6. Отшельник
23 июня 2022 г., 06:29
По ночам в доме было особенно уютно. Ветер замогильным голосом стонал в узких расщелинах скал, и ни плотно закрытые окна, ни доносящаяся из старенького патефона музыка не могли заглушить этих леденящих душу звуков, но он настолько свыкся с ними, что считал даже приятными. Вечер и часть ночи обычно были лучшей частью суток, когда можно было заварить себе чай, добавить в него чего-нибудь крепкого, согревающего, и усесться с книгой в старое вытертое кресло. Осторожно расклеивать слипшиеся между собой страницы, и в желтом свете настольной лампы разбирать полузабытый язык, пытаясь хоть как-то собрать разбитую на осколки память. Осознание собственного одиночества и того, что никто из людей не проберется сюда, добавляло этим часам особенного спокойствия и внутренней тишины. Он не любил людей, относился к ним с настороженной неприязнью, и скорее убил бы, чем позволил кому-то из них явиться сюда. Исключение делалось только для своих. И условно-своих.
Затрещал динамик связи, и Стриж поднял голову, прислушиваясь, а после и вовсе отложил книгу. Кто-то пытался пробиться сквозь щит, создаваемый горами, и было очевидно, что этот кто-то — свой: люди попросту не вышли бы на нужную частоту. Несколько секунд динамик только трещал, а после сквозь помехи пробился чуть искаженный голос Магнуса.
— Не спишь еще? — в голосе друга различалась улыбка, и Стриж мысленно перевел дух. Магнуса он был рад слышать всегда, чего нельзя было сказать о прочих, пусть даже своих.
— Знаешь ведь, что нет. Ты по делу, или просто поболтать?
— Просто выпить. Не будешь против, если вскоре нагряну?
— Нет, конечно. Сквозь щит пройдешь, или встретить?
— Лучше встретить. Сквозь щит-то я сам, но на твоих дорогах и черт ногу сломит. А после и хребет, и все остальное тоже. Буду через пять минут.
Динамик затрещал и умолк. Стриж едва заметно улыбался. Магнус, сам того не понимая, только что сделал ему один из самых искренних комплиментов. Построить убежище так, чтобы к нему не мог пробраться никакой незваный гость — это было хорошим признанием заслуг на его Родине. «Свить гнездо», кажется, так это называлось там. Вспомнить бы еще, где это «там» находится. Стриж прикрыл глаза, пытаясь вызвать в памяти хоть что-то, но память, как всегда, неутешительно молчала. Лишь мелькнули молочно-туманными обрывками какие-то лица и ряд огромных черных истребителей. Все, как и всегда. Такими же воспоминаниями была полна и его нынешняя жизнь среди сваров, так что подобные обрывки не несли никакой информационной ценности. Только будили лишний раз ноющую тоску где-то за ребрами.
Закладка в виде самолета легла между страницами книги, книга нашла свое место на подставке большой старой лампы с абажуром, а Стриж отправился на кухню. Вода в чайнике еще не успела остыть — чай он делал совсем недавно. К приходу Магнуса как раз успеет закипеть снова. Он оставил чайник шипеть на плите, а сам, натянув плотную куртку, шагнул за дверь.
Ветер бросился в лицо, будто только и ждал, когда хозяин дома покинет свое уютное убежище. На мгновение ослепнув, Стриж задержал дыхание, чтобы не захлебнуться в потоке ледяного воздуха. Ничего, он привыкший: на высоте ветер куда злее, а здесь подобные погодные условия — гарантия того, что его лишний раз никто не потревожит.
Он приставил ладонь козырьком ко лбу, чтобы раскачивающийся над дверью фонарь не слепил глаза и не мешал вглядываться в темноту. Дорога здесь только одна, так что с Магнусом они не разминутся. Интересно, что случилось, раз друг рискнул оставить своих любимых рыб и нанести ему визит в такое позднее время?..
Прошло, наверное, минут пять, прежде чем на склоне послышались тяжелые шаги, а следом из темноты обрисовалась могучая приземистая фигура друга. Магнус шел, припадая на одну ногу, и сперва Стриж списал это на неровности горной тропы, но, позже, когда гость подошел к границе светового круга, создаваемого фонарем, стало ясно, что он прихрамывает. А еще вся левая сторона его лица была припухшей и покрытой ссадинами.
