Дело №2205.

Время шло чересчур быстро. Каждый день был наполнен душевными терзаниями. Моя совесть не давала мне покоя ни днем, ни ночью. Бессонница и кошмары одолевали меня все сильнее. Я осознавал, как сильно виноват, груз вины и неспособности сделать хоть что-то давил меня постоянно. Первые недели я не мог перестать чесаться, не мог есть и спать, все время ждал ее звонка. Ждал ее возвращения. Отец Нессы поднял на уши весь город, но поиски не увенчались успехом. Полиция ничего не могла сделать. Я же в свою очередь повсюду расклеивал объявления о пропаже подруги. Никаких новостей. Никто не знал, где девчонка. Мистер Андерсен попросил меня не извещать преподавателей о пропаже, в нем, как и во мне, сидела надежда, что вот-вот она появится. О холодной зиме остались лишь размытые воспоминания. Весна наполняла сердце надеждой и теплом. С наступлением мая я понял, что год пролетел незаметно. Экзамены подступали все ближе. Мои занятия удвоились, и все свое свободное время я проводил за подготовкой. Часто ловил себя на мысли, что нехватка подруги ощущается сильнее, чем обычно. Уже несколько месяцев она не выходила со мной на связь. Преподаватели первые недели интересовались о ней. Я прикрывал ее зад, как только мог. Придумывал болезни и даже умудрялся подделывать справки. Только чтоб ее не исключили. Но я прекрасно понимал, одно дело врать учителям, другое отмазывать на экзамене. Там никто спрашивать не будет, где она и почему ее нет. Поставят просто «отсутствует» и все. Никакой пересдачи и второго шанса. Никакого будущего. «Надо бы найти беглянку и вернуть в реальный мир», – думал я, записывая очередной термин в тетрадь. Отложил в сторону все принадлежности и, нащупав в кармане телефон, набрал Мистера Андерсена. Долгого разговора не вышло, так как мужчина был на работе. Поэтому мы договорились о встрече вечером. Заниматься я уже не мог. Из головы никак не выходила Несса. Волнение за нее перерастало в настоящую паранойю. Еще какое-то время я сидел на краю кровати, массировал виски и пытался сосредоточиться, отпустить ситуацию и просто успокоиться. Сам того не замечая, я провалился в тревожный сон. Я шёл по длинному сумрачному коридору, по обе стороны от меня множество запертых дверей. Темно, хоть глаз выколи. Как вдруг в самом конце коридора появился какой-то проблеск света. Меня стало тянуть к нему не только морально, но и физически. Что-то заставляло перебирать ноги и уверенными шагами идти к нему, будто сзади кто-то легонько толкал меня вперед. Дверь передо мной была так же заперта, но она ослепительно сияла. У меня от этого света жгло глаза. Надо было открыть дверь, подумал я и потянулся к ручке. Очень скоро я пожалел о содеянном. Тысячи огней обожгли мою руку, словно я прикоснулся к самому солнцу. Взглянул на неё – ни следа от ожога. Такая же белая и гладкая ладонь. Нужно искать другие способы открыть дверь. Подтолкнул ее, но она не поддавалась. Зато плечо стало жечь так же, как и руку. Когда я пнул дверь ногой, ощущение было, будто меня покусали змеи. Ничего не помогало. Меня тянуло узнать, что за дверью, но мне было суждено стоять по ту сторону неизведанного. Что же там? Почему я предчувствую что-то нехорошее? Может, мне было еще рано узнать, что таится за ней? Может, когда я узнаю, это повергнет меня в шок, и лучше оставаться поодаль от таких вещей? Круговорот мыслей и вопросов эхом отдавался в моем подсознании. Все чего я хотел – скорее проснуться. Когда я разомкнул глаза, в комнате было довольно темно, и пришлось ещё несколько минут потратить на то, чтобы полностью проснуться. Жуткое и неприятное ощущение от сна все еще преследовало меня. Сердце своим стуком доставляло неприятные ощущения давления в грудной клетке. На часах почти семь. Надо бы начать собираться и идти. Я быстро сбегал в ванную, умылся, привел в порядок волосы и помчался на встречу. Сидя в автобусе я приложил голову к холодному жужжащему стеклу и детально представлял себе ее. Вот она, в своей огромной серой футболке и розовых носочках, стоит в дверях. Волосы как всегда растрепаны или, если у нее хватило терпения, завязаны в гульку. А на лице хоть и уставшее, но такое привычное и мягкое выражение. А главное – теплая улыбка. Она старалась улыбаться, даже если дела шли по накатанной. Даже если бы сейчас мы были в самолёте, который вот-вот разобьётся без шанса на то, чтобы выжить – она бы сохранила то же самое выражение спокойствия и умиротворения. Если же ей всерьез было плохо и больно, она пропадала на какое-то время. Растворялась, как сигаретный дым в воздухе. Оставляя противное ощущение горечи. Поэтому я никогда не видел ни ее слез, ни печали в ее глазах. Рядом со мной