Брак по расчёту

Такси ещё не успело отъехать, а Хазан уже бежала вверх по каменным ступеням — спотыкаясь, цепляясь каблуками, дыша рваными глотками. Она искала его взглядом, но тени размывались, подмигивали фонарями, и каждое дерево казалось силуэтом мужчины, которого она так ждала увидеть. Кладбище на холме в Сарыйер угнетало тишиной в ветвях старых кипарисов. Фонари цепочками тянулись вдоль аллеи, разливая по белому мрамору могил молочный свет. Воздух пах сырой землёй и хвоей. Сердце стучало. Хазан плохо ориентировалась в незнакомом месте. Просто знала номер аллеи. Наконец, увидела его. В горле встал ком. Ягыз сидел на земле, прислонившись плечом к бортику надгробия Севинч Эгемен. Колени согнуты, локти опущены, пальцы сжаты в замок. В одной рубашке, ворот которой был расстегнут до самой груди, может ему тяжело было дышать? Пиджак на траве неподалёку. Тень от надгробной плиты пересекала его лицо, оставляя глаза в полутьме — но даже на расстоянии Хазан почувствовала, что они пустые. Опустошённые. Хазан остановилась на секунду — и её накрыло дежавю. Так же она когда-то вбежала в его комнату наверху, в Плазе, где он сидел на полу, сломленный, где она впервые позволила себе приблизиться к нему. Тогда она шла к нему медленно, боясь самой себя и его. А сейчас — бежала. Она рванула к Ягызу, не чувствуя ног. Губы дрожали, в глазах стояла жгучая пелена слёз. — Ягыз… — выдохнула Хазан едва слышно. Он не сразу повернул головы. Но плечи едва заметно вздрогнули и он все же посмотрел на неё. Во взгляде Ягыза, после того как он заметил смятение девушки, та самая опустошённость сменилась на иное выражение. Какая-то собранность и даже смешинка появились в нем. Хазан опустилась рядом с мужчиной на колени, не заботясь о сырой земле. Она протянула руку к его плечу — медленно, как к дикому, раненому зверю, которого легко оттолкнуть неосторожным жестом. — Ты здесь… — произнесла она, и голос оборвался. — Ты меня нашла… — хмыкнул Ягыз, улыбнулся. — Я так переживала Ягыз, ты даже на звонки не отвечал! Это так на тебя не похоже, я уже испугалась не случилось ли чего. — Ах да, телефон… — Ягыз машинально проверил карман, — он остался в машине, Хазан. Если бы я знал, что ты меня так ищешь, не выпускал бы его из рук. — Конечно, я тебя жду и ищу. Как ты? Хазан пристально вглядывалась в его лицо. И только теперь она увидела как бледен он был, челюсть чуть сжата и весь он — как человек, который держится, чтобы не упасть внутрь самого себя. — Из-за меня у тебя столько проблем, Ягыз, — виновато произнесла она. — Я бы сказал, то же самое, что все из-за меня. — Не бери в голову слова Синана, он не всерьез, он просто… зол. Ах, Ягыз, мне так жаль, что из-за меня между вами так испортились отношения. Я всему виной. — Нет, Хазан, не смей думать такое и вешать на себя всех собак. Ты ни в чем не виновата. Эгемен собрал осанку и протянул к ней руки. — Иди сюда, — кивнув головой, с теплотой произнес он. Хазан будто очнулась. Ему так плохо, а она пришла тут и жалуется ему. Обвиняет себя вынуждая его опровергать все и успокаивать. — Нет, это ты иди ко мне, — с досадой на саму себя выпалила девушка, хватая руками планки его рубашки. Хазан притянула его так резко, будто боялась, что если промедлит, он снова уйдёт внутрь этой бездонной, опустошающей боли. Рубашка мягко натянулась у него на плечах, и Ягыз не стал сопротивляться, позволил ей. Он наклонился, плечи расслабились, и через мгновение его лоб коснулся её плеча. Хазан едва удержала всхлип. Его тепло прожгло её сквозь ткань, дыхание обожгло кожу. Она обхватила голову Эгемена ладонями, пальцы зарылись в его волосы, проводя по ним успокаивающими поглаживаниями. — Ягыз… — прошептала