Большие ладони, упрятанные в карманы куртки, сами собой сжались в кулаки.
— Кто? — отрывисто спросил Стриж, кивнув на ссадины после того, как они обменялись крепким рукопожатием.
Магнус усмехнулся и кончиками пальцем дотронулся до рассечённой опухшей брови.
— Не поверишь, но сам же. Я сюда через Изнанку дошел, и на выходе из нее был неосторожен. На здешних дорогах и вправду можно хребет переломать.
— Точно? — недоверчиво прищурился Стриж. — Или ты мой покой пытаешься сберечь?
Широкоскулое лицо Магнуса посерьезнело.
— Я бы никогда не стал утаивать, если бы заметил хоть что-нибудь подозрительное неподалеку от твоего жилища. Уж с чем, чем, а с этим шутки плохи, сам знаешь.
— Да, ты прав, — Стриж с досадой на свою недоверчивость толкнул дверь плечом, и на них тут же дохнуло приятным теплом и донесся свист чайника. — Совсем я здесь одичал, прости. Глупости и говорю, и думаю. Проходи, расскажешь хоть, что в мире происходит…
***
— Значит, Свен так и не вернулся? Магнус покачал головой, наблюдая, как хозяин дома разливает по кружкам крепчайший чай и щедро добавляет в каждую кружку из принесенной им бутыли. Из-за наличия обходной спиртное не действовало на сваров так же, как на людей, максимум, чего можно было добиться — это приятный согревающий эффект и ускорение этой самой обходной, но без какого-либо влияния на сознание. Магнус так и не определился, хорошо это, или плохо. С одной стороны, среди их расы не было самого понятия алкоголизма, что не могло не радовать, в особенности, при взгляде на некоторых людей. С другой стороны, порой искренне хотелось надраться до беспамятства, как в молодости. Чтобы отключиться где-нибудь наглухо и очухаться только спустя сутки. Да, с головной болью и прочими спецэффектами, но при этом и с «перезагрузившимся» сознанием. Количество прожитых веков и немалый массив памяти все же давили на плечи, а сбросить этот груз, хотя бы ненадолго, не представлялось возможным. — И ни сигналов, ни весточек, ничего? — Стриж передал Магнусу кружку и опустился в свое любимое кресло, которое подтащил к не менее вытертому дивану, где расположился гость. — Так и сгинул без следа? — Не сразу, — покачал головой Магнус. — Первые полгода сигналы шли исправно, каждую неделю и мне, и Алексу. Потом стали реже, примерно, раз в две-три недели. Потом отметился последний, примерно, через два месяца после предыдущего. И всё, тишина. Сколько мы ни пытались выйти на связь, все без толку. Голос Магнуса чуть изменился, он умолк и сделал глоток чая. — Мы с Алексом встречались с Растом, по отдельности, правда. Спрашивали насчет Свена. Думали, может, кровная связь дальше добивает, и он хоть какие-то сигналы ловит. Но тоже нет. Единственное, в чем Раст уверен, так это в том, что Свен жив. Ну, и что он обязательно вернется однажды. Магнус снова умолк и сделал еще глоток. Стриж молча смотрел в свою кружку, постукивая ногтем по ее потемневшему краю. — Почему Раст так уверен? — в конце концов сосредоточенно спросил он. — Я же вот не вернулся. Изнанка может перемолоть так, что ты уже не вспомнишь, кто ты и откуда. Свен, с его-то силой, конечно, выживет, даже пройдя самые глубокие ее слои, но вот сохранит ли он свою личность? А чтобы вернуться, нужно помнить, кто ты и откуда пришел. Магнус едва заметно усмехнулся. Усмешка эта было доброй и чуть ироничной. — Он оставил здесь личный якорь. И маяк, в одном лице. Так что… Стриж, который в этот момент пригубил чай, едва не подавился и вынужден был сделать приличный глоток кипятка, чтобы не выплюнуть его на пол. Горло ошпарило высокой температурой, и обходная практически тут же взялась лечить ожоги. Он уставился на Магнуса с нескрываемым шоком во взгляде. — Он — что?! Маяк?! Только для того, чтобы вернуться? Свен совсем рехнулся?! Сам же столько раз запрещал другим! — Тиш, тиш, Андре, — попытался успокоить его Магнус. — Не кипятись, я ведь еще не объяснил тебе всей ситуации. Это не его ребенок. Не кровный, в смысле. Там тяжелая история, на самом деле. Мать подобрали