Мои письма в миллионы различных вселенных

Молли вынужденно проходится по запястью мечом, задевая цифры. Он жмурится, едва покачиваясь от резкой нестерпимой боли, когда число двадцать шесть на порезанной коже выжигается с новой силой, словно клеймо. Бладхантер прикусывает губу почти до крови, издавая болезненный стон сквозь прикрытый рот - Молли не очень любит боль. Точно не такую. Джестер и Яша оборачиваются на друга, слыша, пожалуй, слишком бурную реакцию на нанесенные ему раны, но тот отмахивается, смеясь: - Просто очень возбуждающе. Джестер смеется тоже, пока Яша задумчиво-проницающе хмурится в сомнении. Улыбка Моллимока едва смягчается и он кивает ей головой: все хорошо, я в полном порядке. Вообще то, вся Могучая Девятка уже давно знает о цифрах. Молли попался как всегда - "невинная" Джесси подловила его очередной зоной правды, заставив показать запачканную невиданными чернилами кожу. Молли тогда не стал рассказывать ничего конкретного - подождал, пока разговор всплывет вновь, в горячих ваннах, чтобы придумать тяжелую историю о неразделенной любви, которая оставила его с цифрами на запястье и груди: первые обозначали количество ее половых партнеров, а вторые... в прочем, Молли уже и сам не помнит, какую именно околесицу пытался втереть своим друзьям, задумчиво-трагично вертя в руке бокал с красным вином, любезно поднесенным для всей компании прямо к горячей воде. На его запястье красуется невероятно аккуратное, в то же время словно написанное импульсивно число двадцать шесть. До встречи с Девяткой это число менялось довольно быстро, но последний, двадцать шестой раз изменилось примерно спустя неделю после того, как их команда отправилась в совместный путь. Шесть тысяч на груди же наоборот начали расти. Изначально это были пять тысяч, и Молли вот совсем не понимает, как за полгода можно было набрать тысячу. Оно капает и капает, капает и капает - минимум десять раз за день, словно это какое-то слово паразит, которое внезапно стало пользоваться дикой популярностью у его соулмейта. Однако сама тема предназначенных Моллимока в принципе не то чтобы сильно беспокоит. У них есть этот эффект интриги и "неожиданного поворота сюжета" - вроде того дня, когда выяснилось, что Форд и Джес предназначены, ну и отчасти это мило. Особенно когда Нотт рассказывала их с Йезой предысторию, ну или когда Яша, ласково улыбаясь, с теплом в уставших глазах рассказывала о счетчиках на руках Зуалы - они соулмейтами не были, но цифры словно не отвергали ее, позволяли существовать рядом. Верили в их любовь. Идея счетчиков Моллимоку искренне нравится - она забавная, интересная и чудная, однако необходимость быть со своим "предназначенным", просуществовать бок-о-бок с кем-то, у кого появляются цифры на пальце каждый раз, когда ты хрюкнешь во время смеха - Молли смеется, такое ведь реально бывает - полный бред. Моллимок не хочет быть одним из тех, кто женился из-за "пятьдесят шесть" на спине. Он не хочет быть одним из тех, кто вышел замуж, потому что "стерпится-слюбится", и не хочет быть одним из тех, кто обвенчался, потому что "судьба говорит, что они подходят друг другу и дополняют друг друга как его чудаковатое составное пальто и не менее чудаковатые цирковые штаны". Молли, черт возьми, верит в любовь. Молли хочет тонуть в глазах красивее океана, в едва видимых поцелуях солнца на щеках и носу. Молли хочет ладонью зарыться в копну русо-рыжих волос, хочет поцеловать еще раз в прекрасную умную голову, услышать теплый, медовый смех и расцеловать огрубевшие от стихии огня пальцы. Моллимоку все равно на двадцать шесть и все равно на шесть тысяч - это интересно, но никогда не будет достойно и половины от того внимания, которым Молли хочет одарить Калеба. Однажды. У Калеба цифра девять на внешней стороне ладони и цифра ноль на шее. Он, бывает, смотрит на свою руку задумчиво, расстроенно, и Моллимок мысленно желает, чтобы Калеб никогда не нашел это существо. Кем бы оно ни было. А потом, притупив взгляд, смотря куда-то на стол под собой, мысленно извиняется и желает, чтобы Калеб был счастлив. Неважно, с кем. Главное, чтоб был. Он не думает, что Мунвивер до этого есть хотя бы какое-то дело, но все же старается не сболтнуть лишнего даже в собственных мыслях - просто так, на всякий случай. С Калебом рисковать не хочется. --- Калеб, сидя в полутемной комнате в таверне, в который раз сверлит руку взглядом. Если девять - это количество букв в имени*, а ноль - это, к примеру, количество сказанной Моллимоком правды... Хочется смеяться. И Люсиен, наверное, изначально был назван просто Л? И раз в год-полтора-два менял свое имя, добавляя по букве? А Кри... что ж, Кри однозначно застала его до того, как к имени Люсиен прибавилось еще три символа. Так оно и было, безусловно. So erbärmlich**. Молли почесывает цифры на груди, слегка раздраженные. Калеб сидит к нему спиной, сгорбившись - в легком свете одинокой горящей между их кроватями свечи его силуэт выглядит особенно печальным. - Калеб? - тифлинг окликает. Тот едва вздрагивает. - Alles gut? Видогаст, слыша не совсем грамматически верный вопрос с причудливым кривоватым акцентом, ощутимо теплеет, расслабляясь. - Ja. - он слегка улыбается, опуская ладонь вниз. На Молли по-прежнему не смотрит, но следующий свой вопрос обращает ему. - Скажи, mein Freund. Как ты относишься к предназначенным? Моллимок задумчиво складывает ногу на ногу, легонько прикусывая нижнюю губу изнутри. Хмурится. - Не очень, наверное. Я считаю, что существо должно быть с тем существом, которое оно любит. Было бы забавно, конечно, увидеть, как тройка на чужих ягодицах превращается в четверку, если я во время секса случайно чихну... - он смеется, - ..