она. — Пожалуйста. Не принимай все сказанное за чистую монету, хорошо? Он чуть повернул голову, прижавшись виском к её шее. — Я знал, что Синан когда-нибудь… всем станет все известно. Я даже хотел этого. Но не думал, что он сделает это так, — голос мужчины прозвучал низко, хрипло — так, что дрожь прошла по её позвоночнику. Пальцы Хазан сильнее сжали его волосы. — Он говорил бред, — твёрдо, почти резко выпалила она. — Он лгал. Он был пьян. Он просто… хотел ранить. — Он не лгал, — коротко отрезал Ягыз, не поднимая головы. «Сын вора и сумасшедшей» — вспомнил Ягыз слова брата и поёжился. Хазан заморгала, чувствуя, как что-то колет под рёбрами. — Ты — Ягыз Эгемен, — твёрдо заявила она. — И не потому что носишь их фамилию. А потому что ты такой. Потому что ты живёшь так всю жизнь. Потому что ты — это ты. Ягыз медленно поднял голову. Их лица были слишком близко. И в его глазах — не пустота. Нет. Что-то ещё. Что-то сильное, горячее, отчаянное. — Ты со мной (Benimlesin)! Я так рад, что ты рядом… — признался он без защиты и масок. Хазан вздохнула — и обеими руками обхватила его лицо. Большими пальцами она коснулась напряженных скул. — Я с тобой! (Seninleyim!) Я всегда найду тебя, — ответила она. — Где бы ты ни был. — Хазан… — И в этот момент он действительно улыбнулся — шепотом ее имени на губах улыбка появилась сама. Тихо, как в молитве, она приложила свой лоб к его лбу. Эгемен замер, впитывая её близость — так жадно, как воздух. Секунды текли. Ночь густела на пустынном кладбище. И тут он вдруг поднял руку — ту, что лежала на земле, — и осторожно провёл пальцами по её щеке, прихватывая прядь волос за ухо. — Пойдём отсюда, — сказал он. Хазан оглядела могилу. Я помешала твоему уединению? — спросила она, пытаясь улыбнуться. — Нет. — Он посмотрел ей в глаза. — Мне не хочется, чтобы ты запомнила меня таким. Хазан сглотнула. — А я хочу тебя знать. Любым. — Хазан… если ты знала бы, как сильно это… Но он снова замолчал, взял её за руку. Встал. Резко выдохнул, возвращая себе контроль. Хазан поднялась следом. И когда он сделал шаг — едва заметно качнулся. — Осторожно! — Хазан, которая наклонилась за его пиджаком тут же подскочила и поймала его за локоть. — Кажется, я дольше сидел тут, чем полагал, — с иронией подметил Ягыз. — Тогда держись меня, — предложила Хазан. — И пошли домой. Ягыз посмотрел на неё так, будто впервые слышал, что у них есть дом. Ему нравилось это чувство — общего дома. Хазан крепко держала, а может и сама держалась за его локоть, но через пару шагов Эгемен уже сам переплёл их пальцы, шаг его стал ровнее. Когда они подошли к машине, Ягыз остановился, выпустил её руку — только для того, чтобы открыть перед ней дверцу. Но прежде чем сесть, Хазан шагнула к нему ближе и погладила его щёку тыльной стороной ладони. Ягыз привычно прижал щеку к ее пальцам. И на его лице снова появилось то едва заметное, тёплое движение губ, которое было почти улыбкой. — Поехали сегодня в Плазу, — попросил он. У Хазан сжалось сердце. Она кивнула без слов. Ягыз облегчённо выдохнул, открыл дверь шире — и она села внутрь. Всю дорогу Хазан смотрела на него. Профиль мужчины на фоне вечерних огней и рекламных вывесок напоминал выточенную скульптуру. Не веря своему счастью — это ее мужчина, — девушка протянула к нему ладонь. Отозвавшись на этот жест, он большим пальцем гладил её руку, лежащую у него на колене. Когда они остановились у Плазы, Ягыз заглушил двигатель — но не открыл дверь. Он повернулся к ней: — Признаться… я думал, что смогу быть сильнее. Что слова Синана не заденут. Но… — он выдавил усмешку, в которой не было ничего весёлого, — я слишком давно живу требованиями к тому, каким должен быть Ягыз Эгемен. И слишком давно пытаюсь