Тьма в его глазах

      Мы выбираемся после полудня, когда утомительный жар раскалённого солнца уже не так ощущается, да и с утренними делами давно покончено. Алгар встречает меня на окраине деревни, в его руках две небольшие сумки, одну из которых он мне протягивает, поясняя: — Держи. В твоей — ветошь да мелочёвка на подношения, у меня съестное. Бабка сыр делала, дала нам пару кусков. Как дойдём, приберёмся и сделаем перерыв, поедим. — Хорошо! — киваю. — Я тоже не с пустыми руками. Вот, нашел в замке. Сгодится? Я торопливо роюсь в карманах, вытаскивая небольшую тряпицу, с завёрнутыми в неё «сокровищами». Это мелкие блестящие и довольно увесистые шарики, из незнакомого мне металла. Их поверхность гладкая, красиво сияющая в лучах солнца. — И что это? — Алгар придирчиво рассматривает подношение. — Да чтоб я знал… — пожимаю плечами. — В подвале нашел, там иногда попадаются странные вещи. Наверное, что-то от Первых. От Лоэра не добиться, он то болтает без умолку обо всём на свете, то сидит закрывшись в кабинете. В такие дни я стараюсь его не беспокоить. — Понятно, — Алгар отводит взгляд, поправляя холщовую сумку, перекинутую через плечо. — Идём? Нам дальше на гору, — он махает в сторону, оказывая общее направление. Дорога, как и все здесь, представляет собой просто широкую, поросшую травой тропу, что убегает, петляя, в сторону леса. Идя по ней, мы довольно скоро достигаем влажного полога, и уже в лесу чуть замедляемся, аккуратно ступая по тропе. Шуметь здесь кажется почему-то неправильным, хотя окружающий нас пейзаж ничем не отличается: все те же деревья, хмызняк и редкие прогалины, поросшие мелкими кустиками диких ягод. Алгар, кажется, замечает моё беспокойство. — Не бойся, деревня недалеко. Было бы опасно — нас бы не отпустили одних. — Но здесь странно… — чуть нервно пожимаю плечами. — Лес какой-то не такой. Я не могу объяснить лучше, извини. — Не извиняйся, — отмахивается он от моих слов, — наверное, ты чувствуешь близость границы. Барьер здесь ближе всего подходит к деревне, запретная магия всё пропитала собой. Раньше он был намного дальше, но со временем сместился. Но к алтарю всё ещё безопасно ходить, кстати, мы почти пришли. Он уже за поворотом. Действительно, впереди виднеется очередная прогалина. Древние косматые дубы отступают, сменяясь тонкими изящными ивами — обязательным атрибутом священных мест. Тропа здесь практически сошла на нет, потерявшись в палых листьях, сухом мхе и мелком хворосте, но мне она уже и не нужна больше, я ступаю на поляну, с интересом оглядываясь по сторонам. Каким бы почитаемым местом это ни было, здесь явно давно никого не было: ивы совсем разрослись, преграждая путь, каменную площадку у алтаря занесло песком, да сама статуя бога приобрела грязный пепельный цвет. Я протянул руку, смахивая с головы бога упавшую ветку. — Ну да, очень помогло, — фыркнул из-за спины подошедший Алгар. — Лучше возьми тряпку, почистишь статую, раз уж ты ей так заинтересовался, а я пока веник сделаю из лозы. Разделив обязанности, мы тут же приступаем к работе: Алгар подметает, а я пытаюсь очистить статую от песка и пятен лишайника. Это Энки, прародитель всего, жестокий, но справедливый бог. Он восседает на пьедестале, задумчиво опустив голову, а на предплечье его руки — птица. Ворон, предвестник скорой смерти. Я бережно провожу тряпкой по оперению птицы, восхищаясь искусной работой неизвестного мастера. Кто мог вообще создать такое? Обычно Энки изображают держащим в руках свиток, на котором, если верить сказаниям, записаны все события прошлого, настоящего и будущего, или же астролябию, указывающую на внеземное происхождение бога, но никак не с вороном. Возможно ли, что это просто тщеславная прихоть Лоэра? Или это что-то большее? То, во что мне никак не хочется верить и признавать. Лицо мужчины скрыто капюшоном, лишь холодная равнодушная улыбка прячется в изгибе мраморных губ, — здесь я не получу ответов. Тихий, приглушённый расстоянием голос Алгара доносится до меня. — …они пошли один на одного, дети Энки. Мир погрузился в хаос и тьму, пока боги воевали, убивая друг друга. Изида пыталась их образумить, достучаться до их охваченного безумием алчности разума, но всё тщетно. Что бы она ни говорила, как бы ни умоляла их прекратить, они оставались глухи к её словам. И тогда у неё не осталось иного выбора, кроме как пойти к мужу. Энки увидел