Брак по расчёту

Женерик к главе: Renkli Rüyalar Oteli -Teoman Arabayı sen kullan demiştim içkiliyim Boşver yutalım şeritleri, bas gaza dedin. Bu otel güzel, adını sevdim, Orda öyle yerlerime dokun, Dokunmadığı kimsenin Sarhoş olsak ya, kimiz unutsak ya, Bulut olup iç içe bardaktan boşansak ya Sarhoş olsak ya, tek vücut olsak ya, Yüksek doz aşk alıp burda mutlu ölsek ya Benimsin demiştim ben de senin Renkli rüyalar otelinde Отель красочных сновидений Я сказал: Ты веди машину, я немного пьян… Ты ответила: Да брось! поедем по разделительной, жми на газ! Вот хороший отель, его название мне понравилось. Там прикоснись к таким моим местам, которых никто прежде не касался Напьемся, забудем, кто мы, Станем облаком, слившись воедино. Напьемся, станем одним телом, Умрем счастливыми от передозировки любовью… Я сказал: «Ты моя, а я твой В этом отеле красочных сновидений.»

***

Ягыз подошел к Хазан ближе, дёрнул ручку дверцы переднего пассажирского сиденья и не успев предложить ей сесть, вдруг развязно хохотнул. — Хазан, я немного пьян, может ты поведешь? Вроде ты умеешь? — Рука его легла на раму стекла. Хазан округлила глаза. — Ой нет, если я что и водила, то не жалко было на металлолом. — Шансы машины перед нами равны. — Весело настаивал он. Виски нас уровнял. — Сядем в такси, не надо рисковать Ягыз. — Тревожный взгляд внимательно оглядывал мужчину. — Все под контролем. — Уверенно ответил он. Но Ягыз заметил ее тревогу. Он внезапно отпустил дверцу, а затем распахнул ее на всю ширину перед Хазан. Все это время он не сводил с нее глаз, невольно запрокидывая голову, разглядывая ее лицо, плечи, грудь — до куда мог достать взглядом. — Садись, Хазан. — Наконец велел ей Эгемен. Хазан впервые позавидовала его состоянию алкогольного опьянения, хотела бы и она быть так же весела и расслабленна. Не боялась бы ни езды, ни уединения… Ведь она уезжает с ним. С ним. Ягыз ждал, Хазан села. Языг уже сел за руль и завёл мотор. Машина плавно поехала по спящему городу. Воздух, которым дышала Хазан был пропитан его запахом вперемешку с ароматами дорого салона. Ей спокойно, когда он рядом, когда он управляет процессом, пусть даже это просто вождение автомобиля, пусть даже он пьян… Хазан повернулась и утонула в нем, в его профиле, спокойном, сосредоточенном на вождении. Ягыз обеими руками держал руль, контролируя себя, машину, ее… Чувствуя ее взгляд, он медленно повернулся к ней, губы его дрогнули в полуулыбке. Хазан встретила его янтарь и повернула голову к дороге. Эти страхи… они не о нем. Сейчас уже было совершенно ясно. Может она боится саму себя, может боится своих реакций? В салоне звучала композиция Teoman «Renkli rüyalar oteli». Ягыз слабо повторял слова песни, на пьяный, наигранный манер бубня их себе под нос. — Любишь петь? — Вдруг спросила Хазан. — Хмм… — Может в душе? Ягыз приподнял брови и многозначительно посмотрел на девушку. Но Хазан ушла в какие-то свои мысли. — Знаешь, раньше я всегда хотела петь. Но откуда тебе знать… В детстве я ходила на рынок продавать лимоны, приходилось уходить рано утром, чтобы закрепить за собой место продажи. До рассвета, на улицах была тьма тьмущая. Я пела своим вороньим голосом, чтобы не бояться. С тех пор когда бы я ни боялась, я всегда пела… Я всегда пела, когда мама и папа ругались. (Eskiden hep şarkı söylemek isterdim biliyor musun? Nereden bileceksin… Çocukken pazara limon satmaya giderdim, tezgahı kurmak için sabahın köründe çıkmak gerekirdi. Gün daha doğmamış olurdu, sokaklar karanlık oluyordu. Ben de korkmayayım diye karga sesimle şarkı söylerdim. Ne zaman korksam hep şarkı söyledim. Annemle babam kavga ederken hep şarkı söyledim.) — Моей тьмой всегда было одиночество. Когда я учился в закрытой школе в Америке, в том возрасте, в котором ты на рынке продавала лимоны, я тоже все время пел, когда боялся остаться один в постели по ночам. (Benim