Охотница и монстр

      Судьба — вещь непредсказуемая и безжалостна.       Вчера ты находился в тёплом месте, в согревающих твоё тело стенах, радовался жизни, наслаждался ею так как пожелается, а сегодня — ты уже находишься в сырой, холодной темнице, кишащей заразными тварями и грызунами.       Кассандра и Даниела провожали Блэкфулд в камеру. Средняя дочь Димитреску надевала на руки Софи кандалы, что несомненно радовало девушку, чем крюки, проходящие через ладонь, но с другой стороны — её не должно быть здесь; здесь должен быть её брат. Пожертвовала собой ради безрассудного брата.       Металлические кандалы уже были плотно закреплены на запястьях девушки, теперь ведьма поднимала её на цепях, подвесила.       Брюнетка подошла к бывшей личной служанке матери и влепила пощёчину, рыкнув. — Змея! Я знала, что всем хорошим это не закончится! Надо было вас убить сразу же!       Софи молчала, терпеливо принимая гневный удар Кассандры на себя. — Тебе повезло, что мама цела и здорова, иначе ты была бы уже убита мной, но тебя ждут пытки и радуйся, их будет проводить Белла, вместо меня, — прорычала Кассандра и рассыпалась на насекомых, улетая.       Стаявшая всё это время и молча наблюдавшая за происходящим Даниела подошла к Блэкфулд и расстроенно произнесла: — Я не знаю, что там произошло, мама нам не говорит толком, но я думаю, что они ошибаются, ты не смогла бы сделать такое с мамой. Держись Софи. — Спасибо, Даниела.       Рыжеволосая кивнула, улыбнувшись, и тоже, растворившись, улетела, оставляя Софи в сырой темнице одну с мороайками и грызунами. — Уж не думала я, что попаду сюда снова, только не в ожидании, когда Альсина согласится, а в ожидании смертельных пыток. Но… — девушка замолкла, — надо продержаться, не казаться слабой. Интересно, как там сейчас Майк.

***

      Майк бежал из замка, что было мочи. Была ночь, все спали, — скорее уже не все, особенно в лесу и замке — поэтому его никто не смог бы поймать. Так думал он.       Побежав вдоль реки через всю деревню, он, ничего не слыша, увидел, что в одном из домов горел тусклый свет. Выбора не было, сил бежать тоже не было, а сердце бешено колотилось, необходимо было передохнуть. Дверь была открыта, в домике никого не оказалось. Парень присел на стул, дабы перевести дыхание, как деревянный пол под ним проломался и оттуда к ногам Майка тянулись чьи-то лапы, пока резко не схватили за ноги и потянули со всей силы вниз. — А-а-а-а…!       Затем послышалось рычание в перемешку с криками.       Тварь откусила три пальца с правой руки Майка, послышался крик. — А-а-а, блять!       Потом вторая тварь, сломав левую руку, выдрала из скелета её, поглощая полностью. Кровь текла ручьём. Парень орал, казалось на всю окрестность, хотя отчасти так и было. Возможно, что его было слышно и в замке Димитреску. Первая тварь, съев пальцы, принялась к голове, Майк в перерывах от качания со стороны в сторону видел яркие жёлтые глаза монстра, морда которого находилась чуть ли не в притык, слюни из его рта спадали на лицо и шею парня. Лапы твари потянулись к голове Блэкфулда. — Не-е-ет!       Лапы монстра скрутили голову и оторвали её, отбросив.       Майк Блэкфулд умер.

