Feeling with me

Бог наградил нас жестокими дарами. Самый жестокий из них — память.

6:44 Тэхён медленно открывает глаза, возвращаясь в сознание из царства морфея. Этой ночью ему спалось, на удивление, хорошо. Не было кошмаров, как последние пару дней. Более того, он наконец-то чувствует, что выспался. Сейчас Тэхён чувствует уют, комфорт и тепло. Тепло чужого тела, которое он обнимает. Стоп, — думает Тэхён. — Что-то не так. Если я засыпал один, то как я могу кого-то обнимать? Чья-то грудь, на которой лежит рука Тэхёна, в очередной раз вздымается, и парень понимает, что это определённо точно живой человек. Тэхён медленно, стараясь этого кого-то не разбудить, отрывает голову от подушки и, чуть привстав на локте другой руки, смотрит. Беззаботно спящий Чонгук, похожий на ангелочка. У Тэхёна ёкнуло где-то в груди, в районе сердца. Лицо спящего Чона, не обременённое никакими думами и свободное от серьёзных мин, делает его таким милым, по-детски невинным. Тэхён даже думает, что, пожалуй, природа просто ошиблась и поместила не ту душу в тело этого прекрасного человечка.  Ким пользуется шансом и тщательно рассматривает лицо Чонгука, подмечая для себя незамеченные ранее детали и изъяны. Взгляд падает на чуть приоткрытые губы. Как Тэхён хочет увидеть на них улыбку. Хоть раз. Всего раз... Он слегка хмурит брови и, осторожно убрав руку с груди Чонгука, дотягивается до волос и заправляет упавшую на глаза прядь. Тэхён не понимает. Смотрит на это лицо и не понимает, кто сделал это с Чонгуком? Кто причинил ему настолько сильную боль, после чего сознание парня решило, что лучше будет не чувствовать совсем? Кто посмел? Тэхён очень хотел бы знать. Он хотел бы знать, кто искалечил чонгукову душу, чтобы понять, как ему помочь. Тэхён, если честно, и сам не знает почему Чонгук ему так интересен и почему ему очень хочется как-то помочь. Особенно теперь. Когда Тэхён знает больше. Сначала, когда Чимин только рассказал о расстройстве Чонгука, Тэхён был в шоке. Он не мог переварить эту информацию, потому что ещё не отошёл от произошедшего с Богомом. Но хорошенько подумав об этом вчера, Тэхён пришёл к выводу, что его реакция на это была слишком отталкивающей. Почему он решил избегать Чонгука? Ведь парень ни в чём не виноват. Он не виноват в том, что болен, он имеет полное право не рассказывать об этом. По факту, кто для него Тэхён, чтобы рассказывать о чём-то настолько личном? Именно, что никто. Их и друзьями-то можно назвать с натяжкой. Почему же тогда Тэхён так остро на это отреагировал? Вопрос без ответа. Однако главное сейчас не это. Главное теперь то, что Тэхён понял, что вместо того, чтобы отталкивать Чонгука, которого это кажется немного задело(?), он должен быть рядом с ним. Он должен как-то помочь ему вновь начать чувствовать и испытывать эмоции, чтобы Чонгук смог познать все прелести жизни. И поэтому, начиная с сегодняшнего дня, Тэхён решил быть сильным. Не притворяться, не играть роль, а именно быть. Возможно хоть так он сам сможет почувствовать, что всё ещё живёт. Тэхён аккуратно слезает с кровати, стараясь не разбудить Чонгука. На цыпочках доходит до двери и, остановившись в проёме, ещё раз бросает взгляд на мирно спящего парня. — Я сделаю всё возможное, чтобы вернуть твою улыбку. Не оставлю тебя в покое, пока не увижу её. Потому что ты вернул в мою жизнь тепло. — Тэхён нежно улыбается и выходит из комнаты, тихонько прикрыв за собой дверь.

