Дело №2205.

С той встречи Нессу я больше не видел. Она не приходила на занятия и не отвечала мне на письма. Волновался я жутко. С того дня прекратилась наша совместная подготовка к экзамену. Я занимался в том же ритме, но часто отстранялся и уходил в свои мысли с головой. Она никогда не попадала в неприятности. Вся ее жизнь текла спокойно, хотя девушкой она была буйной. В то время как наши ровесники, в том числе и я, мечтали о стабильности во всех сферах, крепкой семье и любимой работе, ей хотелось выбраться отсюда. Не понимал я этого желания: всегда казалось, что это является ничем иным, как побегом от проблем. Но от самой себя не убежать. Сколько бы я ни говорил с ней, до нее не доходили мои советы. Однажды такой наш разговор привел к небольшой размолвке. Мы сидели в моей гостиной и писали конспекты по правоведению. Я лишь сделал ей несколько безобидных замечаний по поводу оформления и запоминания. Отметил, что для того чтобы сдать, нужно тратить больше времени на подготовку, на запоминание материала. – Я не маленький ребенок, чтоб меня опекать и делать вид, будто ты знаешь этот мир и жизнь лучше. – Просто я пытаюсь помочь тебе, указать правильное направление. – Правильное? С каких пор существуют правильные и неправильные направления? Мы все проходим индивидуальные пути и сами решаем, что для нас правильно, а что нет, – резким движением она поднялась с дивана и ушла к окну, направив взор куда-то вдаль, я же неподвижно сидел на месте, наблюдая за ее движениями. – В каком-то смысле ты права, но все же есть дороги, которые могут завести нас в такую глубь, из которой выбраться уже нельзя. И на эти дороги легче всего попасть тогда, когда ты не имеешь уверенности ни в чем. Если ты не знаешь куда идти и что тебя ждет, ты становишься уязвим. Просто пойми – я волнуюсь за твою жизнь. Когда ты начнешь делать то же самое? В тот день мы впервые говорили на повышенных тонах. Несса всегда остро реагировала на разговоры о ее будущем. Меня даже стало раздражать ее поведение. Не понимаю, почему ей так трудно было выбрать для себя профессию и просто занятие в жизни. Ведь сейчас столько возможностей, а она теряет время в самокопании. Мы начали ругаться, часто. Агнесса в гневе выглядела опасно. Не столько для меня, сколько для себя. Импульсивная и без этого, она становилась способна на крайности. В тот день она с истерикой выбежала из дома под сильнейший ливень. Когда я решился выйти за ней – ее и след простыл. Конечно, через время она объявилась, и мы вновь общались как лучшие друзья, однако, что-то внутри подсказывало – это повторится вновь. Я старался не задевать темы учебы без надобности. Это делало спокойным и меня, и ее. Тема учебы всплыла только в день исследования, после которого подругу я больше не видел. Дорогой читатель, я вынужден сделать это отступление и рассказать тебе немного об Агнессе. Все-таки ее я знал лучше, чем кто-либо и могу позволить себе такую наглость — познакомить тебя с ней поближе. В ее внешности и фигуре не было чего-то необычного или уникального. Девушка очень уступала мне в росте, и я всегда подшучивал над этим. При попытках обняться Несса утыкалась лицом в мое солнечное сплетение, а я мог упереться своим подбородком о ее макушку. Сказать по правде, со стороны это выглядело ну очень забавно. Еще забавнее выглядели ее попытки ударить меня. Представьте: полторашечка кидается на двухметровую гору с маленькими кулачками и грозной мордашкой – это скорее мило, чем устрашающе. Но виду я не показывал, всегда заставлял ее верить, что мне «ужас, как больно, и какой я вообще слабак по сравнению с этой ниндзя-девочкой». Манила не столько ее внешность, сколько поведение и характер. Всегда восхищался ее воображению, которому не было предела. Много раз говорил ей: «твой бы талант, да в нужное русло.». Я уже успел подчеркнуть, что она довольно вспыльчивая и агрессивная. Это проявлялось только в минуты спора – она таким образом пыталась отстоять свою позицию и правоту. Мы знакомы с самого детства и, даже будучи маленькой девочкой, Несса вступала в громкие споры и устраивала истерики. Я был ей наподобие старшего брата: хоть мы и были одного возраста, она нуждалась в ком то, кто сумеет позаботиться о ней. Агнесса не имела возможности познать, что такое любящая и крепкая семья. Она жила с отцом, который вечно пропадал на работе. А мама отказалась от нее ещё в роддоме. Как бы ни надеялся мистер Андерсон