Он не курит, она не пьет

Так почему мы должны поселиться в отеле разбитых сердец? О, черт, ты знаешь меня лучше, чем я сам Я не хочу возвращаться домой без тебя, Это явно не пойдёт на пользу моему здоровью. И каждая дорожная карта ведет прямо к твоему сердцу, Поэтому я не могу оставить тебя сегодня вечером, Нет, только не сегодня вечером... Потому что кто тогда отвезет тебя домой, (Потому что кто тогда отвезет тебя домой,) Когда у тебя был чертовски тяжелый день? (Когда у тебя был чертовски тяжелый день?) Кто вытрет твои слёзы (Кто вытрет твои слёзы) Когда они льются, словно дождь? Слезы льются, словно дождь...

Jackson Wang - Drive You Home

      Прокручивая в голове все, что только что случилось, Мэттью просто не мог позволить себе упустить хоть одну важную деталь. И этой деталью оказалось то, что камера наблюдения в магазине была и находилась она прямо перед его глазами. И все было бы ничего, ведь все его действия были самозащитой, каковыми быть и должны, но вот участие в этом всем Сомин рушило все планы.       О ней узнают и сведут концы с концами. Их близость может вызвать большие и неудобные вопросы, никому на пользу это не пойдет. Он должен сделать так, чтобы та исчезла.       Под вопросом было и то, что парнишка продавец мог проговориться. Но об этом он подумает позже. А теперь он уже слышал, как двери нескольких машин хлопают, а шаги приближаются ко входу. Оружие, подаренное ему Хонгом он быстро подобрал и стер отпечатки. Он оставит его тут, пули, которыми были нашпигованы тела убитых из этого оружия и экспертиза это покажет.       В дверь осторожно зашли вооруженные полицейские и как им и полагалось по уставу, попросили Мэттью поднять руки и опустить на пол оружие, что он все еще держал в руке. Оно успокаивало даже сейчас, когда опасности уже не было, но Мэттью спокойно повиновался и сцепил руки за головой.       - А! Офицер Ким? - в помещение вошел капитан и присвистнул, когда осмотрелся. - Не могу сказать, что работа чистая, но дело сделано. Ради бога, опустите уже руки.       - Капитан! - Мэттью протянул окровавленную руку шефу, тот брезгливо посмотрел и отказался.       - Ребята, проверьте все тут... - он явно хотел переговорить с глазу на глаз. Четверо полицейских разошлись по углам.       - Ну что ж, Ким, - он мрачно осмотрел труп Хонга. - Он ...как бы это сказать, не совсем жив.       - Это было необходимо, сэр! - четко, так что и мускул на лице не дрогнул, отчитался Мэттью. Он и не врал, это действительно было для него необходимо.       - Вижу, что у него руке пистолет. Хотел выстрелить? - уточнил капитан.       - Хотел, но я был быстрее.       - Значит самозащита и без этого никак нельзя было. - промычал мужчина и кивнул себе. - Ну хорошо Ким, разберемся позже. Так же проведем баллистическую экспертизу. Ну что я тебе рассказываю, ты и сам все отлично знаешь. - мужчина прошагал к Ли и лишь накинув перчатку на пальцы, осмотрел его пистолет и кабуру. Многозначительно хмыкнул и отошел к другому трупу того громилы, которого пришлось придушить.       Мэттью выдался отличный шанс подойти к парнишке, что тут работал и проверить , жив ли тот вообще. Парень все еще валялся на полу у тумбы, полицейский пошлепал его по лицу.       - Эй, - шепнул он юнцу. - Парень, да давай уже! - пока никто не видел, он должен был узнать все про камеры наблюдения.       - А...Чт...чтооо? - тот быстро очухался и уставился на Мэттью, а потом и вокруг. - Черт...- перепугался тот, вспоминая, что тут происходило и задергался.       - Да не психуй ты, все кончилось. Ты жив, а этим всем повезло меньше. - Мэттью указал на окровавленные тела. - О..нет.. нет..держи в себе! - мальчишка резко побледнел как увидел столько крови, а затем позеленел и закрыл рот рукой. - Так! Отвернись и слушай меня! - парня не стошнило, но он безумными глазами впился в Мэттью. - Мы спасли тебе жизнь, помнишь? - переступил он через себя и играл не совсем честно. - Так вот теперь, отплати мне тем же? - парень закивал. - Скажи мне прямо сейчас, где записи с камер слежения? И стоят ли они где-то еще?       - Да...они стоят на складе, та кладовка, что выходит на задний двор. - ответил он дрожащим голосом.       - Черт...       - Но... - оговорился юноша.       - Что но? - приготовился мужчина.       - Но я их выключил... Простите... - чуть было не зарыдал парень. - Я же не знал, что это понадобится полиции. Я выключаю их где-то в обед и никто особо не замечает.       - Так...а подробнее! - полицейский даже выдохнул. - Зачем и все ли камеры не работали?       - Все... - он разочаровано помотал головой. - Просто...потому что, просто я ..я кое-что выносил, ну понимаете...я приторговывал маслом вне кассы. Вы меня арестуете? - он опять собирался заплакать, но Мэттью его грубо прервал.       - Так, пацан! Давай договоримся! Я никому не скажу, ни твоему боссу, ни полиции, а ты никому ничего не расскажешь про девушку, что была со мной! Понял? - Мэттью почти радовался, что все так просто разрешилось.       - Да..