Экстаз в дворцовых преисподних

Неожиданность прозвучавшей фразы ударила Миранду будто разряд электрического тока. После того, как ее сердце пропустило один глухой удар, девушка постаралась собраться с мыслями. Она не была дебютанткой в подобных делах. За короткое время нахождения на месте главного редактора и еще до занимания ей этой должности, мисс Пристли приходилось спонтанно сотрудничать с бесчисленным количеством известных личностей и лицами, имеющими внушительное влияние в мире моды. Сотрудничая с ними, Миранда попросту обязана сохранять контроль над собой и соблюдать холодную сдержанность, поэтому со временем этот навык пустил свои корни и дал должный результат, войдя в привычку. Не имеет значения, кем является человек, идущий к ней в данную минуту. Будь то Баронесса фон Хеллман или Королева Великобритании — ей необходимо сохранить невозмутимость и ни в коем случае не дать волнению овладеть рассудком. Девушка легко встряхнула волосами, одернула рукава платья, наполнив воздухом шелковую ткань, и поправила ожерелье, попутно прокручивая в голове все возможные вопросы, которые наверняка будут исходить от Баронессы. Миранда знала, что необходимо просчитать все действия на десять шагов вперёд. Первое впечатление обязано быть безупречным. Окончательно избавившись даже от намека на какое-либо волнение, главный редактор открыла новую папку со статьями, приняв крайне занятый и незаинтересованный в действиях окружающих вид. От резкого толчка деревянная дверь с грохотом врезалась в стену. Миранда еле заметно вздрогнула, но не позволила себе поднять глаза. Баронесса стремительно приближалась к столу Миранды. Только когда грозное цоканье каблуков прекратилось, Миранда оторвалась от работы и встретилась глазами с Баронессой. Девушка до последнего надеялась, что ее взгляд остается бесстрастно невозмутим, что катастрофически противоречило ее внутреннему состоянию: прямо сейчас перед ней стояла сама Баронесса фон Хеллман — женщина, годами вдохновлявшая Миранду, неизменно служившая главным провокатором ее подростковых грез о таинственном мире глянца, окруженным наивысшей степенью грациозности и утонченной элегантности словно дурманящим дымом, насыщенным одухотворяющими эфирами, питающими величавое, божественное, всеми обожаемое, священное древо, которому дано лаконичное название — мода. Однако сейчас Миранда Пристли предстала перед ней как лицо, практически соответствующее уровню Баронессы, человек, с которым можно сотрудничать, а не как несформировавшийся подросток, преисполненный ослепляющего фанатизма и наивных воображений о предстоящем будущем. Исходя из этого, Миранда не имеет права позволить эмоциям управлять штурвалом ее разума. Никаких лишних чувств, иначе еще не начавшаяся беседа будет непременно испорчена. — Здравствуйте, мадам фон Хеллман, — начала Миранда, легко и деловито вздернув брови вверх. –рада, что, наконец, нам предоставилась возможность познакомиться лично. — Значит, Миранда Пристли, которую так превозносит ее же собственное издательство, — вы? Легким движением руки Баронесса указала на журнал, который в ту же минуту был раскрыт каким-то парнем перед Мирандой на той самой статье. Миранда слегка наклонила голову, пробежавшись взглядом по глянцевым страницам Подиума, изображая на своих губах мимолетную заинтересованную улыбку. — Как видите, это я. — Я просмотрела некоторые статьи, написанные лично вами, — быстро пролистав готовые разорваться от подобного обращения изящные глянцевые странички, Баронесса отчертила четкую линию острым ногтем под одним из заголовков. — неужели впервые за пару десятилетий в этих гнилых газетенках появилось хоть что-то стоящее. Баронесса не сводила ледяного взгляда с лица Миранды. Казалось, за это время она ни разу не моргнула, как бы сканируя стоящего перед ней человека, проникая в его разум и узнавая самые темные и сокровенные тайны. Миранда прекрасно знала о пренебрежении Баронессы к журнальному бизнесу, но, тем не менее, ей также было заметно отсутствие в облике дизайнера презрения к ней самой. — Мне, безусловно, приятен ваш отзыв, мадам фон Хеллман, но вы ведь сюда пришли не за этим, не так ли? Губы Баронессы слегка дрогнули в ухмылке. Эта девушка была не так проста, как казалась. Миранда невозмутимо выдерживала изучающий взгляд женщины, не позволяя ей уловить ни одну непрошенную эмоцию. — Мне захотелось увидеться с вами лично, за вашим рабочим местом, потому что, видимо, вы только им и живете, — Баронесса сделала паузу и обвела кабинет оценивающим взглядом. — Вы — молодая, достаточно привлекательная девушка, всё свое время посвящаете работе, — Женщина вальяжно прошлась по кабинету, хищным взглядом рассматривая обстановку. — Я долгое время шла к этой должности, а подобная игра стоит свеч. В этом, думаю, вы со мной солидарны, — Миранда сделала небольшую паузу. -Я нахожу эту работу своим