Между отчаянием и надеждой

Пожелтевший лист отчаянно цеплялся за ветвь, как смертельно больной, цепляется за последнюю надежду на спасение. Ветер будто игрался, трепал хрупкий листок резкими порывами, проверяя сколько тот ещё в силах выдержать. Впрочем, эта забава ему быстро наскучила. Очередной порыв, недолгое кружение и встреча с собратьями, такими же золотыми и бесповоротно мёртвыми. Печальная красота осени завораживала. Опадающая листва, небо, что день ото дня становится всё более пасмурным. Смерть, неминуемая и необходимая для перерождения. Я следила за этим актом умирания через экран смартфона. Простые обыденные моменты, но было нечто неуловимо прекрасное в их простоте. Их хотелось ловить и запечатлевать не только в собственной памяти. Сохранив короткое видео, я вернулась к дневнику. Предложение, оборванное на полуслове, напоминало о незавершенном утреннем ритуале. Блокнот размером чуть меньше стандартной тетради, чуть посеревший от времени. Я не расставалась с ним лет шесть, с тех пор как мать забрала меня в большой город. Старые друзья растерялись почти все, новые так и не появились, а делиться сокровенным хоть с кем-то стало необходимостью. Дневник стал моим верным и немым слушателем. Хранил всё, что я ему доверяла, и не осуждал за ошибки, глупости и страхи. Терпеливо принимал меня такой, какая есть и не стремился внушить чувство вины. Брал на себя часть боли и делил радости. Помогал смотреть на ситуации со стороны, упорядочивать мысли, какими бы они не были. Всё плохое, что я в силу возраста не могла поменять, но могла выплеснуть на бумагу, в такие моменты хоть чуть-чуть, но теряло надо мной власть. Из действующего лица, я словно превращалась в стороннего наблюдателя. Изредка я писала вечерами, но чаще всего по утрам, как сейчас спрятавшись в своём убежище. Им служил неприметный закуток между спортзалом и основным крылом школы. Тут я пережидала время между уроками, чтобы не общаться с людьми лишний раз. Не то чтобы я их не любила, или они меня. Я не была изгоем, жертвой насмешек или травли. Просто старалась держаться от людей подальше, и вроде это было взаимно. Однажды я решила для себя, что не буду ни с кем сближаться. И мне это удавалось. Найти друзей или парня… нет, только учеба, чтобы средний балл в аттестате был как можно выше. Это была уже третья школа по счёту. Мне здесь нравилось, потому что она была чем-то схожа с той, где я училась в родном городе. Схожа по атмосфере в ней царившей. В этих стенах не делалось душно или неуютно, они не давили на меня чрезмерным пафосом. Да, и тут были те, чьё чувство собственной важности стремилось к бесконечности, но в целом ребята были простыми и даже приветливыми. Когда перешла в эту школу год назад, растерялась от прикованного ко мне внимания. Рассматривали с любопытством, засыпали вопросами, порой чересчур личными. Благо одноклассники мне попались не слишком докучливыми, да и очень скоро внимание их отвлекло какое-то более яркое событие, нежели приход новенькой. Ко мне потеряли интерес и дали потеряться в толпе, как мне и хотелось. Случались мелкие неприятные эпизоды, но они были настолько мелкими, что внимания на них я не заостряла. Лучи света добрались до меня и коснулись носа, от чего я внезапно чихнула. Показавшееся из-за тучек солнце сделало этот день ещё более уютным. Где-то во дворе звучно скрипели качели. Ребята из младшей школы плелись на учёбу, волоча свои огромные рюкзаки. Они выглядели так, будто едва начавшийся день уже успел их утомить. В отдалении слышался возмущенный голос завуча, похоже кто-то из старшаков таки попался за курением на школьном крыльце. Листья продолжали умирать. Я вздрогнула, когда монотонность осеннего утра нарушил звук заводящегося двигателя. Черный BMW, урча как сытое довольное животное, плавно выкатился с пришкольной стоянки, подняв в воздух ворох листьев. Вздох вырвался сам собой, а чувство между тоской и усталостью заворочалось в груди. Я уже столько раз просила высаживать меня где-нибудь на подъезде к школе. На остановке или у метро, да хоть за углом! Но Вадим к моему желанию не выделяться был глух и каждый день, за редким исключением, привозил меня прямиком к парадному крыльцу. Думалось даже, что ему внимание и восхищение необходимо больше воды или воздуха. Он очаровал учителей своей показной участливостью и теперь купался в их обожании. Они все смотрели