да... - парень непонимающе посмотрел, но очень быстро закивал в знак согласия.       - Теперь ты скажешь, что вырубился, как только я застрелил воон того парня, понял? - юноша заморгал, но дал понять, что понял.       - Офицер? - Мэттью окликнули. - Что у вас тут?       - А! Это продавец магазина, он просто оказался не в то время не в том месте. Он, кажется, в шоке. Думаю, ему нужна помощь медиков. Тут же есть хоть одна скорая? - принял обеспокоенный вид Мэттью.       - Да... тут три машины и вижу, что не зря. - ответил ему шеф и пригласил медиков. - Тебе Ким тоже не помешало бы. - капитан только что заметил, что его подчиненный ранен.       - А.. - Мэттью и забыл, что его пырнули, а раны на руках и прочих незначительных частях тела и вовсе притупились.       - Ким, живо в машину скорой помощи. - капитан настоял на своем. Мэттью не хотел спорить, но все же у него была еще просьба.       - Капитан! Могу я сегодня не ехать в участок, у меня тут кое-какие дела. Я прибуду утром, сразу как закончу. - мужчина перед ним вскинул брови и лоб его наморщился.       - Ты в себе? Ты главный по этому делу, Ким! - мужчина уткнул кулак в бок, а другой рукой почесал подбородок. - Забудь! Ты поедешь в машине скорой помощи и сегодня же напишешь отчет по этому вот безобразию, что ты тут устроил. - Мэттью был крайне недоволен.       - Сэр... Я поставил вас в известность только лишь из вежливости. Сейчас я приму помощь врачей, а завтра утром вернусь в Сеул и закончу дело. - мужчина расправил широкие плечи, будто атлант во весь свой рост выпрямился и грозно посмотрел на капитана. - Прошу прощения, я пойду. - он обошел мужчину и двинулся к выходу, забрав рабочий пистолет с пола. Честно говоря его уже мало беспокоило что-либо из того, что будет через минуту, через час или завтра утром. Он получит свой нагоняй или отставку, да и бог с ним. Он уже не был уверен, что хочет всего этого снова... У него была цель - он ее достиг, теперь все не так важно. Только Сомин, которой тоже нужна была помощь врача, но у нее пока не было такой возможности. Ему необходимо к ней, и чем скорее, тем лучше.       Бригада врачей уже ждала его и тут же принялась осматривать, ощупывать и что-то колоть. Рана под ребром оказалась не такой уж и серьезной, пара быстрых щелчков хирургическим степлером, несколько тугих стерильных повязок и уколов антибиотика и он уже мог идти.       - Ребята, я захвачу это у вас? - воспользовавшись случаем, он забрал пачку стерильных повязок и пропитанных спиртом салфеток, которые они использовали для него.       - Эй.. А вы куда? Вам же нужно в больницу! - молодой фельдшер обомлел, когда Мэттью натянул футболку обратно и спрыгнув с машины, направился в сторону мотоцикла.       - Заживет, спасибо. - кинул он врачам и сел за руль.

***

      Сбегать откуда-то Сомин уже давно привыкла, будто жизнь ее так и не станет никогда нормальной , догонит совсем скоро и ударит еще раз. Идя по дороге возле трассы, девушка старалась не отсвечивать, так как вид ее пугал. Вся в пятнах крови, будто она на хэллоуин собралась, растрепанная и ошалевшая. Смерив темп минут через десять, она зашагала медленнее, а достав из кармана измятую дальше некуда пачку сигарет трясущимися руками и вовсе скоро расслабилась. Все будто было для нее нереальным. Она совсем не чувствовала испуга или шока. Видимо это и было шоковым состоянием, но ей нужно было идти.       По началу Сомин была будто чем-то недовольна. Разочарована и зла. Не до конца понимая свое состояние, она дошла до ближайшего мотеля, вниз сворачивала дорога и упиралась в крохотный поселок. Пара магазинов и заправка, на которой тут и существовали с десяток домов личного пользования и большая вывеска "мотель".       - Первый мотель. Наверное это он. - она дернула плечами и докуривая остатки сигарет пошла к домикам.       Ее окинули недовольным взглядом, когда она попыталась забронировать номер.       - А деньги у вас есть, девушка? - женщина с длинными ногтями уставилась на Сомин.       - Оплатит номер мужчина, он со мной, но будет позже. - огрызнулась Сомин.       Та хмыкнула, закатила глаза, но все же отдала номерок. Сомин спасибо не сказала и сразу вспомнила Менщин. Она была к ней добра и помогла просто так, не ожидая ничего взамен. Как только она вернется в Сеул, то обязательно отблагодарит.       Она вдруг осознала, что у нее теперь все больше причин вернуться в Сеул. Тот       Сеул из которого она так старалась убежать, пыльный и душный.       Как оказалось, что она по нему тоскует. А теперь тем более.       Тэхен там и ждет ее.       Наверное волнуется.       Как дать ему знать, что с ней теперь все хорошо?       Мэттью вот-вот вернется и она попросит его об этой услуге.       В номере было сносно, даже приятно и чисто. Он оказался просторным, с кухней и холодильником. Наличие мини-бара с крохотными бутылочками алкоголя удивило больше всего.       Покопавшись в баре, Сомин отыскала шоколадно-карамельный баточник. Таким сыт не будешь, но хоть что-то, чтобы зажевать волнение и мелькающие перед глазами образы.       