Albatross

Раннее утро не смогло порадовать хорошей погодой. За окном разбушевался сильный дождь, что сейчас мириадами капель, падающих с темного неба, устремился на землю. Отбивая свой причудливый и размеренный ритм о большое окно школы, он нагонял еще большую тоску на меня. Настроение с самого утра пошло на ноль, и непогода лишь давила на и так гудящую от недосыпа голову. Подперев подбородок подставленной рукой, я безразлично осмотрел весь класс. Как всегда они разбились на небольшие галдящие компании, постоянно разводя глупую болтовню, тема которой не менялась годами. Все одно и тоже… Где-то прозвучал громкий девичий смех. Я с недовольством повернул голову в сторону писклявого голоса, что так и не прекращал умолкать. Уже почти сломанный подростковый мальчишеский голос поддержал задорную девушку. Она стояла ко мне спиной, но я точно мог распознать в ней Глорию. Миловидная девочка со смазливым личиком и немалым приданым за спиной, вечно получающая то, что хочет. Ее богатенькие родители всегда подавали ей все на блюдечке с голубой каемочкой. Иногда я думал о том, что в глубине души я даже хотел бы оказаться на ее месте. Жить, ни в чем не нуждаясь, а только мило строить глазки, притворяясь невинной овечкой. Хотя я знал, что за этим обликом стоит самая настоящая стерва, которая питается слухами и деньгами. Жалкое зрелище. Она, будто почувствовав мой прожигающий взгляд, грациозно встряхнула своими крашеными блондинистыми волосами, чтобы потом резво обернуться в мою сторону. Вмиг ее искрящийся веселый взгляд сменился на по-хитрому лисий. Ее голубые, ярко подведенные глаза цепко впились в меня. Не в первый раз от меня не укрывается ее особое внимание к моей скучной персоне. Не знаю, чем я мог ее заинтересовать, так как богатого кошелька в виде родителей я не имел. А другого ей было и не нужно. В любом случае она меня совсем не интересовала, несмотря на то, что она была знойной красавицей. Чего уж таить, меня совсем не заинтересовала ни единая девушка. Не прельщал меня их тонкий стан, пышная грудь и аккуратные черты лица. Наоборот, в какой-то момент, когда наступил подростковый возраст и гормоны ударили в голову, я на манеру своих сверстников стал засматриваться на каждую девчонку, да только осознал, что привлекают меня далеко не они… Однажды к нам в класс по обмену прибыл преподаватель истории. Симпатичный мужчина средних лет, высокого роста, и, как я заметил, с хорошим телосложением был идолом всех девочек школы. Как оказалось, не только девочек. Именно он стал моей первой влюбленностью. Для меня стало неожиданным открытием то, что при виде его мое сердце замирало, коленки начинали дрожать, а если уж он обращался лично ко мне или, еще хуже, вызывал к доске, то мой мозг автоматически отключался. При виде профессора Краут я терял всякую уверенность и только через время смог полностью осознать значение чувства влюбленности. Но ей не суждено было закончится хорошим финалом. Я понимал, что мы находимся не в романтической драме. Он оставался женатым мужчиной с двумя детьми, а я обычным учеником средней школы. В какой-то степени наши выдуманные отношения, в силу большой разницы в возрасте, были вне закона, с учетом того, что я несовершеннолетний. Но что же, как быстро она появилась – так же быстро она и ушла, не оставляя за собой и следа. — Привет, Томми! — выдернул меня из нахлынувших воспоминаний моей ориентации звонкий голос Глории. Она облокотилась на мою парту, выставляя все свои прелести напоказ. Равнодушно скользнув взглядом по ее расстегнутой на несколько пуговиц блузке, я с неким раздражением встретил ее томный взгляд. — Привет… — бросил безразлично, устремляя взор на медленно скатывающиеся по окну