Мои письма в миллионы различных вселенных

Калеб прячется в мягких свитерах, отчужденности и неотправленных сообщениях. По ночам он утопает в тревоге и саморазрушающих мыслях, а утром как обычно повторяет: "alles ist gut". По ночам он думает о том, что не достоин, и стирает неотправленное "давай перестанем общаться", а утром надевает водолазку, скрывающую обезображенные руки, и старательно делает вид, что его они никак не беспокоят. Ночью он подолгу сидит на кровати, в голове повторяя неозвученные крики о помощи, спасении, любви, а днем прячется - в мягких свитерах, отчужденности и неотправленных сообщениях. Молли легонько треплет чужие волосы, поддерживающе улыбается и тянет Калеба гулять. Он громко смеется с умных-глупых шуток, играючи толкается и пытливо щурится - в своих неотправленных сообщениях Калеб говорит ему спасибо за это. Моллимок прав в том, что видит Калеба: он видит каждую улыбку, каждую искру во взгляде и все то, чем Брен может быть. Он говорит, что уважает, гордится и верит - и эти три слова извечным сорняком оплетают саморазрушающие мысли и обезображенные руки. Калеб пишет: "Ты видишь, но в то же время совсем не замечаешь самого главного". Не отправляет. Молли заправляет ему прядь за ухо, наклоняясь ближе. В своих лучших снах Калеб слышит: "Я люблю тебя. Все будет хорошо"; в своих худших - "Ты мне неприятен". Но неважно, в худших, лучших или что-то еще, Калеб всегда в ответ подается вперед и целует. Если честно, чем дольше они общаются, тем сильнее Калеб думает, что сделает подобное и в реальности. Если честно, во всех трех случаях целовать Моллимока в первую очередь страшно. --- Молли сидит перед Калебом, на его же кровати, в его же мягком свитере - холодно - и Калеб понимает, что больше не спрячется. Неотправленные сообщения заполняют его разум, сердце и легкие, пока Моллимок, опустив взгляд вниз, проводит пальцами по струнам своей любимой гитары, тепло улыбаясь. Искренность Моллимока заставляет Калеба чувствовать себя ужасно - настолько она прекрасная. Молли в такие моменты выглядит каким-то особенно уязвимым, трогательным - он перестает быть чудным, но идеальным образом, становясь вдруг обычным испуганным ответственностью ребенком. Моллимок с небывалой легкостью обнажает окружающим свое тело, но душу - почти никогда. В такие моменты он, представая растерянным и юным, Калебу кажется особенно надежным. - Давай перестанем общаться? Калеб спрашивает. Палец крайний раз касается струны и замирает в воздухе, пока брови Молли в недоумении поднимаются вверх. Калебу жаль. Он ворвался в эту искренность бурным пожаром, сжигая такие чуждые спокойствие и комфорт; он воспользовался самым важным моментом, самым ярким моментом чужой открытости, чтобы понять: Моллимок, если их общение прекратится, будет чувствовать себя потерянно. Моллимок, если Калеб поступит так еще хотя бы один раз, будет чувствовать себя преданно. Молли должен был откашляться и улыбнуться привычной ухмыляющейся улыбкой - по крайней мере это то, что он явно собирался сделать. Вместо этого Моллимок откладывает гитару в сторону и смотрит взволнованно, испуганно, все также искренне - Калеб хочет сжечь себя за то, что Молли продолжает ему доверять свою душу даже сейчас. Посреди прохладной комнаты, сидя в позе лотоса на незаправленной кровати, Моллимок подвигается ближе, утягивая Калеба в согревающие объятия. Пряча, черт возьми, в мягком объемном свитере. Калеб прижимается щекой к чужому плечу, и в который раз думает о том, что не заслуживает - ни объятий, ни поглаживания по спине, ни легкого поцелуя в голову. На моллимоково "Почему?" ответа не следует. Слова застревают в горле. К лучшему. - Игрой в молчанку проблемы не решаются. - Молли говорит тише. Тяжело выдыхает, трепля чужие волосы. - ..