причинённые детьми раздор и хаос и сердце его ожесточилось. В гневе он возвёл руки к почерневшему пустому небу, лишённому солнца и звёзд, и произнёс молитву. Из его гневных слов родились вороны, птицы, сотканные самой тьмой. Они заполонили собой всё небо и устремились вниз, уничтожая детей Энки… Слова мягко окутывают и убаюкивают меня, превращаясь в сознании в отдалённый неясный шум. Он резонирует с гулом в моей крови, сливаясь в размеренный причудливый ритм, пульсирует в руслах вен, оглушает, нарастая. Рука застывает на спине ворона, когда я всматриваюсь в круглые глаза-бусины, осколки чёрного агата. Что-то ужасно неправильно. Первые капли крови падают на белоснежные колени статуи, растекаясь уродливыми алыми пятнами. — Что с тобой? — Алгар отталкивает меня, ударяя в плечо. — Почему у тебя кровь? Действительно, кровь. Я с удивлением подношу руку к лицу, наблюдая, как пальцы окрашиваются в красный — кровь пошла носом. Алгар начинает меня трясти, что-то говоря, но я не слышу его. Шум в голове уже столь оглушительный, что я падаю на землю, сгибаясь в резком приступе острой боли. Алгар продолжает что-то мне говорить, наверное, он даже кричит, но я лишь вижу размытую, уплывающую из сознания картинку — бледное, искажённое страхом лицо с шевелящимися губами. Очередной приступ боли пронзает мой затылок, прошивая собой всё тело, взрывается где-то на руке, в районе метки, скручивая и разрывая сухожилия. — Беги… — хрипло шепчу я, собирая последние силы, — б… беги… Едва слышно, но Алгар понимает. Он последний раз проводит ладонью по моему лицу, убирая прилипшие ко лбу волосы, чуть поворачивает голову, позволяя легче дышать, а затем поднимается на ноги и, развернувшись, стремглав бежит. Я вижу его мелькающую спину средь деревьев, и это меня странным образом успокаивает — хоть кто-то из нас спасётся. В голове всё так же гудит, но теперь я ясно слышу через шум определённый звук — стрекотание и пощёлкивание. Мне удаётся нащупать небольшой охотничий нож, привязанный к поясу, и я прижимаю его к груди, сжимая в дрожащих руках. Слабая защита против того, что вот-вот появится из леса, но, определённо, лучше, чем ничего. Боль немного отступает, у меня даже получается сесть, прислонившись спиной к древнему изваянию. Энки если и не даст мне своего духовного благоволения, то вполне способен послужить заграждающим щитом. Я поворачиваюсь лицом к лесу и начинаю ждать. Оно появляется спустя несколько минут. Не что-то неведомое, вселяющее первобытный ужас одним своим видом, а вполне обычное и знакомое, но от этого не менее страшное — многоножка. Вот только размер её, как и упоминал Алгар, поистине гигантский. Мощное и длинное тело, покрытое множеством бурых щитков, приближается с поразительной скоростью и некоторым изяществом, и я чувствию волну затхлого землянистого запаха, исходящего от него. Голова насекомого поворачивается ко мне, позволяя увидеть тёмные невыразительные глаза-блюдца и уродливые длинные отростки, покрытые волосками, челюсти щёлкают в предвкушении лёгкой добычи. Вот только я не собираюсь отдавать свою жизнь дёшево. Все происходит стремительно: бросок и жёсткая атака, челюсти захлопываются рядом, разрывая одежду и царапая кожу, волна огненного слизистого жара опаляет меня, но отвлекаться нет времени — я ныряю под голову монстра, со всей силы вонзая нож между сегментами, по самую рукоятку. Многоножка вновь и вновь пытается меня атаковать, она извивается выгибаясь, и я чувствую, как её ноги вонзаются в меня, челюсть с отростками вновь щёлкает где-то рядом. Она не может меня укусить из этого положения, но сколько я так продержусь? Едва ли достаточно, чтобы меня успели спасти. Всё, что я могу сейчас — лишь глубже вдавливать нож в отвратительное тело надо мной. При очередном рывке и он теряется, выскользнув из моих пальцев, и я просто продолжаю остервенело вдавливать вперед руки, надеясь задеть какие-нибудь нервы. Едкий жар ядовитой слизи стекает по моему телу, парализуя невыносимой болью, словно это сейчас из меня вытаскивают все нервы. Огонь на моей коже, в моих легких, в самом нутре, он пылает, сжигая дотла. Кажется, отведи на миг взгляд — и увидишь яркие всполохи, пожирающие меня. Она пытается вырваться, признавая своё поражение, но теперь уже я не отпускаю. Мы стали едины, стали одним целым. Огонь во мне — огонь в ней. Что ж, мы сгорим оба. Я закрываю глаза.