призванием и готова отдавать ей все, что требуется. — Вы приносите журналу продажи, а он, в свою очередь, дает вам славу и влиятельность, — произнесла Баронесса, в очередной раз пронзая Миранду своим рентгеновским взглядом. Неторопливо вернувшись к столу редактора, женщина резким движением руки развернула оставленный ранее журнал Миранде и, наклонившись ниже, оперлась кистью на одну из статей: — Мне нужно это, — отчетливо произнесла Баронесса, выделяя артикуляцией каждое своё слово. Ее интонация давала понять, что это была вовсе не просьба. Это был приказ. — Что вы имеете в виду? — в ответе Миранды не прозвучало и намека на непонимание ею слов модельера. Тем не менее, показательно скрестив руки перед собой, она придвинулась чуть ближе к Баронессе, остро ощутив терпкий запах дорогих французских духов. Миранда сделала вдох и почувствовала внутри приятное жжение, какое зачастую возникает после небольшого глотка хорошего виски. Ультрамариновые глаза блеснули, она анализировала женщину по-своему, пытаясь вычленить из общей картины ее поведения детали, которые сама фон Хеллман могла оставить в себе незамеченными. — Статья. Мне нужна работа, проделанная и написанная лично вами. — На каком основании? — Потому что я сейчас стою перед вами. Женщина чуть сощурила глаза. Ожидания Баронессы о внешнем облике и поведении Миранды значительно рознились с действительностью, что ввергало в некое замешательство, ведь она привыкла полагаться на своё безукоризненное чутье. Взглянув на человека, Баронесса могла за считанные секунды до мельчайших подробностей выстроить в голове последующий диалог. Она всегда знала, что ответит тот или иной собеседник, основываясь на воссозданном портрете. Сейчас она была на грани растерянности. Все происходило чересчур спонтанно, хотя, на первый взгляд, выглядело так обыденно. Она не имела понятия, согласится ли Миранда сотрудничать, потому что она может и отказать. Выражение лица Баронессы становилось все более угрожающим. Миранда отлично видела ее расширяющиеся зрачки, свидетельствующие о выбросе адреналина. Баронесса собиралась заставить ее выполнить отданный ей приказ. Девушка мягко откинулась на спинку кресла, оставив руки скрещенными на груди. — На основании какого материала я должна формировать статью? У меня нет никакой информации. Абсолютно спокойный тон Миранды начинал окончательно выводить Баронессу из себя. Выпрямившись, она оглядела девушку сверху вниз и, сверкнув глазами, с легкой ухмылкой произнесла: — Мой офис, завтра. Девять утра. После чего она, резко развернувшись, подозвала к себе все это время бездыханно стоявшего в углу помощника и стремительным шагом направилась к выходу. — До свидания, мадам фон Хеллман, — не двинувшись из своего стола, негромко проговорила Миранда. Услышав ее, Баронесса слегка обернулась и, изогнув губы в самодовольной улыбке, окинула Миранду пристальным взглядом, вслед за чем удалилась из поля видимости главного редактора, захлопнув за собой дверь. Миранда позволила себе тяжело выдохнуть, только когда стук каблуков фон Хеллман утих в конце коридора. Дело в том, что оставаться невозмутимой под таким ярым давлением со стороны весьма влиятельной персоны стоило ей огромных усилий. Девушке слишком не понравился тон, которым к ней обращалась Баронесса. Разумеется, она была осведомлена об ее отношении к окружающим. Более того, с ней Баронесса вела себя еще куда ни шло учтиво, чем, скажем, с тем молодым человеком, служившим ей ассистентом. Однако ощущать это давление на себе гораздо тяжелее, чем просто иметь о нем представление. Внутри все еще жгло. Запах ее духов стоял в кабинете, полностью обволакивая комнату. От напряжения у Миранды начала слегка кружиться голова. Она рассеяно переложила какие-то бумажные листы в сторону, пытаясь сфокусироваться на работе. Однако в голове все еще стоял силуэт Баронессы и ее взгляд. Ледяной, цепенеющий, надменный взгляд, которого, без сомнений, боялись десятки тысяч людей. Казалось бы, летящая в висок пуля была не так страшна, как ее взгляд, разрезающий пополам континенты. Тем не менее, что-то внутри подсказывало Миранде, что он не всегда такой. Это одна из масок, какими пользуются миллиарды людей, чтобы скрыть от посторонних настоящего себя. Баронесса долгие годы совершенствовала этот пугающий образ, который она могла со временем принять за свою настоящую сущность. Ее глаза, некогда имевшие цвет морской волны, сейчас больше походили на морскую пену, потускнев со временем. В них потухла искра, некогда служившая этой женщине путеводителем, следуя которому она обретала все, что хотела. Миранда тряхнула головой, дабы отогнать это тяжелое облако мыслей. Каким бы внезапным произошедшее ни было, сейчас необходимо сосредоточиться на работе, количество которой точно не уменьшится, если ее исполнительница будет и дальше погружаться в однообразные размышления.

