Экстаз в дворцовых преисподних

Стремительным шагом подойдя к автомобилю и открыв его дверцу властным движением одетой в бархатную перчатку руки, Баронесса фон Хеллман плавно опустилась на сиденье и приказала водителю тронуться. Именно приказала, ведь она Баронесса. Сама Баронесса. Она не нуждалась в представлении. То, что многие считают самоутверждением в глазах других, для нее стало стилем жизни. Эта женщина одним лишь легким взмахом руки могла заставить потерять рассудок весь мир моды. Происходя из старинного рода и будучи аристократкой до мозга костей, у мадам фон Хеллман не было нужды доказывать безупречность своего вкуса и беспрекословность занятости собой трона Королевы Моды. Стоило Баронессе бросить небрежный взгляд в сторону дизайнеров, фотографов, редакторов или модельеров, трепетавших только лишь от ее тени, или крайне надменным тоном бросить какую-нибудь фразу, эти люди незамедлительно утрачивали связь с реальностью и доходили до крайней стадии исступления. Поначалу ее это забавляло, однако позже эта неизменная реакция со стороны всевозможных специалистов стала утомлять. Безусловно, она понимала причину такой безрассудной реакции, ведь именно этого она и добивалась, чтобы в дальнейшем иметь возможность упиваться бешеной пульсацией тысячей сердец и чтобы блистать будто алмаз в отражении полных обожания глаз, но со временем любое повышенное внимание со стороны окружающих угнетает. Более того, как бы ни была бесподобна Баронесса фон Хеллман, взгляд всегда должен быть устремлен на ее товар, на презентуемую ей одежду. С недавних пор эта важная ветвь пребывания на троне действующей Королевы стала ее главной головной болью. Сегодня, как и каждый день прошедшего полугодия, Баронесса была крайне раздражена. Приближалась лондонская неделя моды, а идея главного образа коллекции никак не вырисовывалась в небрежных набросках сотрудников и самой Баронессы. Это невообразимо выводило женщину из себя. Все образы, представленные на прошлых показах, никуда не годились, что, естественно, не ускользнуло от глаз журналистов. «Королева Моды теряет хватку», «наряды фон Хеллман блекнут на глазах, как и их создательница» - так гласили громкие заголовки. Баронесса не могла выносить такого принижения, ибо каждый старался сделать его ярче с каждой новой статьей, чтобы завоевать большую аудиторию. Несмотря на то, что модную прессу Баронесса никогда не считала чем-то достойным большего, нежели ленивого мимолетного взгляда, к своему ужасу, она осознавала, какую колоссальную роль играет в ее карьере пресса, без неё невозможно удерживать требуемый уровень славы – абсолютный. Каждый такой заголовок заставлял жилку на ее правом виске напряженно пульсировать. Центр внимания должен быть обращён на неё — это аксиома ее существования, нахождения в этом мире, мире, который должен играть по ее собственным четким правилам. Баронессе нужно было создать «это», некий плод действия нервных импульсов, искрящийся всплеск, чтобы вновь создать «венец творения» моды и повысить свою планку, по-прежнему оставаясь неотразимой, по-прежнему ни у кого не вызывая сомнения в особенной гениальности Баронессы фон Хеллман. Стрелка элегантных золотых часов женщины едва переступила рубеж семи часов утра, а машина Баронессы уже подъезжала к ателье. Ее дизайнерам в последнее время приходилось нелегко, ведь все их эскизы постигала одна и та же участь – они выкидывались в мусорное ведро, будучи предварительно бесцеремонно порваны. Ничто не соответствовало запросам Баронессы, все было не то. Однако, каждый раз приезжая в свое ателье, эта женщина надеялась, что новый день принесет ей тот самый образ, который будет по достоинству оценен модными критиками.