капельки дождя. Я упорно делал вид, что обзор на дождливый Бристоль казался намного увлекательнее, чем беседа с Глорией. Такая избалованная и капризная девушка как она точно уж после моего игнорирования с психами отступит. — Какие у тебя планы на вечер? Снова. Почему она ко мне прицепилась. Пусть уже со своими предложениями о встрече идет к черту. Я не собираюсь тратить на нее свое время. Сколько раз я ей упорно отказывал, а она все стоит на своем. — Я… — звонок резко оборвал мои недосказанные слова на ее счет. В последний раз заинтересованно скользнув по мне глазами, она медленно наклонилась к моему уху, отчего на секунду во мне вспыхнуло омерзение. Не люблю, когда нарушают мои личные границы. Но она, сделав вид что она не заметила этого, только жарко шепнула: — Еще увидимся, Томми, — и не забыв многозначительно провести по моему напряжённому плечу тоненьким пальчиком, Глория представительно удалилась в сторону своей шайки. Ненавижу, когда меня называют Томми. — Ребята, скорее присаживайтесь на свои места! Неожиданно вошедшая в класс преподавательница биологии прямо с порога начала вести нудный монолог. И с ее скучающим голосом и видом не заснуть было просто нереально. Что же, так даже лучше.

***

Веселые возгласы школьников разносились по всему школьному двору. Занятия только что закончились, и все спешили поскорее по домам или шли гулять компаниями, которые весь вечер будут заливать в себя еле как найденный алкоголь. И это их желание делать вид, что они намного старше, чем есть на самом деле, вводило меня в замешательство. Я не разделял их подростковые глупые взгляды. Сложись бы моя жизнь кардинально иначе, то я бы с трепетом ценил то, чего сейчас, к сожалению, не имею. Я могу лишь безучастно наблюдать, в тайне мечтая о том, чтобы все вернулось на круги своя, и мама наконец-то поправилась. На данный момент я хочу ее увидеть, потому что безумно скучаю. Мне на самом деле не хватает ее поддержки. Всю свою любовь и заботу она отдавала мне, и никогда ни словом, ни взглядом не давала понять, то, как сложно ей приходилось. Я восхищаюсь ее силой духа, в душе желая стать похожим на нее. Мне так тяжело без нее, но сейчас было не время сдаваться. Ради ее здоровья и улыбки я готов пойти на все. На глаза навернулись непрошенные слезы, но со злостью на себя я кулаками стер ненавистные слезинки. Даже сейчас, спустя время, когда казалось, что мне уже нужно было привыкнуть к этому больному чувству в моем сердце. Поправив чуть спавшие лямки портфеля, я сгорбившись направился через толпы счастливых подростков. Нужно поспешить навестить маму, так как сегодня был день приема посетителей. Я поторопился в сторону нужной клиники. Благо, дождь закончился, оставляя за собой большие лужи и легкую прохладу. Неожиданно возле дороги черная иномарка буквально пролетела в паре шагов от меня, облив меня водой из лужи. — Ублюдок! — свирепо огрызнувшись в сторону машины, я напоследок показал ему средний палец. Сейчас не самая хорошая идея идти в подобном виде к маме. Я не хочу лишний раз ее заставлять переживать за меня. Проведя злобным взглядом никудышного водителя, я случайно заметил знакомую затонированную машину. У меня даже не возникло вопроса, кто там находится. Этот настырный нахал, инспектор Флетчер, очевидно, сказал Лексу и Стэну следить за каждым моим шагом. Я совершенно не удивлен такому раскладу событий и пытался даже не задумываться о том, если бы мне дали заказ на новую закладку. Как и ожидалось, всю дорогу по пятам они следовали за мной. А я с каждым разом увеличивал шаг, пока вовсе не забежал в клинику. Женщина за стойкой приема пациентов приветливо улыбнулась мне. Она уже без слов знала, куда мне нужно идти. Приветственным