de karanlığım hep yalnızlıktı. Senin pazarda limon sattığın yaşlarda ben de Amerika'da yatılı okurken, geceleri yatakta yalnızlıktan korktuğumda hep şarkı söylerdim.) — Мои песни умолкли. Они прекратились в тот день, когда умер папа. А твои? (Benim şarkılarım sustu. Babam öldüğü gün sustu. Senin?) — Не знаю, наверное, глаза привыкли к одиночеству… (Bilmem, gözlerim yalnızlığa alıştı herhalde…) Хазан долго, внимательно смотрела на него. — Знаешь, сегодня, танцуя с тобой, я почувствовала, что мои песни снова зазвучали, внутри, здесь. А твои? — Хазан показала на сердце. (Benim şarkılarım yeniden çalmaya başladı, içimde, bugün seninle dans ederken. Senin?) Ягыз ласково улыбнулся и выдохнул. — Я песен не пою, Хазан. (Ben şarkı falan söylemiyorum, Hazan). Дальше они ехали молча. Хазан погрузилась в свои мысли. Она едет с ним. Слепо доверившись этому мужчине. Вверив ему свою судьбу. Они снова останутся одни. Снова он немного пьян, как и в первый раз, а она «много» напугана. Нет немного… но… много. Диалог сам с собой завершился глубоким вздохом. Она уже согласилась уехать с ним, и спроси Ягыз ее вновь, она вновь ответит согласием. Из раздумий ее вывел телефон, отчаянно вибрировавший в сумке. Мама… Хазан набрала сообщения Эдже: «Я с Ягызом. Все в порядке. Не ждите, я не вернусь.» Не прошло и минуты, как зазвенел телефон Ягыза, чётко отображая на панели приборов «Fazilet hanım». — Не отвечай… Ягыз уже нажал кнопку принятия вызова. — Ягыз бей! Где моя дочь? — прошипела в бессильном гневе Фазилет. Ягыз молчал и улыбался. — Где Хазан? Я вас спрашиваю! — В салоне раздался ее крик. Хазан прикрыла лицо руками. — Фазилет ханым, не кричите так, не нервничайте. Я вам обещал, что украду Хазан? Так вот она со мной. Я ее похитил. Спите спокойно. О ней никто не сможет позаботиться лучше меня. Вы и сами это знаете… Хазан снова глядела на него, а в глазах плескалась тихая радость. — Ягыз бей… — в отчаяние произнесла Фазилет, в ее голосе произошел надлом, а в интонации звучала мольба. — Ягыз, сынок, пожалуйста. Привези мою дочку… — Ложитесь спать, Фазилет ханым. Я обо всем позабочусь. И… не трудитесь нас искать. Там где вы можете найти, там нас нет и не будет. — Но… как? — Доброй ночи Фазилет ханым. Ягыз завершил звонок. Тут он перестроился на другую полосу, словно принимая некое новое решение. Он по-прежнему двигался в сторону Левента, но не в Плазу, а в один из многочисленных высотных отелей, так удачно разположившихся в деловом центре мегаполиса. Хазан отняла руки от лица. Глаза ее блестели и глядели на путь впереди. В этой части города движение было достаточно интенсивным, не смотря на время суток.             Фазилет тяжело рухнула локтями на спинку стула. Словно ноги ее были в этот момент не ее. Эдже с некоторым испугом смотрела на мать. Второй раунд взбучки, который она ожидала от матери, так и не наступил. Женщина начала слабо стонать. Однако, чем дальше, тем громче становились стоны. Фазилет наконец отлепилась от стула, ушла в комнату, залеза в комод, шаря рукой в нем вслепую. Наконец она достала женский платок, закрутила, образуя длинный шарф и повязала его на голову. — Мама, что ты? — Спросила Эдже, мучаясь от неопределённости. Фазилет не отвечала. Она молча вышла из дома. Эдже пошла следом за ней, пока обе не оказались перед дверью дома Бинназ. Фазилет взмахнула рукой и принялась отчаянно стучать по двери. — Вай, Бинназ, вай. Аман, Бинназ, амаан. — Нараспев, не жалея голоса, зашлась она в воплях. — Мама! — Эдже уронила подбородок. В окнах соседних домов загорелся свет. В дверях появилась встревоженная Бинназ. Женщина завязывала пояс халата, за ее спиной выглядывал сонный недовольный муж. — Похитили! Ай горе мне гооорее… — Что Фазилет?! Что случилось, говори! — Хазан! Вай, моя девочка… — Женщина взмахивала руками и била себя то по коленям, то в грудь. — Говори