Брак по расчёту

      Хазан от неожиданности опешила. Смутилась. Обернулась назад, потом снова повернулась к нему. — Что ты хочешь сказать? Может Синан ему что-то рассказал? Может у братьев нет друг от друга секретов. Яааа Синан, в какое положение ты меня ставишь! — Почему ты с этим пришёл ко мне? Мне ли тебе рассказывать об отношениях твоего брата. Разговаривай с ним! — То есть ты даже не отрицаешь! — Ягыз не ожидал такой доступной правды. Желваки на его скулах заходили ходуном, в глазах бурлила металлическая лава. Хазан с досады сжала кулаки. Нет. Ему ничего не известно! Иначе не реагировал бы так. Что делать?! Вид мужчины напротив был грозен, казалось он в гневе сейчас способен на что угодно. Девушка продолжала молчать. Ягыз неожиданно шагнул к ней. Расстояние между ними стало таким тесным, что Хазан, чтобы видеть его лицо, пришлось запрокинуть голову. От неожиданности она часто заморгала, губы ее разомкнулись. Она увидела как в нависшем над ней лице двигаются мускулы. Как тяжелеет его взгляд, неотрывно блуждая по ее лицу, темнея прямо на ее глазах. Девушка заметила, как расширяющиеся темные зрачки практически полностью поглощают светлую радужку его глаз. Крылья носа напряглись, губы сомкнулись в тонкую полоску, но тут же разомкнулись — мужчина глотнул воздух ртом. У Хазан где-то из глубины груди прямо вниз прошла непонятная жаркая волна и змейкой скрутилась в комочек внизу живота. Она вдруг услышала его запах. Ненавязчивый парфюм смешался с запахом тела, от чего приобрёл чуть пьянящую резкость. Стоило ей его уловить, как очередная волна рванула вниз и осела вторым крутящимся комочком, наполняя непривычной тяжестью низ живота. Они продолжали молчать. Ягыз чувствовал, что в такой близости к ней не способен собраться с мыслями. Кроме того, привычка контролировать вынуждала его оглядеться по сторонам. Он хорошо понял хмурость лица соседки, которая увидела Хазан с посторонним мужчиной в тёмном сквере. Нельзя навредить девушке — промелькнуло у него в голове. «Ты не в Америке» — отрезвляюще проговорил он себе и исподлобья осмотрелся вокруг. Несколько пар любопытных глаз наблюдали за ними. Мужчина, получив досадное подтверждение из внешнего мира, на мгновение закрыл глаза и повернул лицо в сторону, словно убеждая себя вынырнуть из ее ауры. Тут он резко шагнул назад и распахнул глаза. В них по-прежнему царила темнота и он, не отрываясь, смотрел на нее. — Зачем ты подыгрываешь ему в этой глупой затее? Хазан выдохнула, закатила глаза и рухнула на скамейку. Эгемен продолжал стоять и сверху смотрел на нее. Она взглянула в его сторону, но на уровне глаз взгляд упёрся в торс мужчины и ниже. Тут он вдруг запустил руки в карманы, растопыривая их костяшками на кулаках. Ягыз тряхнул головой, давая понять, что все еще ожидает ответ на свой вопрос. Девушка в сомнениях стала закусывать нижнюю губу изнутри. Ягыз снова не мог оторвать взгляд и внимательно следил за движениями ее рта. «Представь, я ее даже не целовал» глухим эхом пронеслись в памяти слова Синана. В этот момент ему безумно захотелось припасть к ней и испить с этих губ поцелуй, утоляя свою жажду, которая мучила его уже за океаном. Кстати поцелуй… Как так получилось, что между двумя влюблёнными до сих пор не было поцелуя. То, что это не Синан блюдет мораль Ягыз был уверен как пить дать. Значит девушка его к себе не подпускает. Тут Хазан, словно набравшись решимости, монотонно затараторила: — Мы с Синаном помолвлены и собираемся пожениться. Он любит меня, а я люблю его. У нас все всерьёз. Если хочешь играть в детектива, пожалуйста. Но не надо мне досаждать своими вопросами. Разбирайся со своим братом без меня. С этими словами Хазан резко вскочила и дернулась прочь. Эгемен немедленно преградил ей путь, вырастая могучим препятствием на ее пути, девушка дернулась в противоположную сторону, он синхронно шагнул, вновь вырастая перед ней. Хазан попыталась обойти его, но и на этот раз мужчина преградил ей дорогу. Она цокнула, остановилась и с демонстративным нетерпением посмотрела ему в лицо. Ягыз пристально вглядывался в нее, пытаясь осмыслить сказанное. На мгновенье он решил, что дурак, опростоволосился и