на него как на диковинку, будто перед ними появился джентльмен века из восемнадцатого. И нужно отдать ему должное, впечатление производить он умел. Идеально сидящий по фигуре костюм, дорогие часы, ухоженные руки. Широкие жесты, прекрасные манеры и показная благожелательная улыбка. Он сам хлопотал о моём переводе, посещал абсолютно каждое родительское собрание, сыпал финансовой помощью школе и одаривал преподавателей неприлично дорогими подарками. Зубы сводило, стоило вспомнить, как классная руководительница смотрела на него и всякий раз сравнивала, окатывая меня взглядом полным пренебрежительной растерянности, от того что не видела совершенно никакого сходства. Я нахмурилась, глядя на часы. Обычно он высаживал меня и отчаливал, а сегодня что-то задержался. Время шло к первому уроку. Запоздалое понимание захлестнуло слишком резко. Я закрыла глаза и постаралась спокойно вдохнуть, чтобы побороть чувство тревоги, так не к месту возникшее. Справки, конечно же. Я стиснула переносицу от злости. Он сказал, что сам занесет их, будто я не в состоянии отдать пару бумажек классухе! Накатило резко. Слишком свежи были воспоминания, которые хотелось навсегда и бесследно стереть. Болото засасывало стремительно. Подсовывало фрагменты памяти один за другим. Мелькающие потолочные лампы, что льют холодный свет. Бряцанье медицинских инструментов. Равнодушный голос анестезиолога, велящий считать до десяти. Я сглотнула привкус металла, заныла прикушенная щека. К горлу подступил кислый ком, грозясь, стать приступом тошноты. - Всё пишешь. Сердце пропустило удар. Голос позади меня прошелся по спине нервной дрожью. Роняя от неожиданности ручку, я дёрнулась за рюкзаком. Хотела спрятать дневник, но не успела. Подкравшийся выхватил его из рук и с любопытством рассматривал, вертя в руках, но не спеша открывать. - Фролов, отдай быстро! – выговорила я как можно строже. Отобрать дневник не смогла бы, с таким лосем мне не справиться, но и веселить его не собиралась, выпрашивая или прыгая вокруг в попытке отнять свою вещь. - Что там у тебя, стихи? – его губы растянулись в довольной улыбке. - Не твоё дело, - не меняя тона, ответила я. - Дурью не майся, мне идти надо. Фролов только коротко хмыкнул. Секунду смотрел на блокнот и снова поднял на меня хитрый взгляд, не предвещающий конца этой болтовне. Стало неуютно, глаза его будто подёрнул туман. Взгляд облапал меня и остановился на губах. Захотелось прикрыться, хотя моё одеяние и так было строгим и ничего лишнего не оголяло. - А что мне за это будет? – промурлыкал, подаваясь вперёд. Я заторможено дёрнулась и едва не впечаталась макушкой в стекло. Наши носы успели соприкоснуться кончиками. Короткое касание прострелило разрядом тока и оставило гадкий привкус. - Тише-тише, что же ты такая пугливая, - прошептал он. Затылком я ощутила влажное тепло его ладони, и отпрянула, едва не уткнувшись носом в щеку. Замерев от растерянности и надвигающейся паники, я попыталась вдохнуть и сказать ему что-нибудь, но внезапная близость парализовала. В глубине сознания черной тьмой клубился страх. Я втянула воздух, легкие наполнились запахом парня. Сигареты, фруктовая жвачка и туалетная вода, слишком приторная и душная. Эта смесь щекотала ноздри, а к горлу волнами подкатывала тошнота. Он сделал шаг, сокращая и без того крошечное расстояние, свободной рукой оперся о подоконник. Дыхание опалило щеку, вызывая новый приступ тошноты. Я открыла рот, но не смогла выдавить ни слова. Медленно перевела взгляд вниз, моё колено у него между ног. Один рывок вверх и он согнётся от боли, но ни руки, ни ноги не хотели шевелиться, будто прибитые. Высокий и крупный, он возвышался надо мной и будто становился больше с каждой секундой. Давил своим изучающим взглядом, своим слишком близким присутствием, рука его будто жгла затылок. Он пытался поймать мой взгляд, но я упорно отводила глаза. Страшно… стало так страшно посмотреть в его глаза, будто сделав это, я рассыплюсь в пыль. Старалась дышать спокойно и глубоко, но воздуха резко стало мало, как если бы вокруг нас замкнулась непроницаемая сфера. Резко закружилась голова. Внутри всё скрутилось в комок оголённых, гудящих от напряжения нервов. От макушки к шее и вниз по спине пробежал липкий холодок, меня передернуло. - М-м, - его шепот у самого уха, я зажмурилась от отвращения, но парень понял мою реакцию по своему. – Я сразу