***

Мелодичный стук каблуков по зеркальному, карамельного цвета паркету гулко раздавался в уже час как абсолютно пустом офисе. Еще совсем недавно здесь активно вспыхивали ярким пламенем новые идеи, рождавшиеся в умах, затем преобразовывавшиеся в статьи, порхали свежие напечатанные фотографии, гудели оживленные обсуждения нового материала. Теперь же многочисленные помещения редакции погрузились в абсолютное умиротворение. Освещенный янтарным сиянием солнца листок с едва уловимым шелестом опустился на пол, открепившись от макетного стенда. Не переводя внимания с наброска, взятого со стола одного из подчиненных, главный редактор опустилась, полусогнув ноги, и подняла фотографию, зажав между фалангами пальцев. Глянцевый снимок вновь засиял в золотистых лучах. Быстрый и проницательный взгляд Миранды мгновенно переметнулся на него. Всматриваясь в завораживающие элементы, девушка сделала пару неспешных шагов назад, облокотившись на деревянный стол. Вытянув руку с изображением вперед, она лучезарно улыбнулась. Необходимая, идеально дополняющая облик разворота деталь. Свет. Всем, чего ей недоставало для совмещения превосходного образа, застывшего в ее мыслях, с действительностью, был этот красновато-золотистый свет уходящего солнца. Оставалось лишь найти фотографа, который сможет сделать подобную обработку, что не составит особого труда, и очередной разворот будет незамедлительно утвержден. Слегка наклонив голову назад, отчего сияющие в лучах светло-русые локоны повисли на плечах, Миранда подставила солнцу лицо с застывшей на нем удовлетворенной улыбкой. Теперь она со спокойной душой могла отправляться домой. Аккуратно положив на полку рядом с макетным стендом набросок и снимок, главный редактор отправилась назад к своему кабинету, несмотря на то что вид залитой солнцем редакции доставлял Миранде поистине чарующее удовольствие. Однако ей хотелось поскорей добраться до своей квартиры, дабы продолжить работу там и хоть немного отдохнуть от напряженного дня. Надев коричневое замшевое пальто и повесив на руку изящную бежевую сумку Prada, девушка вызвала водителя и направилась к выходу. Автомобиль подъехал уже через пару минут. Миранда открыла блестящую черную дверцу и удобно расположилась на заднем сидении. Следуя ежедневному ритуалу, она принялась разбирать по крупицам весь прошедший день, игнорируя меняющийся за окном пейзаж. Правда, в этот раз привычно размеренно оценить проделанную работу не получилось: воспоминания о сегодняшнем визите, мысли о котором она старательно глушила в своей голове на протяжении целого дня, теперь бушующим потоком ворвались в сознание. Тело девушки вновь пробило насквозь электрическим током от взгляда Баронессы фон Хеллман, замершего в потоке мыслей. Проехав всего пару кварталов, Миранда попросила водителя остановиться и быстро вышла из машины. Махнув водителю рукой, она пошла вперед, скользя взглядом по величественным зданиям. Глубокий глоток вечернего лондонского воздуха помог ей вернуть здравый взгляд на вещи. Миранда хотела как можно четче вспомнить каждую деталь облика этой женщины. Первая ассоциация, родившаяся в ее голове, как только Баронесса вошла в кабинет, была связана с образом хищника. Сперва девушка сравнила ее с гибкой, крадущейся пантерой, но сейчас она четко понимала, что сравнивать эту женщину с кем-либо, кроме львицы, является преступлением. Она не будет выжидать добычу, она придет за ней сама. Миранда понимала, что Баронессе присущи качества, которые она годами старалась взращивать в самой себе. Помимо этого, Фон Хеллман способна