В зеркале ванной ее напугало нечто грязное, осунувшееся и до крайности непривлекательное. Она дожевала батончик и попробовала оттереть хотя бы лицо одним из полотенец в ванной, что лежали стопочкой на умывальнике. Вышло только растереть всю смесь из грязи, пота и крови. На шее и ключицах образовался запекшийся след от острого лезвия, а ладони горели от порезов разбитой банкой. Сомин промочила раны мокрым теплым полотенцем и поморщилась, чувствительные место болезненно заныли, подсохшая корка отошла и кровь капельками просочилась снова. Она пошарила в ящике, вспомнив про мини бар решила воспользоваться одной из бутылочек с алкоголем чтобы обработать рану, а заодно и обезболить более традиционным способом.       В руках оказалась бутылочка с бурбоном. Сомин отпила немного, а потом еще глоток, хоть и не выносила вкус крепкого алкоголя. Промакивая бумажной салфеткой с бурбоном порезы, Сомин завязла в мыслях, за которые она сама себя часто винила. Это нервное. С моментом доверия новому человеку приходилось туго, ибо доверие штука сложная. Она почему-то больше ждала не Мэттью сейчас, а то что он не придет. Будто когда уходила уже была готова, что он просто воспользовался ей. Карты в этой игре сменились, все изменилось. Хонг мертв, Мэттью выполнил долг перед сестрой и теперь она ему не нужна, не нужна как приманка. Что дальше?       Что вообще может быть дальше?       Она теперь свободна?       Ей бы сейчас скакать от радости, исход лучше и придумать нельзя было. Жизнь налаживается, все проблемы испарились на час.       Но это все еще нужно осознать и принять. К любому дерьму привыкаешь и когда тебя от него избавляют - просто невозможно не растеряться.       Сомин решила так - она подождет еще немного, может быть выспится, обязательно примет душ, возьмет себя в руки и уедет в Сеул сама.       Интересно...А ее телефон все еще у Менщин?       Так..если нет, то он у Мэттью. Она же помнит, где он живет.       Пусть даже он и не собирался приезжать за ней, она всего лишь попросит телефон обратно и найдет Тэхена.       И потом они уедут в Пусан, как и задумывали раньше.       Да! Она все продумала, ей так спокойнее.       Больно ведь не будет если так вот себя подготовить?       Бурбон не помогал остановить кровь, мелкие сосуды на такой тонкой коже ключиц не переставали кровить, от этого под ее ногами в душе вода розовела, закручиваясь и убегала в сток. Ну и плевать, она просто наслаждалась горячей водой и даже намылила голову как могла, жаль не душистым мылом, а слабо пахнущим шампунем в маленьком пакетике. Отмыть от себя руки Хонга ей нужно было как можно скорее, да и будничные занятия отвлекают от мыслей. Сил значительно прибавилось и даже поднялось поникшее настроение, словно она после неудачного отпуска едет домой. Хотя, скорее, на это повлияла допитая бутылочка из мини бара и она направлялась за второй.       Уничтожение алкоголя остановил резкий и настойчивый стук в дверь. Она перепугалась и сердце заколотилось сильнее. Кто это мог быть? Почему-то не догадавшись посмотреть за штору в окно, она подошла к двери и прислушалась в ожидании привычного голоса, вроде "Уборщица" или "Обслуживание номеров". Тишина, а потом снова постучали.       - Кто там? - решилась узнать Сомин.       - Это я. - Сомин сразу узнала голос. Она кинулась открывать без раздумий. На пороге стоял Мэттью. Все такой же усталый и хмурый, но уже не угрожающе опасный, каким был там, в магазине, убивая людей, как котят.       - Впустишь? - он легко улыбнулся, когда Сомин слишком долго рассматривала его на пороге. Он вернулся к ней, как обещал, как и всегда. Ну как она могла позволить себе сомневаться? Дурочка.       - Конечно... - Сомин улыбнулась в ответ и отошла в сторону. Не успевал сказать ни слова, только закрыв дверь за собой, на нее навалилась приятная знакомая тяжесть. Мэттью обнял ее со спины и уткнулся в шею носом, обжигая дыханием и острым запахом дороги и бензина.       - Как все прошло? - девушка не шевелилась, боялась спугнуть приятные ощущения. Она погладила мужчину по руке и пальцами ощутила повязку, там где нож вонзился в ладонь.       - Честно? Мне плевать, они разберутся. Я подумаю об этом завтра, когда поеду в Сеул. Но сегодня я тут, с тобой. - полицейский тяжело выдохнул в мокрые волосы Сомин. - Ты как? - он развернул ее к себе лицом и посмотрел сначала на маленькие ладошки, потом за ворот белого халата. - Я принес кое-что из машины скорой помощи. - он вдруг засуетился и вытащил из кармана пакеты со стерильными бинтами.       "Сегодня!" - ударило по гордости это неприятное слово. Вроде бы обычное, а какое скверное для нее в контексте всего этого.       - Да я в порядке! Всего лишь царапины. - выскользнула из рук мужчины она.       - В чем дело, Сомин? - растерялся Мэттью.       - Я не знаю... - замялась девушка и обняла себя руками. - Кажется, я просто еще не переварила.       - Наверное мне не привыкать к такой бойне, а тебе на такое смотреть тяжело. Испугалась? Я бы ни за что не оставил тебя со всем этим одну, но я должен был остаться там. Прости. - он аккуратно попробовал подойти к девушке ближе, но не спешил обнимать.       - Дело не только в этом. - она снова замялась и отошла.       - Тогда в чем? Что не так, я не понимаю Сомин, я тоже очень устал и мне не просто так это все далось. Просто скажи прямо и закроем тему.       Девушка облокотилась на край стола.       - Я хочу знать, что будет дальше? Я не понимаю, что мне делать теперь?       - В каком смысле? Ты говоришь так, будто ты одна. Это решение мы примем вместе. - Мэттью напрягся.       - А вместе ли? Ты сам сказал "Сегодня!". - будто маленькая девочка, обижено уцепилась за неаккуратное слово Сомин. - Сегодня ты со мной, а завтра? Завтра у тебя есть дела поважнее?       - Послушай! - мужчина потер над бровями и зажмурился. - Ты же понимаешь, что я не это имел ввиду? - у Мэттью голова шла кругом. - Почему просто нельзя отпустить на эту ночь ситуацию. Всего слишком много Сомин, невозможно это разгрести вот так за один день. Ты должна понимать!       Вот оно, она просто ждала больше, чем заслуживала. "Она должна понимать".       - Должна понимать что? Что больше, чем ночь в мотеле не получу? - девушка опустила глаза. - Что у тебя с Ганом? Что ты ему обещал взамен? - резко сменила тему она.       - С чего ты взяла? Да что с тобой происходит? - вышел из себя Мэттью.       А она сама не знала что. Ее что-то безумно пугает. И она сама себя в первую очередь. До этого дня ее судьбой кто-то распоряжался, а теперь вот она, свобода. Бери- не хочу. Она и не хотела. Не была готова. Отталкивала от страха, страха что не справится.       - Ты не ответил, на какую сделку ты пошел с Ганом, чтобы он тебе помог? - она настаивала на продолжении.       Мэттью присел на край кровати и уперся локтями в колени. Он потер глаза ладонями и втянул воздух носом.       - Я пообещал работать на него, пока ему это будет нужно.       - И сколько же это? Месяц, два? - уточнила девушка.       - Не знаю, он не посвящал меня в подробности.       - Я же сказала, ты попал из одной беды в другую. - будто довольная собой съязвила Сомин.       - Это только моя проблема. Ты тут не при чем! - Мэттью был раздражен.       - А какая разница, опять оглядываться. Опять слабые места? Так нельзя жить. - Сомин потерла порезанные ладони, забыв, что нельзя. - Черт...       - Давай помогу! - мужчина заметил, что руки снова кровят.       - Не надо! - она спрятала ладошки.       - Нет! Просто хватит этого ребячества, Сомин. Дай мне руки! - полицейский устал спорить, встал и посмотрел жестко. Девушка согласилась.       - Ответь мне. - спустя несколько минут, когда пластырь с широкими полями, тонкий, совсем не стесняющий движения, оказался на обоих ладонях, Мэттью тихо и спокойно спросил.       - Что? - еще тише ответила Сомин.       - Я смогу сделать тебя счастливой? - руки мужчины теперь отодвинули ворот халата и осмотрели рану на шее. Она посмотрела тяжело и пронзительно.       - Я не знаю, - слишком много этих слов она уже сказала. - Я не уверена, что смогу ею стать... - из нее будто выкачали всю любовь. И откуда же ей знать, как это быть любимой, раз сама не может выжать из себя хоть каплю? Да, она благодарна, да, ей хотелось помощи, да, ей до одурения щемит сердце, когда он вот так смотрит, обнимает и заботится. - Просто вдруг я никогда не пойму, что тебе можно доверять? Или сможешь ли ты доверять мне? - тот самый вопрос, который мучал ее все время.       - Никак, Сомин. Этого нельзя никак понять, просто попробовать. - Мэттью чувствовал себя дико измученным и разбитым и не в побоях дело. Ему тоже было что сказать и было в чем обвинить жизнь. - Я не могу тебя убеждать в этом вечно. Я как и все хочу чувствовать взаимность.       Сердце Сомин сжимало от того, что она пытается спихнуть на этого мужчину свои проблемы. Дело ведь в ней, а он не обязан сейчас все это выслушивать, чтобы ей стало вдруг проще принять решение. Простое, на поверхности, но у нее просто нет ресурса принять это решение. Она все ищет и ищет правильную дорогу, вот только домой прийти никак не может. Может ей просто уже слишком привычно стало идти?       - Я очень боюсь, что разочарую тебя. Что если ты узнаешь меня поближе и я не такая, какой ты меня представлял? Мы почти не знакомы, случайно столкнулись вопреки обстоятельствам. Я не хочу всегда быть для тебя напоминанием, как умерла Намра, только не так! Я не твоя сестра...ты же понимаешь, что я не буду ее ходячим памятником!       - Так ты этого боишься? - закончив с порезом на ключице, Мэттью оторопел. - Ты думаешь, что только это в тебе мне интересно?       - Наверное, возможно...       - Сомин. Да, я предпочел бы об том забыть и да, твое присутствие всегда будет мне напоминать о сестре. - девушка хотела что-то сказать, но Мэттью перебил. - Дослушай! - она замерла.       - Знаешь, что самое удивительное. Сегодня я просто пристрелил Хонга, я просто взял и сделал это на автомате. Будто это не самый мой страшный сон на протяжении долгих лет, будто не было жгучего и съедающего чувства мести и я не рисовал себе картины того, как желаю ему долгой мучительной смерти. Мне всегда казалось, мало просто кого-то лишить жизни за его поступки. Он должен страдать и успеть понять, должен осознать, что скоро ему конец, а я бы упивался этой мыслью. Но все случилось вот так и я не жалею, он хотел убить тебя, а я убил его. У меня не было времени на раздумья. Все. Он мертв и мне если честно все равно. Не могу сказать, что получил от его смерти сильное удовлетворение. Он давно уже сам себя наказал, мне он показался жалким. - Мэттью говорил и говорил, будто прорвало.       - Но...благодаря ..хотя это слово не очень подходит...эти события подарили мне тебя. И не для того, чтобы я утолил свою месть. Это намного больше. Мне выдалась возможность снова нести ответственность и принимать решения способные изменить меня к лучшему. Как ты когда-то сказала - чувствовать, что я чего-то стою. Мы можем быть какими угодно, подстраиваться под чьи-то вкусы, чтобы избегать одиночества, но всю жизнь просто ждем человека, которому могли бы сказать когда нам больно или тяжело и что мы совершенно не справляемся. И он бы разделил это с ними, как свою боль и тревогу. - он выдохнул и взял Сомин за руки. Ей сделалось противно от себя самой. Он видит в ней больше, чем она когда-либо сможет. Зачем она отталкивает? Он нужен ей как воздух.       - Прости... - она шмыгнула носом и тыльной стороной ладони вытерла глаза, не поднимая их на мужчину.       - Давай пока просто отдохнем и решим все завтра? Хорошо? Не думаю, что сейчас подходящий момент решать важные вопросы. Слишком много произошло сегодня. - ему бы злиться на Сомин, да не получалось. Во-первых не было сил, во-вторых желания, в-третьи он сам знает, как это, когда ты загнан.       Мужчина верным движением - тот самый нужный жест в такой интимный момент - поднял ее подбородок, чтобы встретиться с глазами. Глазами не холодными и бесстрастными, а теплыми, полными грусти, но доверчивыми и полными обожания. Она дарила ему себя, как он мог этого не замечать? Кого она хотела обмануть, глаза не лгут. А слова, над словами он еще поработает.       - Верь мне пожалуйста. Я буду с тобой сейчас и завтра и через много-много дней. Только верь мне и хватит говорить глупости. - такой простой ответ, но это все, что Сомин сейчас нужно.       Она так хочет сказать, чтобы он ничего не обещал ей, но знает, как Мэттью устал от ее фатализма. Она молчит. Да и не хочется ничего говорить, она наговорилась когда рассказывала о себе в ту кошмарную ночь. А теперь будто вздохнула полной грудью и не хочет, чтобы это закончилось. Тепло от него не только физическое, не только тепло сильного тела, а нечто большее, на глубочайшем сокровенном уровне. Сразу понятно - не ошиблась. Это ее.       Девушка прикусила губу и неуверенно закивала. Прильнув к своему мужчине, Сомин потерлась о невозможно колючий подбородок носом и уткнулась в шею. Задышала горячо и часто, будто последний раз могла обнять. Мелко дрожала в любимых руках, куталась в рукавах большого халата.       Каким-то удивительным образом вся усталость долгих недель куда-то испарилась. Мэттью видит не смотря, чувствует сияние, что заполняет комнату. Сомин умеет светиться и подарить ему столько энергии, сколько он попросит. Всего лишь дать ей понять, что любима и стоит любых поступков. Напуганная и хрупкая, если неумело держать в руках, но он умеет, научился. Проникла под кожу - не забыть, выжглась на сердце - не освободиться. Да он и не хочет.       Все происходит слишком быстро, не давая шанса передумать, губы Мэттью накрывают губы напротив, на них легкий флер алкоголя и шоколада, слишком соблазнительные, чтобы этого не сделать. И он ругает себя за это, совсем не время сейчас, но контролировать этого не может. Момент невообразимо острый, настолько чувственный, что мог окончится только так. Эмоции захлестывают, девушка отвечает пылко, без раздумий.       Мэттью почти кусает, впивается, терзает уже припухшие и покрасневшие от возбуждения губы, языки сплетаются в пьянящем танце. Он будто жаждет доказать, что она необходима ему, так, без слов. Показывает ей свое желание, если она не может сейчас слушать, то пусть ощутит, как он сгорает рядом с ней, как клеймит его снова и снова.       Безумие.       Но если бы мир за дверьми горел, они кажется и не заметили бы.       Все расплывается, теряет значение. Жадные руки обхватывают тонкую талию, впиваются пальцами, комкают ткань халата, задирая так, что соблазнительную кожу обдает прохладой, а потом и жаром требовательных рук.       - Ах... - вырывается между разомкнутых губ Сомин, когда поцелуй прерывается. Она что-то лепечет, просит его не останавливаться где-то между осознанным и бессознательным. - Да... - она послушно подставляется под касания и поцелуи, потому что хочет сейчас так.       