вразумительнее. — Нервничала ее подруга. — Ягыз Эгемен похитил мою Хазан. Позвонил и сказал, чтобы мы ее домой не ждали. — С абсолютной ясностью сообщила Фазилет и снова вернулась к своим причитаниям. — Надо в полицию! — Сочувствуя горю подруги предложила Бинназ, больше ничего не придумав. Фазилет немедленно прекратила стоны и гневливо посмотрела на женщину. — В своём ли ты уме? Какая полиция? Разве мы справимся с Эгеменами? Они же нас растопчут. И какая полиция, после всего, что произошло. — Задумчиво произнесла она. — А что произошло? — Не важно. — Спохватилась мать девушек. Т.е хочу сказать Хазан совершеннолетняя. Разве я могу добиться правосудия… Все Бинназ. Моя Хазан теперь невеста Ягыза Эгемена. Окончательно и бесповоротно. Вааай… --------- — Так ты не рассказала, как ты меня нашла? — Весело спросил Ягыз, пытаясь отвлечь Хазан от конфликта с матерью и вывести ее из задумчивости. Хазан быстро повернулась к нему. Раздосадованная криками Фазилет, она легко переключилась на Фарах. Ягыз повернул голову и улыбнулся, не подозревая, что ступил на минное поле. — Как я тебя нашла? — спросила она и отвернулась к дороге. — Поинтересуйся у своей Фарах, которая выкладывала каждый ваш шаг в свои сториз! Ягыз догадывался, но продолжил терзать девушку. — «Моя» Фарах? — в голосе прозвучала усмешка. — Ты следишь за инстаграм моих друзей? — Волкан поделился вашим сториз и Эдже увидела. — Ах, Эдже! — Чего ты улыбаешься? — жёстко спросила Хазан, поджав губы. — Что между вами? — Дружба. Давняя дружба. — Совершенно серьёзным тоном ответил Ягыз, возвращая ей взгляд. — Видела я вашу дружбу! — Воскликнула Хазан, все сильнее распаляясь от обиды. Внезапно она почувствовала себя зависимой и ущемленной. Он так говорил с ее матерью, словно Хазан — это некая вещь, словно у него неоспоримые права на нее. Она покорно едет с ним в неизвестность, а он смеет издеваться над ней и дразнить ее чувства. — Ты ревнуешь. — Ответил мужчина. — Еще чего. — Взорвалась Хазан. Легкая усмешка снова тронула его губы. — У тебя нет повода ревновать. — Нет повода? А то что вы фотографируетсесь практически голые, и она делает в твоей квартире все что хочет. — Фотографии — недоразумение. — Пояснил мужчина, внезапно вспомнив, что такие кадры действительно были. Они в самом деле могли спровоцировать Хазан… настолько, что она решилась так нарядиться и прийти заявить о себе. — Я полагаю мне надо Фарах благодарить, за то, что ты решилась прервать нашу с тобой двухнедельную разлуку. — Иди кого хочешь благодари. — Хазан… — Останови… — Бессильная, унизительная злость поглотила девушку целиком. — Ладно, Хазан, не нагнетай. — Мужчина стал догадываться, что гнев ее серьёзен. — Останови. — Потребовала она. Ягыз закатил глаза, мысленно желая для себя терпения. Оглядываясь по сторонам, он с удовлетворением отметил, что они находятся уже на довольно безлюдном участке дороги, рядом с территорией городского леса. Мужчина свернул на дорогу Fatih park ormanı и наконец остановил машину. Хазан тут же вышла. Ягыз вспомнил, как она ревновала его на вечеринке в честь помолвки и точно так же выскочила из машины. Он вздохнул и вышел следом. Хазан нетвердой походкой сделала два шага вперед и отвернулась от машины. Они были почти на вершине холма, уже ближе к Маслак, удивительным образом оказавшись в лесистой местности Faith Sultan Mehmet Ormanı — городской Лес имени Фатиха Мехмета. Даже декорации практически те же самые (manzara aynı manzara). — Хазан тоже вспомнила их первый поцелуй в Кемербургазе. А лесные звуки были такие же и даже громче, сейчас, в летнюю ночь самая мало мальская ночная живность пыталась заявить о своём существовании. — Почему ты заехал сюда? Ягыз чуть помедлил с ответом, пристально глядя на нее. Взгляд его смягчился. — Вдруг мне придется успокаивать тебя поцелуями. — Как-то томно произнес Ягыз, глядя на девушку из-под полуприкрытых