***

Умывшись, Тэхён возвращается в выделенную ему комнату и, пока одевается, решает, что было бы неплохо приготовить завтрак. Нужно же как-то отблагодарить Чонгука за крышу над головой. Готовивший последний раз лишь в начале своей карьеры фотомодели, то есть шесть лет назад, Тэхён решает не экспериментировать и уберечь чонгукову кухню от пожара, поэтому останавливается на чём-то очень простом — на оладьях. Благо, Чонгук, судя по имеющемся в холодильнике приличном количестве продуктов, не такой безалаберный, как Тэхён, и быстрой, готовой еде предпочитает домашнюю. В процессе готовки Тэхёна посещало огромное количество мыслей. Одной из них была мысль о предстоящем разговоре с Хосоком. Вчера встретиться не получилось, потому что Тэхён, как оказалось, должен был работать до позднего вечера, а потом и этот ливень... Поэтому он написал Хосоку с просьбой перенести встречу на сегодня. Тэхёну не давало покоя то, что написал Хосок ему ночью, ещё и отметив, что это важно. Задумавшись об этом, он чуть было не сжёг очередную порцию оладьей. Закончив приготовление завтрака, Тэхён собрался было пойти разбудить Чонгука, как тот сам зашёл на кухню. Всё ещё сонный, с растрёпанными волосами и в пижаме — выглядел он невероятно мило. — Доброе утро! — со слегка застенчивой улыбкой, но очень радостно говорит Тэхён и ставит на стол две кружки с кофе. — Я решил приготовить завтрак, надеюсь ты не против? Чонгук поднимает немного заторможенный взгляд с еды на Тэхёна и брови его взлетают вверх. — Да нет. Всё в порядке. Ты ведь теперь живёшь тут, так что... чувствуй себя как дома. — Как дома, говоришь? Тэхён огибает стол, подходя к Чонгуку и, схватив его одной рукой за затылок, притягивает к себе, целуя. Не медля ни секунды, он тут же проникает языком в рот младшего. Целует мокро, жадно, изголодавшись по любви и ласке. Дыхание сбивается. Тэхён отрывается от Чонгука, толкает его к столу, и парень больно врезается в него поясницей. Послышался звук разбитого стекла. Парни опускают взгляд на пол: кружка, а вернее то, что от неё осталось, и разлитый кофе. Тэхён усмехается и, примкнув к Чонгуку снова, вовлекает его в поцелуй. — Мхф... Т-тэхён... — пытается что-то сказать Чонгук, но старший его будто бы и не слышит. — Тэхён. Тэхён... Тэхён! — Тэхён резко отрывается от Чонгука и непонимающе смотрит на него. — Ты меня слышишь? — Что? Что ты сказал? — Чонгук непонимающе смотрит на Кима и вновь хмурит брови. Он садится за стол. — Я говорю, сегодня на работу нам можно не ехать. Намджун написал, что так как вчера мы отсняли более чем предостаточно материала, то сегодня у нас выходной. Младший делает глоток кофе. Тэхён смотрит на него и пытается понять, что только что произошло. Это была... лишь его фантазия? Нет. Кажется Тэхён всё-таки не выспался. Он берёт свою кружку и тоже делает глоток. — Что ж, выходной, гхм, это... Это хорошо. Чем займёшься? — Хотел съездить в одно место, поснимать пейзажи. Давно этого не делал. — Вот как? А почему? — Да как-то... Времени не было. Тэхён смотрит на вдруг задумавшегося над чем-то Чонгука и понимает, что причина, кажется, вовсе не в отсутствии свободного времени. И почему этот парень такой загадочный? А главное, почему меня это так привлекает? – думает Тэхён, делая очередной глоток кофе. — Знаешь, у меня особо никаких планов нет, кроме одной встречи, но она будет ближе к вечеру, так что... Я мог бы съездить с тобой. Ну, там... Может тебе модель понадобится... По взгляду Чонгука невозможно что-либо понять. Есть люди, которых можно читать как открытую книгу. Чонгук к ним не относится. Он словно сейф, со стенами толщиной под сотню метров. — Почему бы и нет. — спокойным голосом произносит Чонгук, и Тэхён легко улыбается ему в ответ.