***

Размеренно-стремительный стук каблуков по начищенному до блеска мраморному полу заставлял сердца сотрудников биться в унисон. Как только перед Баронессой фон Хеллман открывались двери, в ателье наступала гробовая тишина. Испуганные сотрудники выстраивались в шеренгу, обеими руками лихорадочно прижимая к груди эскизы, вымученные предыдущей ночью. Под глазами каждого не составляло особого труда заметить темные впадины, похожие на множество маленьких лун. Несмотря на адские требования начальницы, каждый грезил выделиться перед ней. В своем тридцатиминутном сне каждый рабочий видел, как Баронесса выбирает именно его эскиз, отчего он испытывал безумное счастье. Наверное, именно это и заставляло несчастных по несколько раз вырисовывать новые линии у платья, чей вчерашний бумажный аналог был увезен на свалку с прочим мусором. Бросив в кого-то свой плащ, Баронесса стремительно прошествовала к новым эскизам. - Нудно. Отвратительно. Безобразно. Невзрачно. Старомодно. Пресно, пресно, пресно… - твердила она, кидая на наброски небрежный взгляд. Ничего стоящего. Опять. Не было даже и намека на желанный образ, который призраком преследовал мысли Баронессы днем и ночью, хаотично летая вне ее досягаемости. Никак не получалось ухватиться за что-то особенное, собрать в кучу фрагменты, а бесчисленные эскизы бестолковых авторов лишь отвлекали от истины. - Создавайте еще. Без стоящего образа вашу карьеру ожидает крах, - Баронесса гневно обвела взглядом своих «слуг» - не сомневайтесь, я об этом позабочусь. С этими словами она поднялась в свой офис, сильно хлопнув дверью. Нервически прищуренным взглядом она окинула стоящий позади рабочего стола стенд. Его однообразно ровная поверхность доводила ее до неистовства, ни одной малейшей зацепки от кнопки, на которую мог быть приколот стоящий эскиз. Баронесса приказала заменить прошлый, абсолютно изрезанный следами отгремевших коллекций. Она намеревалась создать новую эру, новую эру самой себя. Подойдя ближе, Баронесса оторвала от рамы зацепившийся за гвоздик набросок. - Посредственность, – с отвращением процедила женщина, вытянув из кармана зажигалку. Пламя вспыхнуло, бумага, объятая огнем, буквально таяла на глазах. Пару секунд понаблюдав за сгорающим листком, она прикурила от него и отправила догорать в металлическую пепельницу. Баронесса прикрыла глаза, плавно разворачиваясь на каблуках и выпуская небольшое облако дыма. Пора заставить чертовы шестеренки крутиться. Ее взгляд упал на толстый бумажный конверт с корреспонденцией. Баронесса осторожно взяла его и, резко полоснув по нему острыми ножницами, вынула свежие номера журналов. Безусловно, она должна быть осведомлена о происходящих изменениях в мире моды. Медленно опустившись за стол, женщина легким движением руки пролистывала страницы. Одна за другой, страницы, ярко сверкавшие от обилия сезонных оттенков на представленных нарядах, отлетали от ее пальцев и аккуратно ложились на предыдущие, наполняя комнату приятным ароматом, присущим исключительно модным журналам, только вышедшим из печати. Пролистав практически все новые выпуски ведущих журналов и дойдя до британского Подиума, Баронесса практически потеряла надежду увидеть что-то стоящее. Она скучающим взглядом обвела статью Подиума, не сразу заметив, что она про нового главного редактора. Баронесса собралась уже перевернуть страницу, но, внезапно, ее взгляд упал на фотографию девушки, под которой находилась аккуратная подпись: «Миранда Пристли, главный редактор» Баронесса принялась жадно читать статью. Она недоумевала, как могла пропустить смену главного редактора такого журнала, как Подиум. Эта небольшая статья, посвященная «новой метле», пророчила ей большое будущее. Проработав в этой должности около года, эта девушка совершила настоящую революцию журнала. Кардинальные изменения пошли Подиуму на пользу, его продажи устремлялись вверх с каждым новым номером несмотря на то, что и до ее прихода он пользовался популярностью. Ее работа, вне всяких сомнений, могла бы поднять до небес любого. - Джеффи! – Баронесса поднялась, не сводя глаз с фотографии. Высокий кучерявый мужчина вбежал в комнату, лихорадочно поправляя очки в массивной черной оправе. - Да, мадам? – пискнул Джеффи, подлетая к столу. Баронесса швырнула в него журнал, который парень чудом успел поймать, открытый на той же странице, и устремила на него холодный взгляд: - Что ты о ней знаешь? - Ну, это… Миранда Пристли, стала редактором совсем недавно, - заикаясь, стал объяснять парень. -Кажется, провинциалка, происходит из небогатой семьи. - Почему мы с ней еще не знакомы? - У вас были другие кандидаты на сотрудничество, - Джеффи не переставал заикаться. – вас больше интересовали контракты с дизайнерами, мы старались искать новые таланты и… — Это больше не имеет значения, - перебила его Баронесса. - Подготовь машину, сейчас же выезжаем в офис Подиума. - Слушаюсь, мадам фон Хеллман! – Джеффи поспешил удалиться. У Баронессы родилась в голове убийственно гениальная идея, которая требовала своего незамедлительного исполнения. Впервые за эти недели на ее лице проскользнула некая тень, напоминающая улыбку. Приоткрыв губы и выпустив дым, лениво обволакивающий ее кабинет, Баронесса, полная беспощадной решительности, направилась к выходу.