не веря очевидному, стал убеждать себя, что между ними ничего нет. Но в следующее мгновение вера в собственную правоту снова вернулась к нему. — А как ты объяснишь, что вчера в момент, когда просят твоей руки ты практически падаешь в обморок и тут же приходишь в себя аккурат в момент появления Ниль, которая так кстати пришла и все сорвала? Не кажется тебе, что с влюблённой невестой должно было быть ровно наоборот? Его подмывало спросить про поцелуи пары. Но Ягыз не решился на такую бесцеремонность. И едва открыв рот для продолжения, тут же неловко замолк. Хазан вспомнила свою вчерашнюю слабость. Думая об этом она посмотрела на широкую грудь Ягыза, едва прикрываемую пиджаком. Лацканы и борта его были отведены в стороны из-за рук, удерживаемых в карманах. Верхняя пуговица белой сорочки была отстегнута. Девушке стало неловко. Она хорошо вспомнила как прильнула к нему и позже, как избавляясь от стакана, он прижал ее крепче. А стакан? Это же был его стакан, а она пила из него. Хазан осознала, что впервые мыслями возвращается к событиям вчерашнего дня. Слишком неприятным образом он для нее закончился, так что она не желала вспоминать. Но близость сейчас Ягыза заставила ожить некоторые эпизоды прошедшей помолвки. Хазан продолжала смотреть ему на грудь. Потом запинаясь начала: — Я тебе… извини… я вчера тебе доставила хлопот. Ягыз кивал непонятно чему. Мыслями он вернулся туда, где сейчас была Хазан. Ему непреодолимо сильно вновь захотелось обнять ее. Вместо этого Эгемен отступил назад. Хазан посмотрела ему в лицо и горькая досада охватила ею. «Ему неприятно вспоминать как я вчера себя вела. Как свалилась на него. Конечно, теперь он делает такие выводы!». Он один верно отследил вчера реакции ее тела и безошибочно теперь рассуждает о фальши в их с Синаном отношениях. Хазан спохватилась: — Мне все равно, что ты там себе напридумывал с моим самочувствием. Знай одно — ты ошибаешься. Переубеждать я тебя не обязана и не намерена. — Так значит говоришь, что любишь его? — Снедаемый сомнениями и отчаянно желая услышать ее отрицание, прямо задал вопрос Ягыз. Хазан приподняла подбородок, вздернула брови и коротко парировала: — Люблю! «Вот теперь тебе меня не унизить своими намеками». Она снова обогнула его, чтобы уйти. Он не стал ей препятствовать. Хазан быстро, не оглядываясь, зашагала прочь из сквера. Ягыз еще некоторое время стоял на месте. Он был зол на себя. Зол на Хазан. Зол на противную ему реальность. Вопреки всем надеждам, девушка дала ему решительный ответ. Сердце его упало и колющей тяжестью тянуло душу вниз. Руки бессильно повисли по швам. Он опустил голову. Глубоко вдохнул. Потом снова поднял взгляд ей вслед. Хазан уже скрылась. Чтобы попасть к машине, Ягызу нужно было вернуться к дому Хазан. Потерев переносицу, парень пошел в нужном направлении. Подходя к автомобилю он увидел госпожу Фазилет у двери их дома. — А-а! Ягыз бей? Вы к нам? — Ээ, добрый вечер, Фазилет ханым. — Необходимость объясняться с женщиной досадно омрачала его. — Ээ нет. Я уже уезжаю. С вашего позволения. — Ягыз сел за руль. Фазилет вопросительно продолжала смотреть на него. «Что ж, Хазан, прости. Мать будет спрашивать с тебя. Ей тоже сочинишь что-нибудь. У тебя хорошо получается.» Сердце Ягыза терзали злоба и разочарование. Машина тронулась и он на скорости уехал прочь. Подъезжая к особняку в Сарыйер, Ягыз почувствовал, что ему было мало ветра, чтобы сейчас остановиться и войти в дом. Он проехал особняк и прибавляя газу, стал искать незапруженные проспекты, чтобы ничего не препятствовало скорости. — Хазан. Что делал средний Эгемен возле нашего дома? — распахнув дверь спальни требовательно спросила Фазилет. — Он даже не стал заходить в дом. Хазан сидела на постели. От лёгкости, с которой она вернулась с работы домой и пошла на прогулку с девочкой не осталось ни следа. Она чувствовала себя раздавленной, тонущей во лжи. И вот новую порцию лжи надо было выдать на сей раз для матери. — Синана нет в городе. Ягыз приезжал по его просьбе. — Тогда почему он уехал? — Не было надобности. Мы уже виделись на улице. — А что было такое срочное, что Синан в свое отсутствие посылает старшего