Мужчина сдавленно дышит, воздуха катастрофически не хватает. Сомин так фантастически пахнет, голову кружит от мысли, что под халатом она обнажена. Непреодолимо хочется коснуться гладкой кожи. А ведь он даже не принял душ! Плевать.       И Сомин плевать, его запах будоражит, пьянит. Мускусный, терпкий, живой, дикий. Не хочется, чтобы было иначе. Вожделение кипящей лавой несется под кожей, забинтованные ладони сосем не чувствуют боли, когда она задирает футболку полицейского, все еще перепачканную в его же крови. Под ребрами пальцами шероховатый чуть ребристый пластырь. "Наверное больно, нужно быть осторожнее". Рука натыкается на кобуру, девушка раздраженно шипит, когда не может справиться с ней. Ей помогают, легко щелкая замком, и она падает куда-то вниз со стуком.       - Почти бюстгалтер... - улыбается в очередной поцелуй Мэттью и легко шутит.       - Ну...на мне то его нет сейчас... - подхватывает настроение шутки Сомин и наслаждается, как мужчина пылко вдавливает ее в стол, а затем легко подхватывает, как игрушечную и сажает на край. Та охает, и улыбка тонет в чувственном выдохе, когда Мэттью не тратя времени на долгие прелюдии, проникает ладонями под махровый плотный халат, мешающий ему чувствовать девушку ближе, стискивает ягодицы пальцами. На ней совершенно нет белья, как он и думал, от этого накатывает возбуждение, наливается камнем в паху и дыхание сбивается.       - Сними... Сними его уже, умоляю. - шепчет Сомин, будто громче нельзя, неприлично, но он слышит. Руки мужчины справляются с поясом и полы халата распахиваются так быстро - он намерено не снимает его совсем, только разводит в стороны - чтобы сразу открыть себе доступ к желанному. Девушка только охает, когда на разгоряченную кожу ложатся большие ладони, пальцами потираю кожу на животе. Она такая стройная, что он двумя ладонями может обхватить ее талию.       Мэттью утопает в бархате и аромате кожи, льнет к, наконец, во всей красе открывавшейся ему белой шее, впивается так, что на ней сразу же багровеют отметины. Сомин стонет, еще и от того, что грубая ткань и острая пуговица на джинсах задирают нежную кожу на внутренней стороне оголенного бедра.       На выдохе перемешивается короткое "Ауч" и сладостное "Ах", но на такие пустяки нет времени. Так хочется большего, девушка под Мэттью еле дышит под сокрушительным напором. В тот их первый раз он был невероятно сдержан, будто боялся сломать. В таком теле невиданная мощь и ей не понять, чего ему стоило так же, как сейчас не поддаться головокружительной страсти и овладеть ей с легкостью. Сомин не против, сейчас эмоции хлещут через край, сейчас замедлиться просто невозможно.       Полицейский прокладывает дорожку из влажных поцелуев вниз, натыкаясь на повязку на ключице, обходит ее, спускается ниже там, где его ладонь движется в другом направлении и мягкая округлость груди заполняет ее так идеально, словно создана для этого. Пропускает между пальцев розовый сосок и тут же зубами подхватывает его и играет кончиком языка. Девушка закидывает голову назад и хватает ртом загустевший воздух. Тянет тонким голоском, а он отдается в голове Мэттью и точно бьет в низ живота, мучительно скручиваясь, хочется прижаться промежностью между ее стройных ног, но кожа там слишком нежная, а он все еще одет. Мужчина лишь падает перед ней на колени, припадая губами к плоскому животу, очерчивая маленький пупок, полизывая шелк кожи, сантиметр за сантиметром.       Сомин мечется, откидываясь на стену позади, еще влажные волосы облепили лицо, подбородок, шею. Инстинктивно она запускает тонкие пальчики в короткие волосы партнера, вновь натыкается на шрам на затылке, ей даже нравится, будто теперь не спутать.       Его руки на ее бедрах, тянут к себе, колючая щетина до красна располосовала кожу на боках, как ранее на лице и шее, неважно, она не чувствует ничего, кроме испепеляющего желания, вожделения, почти похоти. Почему ей должно быть стыдно? Разве нельзя вот так пылко вожделеть того, кого любишь? Словно это удел падших женщин?       Сейчас она почти беспомощна, пьяна от любви и откровенности, с бесстыже разведенными ногами, открытая для него, только для своего мужчины. А Мэттью перед ней на коленях, но вовсе не побежден, напротив - это она сдается ему, повержена.       Стоит только Сомин подумать о большем, она тут же задыхается и почти жалеет о неосторожных желаниях, как только невозможно горячий рот опаляет жарким дыханием ее там, где прячется ее возбуждение. Ловкий язык скользит по складочкам, она протяжно издает первый громкий стон и до безобразия непристойно раздвигает ноги еще шире. Где-то там, внизу, куда она не в состоянии посмотреть, ей отвечает мужской стон, гулкий, низкий.       Мэттью тонет в волнующем аромате любимой женщины, манящая влажность бархатных складочек доводит до исступления. Открыта для него больше чем полностью, так призывно подмахивает бедрами, умоляет продолжать. Снова нараспев скулит, как только Мэттью языком проходит по тугому напряженному комочку, от чего в глазах искры рассыпаются.       