Albatross

— Еще раз повторяю! У тебя есть два варианта: либо ты доносишь всю информацию о вашей шайке, либо ты отправляешься в колонию для несовершеннолетних! Инспектор с громким хлопком опустил руки на старый металлический стол. Возвышаясь надо мной тяжелым изваянием, он полностью закрывал обзор на одностороннее зеркало. Впившись в меня разъяренным взглядом, мужчина напряженно сжимал челюсть, давая понять, что он с удовольствием свернул бы мне шею прямо здесь. Но несмотря на едва сдерживаемую ярость, мужчина явно твердо уверен в том, что, включив плохого копа, я незамедлительно расколюсь, словно орешек. Что же, не на того нарвался. Бросив недовольный взгляд исподлобья на стоящего надо мной инспектора, я со стуком также облокотился на стол, чуть звеня тугими наручниками. С неприкрытым вызовом я взглянул в холодные серые глаза напротив. — А я еще раз повторяю вам, инспектор, — едва подавшись вперед, я четко произнес, — Я. Не буду. Стукачом. И в тишине серой, до мурашек промозглой сырой комнате для допросов наши взгляды метали молнии в сторону друг друга. Никто не хотел признавать поражение и отступать. Стоило признать лишь то, что брошенная самоотверженная фраза не несла за собой ничего, кроме лжи. Мне абсолютно плевать на этих наркоманов. Обремененный нуждой в деньгах, я вынужден оставаться на их стороне. Только так я мог бы получать какую-то прибыль. Жизнь также ограничила меня в выборе. Или я буду жить так, зарабатывая хоть какие-то малые деньги на еду и учебу, или же я ступаю на дорожку добропорядочного человека, только остаюсь без жилья и хлеба. И стоящему передо мной человеку просто было не дано понять тот путь, который мне приготовила судьба. Мужчина лишь пренебрежительно хмыкнул, рвано оттолкнулся от стола и с насмешкой вновь взглянул на меня. — Мальчик, ты не знаешь, о чем говоришь! В твоей ситуации гордость лучше засунуть поглубже в задницу. В конце концов, подумай о своей больной матери. Мама. Тот человек, ради которого я пошел на авантюру, что по итогу оказалась глубокой ямой, из какой я не в силах выбраться. Прошло всего полгода с тех пор, как трудности нескончаемым потоком навалились на нашу семью. Они всё сильнее испытывали нас на стойкость, пока не сломили здоровье матери. Тогда, придя с работы, как всегда уставшая и замученная, она внезапно рухнула на пол, хватаясь за сердце в жуткой, судорожной одышке. В тот момент я совсем растерялся, туман заволок глаза, а ноги подкосились, вмиг становясь ватными. Лишь через секунду я бросился к ней, и только потом мне хватило мозгов позвонить в скорую. Я помнил лишь то, как в дом ворвались медики и уже через несколько минут они вывозили маму на носилках. Оглушающий звук сирены и пугающе холодные вопросы врачей о личной информации доносились неуловимыми обрывками, пока я мог лишь непрерывно шептать: «Мама…» А уже в клинике врач с отрешенным равнодушием поставил диагноз — пароксизмальная тахикардия. Тогда я даже не мог понять, что это за болезнь. В голове набатом стучала мысль: «Хоть бы не смертельная». Видимо, по моему побледневшему лицу врач понял мои опасения и тут же опроверг их. В конце концов оказалось, что тахикардия излечима, но далеко не за самые малые деньги. В тот момент на меня обрушилась новая, казалось, неразрешимая проблема. Как мне, семнадцатилетнему парню, можно обеспечить свою жизнь и баснословное лечение своей матери? Первая мысль, что я так отчаянно отвергал, все же пришла мне в голову. Отец, на какого я никогда не смел надеяться, сейчас по иронии судьбы оказался единственным шансом. Однако, придя к нему, я потерял надежды на какую-либо помощь с его стороны. Мерзкий вид биологического отца вызывал лишь отвращение и нестерпимое желание не видеть его свинское лицо, обезображенное глупым выражением и молочной пеной около его рта. Ноги словно приросли к старому деревянному полу, но, переборов пылающие во мне эмоции, я медленно двинулся в сторону бросившего нас пьяницы, которого я не осмелился бы назвать отцом. Он даже не заметил меня, продолжая лыбиться совершенно пустой улыбкой, и будто смотрел сквозь меня. Всего на секунду я встретился с его затуманенным взглядом – и тут же невыносимое желание врезать этому человеку. Чтобы хотя бы раз он почувствовал ту боль, которую он причинил нам с мамой. Этот ублюдок должен был ответить за все свои поступки. И моя рука непроизвольно занеслась для удара, но я лишь в нерешительности сжал кулак