кивком ответив ей, я направился в палату мамы. И как только подошел к двери, растерянно застыл. Я должен взять себя в руки, не давать воли эмоциям. Я поглубже вздохнул, словно на секунду сбросил весь груз проблем с плеч. Дернул ручку двери – и сразу надел маску весельчака Тома. — Сынок, ты пришел, — оторвав уставшие, потускневшие глаза от какого-то романа, мама с блеклой улыбкой на потрескавшихся губах тепло взглянула на меня. — Чего стоишь в дверях, подойди поближе. Едва сдвинувшись с места, я медленно поплелся в ее сторону. Почему-то при виде ее, мои руки стали дрожать. Я попытался собраться с силами и рассеяно уселся на краю кровати. Сочувствие почти полностью поглотило меня, стоило только заметить, что ей становится еще хуже. Болезнь сильно отражалась в сухих растрепанных темных волосах, в хаосе запутавшихся на подушке, неестественной худобе и осунувшемся безразличном выражении её, когда-то дышащим жизнью, лице. — Привет, мам, — невольно голос дрогнул, но, не подавая виду, я лучезарно улыбнулся: — Как ты? Спросил, сам видя то, что от той мамы, которая была в детстве, осталась лишь бледная тень. Большие мешки легли под ее глазами, она заметно исхудала. Из-под больничной рубашки выглядывали ярко выраженные ключицы. И как бы мама не пыталась делать вид, что у нее все хорошо, невооруженным взглядом можно было заметить ее ухудшающееся состояние. — Все хорошо. Я просто уже успела по тебе соскучиться, — она осторожно сжала мою руку своими холодными хрупкими пальцами и заинтересованно спросила: — Как у тебя в школе дела? Не прогуливаешь? Как работа, к тебе хорошо там относятся? Рассказывай. Сразу вспомнив давно придуманную ложь, набрал побольше воздуха и начал эмоционально рассказывать, будто наяву ощущая это. — У меня все отлично. Недавно я записался в художественный кружок и познакомился с несколькими мальчиками. Хорошие парни оказались. Мы даже договорились в скором времени пойти вместе на пленэр. А с работой… все так же. Оказалось, что официантом не так легко работать, но там куча интересных людей, и поэтому не чувствую усталости… Ну, вроде бы, все. — Я горжусь тобой, мой мальчик, — с этими словами я затравленно посмотрел на нее, и она с печальной улыбкой на лице нежно провела рукой по моей щеке: — Ты так быстро стал взрослым… и это по моей вине. Сколько раз я слышал ее бессмысленные извинения. Мама не могла принимать помощь, я сам знаю, как тяжело ей это давалось. Ей пришлось самой растить меня, напрочь позабыв о самой себе, она отдавала мне все, что у нее было. И не хватит всех слов, чтобы сказать, как сильно я восхищаюсь ее несломленной силой духа. И когда в ее глазах показалась горечь и обида, я тут же спохватился с радостной улыбкой утешать ее, при этом сам едва сдерживал слезы от ее слов. — Все в порядке, мам. Тебе стоит переживать только за себя. Я уже почти собрал нужную сумму на операцию. — Спасибо, Томас… За все, — с любовью произнесла она. Я хотел сказать ей о том, что я также очень сильно люблю ее, но из-за подступающих слез и начинающейся истерики не смог сказать такие важные, но одинаково простые слова. Как же тяжело видеть ее такой сломленной. — Ну ладно, мам, мне нужно уже идти. Я скоро приду, — я не смог посмотреть в такие же, как и у меня, светло-карие глаза. Только услышав ее тихие слова прощания, позорно сбежал за дверь. И уже стоя в холодном пустующем коридоре, дал волю слезам. Все только что сказанные мною слова были абсолютной ложью. Лишь моими пустыми мечтами, которыми, к сожалению, не суждено было сбыться. Усталость накатила на меня большими сметающими волнами. Я как никогда чувствовал, что иду ко дну с цепями на руках, которыми сам себя и обременил. Как же я устал…