доказать, что имею право быть собой. — Я знаю, — ответила она тихо. — Ты первая, кто не ждет… чтобы я был кем-то ещё. Он снова провёл пальцами по её руке. На этот раз — с благородностью. — Я очень устал, Хазан. — То не была жалоба, а признание. Она улыбнулась ему — и впервые за вечер была уверена, что сделала всё правильно. — Тогда поднимемся домой, — сказала она. Хотя знала — говорил он об усталости давней, накопившейся. У Хазан уже созрел план на завтрашнее утро. И это придавало сил. Эгемен смотрел на неё мгновение, потом кивнул. И они вышли из машины вместе. Холл Плазы встретил их тишиной укреплённого стекла и ярким светом ламп. Хазан шагала рядом, чувствуя, что Ягыз будто стал прямее и выше… — так бывает, когда человек держит себя собранным лишь оболочкой. Он не выпускал её ладонь из своей. Даже в лифте с посторонними — хотя обычно он избегал прикосновений на публике. По напряжённым жилкам на шее она видела всё. Когда они вошли в квартиру, Ягыз сразу закрыл дверь и обернулся к ней. — Хазан… — он произнёс ее имя так, будто хотел добавить ещё сотни слов, но все они собрались в звук её имени. Хазан приблизилась сама — и положила ладонь ему на грудь, туда, где билось сердце. Он накрыл её руку своей. — Мне очень жаль, что тебе пришлось увидеть то интервью, — безрадостно сказал он. — Ягыз… я не хочу, чтобы ты проходил это один. Он опустил голову — снова лоб к её лбу. Его дыхание коснулось её губ, сильные плечи напряглись. — Самое страшное, что может быть, — прошептал он, — когда тебе есть кого потерять. Она обняла его сама, крепко, теряя осторожность. Почувствовала, как руки Эгемена затянулись вокруг её талии, как он уткнулся носом ей в шею, в её волосы, вдыхая, будто именно её запах возвращал ему силу. Долго, долго он стоял так, обнимая её, не отпуская ни на миг. Наконец, он поднял голову, целуя ее в висок, губы дрогнули у нее на коже. Хазан провела пальцами по его волосам. Через какое-то время он отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза. — В глубине души, Хазан, у меня есть страх. Я кажется боюсь тебя потерять, даже не знаю откуда он, — признался Ягыз. — Никогда, — пылко поспешила пообещать Хазан. Он закрыл глаза на секунду — будто принимая эту клятву. А затем притянул её к себе, своё сокровище. Они продолжили стоять так еще какое-то время — в полумраке квартиры. Ягыз смотрел на неё пристально, не скрывая уже ничего. Словно до сих пор держал внутри лавину эмоций — и теперь она потекла наружу, черз пристальный взгляд, в дрожащем выдохе, в пальцах, которыми он обводил линию её скулы, когда коснулся её щеки. — Хазан… — в который раз он произнёс её имя, будто это был его якорь. Она дотронулась его губ кончиками пальцев. А потом ухватилась за планки его рубашки, все так же расстегнутой, потянулась к его лицу. Только после этого он поцеловал её. Не жадно. С нежностью. И она сразу ответила. Поцелуй углубился сам — от толчка сердца, от женского стона, который Хазан даже не пыталась сдержать. Её руки легли на ему на шею, чувствуя как тесно мужские ладони охватили её талию, притянули ближе. Ласка потекла по телам — горячая, медленная, такая, от которой ноги подкашиваются сильнее, чем от порыва страсти. Напор Эгемена вынудил девушку пятиться назад. Когда спина Хазан коснулась стены, она порывисто втянула воздух — от волнения, от того, как близко он был, как горячо дышал ей в губы. Перед глазами все поплыло, Хазан поняла это и стала цепляться за него пальцами. Эгемен улыбнулся лукаво — такая улыбка — впервые за вечер. Потом он поднял её на руки. Хазан обвила его бёдрами, прильнула к нему всем телом — и почувствовала, как сильно он её хочет. Так жадно, как мужчина, который любит до дрожи и не