***

Позавтракав, парни решили не терять времени и, быстро собравшись, сразу же отправились туда, куда хотел съездить Чонгук. Смотря на быстро меняющиеся за окном пейзажи, Тэхён думает о том, что ничто не может испортить этот день. Ведь и чёрная полоса рано или поздно заканчивается? и начинается белая. Так почему бы ей не начаться именно сейчас? Полтора часа езды на машине, и они наконец-то на месте. Тэхён смотрит в окно и брови его в удивлении взлетают вверх. — Море? — Ким поворачивается к Чонгуку. Тот глушит машину и, кивнув Тэхёну, открывает дверцу и выходит. Тэхён делает то же самое. Погода оставляет желать лучшего. Пусть и не совсем холодно, но ветер этой осенью пробирает до костей. Тэхён зарывается носом в шарф и оглядывается. Пустынный пляж, а может и просто берег моря, шумные волны и не единой души вокруг. Красиво и очень одиноко. Ким проходит немного вперёд. От внезапного холодного порыва ветра по коже пробежались мурашки. Он обнял себя руками. Сзади послышался звук затвора камеры. Тэхён оборачивается и видит, как Чонгук убирает от лица фотоаппарат. Он смотрит на сделанное фото несколько секунд, а после говорит. — Отлично получилось. Тэхён улыбнулся уголком губ. — Ты уже был здесь раньше? — спрашивает он и оглядывается. Чонгук поднимает на него взгляд. — В детстве. Мы приезжали сюда с семьёй пару раз. Летом здесь всё более... оживлённое. — Приезжали с семьёй? — Да. Но это было давно, а я не люблю вспоминать прошлое. Предпочитаю жить настоящим. — Тэхён фыркает и разворачивается, направляясь ближе к морю. Чонгук идёт за ним. — Знаешь, — грустно вздохнув, говорит Тэхён, идя вдоль берега, рядом с прибивающейся к нему волной. — А я никогда не ездил на море с семьёй. То есть, на море я конечно был, и не на одном, но с семьёй никогда и нигде. — И почему же? — совсем незаинтересованно спрашивает Чонгук, шагая нога в ногу с Тэхёном, делая и просматривая при этом снимки. Тэхён видит и понимает, что его рассказ Чонгуку будет совсем не интересен, но всё же зачем-то отвечает. — Потому что я никогда не видел своих родителей. Я даже не знаю, живы ли они, или давно уже мертвы. Чонгук вдруг резко останавливается и, убрав от лица камеру, смотрит на Тэхёна. Тот замечает, что шагает вперёд один и оборачивается. — Ты чего? Забыл что-то? — Ты... у тебя нет семьи? — спрашивает Чонгук. Тэхён хмурит брови. Глубоко вдохнув, он подходит к Чонгуку. — Я же сказал, что никогда не видел их. Разве это не говорит само за себя? — То есть, хочешь сказать, ты рос... в приюте? — А что? Тебя так удивляет тот факт, что приютский мальчик стал известной на весь мир фотомоделью? — Нет, просто... — Чонгук запинается, хмуря брови. — Как ты... — Как я смог добиться такого успеха? — Тэхён усмехается. — Знаешь, когда тебе семнадцать, почему-то все думают, что ты, без сомнений, очень глуп и, получив работу мечты, будешь настолько рад, что не заметишь, что зарплата, указанная в договоре и полученная за месяц, прилично так отличаются несколькими цифрами. Меня заметили в торговом центре и предложили работу. Но знаешь, как это обычно бывает — ученик превзошёл учителя. — вновь усмешка. — Что уж тут скромничать, чем старше я становился, тем был и красивее и, соответственно, более востребованней. Поэтому уже в девятнадцать я ушёл в другое агентство. Те уёбки думали, что я всего лишь глупенький сирота с красивым личиком, который будет плясать под их дудку. Но правда в том, что уже тогда я был умнее их всех. Ну как? Неплохо для того, кто вырос в приюте? Чонгук ничего не отвечает. Он лишь согласно кивает. Тэхён снова усмехается. — Ну ладно, давай просто забудем об этом. Пошли дальше, а то я уже немного замёрз. — Тэхён разворачивается и продолжает шагать вдоль берега. Чонгук смотрит ему в спину и пытается понять. Как этот парень, несмотря на все трудности, смог не просто устоять, — выстоять? И почему он, Чонгук, не такой же сильный? Почему ему кажется, что однажды Тэхён вернёт ему способность чувствовать? Если бы Чонгук мог испытывать эмоции, то сейчас он бы испытывал страх. Страх снова начать чувствовать. Страх вновь испытать боль от потери близкого человека. Страх вновь стать слабым, уязвимым. Чонгук не хочет. Ему комфортно одному. И никто не сможет этого изменить.