***

      Странное, безумное состояние. Словно моё тело и не принадлежит мне, словно я безвольная кукла, пустая оболочка, а моё сознание парит где-то рядом, наблюдая со стороны. Я в одной из комнат замка. За окном глубокая ночь, но света камина хватает, чтобы осветить комнату, к тому же здесь множество горящих свечей, мерцающих звездами из холодных углов. У моих ног доверху наполненная ванна, наверное, вода довольно горячая, я вижу дрожащие клубы пара, поднимающиеся с поверхности. К слову, здесь не только сама ванна, но и множество тазов, также заполненных доверху. Среди всех этих паров, огней и теней фигура Лоэра кажется пугающей и устрашающей. Нет привычного холёного лоска, одежда полуэльфа небрежна, рубаха и вовсе расстёгнута, обнажая молочно-белую кожу груди, волосы не убраны. Он берёт ковш с водой и начинает меня поливать, слабо заботясь о том, куда именно бежит вода. Я фыркаю, немного захлёбываясь. — Очнулся? — изящные пальцы жёстко вплетаются в мои волосы, больно дёргая назад. Я не могу и пальцем пошевелить, а Лоэр наклоняется ко мне, пристально всматриваясь в глаза. Привычная чернота глаз некроманта окрашивается синими искрами, словно грозовые вспышки во тьме ночи. — Знаешь… — продолжает Лоэр, наклоняясь ещё ниже, его губы практически касаются моей кожи, оставляя за собой фантомный след из покалывания, — я даже испугался. Хм… Почему ты опять так со мной поступаешь, Айну? Тебе это нравится?.. Нравится мучить меня? Рука вновь больно дёргает меня за волосы, заставляя ещё больше выгнуться, запрокидывая голову и обнажая горло. Лоэр касается его, медленно и лениво проводя языком, будто бы пробуя меня на вкус. Это страшит, и то, что я сейчас ничего не чувствую, истинное благословение. Я пытаюсь, что-то прошептать, ответить, но губы слишком онемели, не слушаются, лишь сбившееся дыхание служит ответом. — Что?.. — усмехается Лоэр. — Хочешь что-то сказать? Не стоит. Глупые слова, глупые оправдания, в них нет нужды, они фальшивы, как и весь ты, Айну. Ни крупицы правды и ни крупицы раскаяния. Руки Лоэра скользят по моему телу, когда он продолжает меня мыть. Вода плещется, разливаясь по полу, мочит одежду и волосы некроманта, но он не замечает этого, полностью потерявшись в своих мыслях. Говорит словно и со мной, но называет чужим именем. Видит ли он вообще сейчас меня, или я только невольный свидетель слабости мага? Чьи черты он видит в моём лице, к кому обращены его речи? Вылив очередной ушат мне на голову, он упирается лбом в моё плечо. Стоит не шелохнувшись, и я не могу коснуться его в ответ, обнять. Ничего не могу, лишь слушать это глубокое рваное дыхание и слова, произнесённые не громче шелеста страниц: — Почему из нас двоих должен помнить только я?

***

      Просыпаться муторно и тяжело. Всё тело болит, и тупая боль настойчиво пульсирует где-то в затылке, но я открываю глаза, щурясь и осматриваясь по сторонам. Я лежу на кровати в своей комнате, а подле меня сидит в кресле незнакомый мужчина. Поза его расслаблена, на коленях покоится одна из книг Лоэра, которую он с интересом читает. Одежда незнакомца хоть и проста, но искусного кроя из дорогих тканей, что выдаёт в нём человека богатого и знатного. Почувствовав мой взгляд, он поднимает голову, и я вижу добродушную улыбку на его лице, а также взволнованный блеск зеленых глаз, обрамлённых невозможно длинными ресницами. — О, наш герой проснулся, как славно! — говоря, он поднимается с кресла и подходит к кровати, нежно берёт меня за руку. — Вот мы и встретились. Давно хотел познакомиться с тобой, Итэр. Ладонь, сжимающая мою руку, крепкая и широкая, с шероховатыми бугорками мозолей, ни как у Лоэра. Да и острых ушей не видно. Мужчина передо мной обычный человек? — К-кто вы? — голос ещё слабо слушается меня. — Друг, — вновь загадочно улыбается незнакомец. Признаюсь, эта улыбка уже начинает меня бесить. — А что до имен… Можешь звать меня Агасфер.