украсить собой любое платье, любую компанию и любое мероприятие, априори начинающиеся с ее прихода и заканчивающиеся ее уходом. Внимательно осмотрев улицу, она задумчиво ухмыльнулась: не зря эта женщина являлась ее юношеским идеалом. Она ускорила шаг. Многочисленные парадные входы уходили далеко вперед по Лансдаун райз. Взойдя по каменным ступеням, Миранда, оглядевшись, вытащила из сумки ключи, громко зазвеневшие при повороте в замке. Захлопнув тяжелую дубовую дверь, девушка облегченно вздохнула. Скинув туфли, она мгновенно почувствовала пробирающую болезненную усталость, но обволакивающий домашний уют значительно облегчал навязчивые ощущения. Это был ее первый настоящий дом, где лишь она являлась хозяйкой. Каждая деталь интерьера этой уютной квартиры оформлена на ее вкус, а потому ежедневное возвращение в эти стены доставляло Миранде особую радость и успокоение. Сняв с себя уличную одежду, девушка проследовала на кухню, прекрасно понимая, что ближайшие несколько часов она проведет за работой. Она вскипятила чайник и заварила себе крепкий кофе, приятно дурманящий ее уставший разум. Чрезмерная любовь к кофе появилась у нее еще в 17 лет и заметно укрепилась во время жизни во Франции. Поднеся фарфоровую чашку к губам, Миранда сделала небольшой глоток обжигающего напитка, ощутив насыщенный пряный аромат и приятное шелковистое ощущение на задней части нёба. Чуть отклонив голову в сторону, девушка провела рукой по затекшей от длинного офисного дня шее, работа действительно забирала у нее практически все силы и время, как сегодня заметила Баронесса, но несмотря на трудности Миранда наслаждалась каждым днем, проведенным на данной должности. Оставляя после себя физическое опустошение, она давала ей удивительное чувство внутренней наполненности и одухотворения новыми идеями и уже воплощенными в жизнь планами. Продолжая разминать зажатые мышцы, Миранда прошла к небольшому круглому деревянному столу, вытащив из плетеной корзинки одно печенье, и села на стоящий рядом стул, скрестив ноги, вдыхая легкий аромат стоящих в резной хрустальной вазе лилий. По прошествии получаса, большую часть из которого Миранда провела в душе, пытаясь вновь привести себя в свежее работоспособное состояние, девушка прошла в спальную, кинув взгляд на просторную мягкую кровать, к стоявшему у окна элегантному бежевому столу. Достав из ящика блокнот в красивой тканевой обложке, внутри которого был вложен острозаточенный карандаш, девушка села на стул, откинувшись на спинку. Ее взгляд упал на оставленный утром на столе изящный флакон духов «мисс Диор». Первый подобный экземпляр она получила на свой десятый день Рождения, с тех пор, испробовав различные марки и оттенки запахов, в ключевые моменты своей жизни она неизменно возвращалась к этому аромату. Только в сопровождении нежного манящего шлейфа этого аромата она чувствовала себя собой. Размышления о духах вновь вернули Миранду к утреннему разговору с Баронессой. Пьянящий и терпкий отпечаток ее присутствия остался с ней на весь оставшийся день. Вероятно, с ним же она вновь столкнется завтра. На какие детали стоит обратить более пристальное внимание находясь в «логове» Баронессы, какие вопросы задать, а какие лучше обойти стороной? И, конечно, какому допросу подвергнется она сама? Легко прижав карандаш к губам, Миранда отдалась беглому потоку мыслей и воображения, поддавшись легкости новоприбывших творческих мыслей, временно вытеснивших многочисленные вопросы о завтрашнем дне, которые оставляли тяжелый осадок и кололись иголками волнения где-то глубоко внутри.