век. Его спокойствие и уверенность окончательно выбесили Хазан. Она промолчала. — На самом деле это ты заставила меня сегодня ревновать. — Наконец признался Ягыз и тепло улыбнулся. — Да? И чем же? — Недоверчиво спросила она. — Увидел тебя с Онуром, такую… — он сделал движение головой, словно объяв ее взглядом. — Никак не мог понять, что ты делаешь там, в таком виде и с моим приятелем. Хазан вздернула бровь. — Разве я дала повод? Ягыз подошел и встал перед ней. — Ты… сейчас передо мной. Ты один сплошной повод… — он вложил руки в карманы. — Для чего? — Поморщилась Хазан. — Для… ВСЕГО… — Хрипло произнес мужчина, разделяя слова паузой. — В отличие от тебя, я не терлась с ним полуголая, Ягыз! — Хазан почти прокричала эту фразу. Ягыз говорил о другом, о них, но Хазан этим неожиданным допущением «тереться полуголой о другого мужчину» просто взорвала его. От одной ассоциации его вогнало в ступор, а потом гнев. — Как ты можешь думать… Говорить такое! — Как ты можешь делать такое с другой? Кто бы она ни была! Ягыз вдруг услышал ее и только теперь понял ее чувства. Ему было невыносимо от одной только мысли, а каково же ей после этих дурацких фотографий Фарах. — Это ничего не значит. — Сказал он первое, что пришло в голову. Но как оказалось не в первый раз. Второе дежавю за вечер. — Ах ничего?.. может и для меня бы не значило, стоило попробовать? Ягыз быстро изменился в лице. Кажется Хазан нащупала его мозоль и получала мрачное удовольствие от того, что злит его. Так же, как он злил ее своей уверенной усмешкой «расслабься Хазан, мои голые терки с Фарах ничего не значат» — бе бе бе. — Думала про себя она. — Хазан, прекрати! — Выпалил Ягыз. — Ты себя слышишь?! — Слышу! Ты все это делал! А я просто предполагаю. Но даже это приводит тебя в ярость! — Конечно, мне не по себе! — Ягыз тяжело дышал. — От чего же! Это же ничего не значит! — Это разные вещи! — Это двойные стандарты! — Я контролирую ситуацию. — А я что ли нет? — Ты? Ты нет! Что ты будешь делать если какой-то маньяк увезет тебя и скрутит посреди леса. — Какой такой маньяк? Не неси чепуху. — Чепуха говоришь? Какой маньяк говоришь? Я, например. Я сам. Я — маньяк потому, что ты сводишь меня с ума! — Голос его сорвался и расщепился. Ягыз шагнул к Хазан и вжал ее в дверцу машины. — Вот такой я маньяк! — И он припечатал ее капризный рот жёстким поцелуем. Тут же резко оторвался, одновременно запуская левую руку ей под платье. Ладонь вжалась в кожу бедра сзади и уверенно переместилась к ягодице. Ягыз чуть пригнулся, повторяя движение, захватывая сзади внутреннюю сторону бедра и выкручивая ее кожу наружу, вместе с ягодицей, отодвигая одну от другой, раскрывая доступ к промежности. — И вот такой маньяк! Хазан замерла, но Ягыз сверлил ее всю глазами, он видел прерывистые колебания ее груди. И расценил как ответ на свои действия. Указательный и средний палец погладили поверх тёплой и насквозь мокрой ткани трусиков. На этом все их слова кончились. «О, Хазан, ты течешь по мне» — прокричал он одним пронзительным, совершенно потемневшим взглядом. Губы его раскрылись и снова впились в нее. Зубы лязгнули от удара. Хазан отвечала на поцелуй, но так же жёстко и сердито, как кричала на него минуту назад. Девушка, полностью рассекреченная в своём возбуждении, вымещала злость кусая его язык и губы. Ягыз морщился, но не отрывался. В глазах потемнело окончательно. А ведь он собирался быть с ней нежен. Он собирался быть осторожен, а сейчас, все о чем он мечтал в эту секунду — запрокинуть ее на капот и выебать, что есть сил. Воображение зашло далеко вперед рисуя перед глазами мужчины развернутую Хазан, раскрывшуюся перед ним сзади и издающую самые развратные стоны. Левая рука, сдвинув маленькие трусики, нещадно мяла ее ягодицу, правая, обняв за плечи, прижимала девушку к нему. Эгемен изо всех сил велел себе держаться. Колено мужчины