Приключения

Эта зима выдалась на удивление снежной. Дима уже и не помнил, когда в последний раз видел столько снега. Кажется, это было в далеком детстве, но тогда мир в целом казался больше, ярче и неизведаннее. С возрастом восхищаться и удивляться удавалось все меньше, хотя, казалось бы, восемнадцать — не тот возраст, когда груз прожитых лет давит на плечи. Нет, Дима не был пессимистом, да и не считал, что жизнь ужасна и отвратительна. Можно сказать, и юношеский максимализм в нем отсутствовал напрочь. Сам Дима считал себя рационалистом, он привык смотреть на мир довольно трезво, оценивать свои силы без преувеличения. Если честно, больше всего на свете Дима ненавидел влипать в неприятности, поэтому мог по сто раз взвешивать одно и то же решение, пытаясь вычислить все возможные и даже невозможные варианты развития ситуации. За это многие друзья называли его занудой, а еще возмущались, что в восемнадцать у него нет совершенно никакой тяги к приключениям. Тут Дима был совершенно не согласен. Он любил приключения, очень даже, просто предпочитал их планировать заранее. Так выходило безопаснее и спокойнее. Он не мог, как некоторые друзья, сорваться в Москву автостопом, потому что внезапно захотелось прогуляться по Красной площади. Нет, каждая его поездка была тщательно спланирована, продумана до мелочей. Зато не случалось и неприятностей, вроде ночевки в парке, потому что не нашел гостиницу. Что мешало забронировать заранее? Дима не понимал, как может нравиться ощущение того, что ты не контролируешь ситуацию? Хотя друзья порой его подначивали на какие-то безумства, но Дима всегда умел говорить твердое «нет». Некоторые считали, что у него поэтому отношения и не складываются, поскольку Дима не был склонен рассказывать о чувствах, да и к объекту симпатии мог присматриваться очень и очень долго. Порой так долго, что этот объект оказывался в отношениях с кем-то более резвым. Но Дима был уверен, что лучше уж так, чем нарваться на очередного гомофоба, а потом собирать выбитые зубы. На самом деле, Дима стал таким, потому что пару раз влипал так, что собирать приходилось не только зубы. Но в этот раз что-то пошло совсем не по плану. Говорили же друзья, что от приключений и внештатных ситуаций никто не застрахован. Но могло это приключение быть менее непредсказуемым. Дима выпустил на руки облако пара, надеясь, что хоть так их согреет. Кто мог предсказать, что его машина заглохнет на полпути к Питеру ночью на безлюдной трассе. Что мешало ему поехать по КАД? К чему было пользоваться проселочной дорогой, чтобы сократить путь на пятнадцать минут? Что бы ему дали эти пятнадцать минут? Дима ругал себя на чем свет стоит, но поделать ничего не мог, потому что связь в этой глуши тоже не ловилась. Какие-то полчаса до КАД, а такая разница. Оставалось только подпрыгивать, ковырять носком кроссовка снег и надеяться на чудо. Ну и еще потихонечку грести в сторону более оживленной трассы, но снег на этой дороге тоже чистили не особо, что и стало той самой причиной, почему его «Ниссан» отказался совершать подвиг во имя своего владельца. Вот хрен ему, а не девяносто пятый в следующий раз — и на девяносто втором покатается. Дима шел неторопливо, ругая «Ниссан», его производителей, бабушку, которой рассада понадобилась «вотпрямщас»! Нет, можно было бы остаться с ночевкой, но утром зачет, а вставать в пять часов и ехать в универ не хотелось. Сейчас Дима проклинал то, что сова, а еще и ленивец по совместительству, поэтому и застрял в одиннадцать вечера на этой дороге. Дима еще раз от души пнул сугроб, словно тот был единственным виновником всех его бед. Еще раз проверил телефон, но сеть все так же была недоступна. Сейчас Дима обрадовался даже