***

16:24 Дверь кафе открывается, и по всему помещению разносится звук звона колокольчиков. Неизменный бариста за стойкой отрывает взгляд от телефона и поднимает его на нового посетителя. Когда он видит Тэхёна, брови взлетают вверх и, отложив телефон, Юнги выходит из-за стойки, куда-то скоропостижно убегая. Тэхён не придаёт этому особого значения. Он осматривается и, заметив, что его любимое местечко в этом кафе, увы, занято, решает сесть поближе к барной стойке. Сам не понимает, зачем. Просто ему так захотелось. Подошедшего официанта он просит принести чашку кофе. Достав телефон, Тэхён решает написать Хосоку, чтобы сообщить, что он уже на месте. Но едва он успевает зайти в Твиттер, как напротив него кто-то садится. Тэхён поднимает глаза и видит перед собой Хосока. Не улыбающегося, как обычно, а очень серьёзного. — Привет. — говорит Хосок. — Спасибо, что согласился прийти. Это... действительно очень важно. — Хосок кладёт руки на стол и явно пытается собраться с духом. — Всё в порядке. О чем ты хотел со мной поговорить? — В общем... Помнишь, не так давно, ты приходил и хотел поговорить со мной о Чонгуке? Ты хотел узнать, что с ним происходит, почему он ведёт себя так... как ведёт. Тэхён согласно кивает. Хосок нервничает. Он сложил ладони рук вместе и, по мере того, как начинал нервничать и переживать всё больше, он сжимал ладони вместе сильнее. — Я хочу тебе кое-что рассказать, Тэхён. Кое-что очень личное. Причину, почему Чонгук сейчас такой. Я хочу рассказать тебе о том, что оставило шрам не только на его душе, но и на моей тоже. — Хосок поднял на Тэхёна взгляд. В нём читалось беспокойство и неуверенность. — Ты готов меня выслушать? — Э-эм... — Тэхён на секунду замялся. — Да. — Тогда, думаю, нам будет лучше пойти в мой кабинет. Не возражаешь? — Конечно нет. Идём. Парни встают из-за стола и выходят из зала для посетителей. Поднявшись на второй этаж, Хосок провёл Тэхёна в одну из комнат. Они заходят в кабинет и старший, сев на небольшое кресло, жестом руки приглашает Тэхёна на диван напротив. — Присаживайся. Тэхён заходит в кабинет и, прикрыв за собой дверь, садиться на диван. Он раздумывает пару секунд, а после поднимает виноватый взгляд на Хосока. — Слушай, Хосок-щи, я... Дело в том, что я уже знаю, что с Чонгуком. — Что? — Я уже знаю, что у Чонгука деперсонализация. — глаза Хосока в шоке округлились. — Мой друг работает в клинике, в которой наблюдается Чонгук. И недавно он увидел тебя там. Он узнал тебя, потому что я скидывал ему твое фото... Пожалуйста, не спрашивай зачем. В общем, он нашёл карту Чонгука и... — Что ж, думаю, так даже лучше. — Серьёзно? Ты не... Не сердишься? — Нет. На что? Я всё равно собирался сейчас тебе это рассказать. Но, так как твой друг работает в больнице, думаю он достаточно внятно разъяснил тебе всё об этом. Вряд ли бы у меня это получилось лучше, чем у него. — Ну, в общем-то, да. Он мне всё объяснил. По крайней мере, попытался. — Хорошо. Тогда, я думаю, тебе интересно будет узнать, как же Чонгук стал таким. Это старая история, которую я не люблю вспоминать. Это случилось, когда