А вас я попрошу остаться

Ввалившись в номер отеля и даже не заперев за собой дверь, Ромео сделал несколько шагов до телефона, но упал посреди комнаты. Он не мог дышать. Тело содрогалось в конвульсиях, а сердце стучало оглушающе громко, отзываясь в висках и замедляясь с каждым ударом. А есть ли смысл тянуться к телефону? Всё равно не успеют — КГБ сработало отлично. А в его трупе, вероятно, даже следов яда не найдут. Ромео может только перевернуться на спину, уставившись в потолок и открывая рот, как рыба, в бесполезных попытках хватнуть хотя бы каплю воздуха. Перед глазами плывут красные пятна, кровь стучит в ушах и он видит перед собой Кешу. Ромео совершенно не против такой предсмертной галлюцинации. Галлюцинация копошится над ним, бьёт по щекам и зовёт. Галлюцинация вгоняет ему в плечо шприц. — Не умирай, Ромочка, п-пожалуйста, прости меня, прости, не умирай… — до Романа доносится непрерывное бормотание и всхлипы. Его мышцы расслабляются, понемногу возвращается чувствительность, лёгкие начинают работать, хоть и без былого энтузиазма пока. — Я н-не знал, я не знал, что яд для тебя, прости, прости, п-прости… — Кеша щупает его пульс, светит маленьким фонариком в глаза, и Роман чувствует, как горячие капли падают ему на лицо. — Тебе сейчас с-станет лучше, я обещаю, я успел, успел… — лихорадочно шепча, Кеша гладит его по волосам. Роман теперь может дышать, может даже шевелить пальцами, рукой. Он тратит эти крохи появившихся сил на то, чтобы положить ладонь Кеше на щеку. — Боже, прости меня, я т-так тебя люблю… — Кеша улыбается, сквозь слёзы. Тогда, в Мюнхене, едва случайно не убив, Химик впервые признаётся Ромео в любви.