Предательство: Жертвуя собой

      

Нападение на дворянскую семью Цепеш, разгар дня.

Крул, не плачь. Проносился голос моего старшего брата сквозь языки пламени. Разговоры о том, что нельзя небрежно относиться к еде, путь домой скорее пообедать прервали таким образом. Они всего лишь щурились от солнца и возвращались домой. Никакому врагу нельзя было пожелать такой зверской расправы. На их родной дом был совершен поджог, являвшийся спланированным. Мать и отца взяли в плен, насадив на кол. Еле живая матушка хрипло кричала, что им нужно бежать. У Крул не было сил. Она не могла поверить, что с её семьёй так подло поступят, так рано прервут детство и счастливые деньки. Как наивной маленькой девочке, ей хотелось провести время с любимым старшим братом, как раньше, как всегда. Её хрупкое и слабое тело подняли на значительную для ребёнка высоту, если бы не её брат. Но его вскоре повергли, издеваясь над мальчишкой.       — Братик!.. Скажи, мы, мы… Прямо сейчас погибнем? — в рыданиях и детской истерике спрашивала Крул.       — Я не позволю этому случиться! Стараясь казаться сильным, прикусывал губу от боли и не придавал ей значения, боролся со взрослыми и зрелыми мужчинами. Но детской силы не хватало на борьбу: тело быстро измотало свои силы. В этот момент он винил себя за собственную слабость.       «Если я сдамся, покажу свой страх, то сестра поддастся такому же чувству, но еще сильнее моего», — пронеслась здравая мысль у Ашеры в голове. Все произошло в мгновении ока, и их выставили на продажу на Черном рынке, держали как псов: на цепях и в ошейниках. Поступали как со скотом, порой забывая кормить. Они страдали от недостатка еды и получали воду из загрязненных рук.       — Братик, я так больше не могу… Почему они так поступили? — глянув недетским взглядом, наполненным страданиями, та посмотрела в соседнюю клетку, что стояла слишком далеко. Не прикоснуться к любимому брату, не успокоиться от его теплых объятий, крепких сжатий руки. Ни одной из этих возможностей не было, а цепи сдерживали попытку. Эти грустные мысли прервало урчание в животе, от которого Крул смутилась, отвернув голову и направив взор на серую бетонную стену и чередующимися черными прутьями.       — Слышу, у тебя живот урчит. Я припас два куска хлеба, вот… Держи. Ашера метко прицелился, и с лязгом цепей об железный пол клетки попал тонкий ломтик черного хлеба ей в спину. Крул обернулась со смущенным до сих пор лицом.       — Ты сейчас сказал, что недоедал? Мы так не выживем! Ты ведь обещал!       — Я обещал выжить, я помню это, — по-доброму усмехнулся Ашера, — поэтому припас два куска хлеба на тот случай, когда они будут необходимы. Ты исхудала и становишься бледнее с каждым днём. Тебе это нужнее, чем мне. По какой-то причине мне подносят еду чаще, а о тебе могут и забыть.       — Эй, отродье дворянское, к вам прибыл важный гость, — заявил мужчина, который должен был следить за ними, поддерживать в них жизнь, но относился к ним самым низким образом.       — Жри быстрее, дрянная девица.       — П-поняла, — силком запихнув в свой маленький ротик целый ломтик хлеба, старалась быстро прожевать, давясь едой.       — Свинья неблагодарная, едой давишься.       — Тебе кто право дал обращаться таким образом с моей сестрой?! Ашера был в бешенстве, скрипя зубами от такого несправедливого обращения к своей очаровательной сестрице. Ему было не страшно, что его изобьют перед гостем за непослушание. Промолчать он не мог. Это было бы неправильным по отношению к той, с кем он обладает одной кровью.       — Не за чем обращаться к ним так. Так значит, вы кровные брат и сестра? Ашера с недоверием глянул на прекрасного мужчину, что был похож на ангела. Его сердце переполнилось надеждой от явления такого чуда, даже сестра проглотила весь хлеб, с которым упорно боролась две минуты, удивленно распахнув глаза.       — Простите меня, господин.  Как благородный мужчина указал ему со всей вежливостью на его место, и тот непременно заткнулся. Позади незнакомца стоял ещё кто-то. Это был мальчик, которого они уже видели. До этого он был в рабстве. Неужели... Мужчина покупатель?       — В мою задачу не входила покупка еще двух детей, но разлучать родственников с такими трепетными отношениями было бы непозволительным и неправильным с моей стороны. Освободите двоих. Их семейные узы невероятны. Сестра и брат сидели с распахнутыми от удивления глазами. Они не могли поверить, что нужны кому-то. Что их так быстро заберут.       — А ты плохой человек? — осмелился спросить брат, боясь, что им достанется тиран.       — А как ты думаешь, Ашера?       — Если Вы решились нас забрать… Наверное, очень хороший человек с достатком… Я могу Вам доверять?       — Только если сам того пожелаешь.       — Что более важно… Откуда знаете моё имя?       — Ты можешь доверять мне. Я позабочусь о тебе и Крул.       — Н-но, Ашера! Взгляни на него! Он ведь на ангела похож… Не может быть плохим! От этой наивности покупатель усмехнулся. Они действительно были детьми, счастливыми, не убитыми горем, отличавшимися от того мальчика, что он взял раннее.       — Вам здесь не особо приятно оставаться, верно? Юичиро, помоги освободиться твоим новым друзьям. Мальчик, что постоянно молчал, кивнул головой и освободил Ашеру первым, после подходя к клетке, в которой была его сестра.       — Не вздумай трогать мою сестру! Я… Сам освобожу её.  От неожиданности от резкой смены тона в неловкости отвел взгляд, освободив сестру.       — Спасибо, Ашера! Разве нам не стоит пообщаться с Юи?       — Как мило с твоей стороны заботиться о нём. Он не свыкся ещё с вашей компанией, — с фальшивой улыбкой, добрым голосом протянул Шикама. Естественно, детям было не понять, что улыбка неискренняя. Да и дело до этого не было: их спас благородный мужчина, выкупив и освободив из этого ада. Но их ожидал другой Ад.