машинально вторглось ей между ног. И черт возьми, Хазан развела ноги! Все доводы Эгемена рухнули. Так же, как однажды в особняке, в их первую близость, едва он отказал своему воображению, как спустя минуту ринулся осуществлять воображаемое. И сейчас, рука что обнимала за плечи, сильнее сжала ее правое плечо. Хазан почувствовала как резкий захват разворачивает ее тело лицом к машине. Не успевая отдышаться от его животного поцелуя, девушка оказалась запрокинута на тёплый металлический капот автомобиля, нагретый зноем снаружи и двигателем изнутри. Она щекой почувствовала тёплый металл. Нога Эгемена толчками расставляла ей ноги. Мозг Хазан уже сдался, руки шарили позади, пытаясь ухватиться за него, но вместо этого хватали воздух. Периферийная нервная система словно еще не успела принять капитуляцию мозга. Платье ее задралось, подол колыхнулся и лег волной на спину. Ночной воздух прикоснулся к голой коже бедер. До Хазан только теперь стало доходить что происходит. Она зажмурилась, ощущая как опять подкрадывается испуг. Эгемен уже держал ее руки скрестив у нее на спине. Левая рука дернула резинку черных трусиков и потянула вниз. Но они толком не поддались. На момент он отпустил ее запястья, чтобы разобраться с трусами. Рывком обеих рук он спустил их. Ткань натянулась, рвать их не пришлось, разве что швы отчаянно затрещали. Освободившиеся руки Хазан легли ладонями на капот, сдаваясь полностью на волю Ягыза. Хазан только слышала как рвано он дышит. И как пить дать, смотрит туда. Она почувствовала, как Ягыз почему-то прикоснулся к ее длинным волосам, мягко провел по всей длине, скользнул дальше по спине вниз и жестко схватил и смял ягодицу. Кожа на попе зашалсь пятнами. Но в темноте он не мог этого видеть. Прошло еще пару мгновений, которые казались ей мучительной вечностью, еще чуть-чуть и она выпрямит спину. Хазан сделала слабую попытку, но немедленно оказалась припечатана обратно. На капот рядом с ней опустился мужской пиджак, обдавая ее феромонами знакомого дурмана. Лязг пряжки ремня, еще несколько секунд, его тёплая ладонь на промежности — быстрое и грубое касание, словно для проверки непонятно чего и резкое вторжение в ее самую суть, безо всякой подготовки, настолько неожиданное, что Хазан раскрыв рот, принялась глотать воздух. Даже страх ее не успел испугаться. Волны, охватившие ее телом как изнутри, так и снаружи, не подлежали никакому ее контролю. Хазан отчаянно вжала пальцы в метал. Тёплые мужские руки обхватили ее тело на месте сгиба бедра. Ягыз испустил гортанный стон, чувствуя как тёплая, тесная, но влажная вагина поглощает его член целиком и словно совсем нехотя, позволяет практически вынырнуть наружу. Он стоял, инстинктивно склонившись над ней, но уже вскоре отстранил корпус, чтобы открыть себе визуальный доступ. Неосознанно приоткрыв рот, он попал под гипноз наблюдаемой картины. Член его резко погружался внутрь и так же быстро выходил, обнажая розовый ободок преддверия в тайную суть любимой женщины, которая целиком и полностью принадлежала ему. Волосы упали на лоб, а он продолжал разглядывать сквозь их копну округлые ягодицы. Хазан почувствовала как руки его сместились к попе, длинные сильные пальцы сжали полушария и развели их в стороны. Хазан каждой клеточкой ощущала, что в этот момент полностью раскрыта перед ним. Как хорошо, что она не видит его лица. Аллах, какой стыд! Она снова закрыла глаза и сжала губы. Но думать об этом дальше не получалось, все чувства, все восприятие, все мысли, если такие вообще оставались в голове, были целиком и полностью сосредоточены на том, что физически происходило внутри нее. Эгемен ускорялся беспощадно вдалбливая ее, неповинующееся ей самой, тело в капот. Смачные шлепки плоти о плоть дробили звуки жаркой ночи на интенсивные ритмы. Напряжение Хазан разрасталось, каждая клеточка внутри, задетая волшебным трением, отчаянно