Сомин хочется что-то сказать, но в горле сухо, она облизывает губы и только что-то щебечет неразборчивое, но от этого голоса у Мэттью узлом крутит в животе. Заманчивые стоны соблазняют просто взять ее прямо сейчас, здесь и он уверен, что она будет не против, но терзать ее до полной разрядки ему хочется даже больше.       Сомин кажется, что Мэттью собрался выпить ее досуха, не в состоянии больше держать себя, она опирается на стол позади руками. Умелые ласки надавливают там где нужно, не слишком быстро и не слишком медленно, ее заводит то, что это нравится обоим.       Девушка почти на грани и мужчина чувствует это по подергиваниям бедер, по тому, как участилось ее дыхание и вздымается тяжело грудь. Колени сводит от статичной позы, но он не замечает, ведет Сомин к пределу удовольствия, это сейчас так важно.       Наконец, в немом крике меняется лицо девушки и сразу же глаза закатываются от наслаждения, когда она пересекает черту и шагает в пропасть, секунда, мгновение, она падает в темноту и потом ее затопляет нечто сладостное тягучее, яркое. В сильных руках она содрогается от удовольствия, выстанывая долго и громко и кажется, она больше не смогла бы пережить это вновь.       Сознание возвращается тогда, когда она находит себя в заботливых руках. Мэттью ласково гладит её по волосам, лёгким поцелуями покрывает лицо, вновь находит губы, проверяя, готова ли Сомин снова отвечать. И она готова, обвивает руками крепкую шею, и впускает в свой рот чужой язык, который трется о нёбо, пробегает по ровным зубам, целует настойчиво, страстно. Мэттью не скуп на поцелуи когда так возбужден, а губы Сомин особая чувствительная точка, она до умопомрачения готова целоваться.       Но это далеко не все до чего мужчина жаден. Он щедр на ласки, целует тонкую шею, острые плечи. Закидывает её ноги себе на бедра, заставляя обнять коленями. Сомин знает, что удовольствие тут получила только она и ощущает невоплощенное желание партнёра упирающееся ей в промежность, его бешено колотящееся сердце. Холодный металл жжёт кожу, она хочет избавиться от этого неприятного ощущения. Ладошками ведет по плоскому твёрдому животу под футболкой, расправляется с большой тугой пуговицей и чиркает молнией, Меттью шумно сглатывает от тепла рук на его плоти, он рвано дышит и пока смелые пальцы не пошли дальше, тормозит её своей рукой.       - Нет, подожди... - низко шепчет Мэттью. - Иначе все случится прямо на этом столе.       - А если я не против...? - тягучим шёпотом отвечает ему Сомин, ведь она тоже хочет быстрее ощутить его внутри, желание снова скрутило нутро, даже больше прежнего.       Мэттью сдавленно рычит, когда любовница продолжает пытку и уже приспускает его джинсы сразу вместе с бельём. Напряжённая до предела плоть упирается в бедро девушки, потирается горячей головкой, отчаянно ищет трения. Меттью готов завыть если прождет ещё хоть секунду.       Плотно зажатый между колен, мужчина подаётся вперёд и с гулким стоном погружается в горячую, невозможно влажную от недавних ласк тесноту. Он двигается резко и импульсивно, толкается без ритма, вколачивая любовницу в хлипкий стол. Сомин дрожит от ни с чем не сравнимого чувства наполненности, откликается на стоны, тоненько хнычет, выдыхает ломано, цепляется руками за плечи любовника.       - Еще... - вызывающе просит она и откидывается назад, открывая доступ к обнаженной груди. Соски туго сжались и темно-розовыми бусинами и призывно смотрят вверх, вздрагивая при каждом восхитительном толчке. Мужчина не может оторвать глаз от покрытого мурашками и легкой испариной тело любовницы, такое гибкое, охвачено огнем, извивается, дрожит, отвечает так шедро, готова к любым шагам от него, доверяет.       Мэттью все еще полностью одет, ей хочется снять с него хотя бы футболку, вспомнить какое идеальное у него тело, но ни сил, ни простора для рук Сомин не хватает. Да черт с ней, потом они успеют насмотреться друг на друга.       Она хоть и почти ничего не знает о нем, но понимает, что сейчас их желания совпадают, она не хочет ничего нежного и неспешного, именно такой Мэттью ей нужен, безудержный и темпераментный, разгадывает его по шажкам, мелким и неуверенным, и то, что узнает, ей нравится. И в то же время она чувствует от него заботу, он никогда не сделает ей больно и никогда не напугает.       Ресницы девушки дрожат, влажные приоткрытые губы поблескивают, белые ровные зубки прикусывают нижнюю. Кажется Мэттью с ума сойдет от всего это, перехватывает ее еле слышное дыхание глубоким поцелуем. Сомин стонет в его рот, хватает за затылок и притягивает к себе, мечется от того, как плотно их бедра прижимаются друг к другу, находят одну точку, самую интимную на ее теле и возводят удовольствие в абсолют.       Сомин удивляется, как же она смогла найти его, такого. Со своими достоинствами и недостатками, что так идеально подходят ей. Они оба небезупречны, ну только если совсем немного Мэттью лучше ее, и это ее планка, она обязательно заслужит, станет ему ровней. Станет лучше, чем была - у нее есть цель. Она не отпустит, не сбежит и не предаст.       