пеларгония, прямиком из моего сердца

о разлитом молоке, алых глазах и мерцающих звёздах на щеках.

а также о тёмных кругах

под глазами, бледности кожи

и кровавых лепестках в раковине.

             Ощутимая прохлада магазина, создаваемая кондиционером, вызывает лёгкие мурашки. Синдзи шмыгает носом, щурит глаза в попытке разглядеть неразборчивый почерк Мисато. Он стоит около этой несчастной полки с молоком уже несколько минут и никак не может прочесть название фирмы, написанное на маленьком листочке. Парень вздыхает и решает взять бутылку, отдалённо напоминающую ту, что стояла позавчера в холодильнике. Синдзи комкает список, запихивает его в задний карман штанов, и берёт с полки стеклянную бутыль. Крутит её в руках, рассматривая этикетку, и через пару секунд, вроде как удовлетворённый собственным выбором, поворачивается. Сталкивается с взглядом алых глаз. Икари дёргается, зрачки расширяются от неожиданности, а бутыль летит на пол. Стекло мигом разбивается (кто вообще делает упаковки из такого непрочного материала?), и белая жидкость неумолимо быстро заливает бежевую плитку, оседая каплями на носках кроссовок. Мальчик с пепельными волосами — он же обладатель алых глаз и тот, кто так бесцеремонно вторгается в лично пространство других людей — кидает взгляд себе под ноги, выдаёт что-то вроде насмешливого «хм» и вновь поднимает взгляд на Синдзи, растягивая губы в улыбку. Икари не понимает подобных действий, поэтому теряется и стоит, как вкопанный. Ему кажется, что проходит около пяти минут, на деле — две секунды. Мальчик с пепельными волосами приходит в движение: протягивает руку к Синдзи (кажется, что он его сейчас схватит) и берёт ещё одну бутыль с полки, что расположена позади. Чуть-чуть отходит и, слегка согнув бледную руку в локте, предлагает Икари взять молоко. Синдзи отмирает, опускает взгляд на бутыль и прикасается к ней пальцами. Холодная. — Спасибо, — неуверенно произносит Икари и в эту же секунду мысленно стукает себя по лбу: зачем он вообще поблагодарил этого парня? Мальчик с пепельными волосами снова усмехается и убирает бледную руку с горлышка бутылки, мимолётно мазнув своими длинными пальцами по руке Синдзи. Разворачивается и, засунув ладони в карманы штанов, удаляется. Икари еще полторы секунды думает о том, что у этого парня руки холоднее, чем стекло бутылки, а затем прикрывает глаза и выдыхает. На кассу. Ему срочно нужно идти на кассу, а затем на выход из магазина. Вечером Синдзи сидит за столом и, слушая вполуха болтовню Мисато, смотрит на стоящую рядом бутыль.

***

— Мне одной этот новенький кажется странным? — шепчет какая-то девочка своей подружке. Синдзи не помнит (не знает) их имён, да они ему и не нужны. Он бы с радостью заткнул чем-нибудь уши, дабы не слышать шелестящие отзвуки девчачьих голосов, но во время урока использование наушников запрещено. Икари бесцветным взглядом смотрит в окно и старательно игнорирует того, кто сидит позади. Ведь Синдзи точно не показалось. Это был тот самый любитель вторгаться в личное пространство, с которым Икари столкнулся в магазине, и теперь этот бледный парень, раннее представленный учителем, как «новенький, который теперь будет учиться с вами», восседает за третьей партой прямо позади него. Загоревшийся экран монитора оповещает о том, что Синдзи пришло сообщение. Каору Нагиса: скучно? Икари отрывает руку от подбородка и хмурит брови, разглядывая текст на экране. Зачем ему написал этот… Каору? Каору Нагиса: да ладно, я же вижу, что скучно :) У Синдзи странные эмоции. С одной стороны, он не понимает зачем ему пишет этот тип, а с другой… кто-то помимо Мисато интересуется его делами и это привлекает. По двум сообщениям Икари не может определить степень искренности Каору, но где-то в глубине души уже просыпается чувство благодарности. Благодарности за проявленное внимание… звучит жалко. Синдзи хочет уже было ответить, как вдруг прилетает новое сообщение. Каору Нагиса: ты умеешь пользоваться клавиатурой? Беззлобный вопрос, но он почему-то смущает Икари. Пальцы зависают над клавишами, так и не коснувшись их. Синдзи передумывает и закрывает крышку ноутбука. Не надо. Просто не надо.