стыдится этого. Он нёс её в спальню. Уткнувшись ему в шею она чувствовала: в душе у него сейчас буря. Глубокая, очищающая. Когда Ягыз уложил её на постель и накрыл своим телом, Хазан впервые за ночь не думала ни о новостях, ни о Синане, ни о страхах, ни о будущей семье. Только о том, как прикасается он. Как смотрит. Как любит. Они занимались любовью так, будто искали друг друга заново. Каждой лаской — признаваясь. Каждым вздохом — исцеляя. Каждым прикосновением — обещая. Он был осторожным там, где она дрожала. И настойчивым там, где она отвечала смелее. И в ответ на его требовательные ласки, Хазан снова становилась открытой, честной. Отдавала и брала от него своё. Чем кружила ему голову снова и снова. На самом пике он снова шепнул её имя, прижимая к телу. Потом долго держал её в руках — за бёдра, за плечи, за талию. Доводил до оглушающей грани, когда тело и разум меркли в сладком безумии. Только почему-то в свой самый момент вышел из неё и кончая, окропил ей живот своим семенем. Хазан не поняла почему, но вникать сил никаких не было. Её мозг, будто пережив несколько землетрясений подряд, не способен был собрать мысли воедино. — Как я люблю тебя, — только и сказал он, зарывшись лицом в её шею, когда все закончилось. Голос хриплый, тёплый, правдивый. Вместо ответа, Хазан поцеловала Ягыза, гладя его волосы. Ночью Ягыз спал плохо. Ему снились тяжёлые сны, о которых он не мог вспомнить. Несколько раз он просыпался, затравленный сухим, раздирающим кашлем. И каждый раз он спускался вниз, чтобы не побеспокоить мирный сон утомлённой любовью Хазан. ------------------ Хазан проснулась и сразу поняла, что Ягыза рядом нет. Поднявшись на локтях, она огляделась: вчерашний пиджак висел на стуле, но часы со столика исчезли. Дома его уже нет. Взяла телефон с тумбочки. На экране — его сообщение: > «Доброе утро, любимая. Не бросайся на мои поиски. Со мной всё хорошо. Я уехал в офис — Гёкхан попросил быть пораньше.» «Не бросайся меня искать…» — повторила Хазан мысль и хмыкнула, переведя взгляд на второе сообщение, которое он прислал следом: > «Если хочешь — приезжай к обеду. Я буду рад.» Хазан невольно улыбнулась — как улыбаются влюблённые, когда их никто не видит. Но в душе скреблось беспокойство. Он сказал «всё хорошо»… После слов Синана «хорошо» — лишь форма слова. План, который созрел в голове Хазан был максимально прост. Нет больше времени искать следы матери Ягыза через третьи лица. Надо идти прямиком к его отцу и добиться правды. Для него. Ради него. Чтобы Ягыз мог встать лицом к лицу со своей историей. Бытовые мелочи отвлекли Хазан от больших планов. В квартире Эгемена ей, в буквальном смысле, нечего было надеть. Придётся сначала заглянуть в гостиницу. Первым делом Хазан направилась туда. Пока она принимала душ, ее посетила ещё одна замечательная мысль. А что если перевезти их вещи в Плазу? А номер в отеле просто отпустить. Ей даже не хотелось говорить об этом Ягызу — пусть станет сюрпризом. Ведь ему хорошо дома, а ей хорошо там, где ему лучше. Правда Фазилет может иметь возражения. Но после подачи заявления в ЗАГС и дорогущего помолвочного кольца женщина сильно смягчилась в отношении молодых. Так что стерпит как-нибудь и ее переезд к нему в квартиру. Решено. Сначала в клинику, потом она вернётся в гостиницу и все перевезет. Девушка поспешила уйти. Журналисты попадались ей и на выходе из Плазы и в гостинице, только Хазан отмахивалась от них как от назойливых мух. В больнице Хазан поднялась на нужный этаж. Коридор кардиологического отделения был почти пуст. Она практически подошла к палате господина Хазыма, как вдруг увидела, что дверь приоткрылась и из палаты вышла женщина. Высокая, элегантная — госпожа Гюзиде. Она