А вас я попрошу остаться

Они встретились взглядом на три секунды. — Прошу прощения, — улыбнулся Роман двум профессорам, которым уже десять минут рекламировал новые пишущие машинки, — я отлучусь ненадолго. Мурлыкая под нос мотив песни на испанском, он зашёл в туалет. Через две минуты туда же вошёл его старый знакомый. Когда в туалете не осталось никого, кроме них двоих, тот спросил на языке жестов: «Какого чёрта ты здесь?» Роман хмыкнул, слегка заворожённый движениями тонких пальцев, отвечая так же: «Не рад меня видеть, любовь моя?» Иннокентий поправил очки, раздражённо выдыхая. «Какого чёрта ты забыл в Союзе? Я думал, ты в Южной Америке.» Так хотелось разгладить складку между нахмуренных бровей нежным прикосновением пальцев. Хотелось услышать голос, который так давно не слышал, но на Кеше точно была пара жучков, как и на Романе. «Дела, дела…» — ответил Рома, пожимая плечами. «Когда тебя вычислят, поймают и расстреляют, я лично сброшу бомбу на вашу чёртову Америку.» «Если ты меня не сдашь, то никто меня не поймает. Ты ведь меня не сдашь?» «Я тебя задушу.» «Ты знаешь, что мне это понравится.» «Совсем насмерть задушу.» — пообещал Кеша, а потом устало добавил: «Уезжай обратно в свои проклятые штаты.» «Знаешь, что не могу…» Дольше оставаться в туалете было бы подозрительно. Поэтому не стали тратить больше время на ссору. Они встретились губами на три секунды. Один короткий поцелуй, в который невозможно было вложить все чувства: радость от встречи, страх потери и любовь, которой не должно быть.