до побеления костяшек, чтобы потом медленно опустить руки. Все же, я не хотел марать руки об это грязное существо. В тот миг осознание того, что я остался один на один с этим миром и всеми накатившимся проблемами, пришло ко мне. После этого душераздирающего момента я стал искать всевозможные работы. Но в каждой меня встречала лишь до ужаса маленькая зарплата, на которую я не смог бы прожить и дня, а что уж говорить про оплату лекарств для мамы. Кем я только ни работал: уборщиком, курьером, официантом, почтальоном, выгульщиком собак, грузчиком. Но все эти работы нескончаемым потоком пролетали мимо меня. В какой-то момент почти остался, не зная куда податься, однако новая подвернувшаяся работа оказалась очень выгодной и заманчивой в том бедственном положении, в котором оказался я. — Ты слышишь меня?! У тебя есть реальная угроза попасть в тюрьму, и, поверь, — мужчина наклонился ко мне еще ближе, приближаясь почти вплотную и яростно сверкая серыми глазами, — я этому поспособствую. Инспектор процедил каждое слово, и сейчас его угрозы откровенно пугали. Его напор вынуждал вжаться в спинку кресла, а такая реальная картина того, как двери тюремной камеры закрываются за мной, надолго отрезая от свободы, заставляла поджилки позорно затрястись. Меня даже не столь пугала угроза сесть в тюрьму, как мысль о том, что мама останется одна, без поддержки. Земля ушла из-под пят, холодный пот прошелся по моему телу, и я невольно вздрогнул от безвыходности ситуации. В испуге, словно загнанный в угол зверек, я вылупился на отчего-то ухмыляющегося полицейского. — Как я вижу, ты понял всю плачевность своей ситуации. Правильно, стоит бояться, — мужчина всего на миг замолчал, будто о чем-то задумавшись, и эта пауза показалась мне до невозможности долгой. — Но у меня есть к тебе альтернативный вариант дальнейших событий… Инспектор нетерпеливо присел на стул и, облокотившись на стол, пристально оглядел мою дрожащую фигуру. Не думал, что он так умело и быстро сможет запугать меня. — С сегодняшнего дня ты работаешь на нас и докладываешь абсолютно всю информацию о вашей конторе. Он даже не спросил. А только поставил перед фактом. И если в начале я так резво отбивался и высказывался против него, то сейчас я лишь мог согласиться на что угодно, мирно приняв его предложение. И все же, страх того, что Босс прознает о том, что меня поймали, и теперь я буду стукачом, не давал согласиться на эту авантюру. Если, не дай Бог, они узнают об этом, то отомстят мне через мою мать. Сейчас я был словно меж двух огней. С одной стороны, шайка наркош, которая в любом момент может начать меня шантажировать, и из какой я уже так просто никогда и не выберусь, а с другой – единственный мелькнувший передо мной шанс на хорошее будущее в виде помощи «доблестных полицейских». Честно признать, я давно хотел завязать с «наркотиками», но только деньги меня там и держали. Лишь через время я осознал, что все больше и больше иду ко дну. И только что появившийся шанс все же дал надежду на то, что я наконец смогу начать жизнь с нового листа. В нерешительности сцепив вспотевшие ладошки в наручниках, с тяжелым вздохом проговорил: — Я согласен. Прозвучал оглушительный хлопок, за которым последовал скрип отодвинувшегося стула. Невольно сжавшись, стал наблюдать за неожиданной реакцией полицейского. Возбужденно, непонятно от чего, расхаживая по комнате, он громко и открыто воскликнул: — Ну наконец-то! Не думал, что будет так легко… Парни, заходите! — мужчина махнул рукой в сторону тонированного зеркала. После его слов дверь молниеносно отворилась, впуская в комнату двух уже знакомых мне офицеров. — А теперь слушай меня, Томас. Отныне ты докладываешь всю информацию мне или же этим двум, — инспектор, продолжая проницательно смотреть мне в глаза, указал в сторону стоящих позади него угрюмых полицейских. — И только попробуй что-то утаить. Уже знаешь, чем это может закончится. На его слова я только испуганно сглотнул. Было странно наблюдать за быстро сменяющимися эмоциями. — Я понял вас, — лишний раз я уже боялся произнести слова, брошенные невпопад. И увидев одобряющий взор мужчины, с тоской осознал, что теперь полностью играю под его дудку. — Молодец, — всего на миг на его устах мелькнула усмешка. Интересно, почему же все так секретно? С чего бы это? Не похоже, чтобы этот человек хотел мне рассказать все подробности. Он уже сумел занять место кукловода. И даже сейчас