Я не хочу потерять тебя. Но даже если сейчас все останется, как раньше, потом мы вернемся к этому разговору вновь. Если ты не решишь просто сбежать, конечно. Калеб неслышно сглатывает. - Я просто не знаю, что сказать тебе. - Молли продолжает. - Все слова кажутся правильными, но в то же время нет. Кажется, что ими я смогу все решить, но наверняка даже в лучшем случае ничего не станет идеально. В любом из исходов ты будешь загоняться, молчать и думать, что я тебе вру и приукрашиваю, чтобы ты остался. Я не знаю, что с этим делать. Когда Моллимок отстраняется, чтобы посмотреть на Калеба, он все также выглядит взволнованным. - Я не хочу, чтобы мы переставали общаться. Но не знаю, как убедить тебя в этом. - Поцелуй меня. Комната погружается в тишину. Молли хлопает глазами по-детски, растерянно. В его зрачках блестит едва заметное осознание - Калебу холодно. Калебу холодно. Он представляет, как снова прячется в своем мягком свитере. Он представляет, как накрывает голову одеялом, и мир вокруг перестает существовать. Калебу холодно. Он скрещивает руки между собой, прячется в защищающей позе. Взгляд Моллимока наполняется все большим осознанием - Калеб жалеет, что вырвавшиеся фразы нельзя стереть также, как стираются неотправленные сообщения. - Я хочу, чтобы ты поцеловал меня. Слова излишни, но Калеб продолжает. Вырвавшиеся фразы нельзя стереть также, как стираются неотправленные сообщения - Калеб нахально пользуется этим, чувствуя, как тело становится легче, а воздух вокруг - холоднее. - Я люблю тебя. Моллимок молчит, он знает, намеренно - дает договорить. Калеб чувствует, как за спиной вырастают крылья. Калеб чувствует, как они сгорают в тишине сразу, стоит ему взлететь. - Это кошмарно. - он произносит тише, опуская взгляд вниз. Его голос совсем немного отдает отчаянием. - Я устал прятаться. Спасибо. - ладонью прикрывает лицо. - Ты видишь, но не замечаешь самого главного. Прости меня. Ничего не хорошо. Молли касается чужой щеки. Приподнимает лицо Калеба, обхватывает второй рукой. Смотрит. Заставляет смотреть в ответ. Калебу холодно. - Скажи. Молли шепчет. Калеб смотрит в ответ испуганно, за чужие запястья хватается доверительно. "Давай перестанем общаться" - говорят его брови, выгнутые в немой просьбе. - Скажи, что я должен сделать. "Поцелуй меня" - говорит его взгляд, по-прежнему печально-влюбленный. - Вслух. "Я устал прятаться" - говорит его быстро бьющееся сердце. - Я сделаю все, что угодно. "Спасибо" - говорят его дрожащие руки. - Я здесь. "Прости меня" - говорит его хватка. - Просто скажи мне. "Ничего не хорошо" - говорят его дрожащие губы. - Пожалуйста. "Я люблю тебя". - Спаси меня. Моллимок утягивает Калеба в объятия вновь. Прячет в мягком свитере, утыкается носом в чужие волосы, пока заходящее солнце осторожно согревает спину своим светом. - Спасу. --- Молли выпрямляется и надевает гитару на плечо. - Увидимся завтра? Калеб, не сказавший ни слова за оставшийся вечер, неуверенно кивает головой, отведя взгляд в сторону. Моллимок сверлит его взглядом какое-то время, а затем, сделав шаг вперед, наклоняется и клюет в щеку. - Когда отправишь хотя бы одно из тех сообщений, которые постоянно стираешь - тогда поцелую уже нормально. Отстраняясь, треплет чужие волосы, а затем расплывается в широкой улыбке. - Только отправь правильное. Калеб, впервые за долгое время позволив себе посмотреть в ответ, неуверенно кивает головой вновь. Позже ночью, сидя на своей кровати в мягком свитере, по-прежнему хранящем чужое тепло, Калеб дрожащими руками набирает: "Будешь встречаться со мной?" И отправляет. По телу разливается необходимое тепло. "Буду"