***

      После последнего визита Кассандры и Даниелы прошёл день. Софи так и находилась в подвешенном состоянии, в котором было очень неудобно спать. Девушка лишь прикрывала глаза для того, чтобы пуститься в раздумья, находясь в полной тишине, но вскоре прерываемой шелестом крыльев. Конец близок, не так ли? — Куколка, скучаешь? — Кассандра открыла решётку камеры одним взмахом руки, залетая внутрь.       Сил отвечать абсолютно не было, а голову поднять — доставляло лишь один дискомфорт, находившись в неудобном положении всю оставшуюся ночь, утро и целый день. — Молчишь? Язык проглотила? — в ответ снова молчание. — Ну молчи… Обрадую тебя: мама решила тебя навестить.       Что? Софи не послышалось?! Леди Димитреску решила её навестить? Бред…       Блэкфулд воодушевилась и с болью подняла голову, пустыми, кристально-чистыми глазами вглядывалась в сияющие янтарные, затем усмехнулась. «Глаза как у матери…» — Что? Неужели ей хочется лично провести пытки? — голос было еле слышно, с хрипотцой, а Кассандра залилась смехом, произнесла: — Возможно, — не дав точного ответа, тёмноволосая растворилась, улетая.       Софи закрыла глаза.       Нет, она не паникует, не боится. Она… пожалуй, находится в безвыходном положении. Да, Блэкфулд находится сейчас взаперти, связанная по рукам и ногам, она не сбежит. Не сбежит от Димитреску. Как Софи посмотрит женщине в глаза? А как Леди поступит, когда на её взор попадётся беззащитная девушка? Софи не знала, но мысли не покидали её.       Забавно… сейчас она лишь в буквальном смысле весит на руках, и ей не остаётся выбора, как впадать в мысли, раздумья, размышляя о своей любимой Госпоже, Леди Димитреску, и своей безрассудной смерти.

***

      Прошли ещё одни сутки, проходящие в сырой, холодной, одинокой, но в то же время и спасательной темнице.       Желудок девушки нуждался в приёме пищи. Он бурчал, прося её, но Софи всячески пыталась отгонять мысли о еде, не пуская слюни. Сейчас её по сути это не волновало. Как нестранно, она ждала встречи с Димитреску.       Послышались отдалённые шаги стучащих каблуков, всё приближающихся ближе.       Софи точно знала, что это была она — Альсина. Без дочерей, что в данный момент радовало. Девушка очень хотела остаться с женщиной наедине.       Вот, шаги утихли. Голова девушки была опущена до тех пор, пока Димитреску грубо не подняла её за подбородок, заставляя пустые глаза смотреть в уставшие, медово-ореховые очи, тускневшие, казалось, с каждым днём.       Они заглядывали друг другу прямо в душу, притихнув. Молчание первой прервала Софи. — Зачем пришла? — грубо, сухо, слова с слышимой хрипотцой, задевающие достоинство Леди.       Женщина с некой брезгливостью резко отдёрнула руку, отходя от Софи на метр. — Почему ты не говоришь правду? — спокойно произнесла Альсина.       Софи усмехнулась, — Правду? Какую правду ты хочешь услышать? — Ты же прекрасно знаешь, что находишься здесь не по своей вине! Тогда почему ты не скажешь правду и не раскроешь, кого ты покрываешь?! — Не думаю, что это что-то да изменит… — Глупая девчонка! Я знаю, что ты была не одна! Ты явно кого-то покрываешь! Может, своего брата негодника? — Покуда мне знать, где он был в тот момент… кстати, раз уж меня ждёт неизбежная смерть, хочу передать ему кое-что… — Его нет в замке! Сбежал! — фыркнула Леди, скрестив руки на груди.       Софи знала это, но выдать его никак не могла.       Девушка наигранно удивилась, плюнув под ноги. — Где твой брат, Софи?! — Я же ска… — звук пощёчины, пеиебивающий шатенку. — Я хочу слышать лишь одну правду!       С другой стороны, Софи что-то гложило внутри, не давало покоя. Половина её начала рваться, не желая что-либо скрывать от женщины, стоящей перед ней. Приоткрытый рот Блэкфулд от удара закрылся, она сжала челюсть, а потом тяжело произнесла. — Сбежал. Я его спасла, чтобы ему не попало из-за меня, — с последним соврала она. — Не умеешь ты врать, девчонка… — выдохнула Димитреску и, прокричав, позвала Беллу. — Прочисти со своими сёстрами всю местность около замка, деревни и леса. Он не мог далеко сбежать! Твари, окружающие деревню, никого не выпускают. — Да, мама, — блондинка исчезла. — Что ты с ним сделаешь?! — рыкнула Софи, пошевелив руками.       Димитреску, стоявшая спиной к пленнице, с осколом на лице усмехнулась, опасно облизнулась и, уже уходя, ответила, смеясь: — О-о, дорогая, поверь, с ним всё будет в порядке, — а уже тише добавила, растворяясь в мраке узкого коридора, — если… — Альсина, не смей! — кричала Софи. — АЛЬСИНА! — голос прорезался, но ненадолго.       А смех Леди до сих пор отзывался в ушах. Глаза стали стеклянными. — Боже…       Только сейчас Софи стало поистине страшно. Страшно за брата, который не пойми где находится, и, в коем-то веке, за себя. Не будет брата — не будет и её. Ибо они единственные, кто у них самих оставался.