закрыла за собой дверь и, словно предчувствуя взгляд, чуть повернула голову. Хазан инстинктивно успела юркнуть в углубление к двери соседней палаты, и спряталась за выступ стены — не хотелось сейчас встречаться ни с кем из семьи Хазыма. Гюзиде прошла мимо. Когда шаги затихли, она вздохнула и постучав, услышала дозволяющий войти голос будущего свекра. Палата встретила её ярким светом. Шторы были раскрыты, и свет падал на кафельный пол. У окна, в кресле, сидел Хазым Эгемен. Хазан приятно удивилась. Мужчина уже не лежал прикованный к постели, он сидел опершись рукой на деревянную трость: лицо бледное, но взгляд ясный. Он явно шёл на поправку. — Как вы себя чувствуете, господин Хазым? — Хазан подошла ближе. Мужчина внимательно посмотрел на неё. Во взгляде не было ни тепла, ни раздражения. — Ты же не о здоровье моем справиться пришла. — Не знаю, известно ли вам о последних событиях… — начала Хазан прощупывать почву. Господин Хазым остановил ее жестом руки. — Гюзиде мне всё рассказала, — сказал он. — И о вашей подаче заявления в ЗАГС… и о том, что сказал Синан журналистам. И о последствиях. Хазан слегка побледнела, но кивнула. Так вот зачем приходила госпожа Гюзиде. Значит удар был смягчен. Насколько возможно. На сей раз женщина решила позаботиться о брате заранее и, видимо, осторожно рассказала ему все сама. Чтобы он не узнал все в кривом свете из жёлтой прессы. — Эти обвинения, все что он сказал… Это был тяжёлый удар. Ягыз переживает всё… слишком остро, переживает сильнее, чем показывает. И мне кажется, ему нужно знать правду о своей матери. Чтобы выйти из сомнений, в которых он… — Довольно, — рявкнул господин Хазым. Мужчина и так был раздражен. Все из-за этой девушки. Семья распадается, между сыновьями раздор, компания терпит огромные убытки и деловая репутация испорчена. И всё это из-за женщин Чамкыран. Мало этого, так она пришла и поучает его о том, как надо поступать в ситуации с Ягызом. Хазан же его недоброжелательность удивила. Ведь в последний визит он их сам благословил на создание семьи. Однако, она попыталась объяснить себе такую перемену тем, что произошло накануне. Конечно, господин Хазым очень расстроен. Мало того, что случился громкий скандал, между его сыновьями теперь разгорелась настоящая мстительная вражда. Из-за неё. Она сама себя винит. Так стоит ли удивляться, что и другие, в первую очередь, видят ее виноватой во всем, что случилось между братьями. Она замолчала — и он продолжил, не выбирая щадящих формулировок: — От тебя Ягызу один вред. Хазан будто дали пощёчину — она даже не сразу поняла, что ей сказали. — Не смотри на меня так, — господин Хазым слегка откинулся в кресле, опираясь на трость. — Да, я дал своё согласие на ваш брак. Но не потому, что считаю это правильным. А только лишь потому, что мне нечего противопоставить. Ягыз спас мне жизнь. А я… и так слишком виноват перед ним, у меня не было выбора. Взамен он просил лишь об одном. Да, даже не в замен. Он никогда ни о чем не просил для себя. Первая и единственная его просьба была об одном — чтобы мы приняли тебя как его спутницу жизни. Голос мужчины дрогнул. Он сделал паузу. — Да, это единственное, что он просил у меня за все эти годы. Чтобы я, как отец и глава семьи, принял его выбор. Хазан слушала и заламывала руки. Слишком ничтожной она чувствовала себя сейчас. Пожилой Эгемен слегка наклонился вперёд, упершись обеими руками в трость. Такой позой он давал понять, что переходит к главному. — Так что моё «благословение» не значит, — жестко продолжил он, — что я одобряю этот союз. И не значит, что я доверяю тебе. Хазан отвела взгляд, чтобы спрятать блеск слёз. Но господин Хазым не собирался смягчаться. — Ты думаешь, проблемы