оливера, ожидая пояснений. – Я бы сказал, что у нас динамическая величина. Наша команда – крайне нестабильная субстанция, которая живет на чистой любви к небу. Представь себе постоянно бурлящий хаос, ограниченный хрупкими рамками. В небе эти рамки становятся крепче, и все работает, как надо. Но на земле магия слабеет, и хаос пытается вырваться за пределы, понимаешь? – Думаю, да, – Анджелина задумчиво кивнула. – Привнеси в наш хаос хоть каплю рациональности, убери каплю любви... – Оливер не стал заканчивать мысль, давая Анджелине возможность додумать самой. – Ты думаешь, Маклагген слишком рационален для нашей команды? – спросила Джонсон спустя несколько минут вдумчивой тишины. – Я думаю, наша команда слишком хаотична для такого умника, как Маклагген. *** – По моему сигналу подзовите метлы, – сказал Монтегю громким "командным" тоном. Он вышагивал перед кандидатами, как генерал перед армией. Грэхэм выглядел собранным и очень деловым, что в общем-то показалось Маркусу вполне неплохим знаком. В прошлом году Монтегю справлялся с отбором сложнее, у него не получалось выглядеть хоть сколько-то авторитетно, он постоянно оглядывался на Маркуса и заканчивал фразы вопросительной интонацией. Маркус оглянулся на Блетчли, который маячил далеко позади: скучающе пинал камушки и бегал за синекрылыми исчезающими кузнечиками. Если вспомнить, что в прошлом году Монтегю был того же возраста, что и Майлз сейчас, уже тогда он подавал большие надежды как будущий капитан. Сам Маркус замер за спиной у Монтегю, сложив руки на груди. Его задачей было выглядеть грозно и излучать авторитет. Он не вмешивался, спокойно наблюдая за Монтегю в деле – Грэхэм уже большой мальчик и вполне способен все сделать сам. – Все готовы? – Монтегю остановился, пристально глядя на шеренгу кандидатов. – По моей команде: три... два... один... Поехали! – Вверх! – громыхнуло хором одиннадцать голосов. Магия ударила по полю волной. Большинство метел послушно взлетели, врезаясь в протянутые ладони владельцев. Однако три из них остались лежать. – Ты, ты и ты – свободны, – Монтегю поочередно ткнул пальцем в тех, у кого не получилось поднять метлу с земли. Двое неудачников, понурив головы, поплелись прочь, но магглорожденный паренек, единственный, кто пришел на пробы не в спортивной форме, с укором посмотрел на неподвижную метлу и молча вытянул руку, сверля упрямый инвентарь взглядом. Выглядел он так, будто просил метлу не позорить его и оторваться от земли. – Эй, я же сказал, ты свободен, – нахмурился Монтегю. – Это какое-то н-недоразумение, – буркнул паренек с легким заиканием. – У м-меня должно было п-получиться. – Правила одни для всех, пацан, – отрезал Грэм. – Если с первого раза не вышло, значит, не в этом году. Попробуй снова в следующем. – Вверх! – упрямо повторил паренек, сделав вид, что не услышал Монтегю. Рожу Грэма перекосило. Блетчли хихикнул откуда-то позади. Метла шевельнулась, но это было очень далеко от того, чтобы влететь в ладонь. Впрочем, что-то в том, как именно она дернулась, Маркуса напрягло. – Я не понял, ты что, проигнорировал меня? – рыкнул Монтегю. – Вон. С поля. – П-прошу п-прощения, – пацан вжал голову в плечи, но руку так и не отпустил, и, судя по всему, мысленно продолжал умолять метлу подняться. Чистомет на земле вяло подпрыгивал и дрожал, а между сухих растрепанных прутьев Маркус заметил крохотные фиолетовые искры. – Ну-ка постой, Грэм, – Маркус встал рядом с Монтегю. – Смотри на метлу. Грэхэм сперва взбешенно впился взглядом в Флинта, не решаясь вслух высказать ему свое недовольство тем, что Маркус вмешался в эту ситуацию. Затем также молча он перевел взгляд туда, куда указывал Маркус. – Ничего не вижу, – рыкнул Грэхэм. – Метла неисправна, – не согласился Маркус. – Слышь, пацан, возьми вон ту, – Флинт указал на пустующее место одного из недавно вылетевших кандидатов. Паренек проскользнул мимо двух рослых фигур, встал на другое место, вытянул руку в сторону и... Школьный потрепанный чистомет влетел в его раскрытую ладонь еще до того, как он сказал "вверх", и с такой силой, что пацан еле справился с инерцией, сильно пошатнувшись. Монтегю фыркнул, но решил никак это не комментировать. Впрочем, и убраться пацана с поля он тоже больше не просил. – Как тебя зовут, малец? – спросил Маркус. – Роберт Андерданк Уейзи, – напряженно ответил пацан. – Н-но все зовут меня Б-Бобби. – Ладно, Бобби, – хмыкнул Флинт. – Давай посмотрим, на что ты годишься.