***

- Нет, нет, Сильви, так не пойдет. Композиция должна быть органичной и ёмкой. Я не могу контролировать каждый ваш шаг. Может, прошлые номера и удались нам неплохо, но то была зима, а впереди неделя моды. Мне нужна слаженная команда, а за прошедшие дни весь арт отдел не представил ни одного достойного макета будущих разворотов. Я вернусь к вам через полтора часа и хочу видеть работу соответствующего уровня. Быстрым росчерком оставив заметку в ежедневнике, Миранда Пристли направилась в свой кабинет, лаконично постукивая шпильками лодочек по паркету и пристально наблюдая за работой своих сотрудников. Жизнь в центральном офисе британского Подиума на Хановер Сквер, как всегда, била ключом. Девушка оттолкнула дверь своего кабинета легким движением плеча. Оставив на забитом кипами различных статей рабочем столе коричневый ежедневник из элегантной кожи, она подошла к высокому стеллажу, заставленному ровными рядами журналов. Здесь хранились самые успешные выпуски с момента основания филиала – с 1916 года. Несколько из них были выпущены под ее редакцией, чем миледи, безусловно, гордилась. Всего год назад Миранда Пристли стала одной из самых молодых личностей из всех, когда-либо занимавших пост главного редактора Подиума, и, несомненно, одной из самых блестящих. Взяв в руки один из экземпляров, она раскрыла его и, медленно перебирая жемчужины изящного ожерелья, подошла к окну. Утонченность, элегантность и грация сопровождали каждое ее движение. Стоило мисс Пристли появиться на совещании редакторов или на частном приеме, ее чарующее изящество никого не оставляло равнодушным и помогало обзаводиться полезными связями. Так, девочка, родившаяся в крайне бедной, но благочестивой семье, в которой была одиннадцатым, самым младшим ребенком, при рождении потерявшая мать и всю свою жизнь непрестанно трудившаяся над созданием своей репутации, к тридцати пяти годам стала уважаем главным редактором, имеющим личное знакомство со всеми ведущими дизайнерами. Со всеми, кроме Баронессы фон Хеллман. Естественно, с работами мадам фон Хеллман Миранда была очень хорошо знакома, ведь в свои 17, подрабатывая на начинающего дизайнера, она мечтала оформить показ Баронессы. Но, когда ее журнальная карьера стала быстро и решительно шагать вверх, девушка откинула былые грезы на задворки памяти. Она рассчитывала, что в скором времени Баронесса все же назначит встречу, правда устраивать ее сама никогда бы не стала. Уж слишком хорошо она понимала характер одной из самых сильных фигур нынешнего поля. Еще немного понаблюдав за мелодичным, перманентным танцем пешеходов и транспорта, мисс Пристли прошла к своему столу. Мельком глянув на часы, она подвинула к себе толстую стопку свежих образцов статей, после чего перекинула одну ногу на колено и приступила к вычитке. На губах Миранды была заметна легкая улыбка. Сейчас она целиком и полностью жила своей работой, наслаждалась ей, потому рабочие дни пролетали незаметно. Увлекшись созданием нового номера, девушка могла провести в офисе день и ночь, поэтому приучала себя постоянно следить за часами, дабы не забывать об остальных, куда менее занимательных обязанностях главного редактора. В этот раз ее отвлек внезапный стук в дверь, после которого в кабинет буквально влетела ассистентка: - Миранда! – испуганно взвизгнула девушка. - Да? – сосредоточившись, она чуть нахмурила брови, откладывая от себя материалы. - Баронесса. Машина внизу. Она идёт сюда. Баронесса фон Хеллман идет сюда!