Ягыза из-за слов Синана? Из-за слухов? Нет, это только верхушка айсберга, Хазан, больше всех он страдает из-за тебя. Из-за того, что выбрал тебя. Она закрыла глаза. Выдохнула. Он не останавливался: — Слова Синана плещут ядом, он зол и разочарован, — сказал господин Хазым. — Но главный пострадавший здесь не Синан. А Ягыз. Ягыз теряет всё, что строил и добивался так долго. Имя, на которое работал годами. Репутацию. Доверие. Партнёров. Деньги. Уверенность окружающих в том, что он — Эгемен. Да-да, имя, Хазан. Партнёры после скандалов напряглись. Инвесторы — люди трусливые, они бегут от малейшей тени. В компании — долги. Много долгов. — Он медленно выдохнул, будто собирая детали картины, которую она ещё не представляла. — Ты знаешь, что происходит в фирме? Гекхан рассказал мне, что после заявления Синана начались очень серьёзные проблемы. Скандалы недавних месяцев, мои болезни, кредиты — всё это и так шатало компанию. Но теперь возник вопрос о легитимности личности Ягыза. Он специально подчеркнул последние слова. — Партнёры спрашивают, вправе ли он подписывать документы? Инвесторы сомневаются, можно ли доверять человеку, который «не является сыном Хазыма Эгемена». Юридически — порядок. Но в бизнесе юридически правильно не равно достаточно. Все это бросает тень на нашу семью и семейный бизнес. — Он поднял глаза на Хазан. — И эта тень легла из-за тебя. И вопрос теперь стоит простой: может ли Ягыз представлять Эгеменов, если он… не Эгемен? И вместо того чтобы вести дела… ему приходится объяснять всему Стамбулу, кто он вообще такой. Хазан зажала пальцами сумку. — Я не… не хотела, чтобы… Вы… вы и правда считаете, что всё это… из-за меня? Господин Хазым ударил по больному — и видел, как сжалась девушка. — Всё держится только потому, что я жив и юридически не оспорил усыновление. Но деловой мир уже вынес свой приговор. — Ягыз сказал, что и без Синана рано или поздно все бы всё узнали, — попыталась она защититься. — Возможно, — сухо ответил Хазым. — Но однозначно не таким образом и не в таком свете. Ты — катализатор его разрушения. Хазан вдруг выпрямилась. — Тогда позвольте мне… хоть что-то для него сделать. Он должен узнать правду о родителях. — Лучшее, что ты можешь сделать для него — уйти из его жизни, оставить его в покое. Потому что сам он не уйдет от тебя. Это мы уже поняли. Хазан помялась. Обещать такое она не решалась, но, к своему ужасу, уже допускала. Ради Ягыза. Если для него так действительно будет лучше. Хазым смотрел на неё долго. — Я считаю, — ровно произнёс он, — что твой приход в его жизнь принес ему больше бед, чем счастья. — И добавил, уже тише, — И всё же… он выбрал тебя. И я уважаю этот выбор. Но не одобряю. Старик был совершенно честен. И от этого все сказанное ранило больнее. Хазан прерывисто вздохнула. Слёзы подступили — но она сдержала их. — Я хочу помочь ему, — сказала девушка беря себя в руки. — Он тонет в сомнениях. Он должен… знать правду о своей матери. Это может хотя бы вернуть ему почву под ногами. Хазым все так же внимательно смотрел на неё. Потом кивнул. — Ты рассуждаешь так же, как Гюзиде, — произнёс он. — Его прошлое нужно открыть. Осторожно, но полностью. Хазан в ответ закивала. Именно это она и имела ввиду. И хотя бы на этом отрезке пути она хочет быть с ним рядом, чтобы помочь и поддержать. Хазым взял телефон, пролистал контакты. — Хорошо. Я договорюсь со врачами. Ты получишь встречу. И приведёшь туда Ягыза — если он сам согласится прийти. Я сейчас позвоню врачу-психиатру, у которого долгие годы лечилась Кериме Йылдыз. Хазан удовлетворенно кивнула. — Но… — Хазым поднял палец. — Предупреждаю сразу. То, что вы услышите, может разрушить его куда сильнее, чем сегодняшние