Чонгуку было двенадцать... Мы были обычной семьёй. Отец, мама, я — старший брат, и Чонгук — младшенький... Жили не богато, но и не бедно, средне. Мы с Чонгуком ни в чём не нуждались. Несмотря на то, что я старше его на четыре года, мы были очень близки. До того, как он родился, я чувствовал себя немного одиноко, смотря на других детей, у которых были братья и сёстры. Но появление Чонгука всё изменило. К сожалению, в лучшую сторону только для меня. Наш отец... Он очень любил маму и поэтому, безумно её ревновал. Возможно, до рождения Чонгука я был слишком мал и поэтому не понимал или же попросту не замечал, но когда он родился... Если мама хоть как-то контактировала с другими мужчинами, кроме отца, он бил её. Иногда это случалось даже в общественных местах. Не знаю, что случилось. Почему отец вдруг стал таким. Возможно, он всегда был таким, а я, как ребёнок, этого не замечал. Со временем всё стало только хуже. Я до сих пор помню как он первый раз избил маму так, что она потом несколько дней не могла встать с кровати. Это был третий день рождения Чонгука. Нам привезли заказ, и мама пошла его получить, так как отец разговаривал с кем-то по телефону. Доставщик оказался мужчиной. Тогда мне было уже семь, так что я чётко помню... Я выглянул из-за угла. Мама расплачивалась за доставку, и они с тем парнем о чём-то начали говорить. Когда отец увидел это, он словно обезумел. Он отшвырнул маму от двери и захлопнул её с такой силой, что я подумал — она сейчас отвалится. После отец начал кричать и бить маму. Я не мог смотреть на это, поэтому убежал и спрятался под кроватью в нашей с Чонгуком комнате. Я не помню, сколько это длилось, сколько он мучал её... Но после всего этого... На маму страшно было даже взглянуть. Отец запретил ей вызывать скорую. Она всё терпела. Все избиения, упрёки, обвинения и оскорбления. Даже когда он брал её насильно, я знаю, было и это, даже тогда она продолжала улыбаться всем вокруг и говорила, что с ней всё в порядке и она просто устала. Порой я думаю, неужели мама и правда любила его? Или же просто боялась? Самыми страшными моментами за всю мою жизнь, до сих пор являются те, где отец избивает маму, а я ничего не могу сделать. Но самый ужасный из них — тот злосчастный день. Когда это случилось, я был в школе, поэтому знаю всё с рассказа Чонгука полиции и психологу. Ему тогда, как я уже сказал, было двенадцать. Он немного приболел и не пошёл в школу. Отец был дома, а мама... Вечером прошлого дня, она поехала на встречу выпускников, а вернулась только на следующий день, уже за полдень. Мы жили на втором этаже, и Чонгук увидел, как она вышла из машины, а вместе с ней какой-то мужчина. Чонгук обрадовался тому, что мама приехала, и закричал об этом. На его крики пришёл отец и увидел маму с тем мужчиной, а после и... Как тот поцеловал её. Отец вышел из себя. Он не бросился тут же за мамой, потому что, скорее всего, понимал, что ей может помочь тот тип, а дома... Дома она совсем беззащитна. Когда мама поднялась в квартиру и зашла в гостиную, отец схватил её за волосы и швырнул на пол...