понял, что ты просто цену себе набиваешь. Пульс стучал в висках, заглушая все звуки внешнего мира. В груди распухал и рос тяжелый сгусток. Давил на сердце, вызывая дискомфорт. Давил на легкие, лишая возможности дышать нормально, лишая и без того крошечного количества кислорода. Боль за ребрами, слабая, но навязчивая, расползалась, ширилась. Ледяная дрожь пронеслась по телу, забираясь под кожу, пронизывая насквозь, холодя внутренности. Захлестнуло едкое отчаяние, я резко мотнула головой, отрицая его выводы. Нет, это не так! Перед глазами плыло и шло рябью, голос парня звучал неестественно растянуто, как замедленная аудиозапись. Тупая боль добралась до левой руки и горла, стиснув его невидимой цепкой клешней. Я судорожно втянула воздух… слишком мало. От боли в груди едва не теряла сознание. Темнота, такая осязаемая уже наползала с краёв. - Фролов! Руки при себе держи, извращенец. От внезапного окрика темнота вздрогнула, заползла поглубже. Притаилась, но только до поры, я всё ещё чувствовала её ледяные шершавые лапы на шее. Пульсирующая боль в груди отступала, заставляя судорожно хватать ртом воздух. Облизнув пересохшие губы, я сделала вдох носом. Первый, второй, и стало чуточку легче, сердце успокаивалось. Вываливаясь в реальность, я ждала нравоучений от учительницы. При всей благодарности, наружу рвались нецензурные слова. Только бы родителей не вызвали! Мы ведь со стороны, скорее всего, выглядели, как парочка, зажимающаяся в укромном школьном уголке. Фу, мерзость! Я едва сдержалась, чтобы не сплюнуть от отвращения и досады. От волнения не обратила внимания на последнее слово, едва ли учительница стала обзывать школьника, даже такого раздолбая, как Фролов. - Кузнецова! – вторя интонации, отозвался парень и наконец, отошел от меня. – Варь, да не переживай, меня на вас двоих хватит. Голос смягчился, парень едва не мурлыкал и слащаво улыбался, переводя взгляд с меня на незнакомку и обратно. И эта перемена настроения не могла не насторожить. Не страшно было стать причиной для сцены ревности между этими двумя, но и приятного было мало. Высокая стройная девушка подошла к нам уверенной походкой модели. Мягкие черты лица, русые волосы с сиреневым оттенком, аккуратные ушки, мочки которых оттягивали объемные серьги-кисточки, колечко в септуме, поблескивало крохотным камушком. Как ведром ледяной воды, окатила парня презрительным взглядом. Дёрнулась вперед и вырвала из рук мой дневник одним резким движением. - Свободен! Высокий ровный голос заставил парня сконфуженно опустить голову. Вся его самоуверенность лопнула, как мыльный пузырь. Я смотрела на них, хлопая глазами, снова потеряла дар речи, в этот раз от удивления. Никогда ещё не видела, чтобы этот задира, у которого для любой ситуации припасено колкое словечко и не одно, просто молчал и выглядел как побитая собака. - Ну да, совсем забыл, - цыкнул парень после короткой заминки, - тебя же парни не интересуют. Он бросил это с едкой усмешкой, стараясь задеть побольнее, но незнакомка и бровью не повела. Фролов резко развернулся и вышел прочь из закутка, подгоняемый тяжелым презрительным взглядом. - Ты как? Шаги отдалились, и девушка повернулась ко мне. В голосе уже не было прежней резкости, а в глазах холода. Она тепло улыбалась, протягивая дневник. - Спасибо, - выпалила я, запихивая блокнот в рюкзак. Стоит подыскать более подходящее место для размышлений и рефлексии, чтобы больше никто не застал меня врасплох. - Ты бледная, давай проведу тебя до медпункта? - Нет-нет, я в порядке! Голос её показался взволнованным, и я поспешила заверить, что в помощи не нуждаюсь. Сердце больше не колотилось, как ненормальное, а дыхание пришло в норму. - Точно? Я успела только кивнуть. Трескучий школьный звонок обрушился нам на головы, выводя меня из остаточного оцепенения. - Черт, мне нужно спешить, - незнакомка растерянно улыбнулась. Голос звучал будто извиняясь. – Не позволяй этому придурку так с тобой обращаться. Я собиралась что-то сказать, но моя спасительница уже убежала. После короткого разговора осталось приятное чувство. Незнакомка вызывала восхищение. Хрупкая девушка не побоялась поставить на место парня крупнее неё вдвое, если не втрое. Игнорировала едкие подколы с равнодушным лицом, уверенным в себе людям нет необходимости что-то доказывать окружающим. Однажды я обязательно хотела стать такой же, смелой и уверенной в себе.