пульсировала. Только бы это не прекращалось — запархали лучики надежды и одновременный страх, что вот прямо сейчас все закончится, ведь в прошлый раз все было так коротко. Вот… вот сейчас все закончится. Но оно не заканчивалось. Ягыз перемещал руки, пальцы скользили по телу девушки. Мяли грудь, плечи, спину, ягодицы, гладили бедра. Хазан, которая минуту назад начала попискивать под ним, отпустила последнюю мысль и последний страх. Теперь они выветрились окончательно, а громкие стоны, издаваемые в полный голос, прорвали ночную тишину. Все чего ей хотелось — ЕЩЁ, чтобы Ягыз не останавливался. Собственный голос казался Хазан чужим, неужели это с ней в самом деле происходит? То, что он себе воображал, то и начало происходить с девушкой. Сбитые толчками и фрикциями рваные стоны Хазан подбадривали мужчину, возбуждали еще сильнее, позволяя отвлечься на собственную долю наслаждения. Он навалился над ней, погладил волосы, рука его замерла, взгляд упал вниз, потом снова поднялся к ее спине, волосам, и снова он их погладил. Его нежные прикосновения создавали диссонанс с той нахрапистой грубостью, с которой он трахал Хазан. А Хазан погружалась в полное ощущение того, как он погружается в нее — глубоко и жестко, как расширяет и наполняет собой, одним этим движением превращая их в единое целое. Ягыз взял концы длинных прядей, намотал на руку, продолжая выебывать любимую женщину самым развратным темпом, если такой может быть. В этом лесу, безлюдном даже в дневное время суток, Ягыз чувствовал себя животным, самцом, который и есть хозяин этих территорий и он отчаянно трахает свою самку, словно возможность продолжить свой род завтра уже может быть упущена. Он отпустил волосы, чувствуя как напряжение подкатывает к взрывной точке. Ладони его легли поверх ладоней Хазан, лежащих на капоте. Девушка спиной чувствовала жар, иходивший от потного мужского тела. Этот жар источал запах свежего пота, от которого кружилась голова. Широкая грудь мужчины шумно вздымалась, касаясь ее спины. Узкая, горячая, скользкая — Хазан сводила его с ума. Прицепленный руками к ее рукам, он вынужден был сильнее вдавливаться задом. Угол проникновения изменился, сила трения из горизонтальной перешла в постепенное движение вверх и резкое, надавливающее вниз, задевая внутри непонятно что, от чего у Хазан слезы брызнули из глаз, стоны перешли в мычание, в потужные всхлипы, в какой-то момент ей стало казаться что она вот вот описается… небольшое количество прозрачной жидкости все же окропило его пенис и потекло по внутренней стороне бедра. Хазан казалось, что этому не будет конца. — Ягыз, пожалуйста, я не могу, ох пожалуйста, остановись. Я не могу… пожалуйста — взмолилась она, сама не понимая что именно она не может. Мозг, из которого Ягыз выбил остатки способности соображать, других слов подобрать был неспособен. Ягыз догадался, но не стал заострять внимания, будучи сам на пределе. Несколько резких толчков с чуть большим интервалом… ему безумно хотелось уронить на нее свое тяжёлое тело, обнять, сгрести в охапку и отдаться накатывающему оргазму. Тем не менее он, морщась, призывая остатки контроля и изрыгая протяжный стон, извлек из нее пульсирующий член и излился на поясницу и ягодицы. Хазан кожей почувствовала тёплую струю, медленно расползающуюся, утягиваемую гравитацией вниз. Что это? Зачем? Почему на нее? Почему он прервался? Ведь он не сделал такого в первый раз. То, как Ягыз кончил на нее, подвело окончательную черту, которая не оставила ничего общего с первым разом. Все еще тяжело дыша, Ягыз стоял над Хазан. Он быстро оправился, застегнул ремень. Затем наклонился к ней, нежно коснулся волос, но рука двинулась дальше. Мужчина приподнял пиджак, извлек из внутреннего кармана мужской носовой платок, развернул его и вытер растекающуюся сперму с кожи Хазан, перевернул платок и вытер бедра изнутри. Местами развод