Flashback

— Тварь! Шлюха! — Д-дорогой... ч-чт... — Заткнись! Сука, закрой свой грязный рот! Раздался громкий звук пощёчины. Мужчина начал бить женщину по лицу. Та пыталась закрываться руками, но ничего не выходило. Муж был намного сильнее её физически. — Заткнись, шлюха! — мужчина схватил жену за ворот платья, притянув её к своему лицу. — Говорила, что только меня любишь?! Что на других не посмотришь?! И что я вижу? Сосёшься с каким-то... уёбищем! Прямо под окнами нашей квартиры! Дрянь! Последовал очередной удар. Вслед за ним послышался женский стон вперемешку с всхлипом и детский крик. Родители повернули головы в сторону кухни, где из под стола на них мокрыми от слёз глазами смотрел ребёнок. — Папа! — Чонгук вылез из под стола и побежал в сторону избивающего мать отца. — Папа, не надо! Не бей маму! Папа, пожа... — Заткнись, щенок! Мужчина с силой оттолкнул ребёнка и тот, не удержавшись на ногах, упал, ударившись головой о край тубы. Тут же раздался громкий детский плач и душераздирающий женский крик. — Не-е-ет! Чонгуки! — Я сказал, закрой пасть! Очередной удар. Снова и снова. Лицо женщины уже всё в крови, на нём нет живого места. Но на этом мужчина не останавливается. Он обхватывает руками её шею и начинает душить. С невероятной злобой, ненавистью, ревностью и сумасшедшей любовью смотря ей в глаза. Жена схватилась руками за запястья мужа, пытаясь остановить его и поймать ртом хоть немного воздуха. Чонгук, уже почти потерявший сознание от удара головой, лежит в стороне и смотрит на то, как отец душит его маму, свою жену. Чонгук чувствует боль, обиду, злость от предательства и страх. Он чувствует, что вот-вот отключится, но всё равно ощущает, будто у него сердце разрывается. Из уже опухших глаз текут слёзы. Чонгук плачет, но из-за невероятной слабости во всём теле, не может пошевелиться, чтобы хоть как-то помочь маме. Он просто лежит, чувствует, как по затылку бежит кровь и смотрит как отец душит маму. Она, насколько могла, повернула голову к Чонгуку, кажется, уже смирившись с тем, что её скорый конец неизбежен, и на издыхании, из последних сил прошептала сыну, еле шевеля губами: — Мама любит вас, Чонгуки... Руки сильнее сдавливают шею, женщина начинает хрипеть. Она, насколько может, поднимает трясущиеся руки и хватается ими за запястья мужа. Секунда. Две. Три. Мужчина сильнее надавливает на шею. Руки жены падают на пол. Хрипы прекращаются. Затихает детский плач. Квартиру заполняет оглушающая тишина. Мужчина смотрит на бездыханное тело жены. Её взгляд замер, направленный в сторону. Муж слегка хмурит брови, медленно отрывает руки от шеи, на которой остались красные следы и касается лица, практически полностью окрашенного багровой кровью, изуродованного этими же руками минуту назад. Едва касаясь, он проводит ладонью по щеке, завороженно глядя на своё творение. Что-то прошибает сознание мужчины, и он поворачивает голову, видя ещё одно бессознательное тело. Под головой Чонгука медленно растекается кровавая лужица. Мужчина вздрагивает. Он поднимается на ноги и, окинув комнату взглядом, быстрым шагом направляется к выходу. Выбегая из подъезда, он врезается в кого-то и узнаёт в этом ком-то Хосока. Своего старшего сына. — Папа? Ты куда? — мужчина отталкивает сына и выбегает. Хосок отшатывается от резкого толчка и непонимающе смотрит на удаляющуюся спину отца. Он хмурится, ничего не понимая, но поворачивается обратно к подъезду и продолжает путь домой. Сегодня он немного задержался. Похотливые старшеклассники из параллели вновь приставали у выхода к его одноклассницам. Хосок своих в обиду не даёт. Домой он возвращался в приподнятом настроении, потому что утром обещал Чонгуку, что придя со школы, поиграет с ним в приставку. Поднявшись на второй этаж, Хосок обнаруживает, что дверь их квартиры открыта на распашку. — Что? — он медленно заходит в квартиру. — Мам? Почему дверь открыта? — ответа нет. Хосок направляется в гостиную, оглядываясь на беспорядок вокруг. — Мам? Зайдя в комнату и увидев маму и брата в крови, Хосок начинает кричать. — Ма-а-ам! Мама! Мамочка, — Хосок подбегает к матери и падает рядом с ней на колени. — Мама! Пожалуйста, мамочка, очнись! Прошу, открой глаза! Ма-а-ам! Из глаз бегут слёзы, Хосок кричит, срывая голос. Он берёт в руки лицо матери, судорожно бегая по нему ошалелыми глазами, пачкает руки в крови. — Не-е-ет! Нет, пожалуйста, мамочка, открой глаза! Вдруг его прошибает осознанием. Хосок поворачивается в другую сторону, замечая бессознательного Чонгука. Он осторожно опускает маму обратно на пол, тут же кидается к брату, поднимая его голову и кладя её себе на колени. — Нет, нет, нет... Чонгуки! П-пожалуйста, братик, прошу... Чонгук... Хосок начинает рыдать, прижимая брата к себе. Он поднимает голову к потолку и молит господа, чтобы это всё было сном, ночным кошмаром. Чтобы мама и брат не лежали сейчас все в крови и без сознания. Хосок вновь опускает взгляд на Чонгука и, замерев, наклоняется к нему и прислушивается. Дышит. Чонгук всё ещё дышит. Хосок аккуратно кладет голову брата обратно на пол, подскакивает на ноги, оглядывается и быстро бежит к выходу. Он звонит и стучится в соседние квартиры, кричит, прося о помощи. Вышедшие на лестничную клетку соседи, обеспокоенно спрашивают у него, что произошло. — Прошу, помогите! Моя мама и брат... Они там... — трясущейся рукой Хосок указывает на квартиру. — Все в крови, без сознания... Прошу, помогите! Пожалуйста... Хосок вновь начинает рыдать, задыхаясь от непрекращающихся слёз.