А сейчас этот мужчина творит с ее телом что-то умопомрачительное и ничего больше не существует, только горячее шумное дыхание на ее ухе, знать, что твое тело доставляет столько удовольствия любимому человеку - самое сладкое чувство.       Сомин чувствует в себе его плоть так чудесно, наполняет ее ровно настолько, чтобы тело незамедлительно ответило волной жгучего наслаждения. Мэттью тоже это чувствует, как горячие пульсирующие стенки сжимают его внутри, становится теснее, плотнее ее тело обволакивает его, будто не хочет отпускать.       - Быстрее...пожалуйста... - Сомин хнычет, ногтями неосознанно царапает кожу на затылке. - Быстрее...       Как приглашение звучат ее тягучие мольбы. Сдерживаться нет смысла, он сам на грани, хочет получить долгожданную разрядку. Между их телами разливает особый аромат, страсти и любви, кажется, будто неделю его не выгнать из этого номера.       Мужчина упирается в плечо девушки лбом, потому что ноги из последних сил держат его, бедра мелко подрагивают от усилия, мышцы налились свинцом. Он перехватывает ногу Сомин под коленом и вколачивается в ее тело тяжело и глубоко, стонет откровенно и Сомин это безумно нравится - у нее впервые такой открытый в своем удовольствии мужчина. С каждый толчком она вторит ему, вскрикивает, выстанывает без сил, будто умоляет перестать мучить ее, это для нее слишком, она просто задохнется от избытка чувств. Ей нужно что-то, что поможет ей, прочертит линию до и после, отрежет путь назад, в ее душе нет покоя, это удовольствие будто не ее, не принадлежит ей до конца.       И словно читая ее мысли, Мэттью вдруг смотрит на нее, одной рукой держа за острый подбородок. В его глазах осознанность, пелена разрушительной страсти спала и в них что-то большее, гораздо важнее.       - Я люблю тебя. - как из толщи воды слышит Сомин и не верит поначалу. Мягкие и неспешные толчки возвращают ее к жизни, она теряется, стонать ей или ответить. - Это правда, Сомин, я люблю тебя.       На глазах слезы наворачиваются. Он любит, он готов быть с ней. Такими словами не разбрасываются, они как клятва. Она не разбрасывается! И уже если говорит, то это только правда.       - И я люблю... - все что она сейчас ему ответит, ей не нужно думать, она точно знает давно. - Люблю...       Вместе с растекающимся в груди теплом, тело девушки содрогается, чувства эмоциональные и плотские перемешиваются, сливаются воедино. Всем телом она прижимается к Мэттью, готовая взлететь вместе с ним, чтобы удержаться, не исчезнуть, не рассыпаться на мелкие кусочки. На миг она застывает, яркая вспышка разгорается где-то внутри, охватывает судорогой и милосердно отпускает, разливаясь по телу умопомрачительной негой.       Вслед за ней Мэттью, захваченный в плен ее узостью - слишком мучительно сжимающиеся от ее наслаждения стенки не дают ему отстать, нужна лишь пара глубоких толчков и желанная разрядка выбивает из него последний воздух. Он разливается глубоко внутри, наполняет, хочет сделать своей навсегда.       Тяжесть уставшего тела опускается на хрупкие плечи Сомин, а ей хочется мурчать, извиваться и кричать о своей любви всему миру. Она гладит своего мужчину по голове, баюкает, пока он все еще в ней, замирает и прислушивается, подрагивая от отголосков сладкого оргазма.       - Знаешь чего я хочу сейчас? - через минуту или через час, Сомин потеряла ощущение времени, Мэттью щекочет дыханием ее шею.       - Только не говори, что повторить. Иначе мне же придется согласиться, но тогда я этот день не переживу, так и знай! - девушка игриво трется носом о нос мужчины.       - Нет уж, я пока тоже не готов ко второму заходу, но... может позже. - так же кокетничает Мэттью и ловит губы девушки совсем невесомым поцелуем. - Хороший обед, которого я не видел уже с неделю!       - Соглашусь! - от упоминания еды, у Сомин мучительно подвело желудок. - Я бы слона съела. После хорошего секса всегда просыпается волчий аппетит.       - Слона вряд-ли найду, а вот пибимпап и острых крылышек я бы точно заказал. - он улыбнулся и освободился из теплых объятий. - И.... лучше на всякий случай запахни халат. Я могу и ошибаться насчет своей неготовности.       Сомин улыбается широко, в глазах искрит, нет сомнений - она счастлива. Может больше, чем нужно и сейчас не до конца уместно - ну и пусть. Сейчас все так хорошо и хочется просто наслаждаться, побыть немножечко эгоисткой.       Она молча наблюдает, как Мэттью поправляет одежду, делает что-то свое, думая, что его никто не видит, а внутри покой, какого никогда она не ощущала ни с кем.

На границах убежища — Вот где найду я покой. Там, где чёрный песок Встречает бушующие моря. Я вижу их могущество, Таким, каково оно на самом деле. Пока ещё я помню О своём бьющемся сердце. Среди одиноких скал — Здесь приклоню я свою голову. Я слышу зов океана: «Лучше ступай со мной». Она поёт мне песни Неблагодарных душ, Которые однажды подумали, что боги Смогут вернуть их домой.

Helvegen - Kalandra