У Дьявола Два Лица

Грязный, извивающийся, налитый кровью, гноем; порождающий таких же отвратительных созданий, как и он сам, - Лимбо. Он похож на живой организм. Вернее, на его внутренности. Так же пульсирует, дышит, источает соки. И если кажущаяся такой обычной и безобидной для большинмтва людей его внешняя сторона больше походит на ротовую полость с сотнями рядов каменных зубов, устремившихся к небу, то альтернативная сторона – это его глотка. Серый город, маскируясь, орудует склизким, истекающим ядовитой слюной языком, пробует на вкус души своих обитателей, заглатывая их с головой. Раз попав в этот круговорот, у незадачливой жертвы уже нет шанса выбраться на свободу. Гонимая демонами по обе стороны мира, она становится аппетитным десертом, - вишенкой на торте из людских душ. Почему же ей так хорошо удаётся выживать в этом аду, наполненном теми, кто с радостью отведают её плоти; там, где само окружающее пространство следит за тобой и видоизменяется в соответствии со своим плотоядным извращенным сознанием? Ответ проще, чем может показаться: просто за ней никто толком и не охотится. Беспорядочно мечущаяся обезьянка в маленькой клетке с обвитыми колючей проволокой прутьями, – потеха, способная ненадолго приглушить неутолимый голод. Несмотря на жгучую жажду в людских страданиях, Лимбо не особенно изобретателен в выборе средств, отчего каждая последующая охота становится похожей на предыдущую. И так же, как и всегда, в этот день повторялась привычная схема. Серое небо и лабиринт из таких же обесцвеченных каменных стен - словно весь город пропустили через черно-белый фильтр. Мир без чётких правил, не подчиняющийся законом физики, где один узкий переулок сменяется другим, который, в свою очередь, уже переворачивается с ног на голову. И вот, ноги уже несут тебя не по привычному асфальту, а вдоль кирпичных стен; некогда же хлюпающие под ногами лужи роняют свои капли, пролетающие в миллиметрах от изнеможенного лица. Ещё пара поворотов, и приходится прыгать, перелетая с одной отвесной стены на другую, дабы только не свалиться в зияющую бездну перевернувшегося серого неба, ибо если эта грань Лимбо Сити – адская глотка, то там расположен и его желудок, попав в который у незадачливой душонки уже не будет шанса на спасение. И лишь звук собственных бегущих шагов да тяжёлого дыхания нарушает царящую вокруг удушающую тишину. Даже демоны, притаившиеся за каждым углом, не издают привычного хрипения, не двигаются с места. Их уродливые фигуры, сплошь состоящие из переплетённых, блещущих кровавыми разводами лезвий, подобно пугалам застыли без движения, голодными глазами провожая проносящийся мимо силуэт. Вторя им, бледные куклы, похожие на пустые оболочки, слыша звуки приближающихся шагов, подносят безжизненные головы с пустыми глазницами к оконным стеклам. Даже когда чужая ступня ударяется об окна прямо перед их лицами, они никак не реагируют, продолжая наблюдение. Постепенно голова начинает всё больше кружиться от неспособного принять какое-то одно положение мира; конечности всё больше наливаются тяжёлым свинцом; дыхание учащается, звон в голове всё оглушительнее, в то время как рёбра туже сдавливают лёгкие в судорожно вздымающейся груди. В какой-то момент ноги просто не выдерживают: очередной прыжок заканчивается сокрушительным падением, обрушивая бренное тело на твердые камни. Сил подняться уже нет, да и воли бороться, - тоже. В последней надежде загнанная в угол жертва начинает спешно отползать к ближайшему мусорному баку, валяющемуся на стене, будто бы подобная жалкая защита и в самом деле сможет хоть как-то помочь. Наконец, немые зрители этого жестокого представления начинают оживать. Их движения столь апатичны и ленивы, так скрипучи и неспешны, что кажется, будто они по-настоящему разочарованны столь жалкому зрелищу и намерены просто возместить потраченное время, вонзив острые зубы в чужую плоть. Неспособная больше ни на что другое, окончательно сдавшись, она лишь сильнее прижимается к жестяному баку, зажмурившись. Однако в её мыслях уже и нет той робкой надежды на то, что достаточно закрыть глаза, и монстры исчезнут. Нет, это просто желание встретить свою кончину чуть менее страшно, чем могло бы быть. И всё же кожа явственно чувствовала приближающееся ледяное дыхание, заставляя сердце биться всё сильнее и сильнее, но даже его стук неспособен заглушить отвратительный звук пенящейся меж лезвий зубов слюнной жидкости, что стекала изо рта нависшего над ней существа. Тук. … и зловонное дыхание бьёт в нос, накатывая волну тошноты. Тук. … и жгучие капли, подобно кислоте, падают на обнаженную кожу. Тук. … и пять острых бритв на кончиках гниющих пальцев впиваются в плечо. Тук. … и гнилостный смрад становится просто невыносимым, острия холодных клыков легонько щекочут щёки. Тук. и… Тишина. Словно весь мир замер в преддверии смерти. Неужели это… конец? Именно так и кончается жизнь? Собрав последние остатки храбрости, девушка медленно разомкнула подрагивающие веки. Свет ударил в глаза быстрее, чем мысли в мозг, и от того картина, представшая перед ней, казалась девушке чем-то сюрреалистичным, не имеющим смысла. Вот несколько рядов, подобных копьям, зубов. Нечто грязно-алое бурлящее меж них. Перекошенное в непонятной гримасе лицо, если это можно так назвать, напоминающее расплавившуюся маску для Хэллоуина. Его зрачки до сих пор уставлены на нее, но те зачатки разума, которые в них когда-то были, уже покинули их. И самое главное: тонкая полоска металла, тянущаяся прямо из глотки мерзкой твари и замирающая у самого носа девушки. Застывшее мгновение всё ещё тянется или стоит, мозг не в состоянии работать, как следует. И только потом… - А-а! …мир приходит в движение, и девушка, визжа, отпрыгивает назад, пятясь к ближайшей стенке. Демоническое отродье рассыпается на лоскутки чёрного пепла и улетучивается в неизвестном направлении, высвобождая из объятий липкой плоти сверкающее лезвие.

2008 год