End of flashback

— Если бы соседи не помогли, не вызвали скорую и не оказали первую помощь Чонгуку, то сейчас... Я был бы не только без матери, но и без брата. — закончив свой рассказ, Хосок поднимает голову и видит Тэхёна, лицо которого всё в слезах. — Х-хосок... Хосок-щи, мне так жаль... — всхлипывает Тэхён, — Так жаль, что вам всё это пришлось пережить... — Спасибо, за сочувствие, но сейчас... Сейчас это всё уже в прошлом. Тэхён вытирает рукавом пальто слёзы и пытается собраться с духом. Хосок поднимается с кресла и, подойдя к столу, наливает из графина стакан воды, а после протягивает его Тэхёну. — Спасибо. — Ким жадно опустошает стакан и ставит его на столик. Хосок снова садится напротив Тэхёна. — Я рассказал тебе это всё не просто так, Тэхён. В этот понедельник я, как ты уже знаешь, ходил к врачу, который занимается Чонгуком. И он сказал, что впервые за девять лет, после встречи с тобой, у Чонгука заметен небольшой прогресс. Понимаешь, что это значит? — Эм, не особо. — Ты можешь помочь Чонгуку вылечится! Ты можешь помочь ему вновь начать чувствовать и испытывать эмоции. Ты его лекарство, Тэхён! Тэхён ошарашенно уставился на Хосока. Он? Лекарство Чонгука? — Я не понимаю... Что значит, я могу помочь Чонгуку вылечиться? Нет, ты не подумай, что я против или не хочу. Нет, совсем нет. Наоборот, я очень хочу ему помочь. Вот только, как мне это сделать? — Для этого я тебя и позвал. Врач Чонгука хочет встретиться с тобой и поговорить. Он считает, что ты сможешь как-то помочь Чонгуку. Сможешь без особо сильных последствий вернуть ему чувства. — Если это и правда так... Я сделаю всё возможное. Хосок-щи, обещаю тебе, я помогу Чонгуку, чего бы это не стоило.

В нём убили все чувства и стали показывать на него пальцем:

«Надо же, какой бесчувственный человек!»