***

— Игнорировать — не очень вежливо, Икари-кун, — Каору подкрадывается со спины и тихо произносит эти слова, обдавая тёплым дыханием шею Синдзи. Тот шарахается и недоуменно оборачивается, отходя от Нагисы на некоторое расстояние. Лишь бы не стоять так близко. — Прости, — начинает Икари. — Зачем извиняешься? — Каору приподнимает брови, будто в самом деле не понимает (а он ведь действительно всё ещё не до конца понимает людей). — Я не специально тебя игнорировал, просто шёл урок и… — Синдзи оправдывается, Каору усмехается. По-доброму. — Икари-кун, не надо, — Нагиса улыбается, смотрит прямо в глаза. Синдзи становится неуютно. Прикосновение. Ощущение холода на запястье. Каору держит легко, невесомо, едва касаясь пальцами. Синдзи смотрит в алые глаза и в их отражении будто бы видит другую версию себя. Более улучшенную или более разбитую? Непонятно. Нагиса моргает. Наваждение спадает. — Я покажу тебе кое-что, — не спрашивает, а ставит перед фактом. Подобное утверждение в сознании Икари обычно окрашивается бордовым или чёрным цветом. Приказ. Грубость. Боль. Но у Каору отчего-то выходит говорить так тепло и мягко, что Синдзи лишь кивает головой и следует за парнем. Каору показывает Синдзи свой дом. Маленькую однокомнатную квартирку на первом этаже первого подъезда. Вот так просто берёт и впускает его в свою обитель, в то место, где люди обычно укутываются с головой в одеяло, скрываясь тем самым от внешнего мира и проблем, давящих на плечи костлявыми пальцами. Синдзи делает вывод о том, что Каору действительно странный. Слишком простой и непосредственный. Слишком эфемерный, словно вот-вот исчезнет и поэтому без сомнений сближается с посторонним человеком. Обычно приходя в чужой дом, люди слышат его особый запах, поскольку ещё не привыкли к помещению, «не принюхались». Младшего Икари не покидает отчётливое впечатление того, что он уже бывал в этой маленькой однокомнатной квартирке и давно принюхался. Каору лишь опускает глаза и не может сдержать улыбку (хорошо, что в полутьме не видно). Синдзи возвращается домой в девять часов вечера со странными ощущениями. Мисато загадочно стреляет глазами в его сторону, но ничего не говорит. Каору тем временем выплёвывает несколько лепестков пеларгонии в раковину и вытирает оставшуюся на губах кровь полотенцем.

***

Синдзи не знает, как назвать то, что происходит между ними с Каору. Мисато говорит, что они выглядят так, будто знакомы много лет, и радуется тому, что у младшего Икари наконец-то появился друг. Сам же парень не уверен в том, что это дружба. Ну не может один человек настолько сильно отдавать всего себя другому человеку. Так не бывает. Все люди преследуют свои собственные, известные только им одним цели, у них у всех есть какие-то очень личные и крайне важные дела, которые нельзя отложить. А Каору всегда свободен и согласен провести время с Синдзи. Будь то пасмурный вечер или солнечный день. Икари иногда кажется, что Нагиса — не от мира сего, но в хорошем смысле. У Синдзи после встреч с Каору улыбка на губах и чуть покрасневшие щёки. У Каору после встреч с Синдзи тёмные круги под глазами и вся раковина в кровавых лепестках. Сам того не понимая, Икари отравляет Нагису изнутри, скручивает его сердце и сжимает кровеносные сосуды. У него нет когтей, но он царапает тонкие стенки души, а его улыбка отзывается тупой болью где-то между рёбер. Каору улыбается, сжимает синеватые губы в полоску, всё чаще прикрывает алые глаза, пряча покрасневшие склеры и отныне надевает лишь безразмерные толстовки, чтобы не показывать исхудалых рук с тонкими запястьями и подрагивающими холодными пальцами. Пепельные волосы постоянно в сплошном беспорядке, потому что у Нагисы не хватает времени на себя. Ему лишь бы побыть с Синдзи. Хотя бы ещё чуть-чуть. — Мне повезло, что ты такой хороший*, — говорит однажды парень, смотря в окно. Икари не понимает и хмурит брови. Каору ничего не объясняет, лишь снова закрывает измученные глаза. Молчат. Полчаса. Или может быть час. Никто из них не считает время, им и так хорошо. — У меня есть кое-что для тебя, — нарушает тишину Каору, — закрой глаза. Синдзи слушается. Нагиса медленно подходит к холодильнику, поднимает руку и шарит по его верхней части. Нащупывает маленькую круглую баночку. Улыбается. Подушечки пальцев касаются мягкой, тёплой кожи лица. Синдзи всё ещё ничего не видит. Каору не хочет, чтобы Икари смотрел на него такого вблизи. Ласково наносит блёстки на щёки, попутно разглядывая содержащиеся в них маленькие мерцающие звёздочки. Нагисе на секунду кажется, что Синдзи стал выглядеть каким-то… внеземным, (но от этого не менее чудесным). Каору опускает ладони на худые плечи младшего Икари и шершавыми губами прислоняется к его лбу. Тёплый. Он всегда был и будет таким тёплым. В отличие от мертвеца Каору. На пол падает капля крови. В сердце с молниеносной скоростью впивается ещё одна игла. Минутная слабость наказуема. Нагиса будет расплачиваться всю ночь. Там. У раковины. С пакетом окровавленных цветков и полотенцем. Каору устремляется в ванну. Синдзи до сих пор стоит с закрытыми глазами.

***

На следующий день Нагиса исчезает, оставляя в качестве напоминания о себе лишь баночку мерцающих блёсток со звёздами. У Синдзи же появляется привычка каждый день проходить около дома Каору, в надежде ещё хотя бы раз встретить странного бледного мальчика. Но вместо него он постоянно натыкается лишь на бело-красный цветок, одиноко растущий около первого подъезда.