ненавистному E на месте значка интернета, но увы... — И что хорошего они находят в этих приключениях? — Дима запахнул пальто, пытаясь сохранить хотя бы видимость тепла. Теперь бабушкины увещевания о шапке и пуховике не казались такими уж глупыми. Он даже в следующий раз не отмахнется, что на машине. Обязательно купит себе тулуп и припрячет в багажнике, вот точно. Дима убивался бы еще очень долго, если бы не ослепивший свет фар, а через секунду рядом затормозил внедорожник. Дима сперва обрадовался, а потом уже испугался, потому что все начинало напоминать дурацкий третьесортный ужастик. Сейчас его закопают где-нибудь в ближайшем сугробе, а может, и вовсе расчленят и разбросают по участку или скормят свиньям. Точно, владельцы свиноферм самые опасные люди на свете. — Димон, ты что ли? — Знакомый голос друга детства вернул в реальность. Диме даже захотелось рассмеяться, ведь чего только не надумается. — Ты какими судьбами? — От бабушки ехал и застрял. А ты, Лех, тут откуда? — Он махнул рукой в сторону застрявшего «Ниссана». — Да отцу с фермой помочь надо, а мне лучше в ночь ехать, чем завтра в пять утра. — Леха страдальчески закатил глаза. — Запрыгивай, домчим до фермы, там сейчас никого, а с утра уже будем решать твою проблему. Диму дважды просить было не нужно, он буквально бросился к дверце, а через секунды уже блаженно улыбался, сидя на пассажирском сиденье прогретой машины. Не думал он, что просто согреться — это такой кайф. — Чего у бабки не остался? — Зачет завтра, — ответил Дима. С Лехой они как раз и познакомились, когда он проводил лето у бабушки на даче. Его тоже отправили на бабушкино попечение, причём оба парня особо этому не обрадовались. Им тогда было по пятнадцать, лето в городе могло стать многообещающим, а тут богом забытое садоводство, где толком и не разгуляешься. То лето скрасила компания Лехи. Они были не разлей вода, гоняли на великах, сутками могли пропадать на озере: купались, загорали, рыбачили. Они даже обещали встретиться в городе, но как-то не срослось. Сперва Леха даже звонил, но лето — это одно, а город — другое. Не то чтобы Диме не хотелось продолжить общение, но, если честно, он просто не решался. Уж больно Леха ему нравился: такой открытый, простой, веселый и красивый. Эти карие, почти черные глаза, темные кудри, мускулистый торс частенько преследовали Диму отнюдь не в дружеских снах. Струсил он, короче, как всегда. Если бы Леха разбил ему лицо, этого Дима точно не пережил бы. И так последние два года в школе для него обернулись практически травлей из-за неосторожных признаний. Хорошо, что хоть не били, только смотрели с пренебрежением. Хотелось верить, что Леха не такой, но Дима на удачу полагаться уже не хотел, да и хватало ему тех, кто принимал и понимал его, несмотря ни на что. — Только не говори, что мне тебя утром надо будет доставить в город? — Не парься, я что-нибудь придумаю. Леха лишь пожал плечами. Сейчас Диму волновал только вопрос тепла, безопасности, хоть какой-то кровати да телефона, с которого можно позвонить. Реальность превзошла все ожидания, потому что ко всему вышеперечисленному Леха сразу же предложил ему принять ванну, а сам отправился на кухню. То, что его еще и накормят — это просто уже что-то запредельное. Живот, к слову, заурчал, но Дима сперва прихватил предложенные Лехой футболку и штаны и направился в ванную. В гостиную он вернулся совершенно счастливый и довольный жизнью, хоть и утонувший в Лехиных вещах. Тот был не особо шире в плечах, но значительно выше, да и мускулистее. Это Дима сумел оценить, когда Леха скинул утепленную кожаную куртку и остался в футболке. Он еще подумал, что за прошедшие три года Леха стал еще красивее. Кудри исчезли, уступив