от прозрачной жидкости поблескивал еще ниже колен. Он быстро свернул и спрятал платок в кармане брюк, следом аккуратно натянул ей трусики на попу и опустил подол платья. Мужчина взял девушку за руки и помог расправить спину. Хазан медленно выпрямилась и, неуклюже шагнув, встала ровно с раздвинутых на ширине плеч ног. Девушка принялась оправлять волосы и разглаживать платье. Внутри все ныло и было горячо, но то была какая-то разряженная истома. Наблюдая за ней, Ягыз нырнул пальцами в свои волосы и вернул чёлку на ее законное место. Хазан снова оступилась. Ягыз протянул к ней руки и поддержал за локти, привлекая к себе девушку на шатающихся ногах. Удерживая ее в крепких мужских объятиях, он рассматривал любимые черты. Глаза Хазан были опущены. Вот тот неловкий момент, когда надо встретиться взглядами после всего того нечеловеческого, что между ними только что произошло. Ягыз поднял руку и нежно коснулся ее подбородка. — Хазан, я люблю тебя. Я влюблённый в тебя безумец. Я набросился на тебя как дикарь. — Смущенная улыбка тронула уголки его губ, приводя их в несимметричную подвижность. — Но еще хуже то, что я ни капли об этом не жалею. В момент слияния с нею он был уверен, что и она тоже. Реакции ее тела, звуки ее голоса говорили красноречивее всяких слов. Но теперь он уже не мог быть уверен. Может она жалеет постфактум, может испугалась еще больше. Он чуть было не добавил, что это его первый раз на лоне дикой природы, но вовремя прикусил язык. Для него все, что с нею пережито — в первый раз: со всем безумным фейерверком чувств, со всей нежностью, надеждой и любовью. Все в первый раз, но как он может объяснить ей, не вызывая ненужных ревнивых ассоциаций в голове этой ураганной, темпераментной женщины? Ягыз вдруг решил, что слишком давит на девушку и притянул ее к себе. Заключая ее в кокон своих сильных рук, он понял, что заботился не о ней а о себе. Это давление грозило привести его к открытию, что он снова может быть отвергнут ею. Но Хазан приняла его в свои объятия и тут обоих захлестнула волна нежности, взаимности, ощущения полноты друг другом. — Я тоже тебя люблю, безумно… пряча лицо, прошептала ему в шею Хазан. Ягыз кожей почувствовал ее щекочущее дыхание. Улыбнулся. Захотел поцеловать. Он осознал, что не успел насладиться ее губами. Слегка отстранившись, он быстро поймал ее губы, потянул Хазан на себя, сливаясь с ней в нежном, чувственном поцелуе. Губы Хазан дрогнули в улыбке, Ягыз прервал поцелуй и вопросительно посмотрел на нее. Взгляд его был пьянее, чем когда он садился за руль. И пьян он был своей Хазан. Вот она — его наркотик, его волшебное зелье. — Не думай, что я забыла почему была зла на тебя и почему вышла из машины. Тихий грудной смех вырвался из его приоткрых губ. — Вспоминай почаще, Хазан. — Хазан снова услышала его тихий раскатистый смех и поняла о чем он. — Божье ты наказание! — Хазан ткнула его в грудь. Мужчина взял ее руки в свои и огляделся вокруг, словно прощаясь с лесом — свидетелем их тайной первой страсти. — Поехали? — Он склонил перед ней голову и мягко поцеловал ее в полураскрытые ладони. Хазан ощутила степень его обожания и почувствовала себя самой красивой и самой счастливой девушкой на Земле… — Поехали! Мужчина открыл дверцу и подождал пока она сядет. — А куда мы едем? — Спросила Хазан, когда Ягыз сел на водительское кресло. Глаза девушки в полной неге глядели на Эгемена. Странное переключение случилось в ее голове. Словно все, что было — будто и не было. Случилось не с ними. Только так она могла смотреть ему в глаза и продолжать говорить с ним. Ягыз не улавливая этой перемены, глядел на ее спокойное, добродушное выражение лица и в глубине души радовался таким простым и естественным, но таким неожиданным от нее реакциям. — Сейчас спросим навигатор. — Хохотнул Ягыз. — В Отель цветных сновидений. — Он улыбнулся, делая шутливую отсылку