на благоразумие своей жены, все было тщетно. Августина выбрала наркотики, а не дочь. К счастью, Несса не знала всей правды о матери. Все, что ей было известно — любящая мать скончалась при родах дочурки. Мистер Андерсон посчитал, что дочь заслуживает жить с мыслью о том, что она была нужна маме, что ее любили. Он боялся того, что правда может ранить девушку и подтолкнет к неверному пути, который сломает ее жизнь. Не скажу, что полностью согласен с ним. Все же Агнесса должна когда-то узнать правду, а когда узнает, появится желание найти мать. Я дал слово ее отцу, что не раскрою тайну. На момент того разговора мне было 14 лет. Хоть я и был юн, понимание и ответственность для меня не были пустыми словами. Наши родители были партнёрами и хорошими приятелями уже многие годы. Так что я был частым гостем в доме Андерсенов. Как сейчас помню тот знойный день в конце июля. Мы с Нессой валялись на газоне во внутреннем дворике, рассуждая о плотоядных растениях. — Вот бы себе такое завести, как думаешь? Посадить его у входа в дом, и он съедал бы всех незваных гостей. — Не, мне кажется людей эти растения неспособны съесть, только насекомых, ну может ещё пресмыкающихся, но точно не людей. Мы слишком большие для цветочка. — Какой ты скучный, – фыркнула на меня и продолжила вырисовывать на газоне причудливых цветков-людоедов, – принеси сок из холодильника, пить дико хочется. Я кивнул и пошел за соком. Чтобы попасть на кухню, нужно было пройти через гостиную, в которой как раз отдыхал мистер Андерсон. Он сидел в кресле у камина. Я решил, что не вежливо будет проскочить мимо даже не поздоровавшись, поэтому подошел к мужчине. Он сидел в кресле, читая что-то похожее на письмо. На столике рядом стоял опустошенный рокс и бутылка виски. Я был несколько удивлен таким положением вещей. На мистера Андерсена это было не похоже. Обычно он не увлекался выпивкой, даже в праздничные дни бокалы были наполнены соком, его выдержке можно было лишь позавидовать. А тут он сидит один у камина и хлещет выпивку, во мне зародилась уверенность, что выпит был не один бокал. Хоть я и был приличным, воспитанным и выдрессированным юношей до мозга костей, все же, непроизвольно мой взгляд переместился на письмо в руках мужчины. Оно свежее. Бумага белее снега, никаких неровностей, будто его только что достали из конверта. Тут вся моя выдержка и закончилась. — Это же имя мамы Агнессы! – не думая, достаточно громко выпалил я, – Августина, ее же так звали, я не мог спутать! Меня слегка трусило. В голове образовался целый рой вопросов, сложно было зацепиться за какой-то конкретный, поэтому я тупо пялился то на письмо, то на мистера Андерсена. — Нет-нет, дорогой, это старое письмо, — попытался уйти от ответа мужчина, сминая письмо в ладони. — Прошу простить меня за дерзость, но я четко видел, на письме стоит 2223 год, — я впервые повысил голову на старшего, меня начало колотить сильнее, — Нынешний год. Оно свежее. Почему..почему оно свежее?! Трясущейся рукой я указывал в сторону письма, влажными глазами глядя на мужчину в кресле. — Мальчик мой, присядь, мне нужно поговорить с тобой. Серьезно, – голос его был строже, чем обычно, и это настораживало. Я ненадолго замер, пытаясь осмыслить происходящее. Меня словно окатили ледяной водой. Только вот любопытство оказалось сильнее меня, поэтому я сел в кресло напротив, ожидая рассказа. — Я вижу, вы с Агни хорошо ладите, да и вообще столько лет знаете друг друга, – он замолчал и серьезно посмотрел на меня, – вы близки. Поэтому тебе я могу доверить одну тайну. Самую горькую и тяжёлую, которую я храню под сердцем с первого дня жизни дочери. Он вновь сделал паузу, наливая себе в рокс виски. Это ещё больше настораживало. Я вцепился влажными руками в свои колени, пытаясь унять дрожь. Во рту пересохло, а внутри зародилось неприятное жгущее ощущение. Я кивнул, как бы намекая, что готов слушать дальше. — Как ты знаешь, дочка моя живёт без любви и опеки матери. Такое несчастье для любой девушки, – он тяжко вздохнул, делая небольшой глоток. — Да, насколько я помню, миссис Андерсон погибла, как только Несса родилась, – мне было очень неловко говорить на эту тему с мистером Андерсеном. Я стал нервно ёрзать в кресле. — Отчасти да. Есть две версии этого события. Первая — ту, которую знаете вы с Агнессой. О том, что Августина скончалась при родах малышки. Но вторая, реальная версия этого события, куда печальнее. Прежде