место стильной прическе, на лице появилась небольшая щетина, даже глаза, казалось, стали немного темнее, но Дима списал это на освещение. Через несколько минут в гостиной появился и сам Леха с подносом, расставил на столе две тарелки с борщом, тарелку хлеба, а еще графин запотевшей водки. — У меня завтра зачет, — напомнил Дима, — мне водку нежелательно. — Обижаешь, — хмыкнул Леха, — это самогон, мы с батей сами гоним, так что ты просто обязан попробовать, да и за встречу выпить стоит, все-таки так давно не виделись. — Диме показалось, что в словах Лехи промелькнула обида, да и самому ему после этих слов стало неловко, он уткнулся в тарелку и принялся есть борщ. — К слову, сметана тоже домашняя, как и мясо, да и все свое, натуральное. Дима поднял на него взгляд, посмотрел, как Леха разливает по стопкам самогон. Отказываться было как-то совсем некрасиво, да и Леха, можно сказать, спас ему жизнь. Перед глазами снова предстали картинки того, как его замерзшего утром находят в сугробе. От этой мысли Дима содрогнулся и опрокинул стопку самогона в себя. На секунду показалось, что он утратил способность дышать, ведь столь крепкого алкоголя еще ни разу в жизни не пил. — Закусывай. — Леха сунул ему под нос бутерброд с салом. — А то еще кони двинешь прям здесь, а я потом доказывай, что не при делах. — Я уж постараюсь не доставить тебе таких проблем. — Дима пришел в себя и махнул, что можно и повторить. Леха лишь усмехнулся, но все-таки налил вторую. Вторая пошла легче, но после нее Дима убедился, что лучше ему все-таки не рисковать, а Леха уговаривать его не стал, да и сам отставил самогонку в сторону. — Ладно, в другой раз, приглашу тебя как-нибудь в гости. — Ты живешь на ферме? — Нет, конечно, — отмахнулся Леха. — Это бате на старости лет захотелось на воздухе свинок выращивать, а я в городе остался, в горном сейчас учусь, а ты? — Политех, экономика, хотя уверен, что нам с ней не по пути. После двух стопок разговор пошел легче, а может, просто Диме удалось расслабиться, ведь, судя по всему, Леха не злился, а даже с искренним интересом расспрашивал, как у Димы дела. За разговором время пролетело незаметно. Опомнился Дима, когда часы показывали уже два часа ночи, да и то опомнились скорее его слипающиеся глаза. Нервное напряжение, сменившееся теплом и спокойствием, привело к тому, что спать хотелось безумно. — Идем, покажу комнату. — Леха встал с места. — И все-таки, почему ты тогда не захотел дружить дальше? Лето вроде клевым выдалось, — спросил Леха уже на пороге комнаты. — Да как-то в городе все закрутилось, то времени нет, то возможности. — Дима запустил пальцы в волосы, начиная их теребить; он всегда делал так, когда нервничал или врал. Все друзья твердили, что пытаться обмануть окружающих — это прям не его, вот совсем. При этом актерский талант у Димы был, его даже постоянно вытаскивали участвовать во всяких капустниках, но вот в жизни… Оставалось надеяться, что Леха знает его не так хорошо. — Знаешь, что-то слабо мне в это верится, — прищурился Леха и вдруг сделал шаг в комнату, а следом закрыл за собой дверь. — А ты ведь мне до чертиков нравился. Я даже тогда, когда батя за тобой приехал, почти в этом признался, а потом все надеялся, что в городе выйдет. Ты что, догадался? Поэтому? — В смысле? — Дима удивленно хлопал глазами. В его голове никак не укладывалось только что сказанное Лехой. — Гомофоб, что ли? Поэтому общаться перестал? Понял все? — Леха смотрел без осуждения, но было видно, что ответ на вопрос ему крайне важен. Димка же пытался старательно переварить информацию, разложить по полочкам, взвесить все «за» и «против», просчитать возможные варианты развития событий, но, судя по всему, две выпитые