брата? — не отступала Фазилет. — … Кольцо. — Быстро нашлась Хазан. — Он привёз кольцо. Оно вчера осталось у Синана. — Кольцо говоришь? — Женщина внимательно посмотрела на дочь. Фазилет вышла и через минуту вернулась. Она протянула руку Хазан. Когда та обернулась, то увидела, как мать двумя пальцами сжимает альянс. Девушка ошарашенно смотрела на мать и не говоря ни слова приняла колечко. — Осторожно, Хазан. Некоторую ложь исправить невозможно. Фазилет не стала ни о чем больше спрашивать. Она вышла из комнаты. Хазан глянула на колечко. Обида скрутила ей сердце. Девушка уронила лицо на руки, слезы одолели ее и потекли на ладони. Надышавшись рассекаемого автомобилем ветра, Ягыз вынужденно свернул на заправку. Стуча по рулю, он думал как ему поступить дальше Зазвонил телефон. Звонил партнёр отца. Благо есть дела, которые полностью его поглотят. Ягыз в эту секунду был даже рад проблемам, накопившимся на фирме. После разговора он набрал Симге и одно дело за другим стали находить себе место в его расписании на завтра и на предстоящую неделю. Когда Ягыз приехал домой, свет в мастерской отца еще горел. Парень не заходя в дом поднялся к отцу. — Добрый вечер, папа. Как ты? — Здравствуй, Ягыз. Я так рад тебя видеть. Ты с раннего утра ушёл и вот только возвращаешься. И Синан, я ему звонил, он еще в дороге из Бурсы… Спасибо тебе, что сумел его так быстро занять делами. Ягыз кивнул. — Папа, звонил Эмре бей. Надо бы чтобы ты тоже был на встрече. Человек старых правил. Если будешь передавать его дела тоже, надо собраться вместе и обсудить. — С Эмре разберёмся. — Отец чуть помедлил. — Знаешь, Ниль положили в стационар. Девушка пыталась перерезать вены. Ягыз поморщился и помотал головой. — Рано или поздно их пути бы разошлись. — Да, ты прав. Твой прагматизм всегда бьёт в точку… Вот потому хочу услышать твой совет. — Насчет? — Синан и Хазан. У Ягыза снова ноет в груди. Он хмурится. — А что с ними? — Больнее ковыряя рану в груди спросил Ягыз. «Надо с этим покончить. Раз и навсегда. И чем быстрее, тем лучше. Хазан лишь ревнивое наваждение. Не более того». — Молодые фактически обручились. Новость облетела весь город. Я получаю звонки с поздравлениями. Многие спрашивают меня, будет ли приём в честь помолвки. После скандала с Ниль я хотел отменить эту затею. Тем более что дело сделано. — Нет, почему же. Наоборот. Зачем прятаться за газетные афиши. Устрой приём. Просто не через несколько дней как думали, а дней через десять. История с Ниль уляжется. Люди привыкнут к новости о помолвке. Хазым посмотрел в календарь. — Ты меня убедил. Спасибо, что помог развеять сомнения. 18 апреля. Думаю с датой мы определились. — Мужчина улыбнулся. Ягыз улыбнулся в ответ. — А как тебе девушка? Что ты думаешь об их паре? «Отрезай и бросай к чертям собачьим, Ягыз». — Прекрасная пара. А что? — Как ты так в этом уверен. — Я имел разговор с каждым из них. — Ты? Когда? — С Синаном вчера, с девушкой — сегодня. — Когда ты успел? Ягыз пожал плечами. — И о чем вы говорили? — Осторожно спросил Хазым. — Не важно. Главное, что каждый из них подтверждает готовность вступить в брак. Оба заверили меня, что любят друг другу. Тон Ягыза был настолько деловым, что можно было подумать он обсуждает некую сделку. — Раз так, я и с Гюзиде поговорю и мы начнём готовиться, чтобы на сей раз все учесть. Ягыз посмотрел на часы: — Кажется я уже опоздал на ужин. — Улыбнулся он. — Иди, иди, не буду тебя задерживать. — Засмеялся Хазым нарочито детской уловке сына. После недолгого общения с домочадцами Ягыз добрался до комнаты. Всю деловитость и игривость будто ветром сдуло. Заполнять пространство мыслями он не хотел. Мужчина вышел, спустился в погреб. У отца были неплохие вина. Взяв бутылку красного, прихватив бокал, он поднялся к себе, вышел на балкон и дыша воздухом пролива стал быстрее принятого поглощать напиток. Уже скоро вино, недосып и усталость дня подарили ему крепкий сон. *** К Хазан же сон долго не шел, а потом наступил быстрый и поверхностный. Ей снилась бирюза источаяющая свет, но затем ее поглощало холодное пламя. Она близко к себе видела взгляд, который внезапно темнел и погружался в ее суть, заполнял собой душу.