беременной и абсолютно невменяемой на границах Города. Подробностей я не знаю, но по оговоркам понял, что ее удерживали где-то насильно. Мы предполагаем, что это дело рук другой стороны. Отца девочки, скорее всего, уничтожили, а мать вот сбежала и добралась до своих. И рожала уже под присмотром наших врачей. Стриж моргнул и по одному разжал пальцы, намертво вцепившиеся в горячую кружку. — И, конечно же, не выжила, — тяжело уронил он, и Магнус скорбно поджал губы. — Умерла еще в начале процесса. Но ребенка спасти удалось. И Свен очень много сил отдал малышке, чтобы она просто дышала. А потом еще два раз по столько же, чтобы не осталась умственным или физическим инвалидом. И еще в лаборатории ее дополнительно выхаживали, опять же, под его присмотром. Так что сил в девочку он вбухал столько, сколько в иного родного ребенка не вкладывают. Это крепкий якорь. И роль маяка она тоже исполняет исправно. — Ты видел ее? — Один раз. Они с Растом приходили в мой океанариум перед тем, как отбыть куда-то на острова. Худосочное бледное создание, вежливое до невозможности, но так и хочется угостить чем посытнее, чтобы хотя бы щеки порозовели. А через нашу плоскость глянешь — и слепнешь, до того яркая. И сплошь свеновская энергетика, колючая, белая. Раст увез ее на обучение, видимо, они все еще надеются, что удастся перескочить декаду. Мне тоже хочется в это верить, но ты же знаешь статистику… Стриж отвел взгляд. Магнус тоже смотрел куда-то в район ножек стола, забыв про чай. Это была общая боль народа сваров, и говорить об этом было тяжело даже тем, кто никогда и не пытался оставить потомство. Через некоторое время Магнус очнулся от своих мыслей и шумно вздохнул. — В любом случае, до того, как Афине исполнится первая декада, Свен должен вернуться. Если она перешагнет этот рубеж, то, возможно, и позже, но, если нет… Тогда уже будем что-то решать, как-то перераспределять обязанности ведущего звена. Пока девочка жива и светит, я почти спокоен: Свен вернется к собственной энергии даже со стертой памятью, если только он жив. Если же случилось непоправимое… Честно говоря, не хочу об этом думать. Не сейчас, пока еще есть шанс, что все обойдется. Слишком страшно остаться без него, мы одни не справимся. — Ну, Александр обладает почти такой же силой, — справедливости ради заметил Стриж, поднявшись, чтобы долить еще чаю. — Он мог бы встать у руля. Магнус грустно усмехнулся. — Мог бы, но не встанет, не того он склада свар. И просить его бесполезно — даже угроза нашего тотального уничтожения ничего не изменит, Алекс живет только для себя. Мне тоже плесни кипятку. Стриж долил еще заварки и горячей воды в их кружки, и снова опустился в кресло. — Я слышал, он иногда берет к себе осиротевших полукровок, — осторожно сказал он. Магнус кивнул. — Берет. В основном, преддекадников, которым недолго осталось. Мы не знаем, зачем. Возможно, все еще на что-то надеется, возможно, это просто незажившая память о сестре, которая у него была когда-то. А, возможно, это просто его природа берет верх. Он ведь из золотых, причем, чистокровных и очень древних. То есть, даже по нашим меркам древних. Поэтому сложно судить, какие мотивы двигают им на самом деле. Стриж улыбнулся с оттенком неловкости. — Я ведь не очень хорошо понимаю вашу иерархию. Напомни, золотые — это…? — Это правители. Руководители. Те, кому по своей природе занимать правящий пост — естественно и удобно. И продуктивно, в том числе, для остальных. Среди людей про таких говорят «руководитель от Бога». Под их рукой всегда комфортно, безопасно, сыто. И как бы Алекс ни отмахивался от своей природы, она все равно прорывается то тут, то там. Знаешь, сколько сваров обитает у него в поместье? Ему и в четыре раза меньше прислуги хватило бы за глаза, и тем не менее, все они чувствуют себя там на своем месте. Каждый занят чем-то полезным, каждый получает хорошую зарплату, каждый уверен в завтрашнем дне. Золотые умеют организовать все именно так, чтобы каждый был доволен. И при этом не в