весь его вид показывал то, что он ни на секунду не сомневается в своих убеждениях. Сейчас я для него всего лишь марионетка, которой он так ловко руководит. Как только я посмотрел на его довольный, полный удовлетворения в своей работе взгляд, во мне начали разрастаться гордость и появляться ослиное упрямство. Я не собираюсь быть пешкой в игре, известной только ему. Если я ввязался в это, то точно должен знать ее правила. — С чего такая секретность, инспектор? — в немом вопросе выгнул темную бровь и поймал на себе его удивленный взор. Возможно, мне показалось, но в его выражении промелькнула долька одобрения. — Неплохо, парень. Смелости тебе не занимать, однако не задавай лишних вопросов, все равно не отвечу. Раздражение мерзко цапнуло по моей самооценке. Вот же ублюдок! Хотелось выплюнуть эти слова ему в лицо, да только понимал, что мне же будет худо. Теперь я понял, что с этим человеком лучше не спорить. — Думаю, ты меня прекрасно понял. Пока что мы тебя отпускаем, но каждый день ты должен отчитываться в нашем отделении. Со временем ты все поймешь. Сейчас тебе нужно знать только то, что их зовут Лекс и Стэн, а ко мне обращайся как инспектор Флетчер… — в последний раз осмотрел мой преисполненный гордости вид, неожиданно усмехнулся, бросая: — А теперь – свободен. Резко встав, он подошел ко мне, отчего я даже растерялся. Только завидев в его руках ключ, я осознал, что он хочет снять с меня наручники. Я подал ему свои закованные руки, и в несколько прикосновений его холодных пальцев мои руки освободились. Я с облегчением потер натертые запястья и подскочил, почти сравнявшись с ним. Мой высокий рост поднял мою пострадавшую самооценку. Тем не менее я был ненамного ниже его. — Тебя проведут, — напоследок бросил инспектор и скрылся в темноте коридора. Два рослых парня одинаковым взглядом посмотрели на меня, и тут же во мне вспыхнули воспоминания сегодняшнего дня. Благодаря им я нахожусь в этом месте. Не отрицаю того, что я сам сглупил, не разглядев подставы. При очередной доставке дозы у меня даже не возникло мысли о том, что клиент оказался подставным. Я даже не смог убежать, попадая в руки второго офицера. Сейчас мы втроем пересматривались между собой, бросая в сторону друг друга гневные искры. — Пойдем, — прошелестел один из них и, нахмурившись еще больше, сказал: — И запомни, мальчишка, меня зовут Лекс, а его Стэн. Я перевел взгляд на Стэна и подетальней стал рассматривать парней. При первой встрече мне показалось, что они были абсолютно идентичными, но, увидев их вблизи, понял, что они просто похожи. Конечно, оба с большими разворотами плеч и в одинаковой полицейской форме, их отличало лишь то, что Стэн был немного смуглее и темнее русоволосого Лекса. Их лица были настолько серьезными и угрюмыми, что они скорее походили на холодные изваяния. Лекс неожиданно грубо подхватил меня за локоть и бесцеремонно выпихнул в едва освещенный коридор. — Иди, — немногословно бросил он, и я, только закатив глаза, недовольно фыркнул. Они сопровождали меня вплоть до выхода из участка. Покинув это злосчастное место, я наконец направился домой. Шаркая ногами, я плелся по многолюдной небольшой улочке, в какой сплошь и рядом суетился, словно мельтешащие мухи, народ. Сам по себе небольшой портовый город – Бристоль, что находился на юге Англии, – не часто радовал солнечной погодой. Хмурые тучи были почти ежедневны, и казалось, что они просто не давали и шанса на то, чтобы народ здесь был жизнерадостным. Думаю, что среди этого смога и уныния моей отдушиной был лишь небольшой порт. Корабли с величественными белыми парусами, недорогие рыбацкие лодки с самыми колоритными людьми, которых я встречал. Я мог неустанно слушать их байки про морские легенды, а беспечные огромное птицы альбатросы поражали своею невообразимой тягой к свободному полету. Они каждый раз, будто по часам, провожали в плаванье моряков. И иногда, смотря на них, я хотел ощутить тот желанный вкус свободы…. Сейчас же, я был целиком и полностью связан путами – самыми страшными и крепкими. Имя им было – деньги. Я был обязан платить за маленький уже повидавший время домик, который, к слову, уже виднелся на улице. Неожиданно за спиной раздался заливистый лай. Чуть ли не сбив меня с ног, сзади у меня между ног протиснулся уже знакомый пес. Он уставился на меня небольшими карими глазками, и смотрел с такой преданностью, что я пожалел о том, что у меня не нашлось какой-нибудь