***

Последние лучи солнца, неспешно уходящего на покой и погружающего Лондон в привычное ему сумеречное забвение, лениво скользили по пшенично-бежевым стенам ванной комнаты. Огромное панорамное окно, будучи зеркалом с внешней стороны, лишь наполовину пропускало свет, из-за чего в комнате царил вечерний полумрак. Прямо возле окна находилась широкая ванна, практически до краев наполненная водой, покрытая сверху невесомым слоем пены, создававшей ощущение воздушности и легкой умиротворенности. В комнате стоял мягкий запах гвоздики, отдающей нотками цитруса, смешанного с медом. За счет пара, исходившего от воды, и надвигающейся темноты, комнату как бы обволакивал туман, с каким можно столкнуться зябким лондонским утром. Внезапно в тишине раздался глухой щелчок, и несколько бра, висевшие рядом с высокими зеркалами, осветили ванную приятным желтовато-персиковым светом. Баронесса слегка прикрыла за собой дверь. Каждый вечер, в одно и то же время, мадам фон Хеллман принимала ванную, проводя в этой комнате достаточное количество времени, что, когда она уходила, вода успевала остыть. Ванная находилась рядом со спальней, поэтому в одежде не было необходимости. Женщина медленно прошествовала мимо зеркал, ступая по пушистому белоснежному ковру, пару раз оглянулась и осмотрела себя оценивающим взглядом. Несмотря на возраст, ее фигуре могли позавидовать тысячи молоденьких девушек. Грациозность движений, изящность изгибов и остроту линий, казалось бы, время нарочно обходит стороной, однако одной Баронессе было известно, сколько усилий прикладывается для сохранения такой безупречной фигуры. Все ее тело покрывали рубцы, оставленные хирургическим скальпелем. Она предпочитала не обращать на них внимания, каждый раз уверяя себя, что внешний результат — главное, а побочный эффект ожидаем. Именно поэтому ее образы ни в коем случае не подразумевали открытость, за исключением декольте или, в редких случаях, спины. Для всех, кроме самой себя, мадам фон Хеллман была идеалом, а удержать подобный эффект она могла весьма успешно. Баронесса плавно опустилась в воду. Для нее обжигающая температура была привычна, только в ней она могла по-настоящему расслабиться. Женщина устало прикрыла глаза, с наслаждением вдыхая влажный горячий воздух. Несмотря на ее страсть к эмоционально-прохладным ароматам, истинное наслаждение ей приносили букеты легких оттенков. Они помогали всем туго затянутым в ее разуме мыслительным узлам на время ослабиться и дать их хозяйке вдохнуть полной грудью без ощущения давящего дискомфорта, отдающего болезненной пульсацией в нервах. В сознании Баронессы мерно стали возникать картины прошедшего дня. Они плавно сменялись одна за другой словно утренние морские волны, однако, когда дело дошло до встречи с Мирандой Пристли, безмятежное море застыло как запечатленный пейзаж на холсте заслуженного мастера. Стройная осанка, точеный силуэт, своеобразный вкус в одежде, совмещавший простоту и элегантность, но, при этом, выдерживаемый по последнему писку моды; грациозные движения рук, негромкий мелодичный голос, чистый британский акцент, звучавший так, будто струны, перебираемые арфистом, делавшим разминку перед тем, как заполнить зал восхитительной мелодией. Ее сапфировые, полные решимости глаза спокойно оглядывали разум Баронессы, как бы ища какие-то незначительные изъяны. Женщина нахмурилась. Страх в глазах собеседника являлся опорой для ее властности уже много лет, поэтому его отсутствие в глазах девушки вызвало некое замешательство. Казалось, Баронессе она была неподвластна. Миранда занимала значительную должность слишком недолго, для того чтобы обрести внутри себя этот стержень и пользоваться им перед такими высокопоставленными людьми, как Баронесса. Амбициозная, самоуверенная, своенравная, независимая, полная решимости девчонка с чертовски приятными духами — вот какое впечатление о себе оставила Миранда Пристли в голове фон Хеллман. Несмотря на возраст, который трудно назвать юным, для Баронессы она была еще слишком молода, чтобы называться женщиной. Баронесса видела этот огонь, это пламя, характеризующее желание творить и отдать всю себя любимому делу, в ее глазах, чем сама когда-то обладала. Впечатление от их первой встречи так и оставалось неоднозначным и противоречащим ожиданиям, но, по сути, это не имело особого значения. Миранда обладала настоящим талантом писать. Своими статьями она была способна зажечь свечи без фитиля и воскресить уже давно разложившееся тело. Перед отъездом в редакцию фон Хеллман прочитала некоторые ее работы, которые принес из архива Джеффи. Очевидно, революционное мнение насчет чего-угодно помогло девочке из глубинки выбиться на передовую. Поэтому именно Миранда могла помочь Баронессе не потерять популярность и убедить весь мир в том, что Королева готовит что-то грандиозное. Дизайнер чувствовала, что что-то обязательно подвернется и она оправдает предварительно созданные статьей Миранды ожидания. Она собиралась воспользоваться талантом редактора, чтобы напомнить людям о своем и в очередной раз доказать неоспоримость ее превосходства. Мысли о процветающем будущем ублажали разум Баронессы, благодаря чему на ее лице появилась довольная улыбка. Завтрашний день ожидается плодоносным, поскольку необходимо обговорить детали. И, если все сложится удачно, в чем Баронесса ни капли не сомневалась, вместо краха ее ждет триумф.