ущерб себе. Такому не научишься, с этим нужно родиться. Стриж слушал друга, не скрывая своего удивления, напрочь забыв про чай. — Вот, значит, как… Почему же тогда у руля вашего общества стоит Свен, а не Алекс? Я думал, именно серебро ведет за собой, именно ему беспрекословно подчиняются… — Правильно, — спокойно подтвердил Магнус. — Но именно что подчиняются. Свары с серебряной искрой — это пилигримы, первопроходцы, искатели… Капитаны также. Они всегда немного… хм… за пределами обычного мира, всегда на пути к цели. И всегда ведут за собой кого-то. Но они суровые аскеты, они слишком безжалостны к себе и к другим, с ними сложно. Они могут организовать общество вокруг себя, да, но это будет общество с практически военной дисциплиной, суровое и безжалостное к провинившимся. Потому что серебряные всегда словно бездушны немного. Или, возможно, подчинены гораздо более высоким целям, чем мы можем осознать. Они остаются в легендах и сказках, но рядом с ними не отогреешься. Их обычно безмерно уважают, поклоняются им, но также безмерно их и боятся. В нашем изначальном мире идеальным союзом, особенно для правящих семей, всегда было соединение серебряной искры с золотой. Один — ведет, пробивает путь, второй — отогревает и окружает комфортом. Пол здесь, как правило, значения не имел. И если бы Анатис осталась жива, именно такой бы союз нами и управлял. Но случилось то, что случилось. — Кто такая Анатис? — насторожился Стриж, и Магнус грустно улыбнулся. — Старшая сестра Алекса. Была. Тоже из золотых. Они со Свеном были парой, очень красивой и гармоничной. Мы надеялись, что они встанут у руля нашего общества, но бесконечная кочевая жизнь и скитания по космосу здорово подорвали здоровье Ан, она быстро угасла. Примерно после ее ухода Свен и начал становиться тем, кем является по сей день. Из красивого серебряного его свет выродился в безжалостный белый. Он и раньше всегда был очень строг к нам, но после стал совсем… Магнус поджал губы и покачал головой. — Я видел, как молоденькие свары в его присутствии падали в обморок. Не потому, что он им чем-то угрожал, а от одного ощущения подобной силы рядом с собой. И это, знаешь… это все-таки ненормально. Даже в нашем изначальном мире, когда мы, на минутку, были на порядок сильнее, люди и им подобные общались с нами спокойно, без страха. Все же Свен за прошедшие тысячелетия стал совсем… Его взгляд, устремленный в пространство, стал рассеянным, и Стриж почувствовал неприятный холодок внутри. — Ты боишься его? — негромко предположил он, и Магнус, вздрогнув, вскинул на собеседника ошарашенный взгляд. — Что? Нет, нет! То есть, частично, может… Знаешь… Он замялся, неловко потер висок и усмехнулся. — Нелегко говорить о подобном, на самом деле. Мы по-прежнему дружим, и возьму на себя смелость утверждать, что в моем океанариуме Свен бывает чаще, чем, к примеру, в поместье Алекса. Мы по-прежнему друзья, это правда, но… Магнус болезненно свел брови к переносице и вымученно улыбнулся собственным мыслям. — Но иногда я задумываюсь, а что будет, если он не остановится? Если так и продолжит наращивать силы, а с ними и вот эту белую безжалостность, в которую давно уже превратилась его искра? Да, Свен, несмотря ни на что, по-прежнему не дает нам вредить людям, но война и не думает сбавлять обороты, и вдруг однажды все же произойдет что-то непоправимое? К примеру, убьют кого-то, к кому он слишком привязан, или просто чаша его терпения переполнится? Понимаешь, я не боюсь Свена, как личности, но мне становится жутко от мыслей, что сможет натворить такая сила, как у него, если спустить ее с поводка. — Я понимаю, о чем ты, — спокойно кивнул Стриж. — И, если подобное случится, боюсь, нам придется его остановить. Всем вместе. Магнус горько усмехнулся, взболтал в своей кружке остатки чая и махом опрокинул их в себя. — Да, — согласился он, отставляя пустую чашку на стол. — Если подобное случится, это и вправду будет единственный выход. Но хватит ли у нас на него сил? Вот в чем главный вопрос.