новости. Он не выйдет оттуда тем же человеком. Ты понимаешь это? Хазан тяжело сглотнув, снова кивнула. Понимала ли она? Не до конца. Но знала точно: оставить Ягыза в темноте — хуже любого знания. Господин Хазым нажал вызов и, не глядя на неё, заговорил с кем-то на том конце. — Доктор Неджати? Здравствуйте… Да-да, это я, Хазым Эгемен… Благодарю… Мне нужна встреча по делу, которое не терпит отлагательств. Завтра к полудню? Отлично. Поднимите, пожалуйста, полный архив по вашей пациентке Кериме Йылдыз… да, включая закрытые записи. Завтра мой сын и его… невеста придут к вам. Они рассчитывают услышать всю информацию, без пропусков и эвфемизмов. Да. Подготовьте материалы. Благодарю вас. Законив разговор, мужчина повернулся к Хазан. — Вас ждут завтра в 12. Лучше прийти вдвоём. Но, повторюсь, будь готова: услышанное может сломать его. И тебе нелегко придётся. «Сломать его» — фраза вселяля страх. Страшно было. Но ещё страшнее — что Ягыз живёт между слухами, догадками и чужими версиями его жизни. Впервые за весь разговор Хазым немного изменил выражение лица. Взгляд стал глубже, строже. — Правда о Кериме Йылдыз тяжёлая. Я прошёл этот путь много лет назад. И предупреждаю: когда ваш поиск закончится, ты можешь пожалеть, что настояла на этом. Посмотри на него внимательно, Хазан. За последнее время на Ягыза и так навалилось слишком многое. — Спасибо, — пробормотала она. — Я буду рядом с ним. Каким бы тяжёлым ни был путь. — Хазан вытерла глаза тыльной стороной ладони. Хазым устало опустил веки и кивнул — будто признавал её решимость, но не разделял надежды. Хазан вышла из палаты и прислонилась к стене коридора. Она боялась. Боялась безмерно. Но девушка знала: она пойдёт с ним до конца, даже если этот путь темнее, чем она полагает. Хазан поспешила к выходу из больницы — ей хотелось как можно скорее оказаться на воздухе, чтобы прийти в себя после разговора с господином Хазымом. Но едва двери лифта раскрылись в вестибюль, как перед ней выросла её мать. — Мама? — Хазан остановилась от неожиданности. — Ты… что ты здесь делаешь? Фазилет стояла в идеально выглаженном платье, с сумочкой прижатой к боку, как будто пришла на приём к высокопоставленному чиновнику, а не в больницу. При виде дочери ее слишком оживлённое лицо (явно что-то скрывает) приобрело строгое выражение. — А что тут такого? — фыркнув, выдала она надменным тоном. — Пришла… анализы сдать. Хазан моргнула. — В самой дорогой частной больнице? — уточнила девушка, подняв бровь. — Где один только укол стоит дороже, чем все твои анализы за год? Фазилет моментально сменила выражение лица — от уверенности к оскорблённой добродетели. — Молодёжь нынче такая неблагодарная… — пробормотала она. — Может, я решила раз в жизни побаловать себя качественным сервисом! Думала будущий зять теперь возьмёт расходы на себя. — Мам… — Хазан скрестила руки. — Не ври хотя бы мне. Фазилет закатила глаза к потолку, будто взывала к небесам о терпении. — Ладно-ладно! — сдалась она. — Хорошо. Пришла проведать господина Хазыма. — Господина Хазыма? Сегодня? — Хазан сделала шаг ближе и добавила: — Мам, ты даже его имени раньше толком не упоминала. — Ну так статус же поменялся. Вы с Ягызом ЭГЕМЕНОМ, — Фазилет с нажимом произнесла его фамилию, — теперь официально жених и невеста, вот и настал благоприятный момент навестить родственника! — выпалила Фазилет слишком бодро. — Человек болеет, не красиво мимо пройти. Грех, так сказать. Хазан смотрела на неё в упор. Фазилет отвела взгляд, потом нервно поправила причёску. — Ладно… — сдалась она наконец. — Хорошо! Я всё знаю. — Что знаешь? — Хазан сжала губы. — Новости, конечно же! — обиженно прошипела мать, — Весь Стамбул обсуждает! Ягыз-Эгемен оказался — неизвестно кто! То ли Эгемен, то ли… не Эгемен. И семья у него — ох, не приведи Господь! Отец — вор и бандит, мать — ну… — Фазилет понизила голос. — Deli gibi deli (самая что ни на есть сумасшедшая). Как Салиха сказала. Больная женщина, прямо больная. Салиха ещё много лет назад видела ее не раз, правда так и не знала кто она такая. — Мам… — Хазан почувствовала, как поднимается раздражение. — И вот я думаю… — продолжала Фазилет, уже развивая свою тему. — Всё ли у него в порядке с головой? Он всегда мне казался странным, остраненным (ketum, soğuk nevale), ледяной взгляд — только лед этот почему-то горит. Такие болезни, между прочим, передаются по наследству! Передаются, Хазан! — Мама, прекрати. — Хазан была готова развернуться и уйти. Но Фазилет перешла в наступление: — И потом… — она прищурилась. — Он же теперь даже не Эгемен! Ты понимаешь? Не наследник, не хозяин состояния, не глава компании! Которая кстати тоже на грани банкротства. Кто он? Никто не понимает. И ты вот так спокойно собираешься выходить замуж? Хазан вздохнула глубоко, чтобы не сорваться. — Я люблю его. И это всё. Фазилет закатила глаза так, будто дочь только что сказала, что выходит замуж за дервиша с улицы. — Любовь любовью, но головой тоже надо думать! — она понизила голос. — Я вот подумала: может… пока не поздно… вернуться с полпути? Остаться в статусе невесты — не позор. Развернуться на полпути — мудрость. — Ты серьёзно? — Хазан побледнела. — Более чем. — Фазилет вскинула подбородок. — И если мои сомнения подтвердятся, я попрошу господина Хазыма повлиять. Чтобы он сам разумно объяснил Ягызу, что такой брак… неуместен. Хазан подбоченилась, закипая от гнева. Фазилет только передернула плечами. — Они хотят делать детей, а вдруг там наследственность дурная… — пробубнила она себе под нос. — Мам. Я сама разберусь. Пожалуйста, не вмешивайся, — дочь нетерпеливо прикрыла глаза. — Как я могу не вмешиваться? — Фазилет прижала ладонь к сердцу театральным жестом. — Я мать! (Anayım ben, ana!) Ты думаешь, я позволю дочери связать жизнь непонятно с кем, да ещё с такой семейной историей? — Я сказала — это моё дело. Фазилет только фыркнула на дерзости Хазан. Но уходить не собиралась. — Где здесь палата Хазыма? — спросила она решительно. — Мам… — беспомощно простонала дочка — Что «мам»? — вспыхнула Фазилет. — Сейчас поговорю с этим уважаемым человеком. Надо всё уточнить. Я должна понимать, за кого выходит моя дочь. И едва договорив, женщина поспешила войти в пришедший лифт. Хазан поняла, что остановить её невозможно. Она только помотала головой, вряд ли по достоинству оценивая угрозу, которая нависла над ее союзом с любимым человеком в лице ее матери и его отца. Хуже мог быть только один вариант — если с ними во мнении сойдётся ещё и госпожа Гюзиде. Разговор с матерью тоже отнял время. Хазан посмотрела на экран телефона и поняла, что поехать в отель, чтобы собрать вещи уже не успеет. Лучше заранее поехать к офису Эгеменов, чтобы пообедать с Ягызом. Когда она уже была близко, получила сообщение от Ягыза, что увидеться днем у них не получится. Ягыз сожалел и сосался на сильную загруженность. Хазан надула губы, но и так все понятно. В такой день, полный тревог, вряд ли бы Ягыз мог найти время. — Везите пожалуйста в Хилтон, Маслак, попросила она таксиста, параллельно заказывая курьерскую службу — их чемоданы в одно такси уже не поместятся. За время проживания в отеле гардероб Хазан оброс вещами. Да и много всяких мелочей накопилось. На вечер она приготовит что-нибудь своими руками. Что любит Ягыз. Он будет ее искать и узнает, что она в Плазе. А в Плазе будет светло, тепло, уютно и вкусно. В Плазе им будет хорошо, назло всем разлучникам и недоброжелателям.