***

      Димитреску нервно ходила по главному залу туда-сюда, не понимая смены своего поведения, попивая вино прямо из горла бутылки. Она ждала новостей от дочерей. Но не прошло и часа, как девушки все предстали перед матерью, матая отрицательно головами. «Значит, он успел убежать, либо им уже где-нибудь полакомились. Но это неважно, одним большим, одним меньшим. Сейчас нужно сосредоточиться на Софи». — думала Димитреску, ещё с полностью трезвой головой.

***

      День Х приблизился.       Софи была истощена. Морально и физически. Как же ей хотелось сейчас лежать в уютной, тёплой постели, завернувшись в одеяло комочком с головой. Увы.       По коридору слышится шелест маленьких крыльев и смех старшей дочери Димитреску. Затем скрип металлической двери камеры и горячее дыхание на шее и затылке.       Сил поднять голову не было, их вообще не было… — Мне жаль, Софи.       Блондинка, державшая свой серп в руках, медленно, еле касаясь, начала проводить острым местом по коже рук девушки, кровь начинала сгущаться около ран и бежать маленькими ручейками вниз, падая на грязный пол. Блэкфулд начала вошкаться, но не издавала и звука.              Белла облизнула стекающую кровь, с наслаждением заглатывая, усмехнулась и резко разорвала мешковатую чёрную футболку, оставляя провинившуюся в штанах и нижнем белье чёрного цвета. Блондинка разорвала и остальную одежду, совсем не смущаясь, будто для неё это было обыденным делом. Хотя по сути было так.       Острым длинным ногтем блондинка вырисовывала на грудной клетке девушки замысловатые узоры, спускаясь вниз на грудь, а затем на плоский живот. Другую руку завела за себя, доставая оттуда кнут. Жёсткий кнут. Последовали удары, начиная с лёгкого удара, набиравшего сильный. Софи терпела, сжимая ладони в кулак.       После нескольких минут подобного издевательства, тело Блэкфулд было всё в кровоточащих ранах и местами синяках. Тело болело.       Звук каблуков проносился по коридору темницы, останавливая пытки. Софи не поднимала голову, а Альсина и пальцем не пошевелила, смеривая девчонку внимательным и строгим взглядом, проживающим её тело насквозь. Она это чувствовала всем нутром. — Софи, говори правду или… — Беллу перебил ужасный голос с слышимой отдышкой. — Или что? — усмехнулась. — Убьёте? Убивайте!       Старшая дочь Димитреску переглянулась с матерью, та кивнула блондинке, продолжая стоять на месте, смотря в одну точку — Что ж…       Белла взяла в руки снова свой серп, уже не щадя, воткнула его в колено девушки. Софи наконец закричала, поднимая через боль голову, сталкиваясь с янтарными глазами Госпожи. — Нет… — прошептала Софи.       Сознание играло в Софи, показывая перед глазами темноту всё чаще и чаще.       Пришлось ещё несколько ударов по всему телу. Плеть тоже не щадила, сильно проходила по лицу девушки, оставляя за собой раны, которые горели при соприкосновении с солёными слёзами, текущих по щекам.       Вскоре сознание Софьи помутнело и погрузилось в знакомую темноту. Перед глазами мимолётно прошлись воспоминания с детства до сегодняшнего дня.       Белла замахнулась в очередной раз, но в темнице прошёлся громкий бархатный голос Леди Димитреску. — Заканчивай, Белла.       Губы женщины искривились, желтизну радужки хищницы было видно даже во мраке. — Да, мама.       Блондинка отцепила цепь с кандалов Софи, и девушка упала на грязный, полусырой пол камеры. — Можешь идти.       Дочь послушалась, растворяясь на рой мух, улетая. Старшая Димитреску сжала руки в кулаки, отчего послышался скрип кожаных перчаток. Челюсть сжалась. Она подошла к обмякшему телу девушки, присела, и рука потянулась к бледной щеке, смахивая совсем свежую слезу. — Прости меня, Софи.