стопки самогона напрочь лишили его возможности анализировать происходящее, а может, абсурдность сложившейся ситуации, приведшей его к тому, от кого он в свое время сбежал… Как бы то ни было, вместо слов и глубокого анализа и самоанализа Дима лишь дернулся вперед и поцеловал Леху. Ему показалось, что глаза он зажмурил скорее от страха, что все это окажется глупой шуткой. Вдруг Леха откуда-то узнал, что Дима гей, поэтому решил так подшутить. Мозг, конечно, пытался подкинуть аргументы о том, что «Ниссан» тоже Леха поломал, да и в целом всю ситуацию подстроил. Но вместо смеха или разбитых губ Дима получил только поцелуй в ответ. Причем Леха явно в вопросах поцелуев был куда лучше подкован, поэтому Дима расслабился окончательно и позволил приключению все-таки свалиться на его задницу окончательно и бесповоротно. Впрочем, задница была уже вполне занята руками Лехи. — Я идиот, — заявил Дима, когда Леха оторвался от его губ. — Об этом потом, — ответил Леха, стащил с Димы футболку и толкнул его в сторону кровати. Дима против такого расклада не возражал, правда, его волновал вопрос смазки и презервативов, но и тут Леха оказался запасливым — достал и то, и то из сумки, стоящей возле кровати. — Это твоя комната? Леха лишь закатил глаза, снял с себя футболку, а после завалился на Диму и сразу же поцеловал — видимо, разговоры во время секса он считал лишними. А Дима просто нервничал, у него и секс-то был всего три раза в жизни, а когда он нервничал, то всегда разговаривал, потому что это самый простой способ заставить себя не думать. Во всяком случае, когда не особо заботишься о том, что говоришь. Но сейчас говорить не удавалось, потому что рот был занят другим, да и руки Лехи, ласкавшие его тело, от нервов отвлекали куда лучше разговоров. А Леха тем временем уже стаскивал с Димы штаны, поэтому он наконец пришел в себя, осознавая, что в своем собственном приключении серьезно отстает и может лишиться самого интересного, поэтому предстояло наверстывать. Вскоре они оба лежали без одежды, Дима провел пальцами по члену Лехи, вроде как лаская, но на деле оценивая размеры, оказавшиеся вполне себе впечатляющими. А Леха вовсе времени не терял, вовсю растягивая Диму двумя пальцами. Диме было немного некомфортно, но пытался расслабиться, нащупал рядом презерватив и решил, что уж лучше займется им, потому что продолжения хотелось безумно. Леха, скорее всего, понял, что опыта у Димы не так много, поэтому входил в него медленно, хотя сам Дима и изнывал от желания, двигал бедрами навстречу, желая, чтобы Леха не был таким осторожным и аккуратным. Правда, практически сразу об этом пожалел, желание все-таки не могло перекрыть боль. Ему даже показалось, что он застонал от боли, однако понадеялся, что Леха подумал, будто от страсти. Леха снова поцеловал его, вошел до конца, замер. Его пальцы ласкали член Димы, призывая расслабиться. Это удалось не сразу, но когда Леха начал двигаться, боль уже утихла, а вскоре Дима и вовсе о ней забыл. Он закинул ноги на талию Лехи, подстроился под его ритм, они двигались уже вместе. Правда, надолго их не хватило, Леха кончил первым, а вскоре его догнал и Дима. — Сейчас в душ, а все разговоры завтра, — спустя пару минут заявил Леха, тем самым прервав поток слов, готовых вырваться из Димы. Оставалось только покорно встать и пойти вслед за Лехой в душ. Засыпая в объятиях Лехи, Дима думал, что такие приключения, пожалуй, не самое худшее, что может быть в жизни. А еще он протянул руку и отключил будильник на мобильнике, ведь зачет, в конце концов, можно и пересдать, а вот заставить себя с утра вылезти из Лехиной постели он точно не сможет, пока они не поговорят. А разговаривать им придется очень и очень долго.