ну или еще что, но не более того. Короче, не смог бы я быть с кем-то только потому что однажды этот кто-то сможет стать моим "идеальным совпадением". Я предпочел бы много и страшно ругаться - лишь бы любить. Калеб смотрит на то, как девятка на его руке меняется, превращаясь в двенадцать. Впервые за шесть с половиной лет меняясь - значит, все таки жив. Значит, даже окажись они с Молли соулмейтами, вместе все равно бы не были. Mollymauk würde nie jemanden wie ihn lieben***. Тилиф еще раз почесывает надоевшие цифры на груди - "давай только не сейчас, а?" - и встает со своей кровати, осторожно садясь на противоположную от Калеба сторону, слегка взволнованно наклоняя голову на бок. - Ты в порядке? - Я думаю, что ты прав. - маг говорит вместо ответа на заданный вопрос. - Любовь действительно очень важна. - он вновь опускает взгляд вниз, на руку. - Хотя мои родители были предназначены. Мне казалось... может, однажды мне повезло бы также сильно, как им. Deine Eltern waren es wert. Im Gegensatz zu Ihnen****. Моллимок игнорирует нарастающее на груди жжение. Каждый раз отзывается все больнее - коже всегда нужно время, чтобы остыть после предыдущего. Он тепло улыбается. Встает на колени на кровати - надеется, что Калеб не убьет Молли за то, что он в ботинках - и подползает ближе, чтобы невесомо-нежно обнять со спины, кладя подбородок на чужую макушку. - Нотт. - Калеб в его руках ощутимо напрягается, но Моллимоку от этого, почему-то, даже лучше. - Джестер. Форд, Яша, Бо, Кадусес. Я. Да даже Эссек. - Молли смеется. Он отстраняется. Садится на колени рядом с другом, наклоняет голову и заглядывает в чужие глаза. - Любовь бывает разной. И одну - восьмерых, если быть точнее - ты уже нашел. И тебе, Калеб, повезло с нами не меньше. Моллимок заправляет прядь волос Калеба за его ухо, улыбаясь теплее. - Не меньше чем нам с тобой, это точно. Цифра на ладони Калеба меняется на четырнадцать, но тот не замечает этого, сфокусированный совсем на другом. На щеке Моллимока отражается свет от огня, но это не отталкивает. Его ласковый, все такой же хитрющий взгляд в теплом освещении кажется загадочным и каким-то особенно манящим. Молли сейчас выглядит по-другому. Он выглядит просто иным - у Калеба нет слов, чтобы описать. Лавандовая кожа ощущается теплой и бархатной, как будто ее теперь однозначно можно коснуться; волосы лежат волнами и кажутся мягче, а взгляд - пронзительный раньше, игривый, блестящий - сейчас такой, что Калеб невольно в нем тонет. Брен никогда не понимал, как можно тонуть в чьих-то глазах. Сейчас, наконец, понимает. Моллимок невероятный, но сейчас настолько, что Калеб пропадает в согревающем, шелковом образе. Он не может оторвать взгляд - Молли, как самое прекрасное, что Калеб когда-либо видел, охватывает его с головой, не давая ни шанса на то, чтобы выбраться. Калеб выбираться не хочет. Калеб любит. Он любит, хочет любить и будет любить. Со стороны он и дальше будет медленно гореть в этом потрясающем сознание образе. Пока от него - Калеба - ничего не останется. Unwürdig*****. Молли тихо шипит от боли, вдруг потирая грудь - то самое место, на котором высечены цифры. - Знаешь,.. - Калеб говорит тихо, сверля это место взглядом, - ...если бы мы были предназначенными, - он немного поднимает ладонь, чтобы коснуться, погладить, забрать чужую боль, но она падает - Калебу нельзя, - и где-то на твоем теле был счетчик раз, в которые я думал о том, что ты поразительный и я невероятно сильно влюблен в тебя - тебе постоянно было бы больно. Сказал. Häßlich. Nicht perfekt genug.****** Можно было сформулировать получше. Моллимок, до этого промаргивающийся, едва хмурится из-за усилившейся боли, но не позволяет ей занять его разум. Влюблен. Калеб влюблен в него. Молли улыбается - так ярко, как, наверное, никогда не улыбался - и берет его ладонь - ту самую, с чертовой цифрой - в свои. Он смотрит на Калеба и наблюдает за тем, как в его глазах появляется осознание. Калеб выглядит вдруг обнадеженно, с замиранием сердца смотрит в ответ, ожидая - Моллимок наклоняется ниже и оставляет на чужих пальцах нежный поцелуй. Когда он поднимает взгляд, ноль на чужой шее меняется на один, но это все внезапно перестает иметь значение. - Полагаю, это было бы одной из миллиона других причин, по которым я хотел бы поцеловать тебя? - Молли говорит, заглядывая в чужие глаза и тепло усмехаясь. - Не велика потеря. Их все еще девятьсот девяносто девять тысяч девятьсот девяносто девять. - он целует чужую ладонь вновь. Когда Моллимок поднимает взгляд, число на чужой шее меняется на два. - Это, наверное, не так много, но числа больше я просто не знаю. Калеб молчит. Молчит слишком долго, пожалуй, и выглядит странно, неуместно испуганно, смотря нечитаемым взглядом на Молли. - Моллимок... - он произносит шепотом, неверяще, словно боясь, что кто-то услышит, - ..поцелуй мою руку еще раз, пожалуйста.