Моя вина(моя ноша)

— Лучше бы ты умер. — Зло выплевывает Шань. Он яростно смотрит напротив, его кулаки сильно сжаты, они сжаты настолько, что ногти, впиваясь в кожу, наносят увечья. Шань громко дышит, его грудь вздымается очень быстро, ноздри раздуты, а из глотки словно вырывается рык. — Лучше бы ты и правда умер. Тянь не шевелиться, его глаза покраснели, а губы поджаты. Он находит в себе силы сказать лишь: — Я умру, Шань. Для тебя я умру. И он умирает. Он умирает лишь внутри, а его тело, его оболочка все ещё жива, она все ещё старается функционировать. Тянь теряет его. Он теряет единственного человека, которого полюбил. Он теряет свой смысл жизни. Он теряет половину (всего) себя. Это словно отдирать кусок мяса наживую и не мочь закричать, заплакать или что-то сделать. Он виноват. Он всегда делает то, что вредит другим. Он отвратителен. Он отвратительный человек, но его такого полюбили. Шань полюбил и вот он стоит и не может ничего сделать, когда тот уходит. Он может лишь смотреть тому в спину и стараться сдержать слезы. Он не имеет право плакать. Он сотворил ему целое поле редких цветов, а затем превратил в могилу.

***

Возможно это был четверг. Солнечный день. Либо пятница. Неважно. Тянь помнит лишь яркие лучи солнца на своей парте, облако в виде собачки и то как Цзянь шлепнулся в коридоре. Кто знал, что так хорошо начавшийся день станет ужасным?

***

— Ты убил её! — Истошно кричит Шань. — Ты убил её! — Он плачет. У него истерика. Он падает на колени. — Я…Я не хотел. Шань! Шань, слышишь? Пожалуйста, Шань. — Тянь падает на колени перед ним, хватает его руки и пытается заглянуть в глаза. Он должен ему поверить. Он не хотел. Никогда. — Шань… Мо кричит. Он отталкивает Тяня. Он убегает. Тянь хочет побежать следом, но его ноги словно парализует. Он не может ничего делать, кроме как плакать и продолжать просить прощения у пустоты.

***

— Мы должны купить кучу еды! — С другого конца скамейки кричит Цзянь. — А то обычно нам не хватает. — Конечно, если ты ешь за троих. — Закатывает глаза Чжань, на что получает тычок в бок от рядом сидящего. — Вообще-то я растущий организм! А вы просто жлобы! Мо, приготовишь мясо? — Я даже идти никуда не собираюсь. — Фыркает парень. — Ну, малыш Мо, без тебя будет скучно. — Переживёшь.

***

— Не переживай, ты не виноват. — Говорит Чэн. — Закон ты не нарушил. Это чистая случайность. Тянь сидит, его руки сжимают голову, а сам он качается из стороны в сторону. На слова брата он резко вскидывает голову и впивается в него бешеным взглядом. — В смысле я, блять, не виноват! — Он кричит. — Тянь… Он резко встаёт и подается вперёд, хватая брата за футболку. — Я виноват ещё как, Чэн. Это я! Я! Он плачет. Чэн впервые не знает, что делать.

***

— Что я здесь делаю? Шань наблюдает за тем, как Цзянь подкатывает к Чжаню, а тот делает вид, что совсем ничего не понимает. Боже, зачем играть такую драму, если вы уже год как встречаетесь? Странные. Ему никогда не понять такого. Наверное. Но на самом деле он понимает. Они похожи с Чжанем. Они оба не могут выразить свои чувства правильно словами и им сложно реагировать на такие яркие проявления внимания со стороны. Хоть Чжань уже и год в этом варится, он до сих пор иногда выбирает простую тактику игнорирование и Шань сравнивая себя с ним понимает, что ему потребуется больше времени с Тянем. Но у них есть это время, так что они подождут, им некуда торопиться. Перепалки не затихали. Раскладной столик со временем обставлялся едой. Закатное солнце красиво уходило. Вокруг были разноцветные пятна лучей. Красные, розовые, сиреневый. Жара спала. Шань отвлёкся. Оказывается в лучах сиреневого цвета Тянь кажется ещё более красивым. — Любуешься? — Хэ игриво улыбается и приподнимае правую бровь. Шань тут же очухивается и дальше продолжает мешать мясо со специями. Не слово в ответ. Никакой агрессии. Никакой реакции. Шань любуется Тянем. Он этого не отрицает. Он старается сдерживаться. Старается не говорить лишнего, ведь те слова, которыми он с ног до головы покрывает Тяня являются неправдой. И они оба это знают. Шань старается научиться принимать свои чувства и чувства других людей. Тянь научил его быть любимым. Тянь же учит его любить.

***

— Он не берет трубку, не открывает дверь, никуда не выходит. Как думаете, проникнуть к нему в дом хорошая идея? — Не перегибай, Цзянь, ему надо время. — Прошёл месяц. — Тянь тихо шепчет, потому что сорвал голос, потому что устал, что аж не хватает сил говорить, потому что даже собственный голос, как кувалда бьёт по голове. — Тянь… — Начинает И. — Мне надо с ним поговорить. — Уверен? — Чжань даже не смотрит на Хэ. Нет сил на него смотреть. Он весь исхудавший, бледный и еле ходит. Он целый месяц не вставал с постели. Шань тоже — Чжань уверен. Тянь не отвечает.

***

Ужин на улице где-то на окраине города с этой компанией Шаню уже не кажется чуждым. Он комфортно себя чувствует и может расслабиться. Тянь это видит и про себя тихо радуется. Вечер проходит в уютно-весёлой атмосфере, которую они все вместе создают. — И что? Подумаешь животные! Мы их поймаем! Потом так их и так! — Цзянь активно жестикулирует, показывая свои плохие навыки в бою. — Это не животные нам будут мешать, а мы им. — Качает головой Чжань, успокаиваю разбушевавшегося парня. — И тем более разве не удобнее спать в кровати? — Да вы чего! Это же путешественский дух! Спать на земле и питаться мясом оленя! — Во первых, оленей здесь нет, а во вторых, я не хочу просыпаться с больной спиной. Шань наблюдает за перепалкой и понимает, что как бы долго они не спорили и как бы активно не доказывал бы свою правоту Цзянь, в их споре победит Чжань. Его победа просто вопрос времени. — Давай просто кинем их и уедем вдвоём? — Шёпот Тяня опаляет холодный кончик уха Шаня. — Не-а. — Тот мотает головой в ответ, пытаясь не засмеяться с остатков упорства Цзяня, с которыми он пытается одолеть непробиваемую скалу правоты Чжаня. На самом деле это смущает. То насколько Тянь сидит близко, то как он наклоняется к его уху и то, как он кладёт ему на плечо свою голову в ожидании выигрыша Чженси. Тянь вызывает кучу эмоций и чувств одновременно в теле Шаня и тот никогда не сознается ему в этом.

***

Шань видел. Всё случилось на его глазах. Сначала чистая дорога, затем красный асфальт. Шань никогда не забудет улыбку, посланную ему в последний раз. Она была напротив, нужно было лишь перейти дорогу и все. Она хотела поскорее обнять сына и пошла на последних секундах красного света, не видя сбоку машины. Её не стало сразу. Она просто упала на асфальт и машина… Шань не знал, что делать, не знал как это принять, не знал кого винить. И он скинул с себя все на Тяня. На Тяня, который как данность принимал ту ненависть, что лилась на него бесконечным потоком. Тянь был за рулём. Так значит он и виноват? Определённо да. Для Шаня.