чем я посвящу тебя в эту историю, дай мне слово, что моя дочь не узнает эту правду, пока не придет время. Она ещё слишком юна. Я почувствовал себя максимально некомфортно. Мне было и любопытно, и страшно узнать эту тайну. Но вот хранить что-то в секрете от подруги совершенно не хотелось. Я нервно сглотнул, сжимая руки в кулак. — Мистер Андерсен, я даю слово, что рассказанное вами сейчас, не коснется ушей ни одной живой души. Особенно ушей вашей дочери. По голосу было ясно, что я волнуюсь. Как бы ни старался я сделать его более мужественным и серьезным, получалось это пока так себе. Но я старался выразить то, с какой ответственностью я подхожу к этому вопросу. — Отлично, мой мальчик. Тогда слушай, – он убедился в том, что Несса всё ещё была где-то во дворе, и продолжил, – моя бывшая супруга, Августина, была очень слабовольным человеком. Ещё в школьные годы она начала баловаться запрещенными веществами. Я пытался остановить ее, показать, что в мире есть вещи, ради которых можно и нужно жить. Хотел показать насколько прекрасен мир. И на какое-то время она даже поддалась на мои уговоры оставить эту дрянь. Увы, тогда я был ещё молод и доверчив, не догадывался, что такие люди умеют убедительно врать. Мы поженились, когда ей было девятнадцать, а мне двадцать один. Я был наполнен эмоциями и мечтами о жизни с ней. Работал, искал жилье, в то время как она бессовестно врала мне. У нас была заведена совместная копилка на будущий дом. Но оттуда стали исчезать деньги. Заметил я это, когда Августина была уже беременна. Я начал подозревать неладное. Но она убеждала меня, что завязала с этим и ищет хорошую работу, а я повелся, как дурак, – в этот момент выражение его лица поменялось, он залился истеричным смехом и очень покраснел. Я испугался и хотел было принести ему воды, как он резким движением руки остановил меня. Прокашлявшись, он продолжил. — Так вот, ближе к сути, дорогой. Ни черта она не завязала с наркотиками. Спускала наш общий бюджет на эту дрянь. А когда малышка родилась, жена даже посмотреть на нее не хотела, – голос поменялся с грозного и серьезного, на тихий, немного дрожащий, совсем не свойственный этому человеку. Я поднял на него взгляд. В уголках его глаз собрались прозрачные капли. Насколько же тяжело ему было переживать это вновь. А всё, что я мог сделать, это сопереживающе смотреть на него. Но долго это делать было тяжело, и я переводил взгляд на огонь. — Я бегал, искал ее и уговаривал одуматься, вернутся ко мне и к дочери. Увы, — он горько усмехнулся. — Последний наш разговор оборвался на ее словах: «Мне не нужен ты, не нужно это жалкое подобие меня. Ты думаешь, вы сможете сделать меня счастливее? Ха, — я вздрогнул, когда он явно спародировал чужой смешок. Злобный и хлёсткий, — Я ощущаю себя молодой и живой, но не с тобой. Так что забирай свою дочь и катитесь ко всем чертям. Я сделала свой выбор», — он говорил это, неподвижно уставившись в камин. Треск огня будто стал громче. На лицо мистера Андерсена легли глубокие тени, морщины стали грубее — будто он за эти несколько минут постарел на несколько лет. — Так что вот, сынок, теперь ты знаешь правду, – он задумчиво смотрел на пламя камина, сжимая в руках желтоватый лист бумаги. На лице блестели мокрые дорожки. Он к ним не притронулся. — Это письмо, — мужчина с пренебрежением бросил смятый комок бумаги в пламя камина и закрыл глаза, позволяя вновь подступившим слезам стечь по щекам, — впрочем, неважно, его больше нет, и Агнесса никогда не узнает, что эта женщина жива. Жива. Мать Нессы была жива. Меня словно вновь окатили котлом ледяной воды. Я зацепился за его последнюю фразу и еще долго не мог успокоить свое бешено колотящееся сердце. Я понимал мистера Андерсена. Он лишь хотел уберечь дочь от страшной правды, от того, каким человеком была ее мать. Тогда бы она точно ударилась в крайности и захотела ее найти. А может она бы возненавидела ее с большей силой? Впрочем, я не узнаю об этом никогда, как и моя дорогая подруга. Сердце бешено колотилось от жалости. От того, какой груз он носил в душе все это время. Но ещё тяжелее было за Нессу. — Мистер Андерсон, благодарю вас за искренность и доверие. Как я и обещал, я сохраню это в тайне, – он лишь кивнул, и мы продолжили сидеть в тишине, наблюдая за огнём. Прошло почти пять лет, но я до сих пор помню данное обещание. Все эти годы во мне жила уверенность, что ничто не заставит меня нарушить клятву.