на песню Теомана. — Нам советуют Хилтон тут совсем не далеко. Решено. — Он снова улыбнулся. — Ягыз, у меня нет с собой никаких вещей, ничего из одежды. — Переживала Хазан. — Не беспокойся. Я позабочусь об этом утром. А ночью тебе одежда ни к чему. — На последнем предложении голос Ягыза прозвучал странно низко, будто с подтекстом. Хазан почувствовала, смутилась и отвернулась к дороге. Ягыз улыбнулся своим мыслям. Она так естественно смущается. Такая нежная и трогательная. Удивительная. Словно это не она 10 минут назад разрывала тишину умопомрачающими, «неприличными» стонами. Ягыз оглянулся на Хазан. — Что? — Спросила она, почувствовав его взгляд. — Ничего. Люблю. Тебя. Но мужчина тут же отвлёкся, опасаясь быть разоблаченным в своих мыслях. Он вернул внимание телефону и набрал отель прямо со страницы навигатора. Забронировав сьют с прекрасным видом на город, Эгемен заказал в номер ужин, десерт и фрукты. Услышав о еде, Хазан поняла как она проголодалась. Она с утра на одном лёгком завтраке — а потом боль и погоня за Ягызом. В животе протяжно заурчало. Хазан нажала на кнопку радио. Очаровывающий голос талантливой Зейнеп Бастык напевал песню, текст которой Хазан немедленно примерила на себя: Öyle savunmasız bir zamandı Bulduğunda beni Sen başlattın boyun eğdim Kabullendim seni Было время такой незащищённости, когда ты нашел меня Ты это начал, а я подчинилась Приняла тебя Bu sözlerim sitem değil ama Yazık değilmi bana Çok yalnızdım kaybolmuştum Sığındım işte sana Мои слова не в укор Но разве не жаль меня? Я была так одинока, потеряна И вот нашла убежище в тебе Kaygılarım yeniden uyanıyor Bu duygular beni ürkütüyor Yeniden yaşamakmı gerekiyor Yine acılar yine korkular Yine aşk Мои тревоги вновь просыпаются Эти чувства меня пугают Их опять нужно пережить? Снова боль, снова страхи, снова любовь! Yanımda kal yanımda kal Düşlerin yetmezki bana Yanımda kal yanımda kal Çok geç rastladım sana Останься со мной, останься со мной Одной мечты мне не достаточно Останься со мной, останься со мной Так поздно я повстречала тебя Yanımda kal yanımda kal Düşlerin yetmezki bana Yanımda kal yanımda kal Çok geç rastladım sana Лирическая мелодия заполнила душу девушки. Она мечтательно, безо всякого внутреннего стеснения и барьера сидела к Ягызу в полуоборот и напевала ему слова песни. Он ей широко улыбался, счастливый от каждого напетого слога. Оказывается Хазан обладала ко всему еще и приятным тембром голоса. Какая девушка ему досталась! — Приехали, маленькая госпожа. Отель красочных сновидений к вашим услугам. Тут он неожиданно сам напел пару фраз из знакомой песни: Bu otel güzel, adını sevdim, Orda öyle yerlerime dokun, Dokunmadığı kimsenin Вот хороший отель, его название мне понравилось. Там прикоснись к таким моим местам, которых никто прежде не касался Benimsin demiştim ben de senin Renkli rüyalar otelinde Я сказал: «Ты моя, а я твой В этом отеле красочных сновидений.» Он завороженно смотрел, она инстинктивно опустила глаза. — Так же красиво как у тебя не получилось, но… (Seninkiler kadar süslü olmadı ama.) — Ягыз первый выступил с критикой самого себя. — Нет, хорошая попытка! Ты меня обманул? Или… где твое " Я песен не пою, Хазан»? (Yok iyi denemeydi. Sen beni kandırdın mı yoksa ya? Hani «Ben şarkı falan söylemiyorum, Hazan»?.) — Сегодня, занимаясь с тобой любовью, я почувствовал, что мои песни снова зазвучали, внутри, здесь. (Benim şarkılarım yeniden çalmaya başladı, bugün seninle sevişirken.) — Ягыз ткнул пальцем в область сердца и широко улыбнулся. Хазан поджала губы, чувствуя, что отчаянно краснеет. — Pislik! — Пробубнила она насупившись. Но тут же расплылась в улыбке. Ягыз опьяненным взглядом любовался ею. А когда она улыбнулась он рассмеялся в голос. И ей понравился его смех. Такой чистый, искренний, тёплый. Смех, который она слышала впервые, но уже полюбила на всю жизнь.