она была тихой, спокойной и жизнерадостной. До всех тех событий, произошедших за эти пару месяцев. Все чего я сейчас хотел - это просто ее увидеть. Зайти к ней в дом, дождаться пока она подбежит ко мне, и крепко сжать в объятиях. Иногда мы хотим таких незначительный вещей как взгляд, объятие или разговор с дорогим нам человеком. Вовремя сделанные, эти вещи могут спасти жизнь. Мне нужно было знать, что случилось с подругой. Я хотел быть для нее якорем, тем, кто сможет вытащить ее из любой передряги. Протянуть руку и сказать: «ну, чего смотришь? Хватайся, ты не одна». Ты не одна. Я вдруг понял, что никогда не говорил ей этого. Три простых слова. Но сколько смысла в них было вложено. Последнее время я лишь критиковал и поучал. Не давал шанса выговориться, не позволил ей довериться и открыться. Я не смог показать ей, что она в действительности не одна. Зарывшись в учебники, я упустил из виду самое главное. Я сам оставил ее. Она была одна. Осознание вины начало грызть меня изнутри. Мне стало противно от самого себя, и я тут же начал оправдывать свои поступки. Так мы обычно и делаем. До последнего не признаем вину. Ищем оправдания себе. Помните, родители нам говорили не быть, как та девочка из параллельного класса, которая гуляет допоздна, смотрит взрослые шоу и курит самокрутки за школой. И мы всю жизнь живем с этим правилом «не быть таким плохим, как кто-то». Вот только шутка в том, что мы все имеем недостатки, все совершаем плохие поступки. С возрастом мы стали теми, с кем раньше нам запрещали играть в одной песочнице. Конечно, я все это понимал, но самолюбие сыграло свою роль. Мне хотелось быть выше этого, хотелось в своих глазах быть идеальным и правильным. Поэтому я отмахнулся от этих «глупых» мыслей и следил за маршрутом автобуса. За окном почти ничего не было видно. Благо фонари наконец снабдили электричеством. В моем детстве они никогда не горели. Поэтому у всех детей этого района было правило «до темноты вернутся домой, иначе Джек-Потрошитель придет за тобой». Не знаю, кто придумал эту глупую присказку, но она действовала. Я в нее особо никогда не верил, а вот Несса… она всем сердцем верила в это, держу пари, до сих пор верит. Если мы гуляли, и она замечала, что солнце начинает заходить, то сразу же тянула меня в сторону дома. Многие над ней смеялись, мол, уже большая, а в сказки все верит. Да что там таить, я тоже не упускал возможности похихикать с остальными. Наконец автобус подъехал к нужной мне остановке, и я вышел. Заметно похолодало. Я застегнул куртку и засунул руки в карманы. Мне оставалось пройти пару кварталов до места назначения. Быстрым шагом я направился к дому. Пока шел, заметил, что многие дома пустовали. Свет почти нигде не горел, везде висели таблички «продается». Подумать только, а такой хороший район был. Когда-то тут кипела жизнь. Я знал всех соседей Нессы по именам, а сейчас от них остались лишь воспоминания. В одном из домов жила пожилая дама, она была очень больна и практически весь ее рацион составляли таблетки. Но также она была очень радушной и гостеприимной. Каждый раз, когда мы заходили, Мисс Гарри угощала нас чаем с пряниками. Только вот от них мы отказывались всегда, потому что их невозможно было есть. Твердые как камень, с запахом сырости и чего-то рыбного. А вот чай у нее был восхитительный. Она рассказывала различные истории. И одна была о ее муже моряке, который путешествовал по свету и привозил ей в подарок различные виды чая. Тот, что мне понравился больше всего, назывался «Молочный улун», а Несса любила «Мате». Мисс Гарри говорила, что это чай из самого Парагвая. Нам, конечно, это мало о чем говорило. Подруге нравился желтоватый цвет чая и то, как он бодрил. После пары чашек она как заведенная носилась по улицам и долго не могла уснуть. Остальных соседей я плохо помнил. Был мужчина лет сорока, с длинными усами. Мы с Нессой заплетали ему косички, а он показывал нам, как нужно правильно стричь овец. У него была целая ферма и иногда он брал нас с собой. Я очень любил лошадей, мистер-не-помню-его-точное-имя, пусть будет Р. Так вот, мистер Р разрешал мне кататься на его коне Ричарде. Агнесса очень боялась лошадей и дела иметь с ними не желала. Пока мы с Ричардом развлекались и учили новые трюки, подруга изучала растения и цветы, которые там росли. Всегда, когда я возвращался с конюшни, получал от нее венок. Это было уже что-то сродни традиции. Погрузившись в воспоминания, я не заметил того, как быстро пришел к дому мистера Андерсена. Тут волна переживания и страха вновь накрыла меня. Дышать стало трудно, идти тоже. «Будь, что будет», – думал я. Поднялся по ступеням, выдохнул и трижды постучал в дверь.