еды. А он, словно услышал мои мысли, шустро притиснулся к моей ладони, ластясь до невозможности мокрым носом, и все так же продолжал вертеть пушистым хвостиком. Невольно у меня на лице расплылась улыбка. Хоть что-то хорошее за этот дерьмовый день. Тео, как я прозвал этого шкодливого пса, хоть и не часто появлялся здесь, но если уж его заносило сюда, то он всегда был беспощадно затискан мною. Иногда я позволял себе думать о том, что он приходит ради меня, а не ради еды. Всё-таки этот район был явно ему не по душе, как и мне, как и всем нормальным людям, желающим жить в комфортных условиях. Наш старенький, уже повидавший немало людей домик, скромно стоял прямо напротив железной дороги. Он был в метрах пяти от обрыва, внизу которого пролегала дорога. Крыши поездов виднелись фактически у моих ног. Поезда регулярно гремели под домом, отчего даже окна в моей комнате жалко сотрясались. Неудивительно, что такому мирному животному, как Тео, тут было некомфортно. Да кому вообще здесь было бы приятно жить? Только вот, что делать, когда выбора-то толком нет, и выбирать не приходится? — Давно не виделись, дружок, — я не смог сдержать в себе порыва почесать дворнягу за ушком и все же зарылся пальцами в темную влажную шерсть. — Извини, не смогу сейчас тебе ничего дать. Ласково почесав за ушком, будто извиняясь, я наблюдал за Тео, который, казалось, издевался, мягко лизнул ладонь и нагло уселся у моих ног, вновь смотря своим преданным взглядом. От одного жалостливого вида в душу проскользнула непрошенная мысль о том, что я словно какое-то чудовище, ей богу. После тяжело вздохнул, говоря: — Ладно, пойдем, что-нибудь найдем тебе. Тео мгновенно подорвался, вновь интенсивно завилял хвостом и вроде бы хотел уже радостно поскакать возле меня, как тут же неожиданно остановился. Он настороженно всмотрелся на проезжую часть, и его треугольные ушки также навострились. Я в удивлении перевел взгляд на такого непохожего на себя Тео и затем проследил в том направлении, куда так пристально уставился он. Ничего необычного: аккуратные фонари, что уже зажглись в теплом свете, снующие люди и потоки машин. Возле некоторых домов стояли припаркованные автомобили и именно один из них привлек внимание моего друга. Всмотревшись в полутемную улицу и в недорогую иномарку, я в тот же миг резко развернулся в сторону своего дома. Как же я раньше не догадался? Не могли же копы так просто отпустить меня без какой-либо слежки. Не удивлюсь, если в той машине сидят именно те два паренька — Лекс и Стэн. Думаю, что от них не укрылось то, что я заметил их. Я уверенно, делая непринужденный вид, прошёл в сторону дома, и Тео послушно просеменил за мной. Похоже, что больше нежданные гости его не интересовали. Ну и ладно, все равно, рано или поздно адрес моего дома дошёл бы до них. — Тео, подожди здесь. Я мигом поднялся по скользким ступеням дома, прошвырнулся к холодильнику, вытаскивая из него последний небольшой кусочек мяса, и как можно быстрее подбежал к дверям, чтобы Тео поскорее смог получить лакомство. Но застал лишь пустующий неухоженный дворик. Только что здесь послушно сидел Тео, предвкушающее мотая хвостом, а теперь его и след простыл. Куда он делся? Всего минуту назад был же здесь. Я растерянно выглянул в сторону также пустующей улицы. Абсолютно нигде не видно большого мохнатого, чем-то похожего на медвежонка, Тео. Вот же пройдоха! А я ему по доброте душевной хотел кусок мяса отдать. Никаких манер. Что ж, Тео в этот раз останется без лакомства. Ну и черт с ним. Захлопнув за собой хлипкие двери, я бросил мясо обратно в холодильник и наконец-то с настоящим, ничем неприкрытым облегчением бросился на твердый диван, избавляясь от всех безжалостно удручающих мыслей, расслабленно откинул голову на спинку дивана. В последнее время у меня почти не хватало времени на отдых. Вечные подработки, закладки, деньги, которые я всегда плачу, в конце концов. Всё перемешалось в вереницу событий, которым, казалось, не было края. Иногда меня посещала мысль о том, что я давным-давно утонул во всем этом дерьме. Но только вот… сегодня я смог попытаться «всплыть», противостоять этому. Не зря говорят: «Все, что ни делается – все к лучшему». Вот и сегодня меня поймали на закладке, отвезли в участок и заставили стать предателем, возможно давая ту самую надежду на лучшее. И вероятно, если все получится и меня не уберут раньше времени, я смогу отдохнуть от всего этого.