одержим искусством.

Звонков на этот номер не поступало звонков лет пять, если не больше. Зайти в историю вызовов и увидеть "Котёнок Арс", а после обратить внимание на время звонка — непосильная задача. Казалось бы, ну серьёзно, Шастун, тебе уже тридцатка, ты не школьник или молодой препод, чтобы ныть по мальчишке, у которого, вероятно, сейчас какой нибудь роман. Которому ты уже не нужен. А может всё — таки..?

***

— Да? — Антон, каждый раз видя неопределённый номер на новом смартфоне надеется, что это Попов. — Ан.. Тош? — Арс? Это правда ты? — Ты так нужен мне.. Я не могу без тебя. Эта девушка.. Ирина. Сначала подумал, что это твоя жена, наверное. А она сразу "— Антон? Антон Шастун, да?" побежала куда то, выбегает с конвертом, улыбается, озвучивает твой номер новый.. — У меня и старый остался. Я ждал. Звонка твоего ждал. — Серьёзно? Ты совсем не меняешься. Она адрес мне твой дала, я сначала приехал, а теперь думаю. Зачем? Я.. Разве нужен тебе спустя столько времени? Разве у тебя никого не появилось.. — Приехал? Где ты сейчас? Руки дрожат, колени косят, а глупую улыбку никак не сдержать. Приехал, нужен..? — Да кафешка какая — то при вокзале. Можно я приеду к тебе? — Я скоро буду у тебя и заберу, хорошо? Подождешь меня?

***

— Арсений.. Я не верю. — Шастун улыбается, хоть Попову достаточно взглянуть на него, чтобы понять, что тот готов заплакать. Ему всегда было достаточно взгляда, он умел его читать. — Я.. люблю тебя. Всё ещё люблю и уже, кажется, больше никогда не разлюблю. На глазах обоих — слезы, но разве это важно, когда спустя столько времени они вновь обнимаются? — А я когда курить бросал пообещал себе, что и курить брошу, и про тебя забуду. И снова закурил. — Я татуировку хотел свести, мол, что об тебе не напоминала. Так и не смог. Все ещё со мной, как и обещал тогда. Пока не разлюблю, ни сводить, ни перекрывать не буду. Теперь даже не хочу. Почему ты уехал из Питера? Тебе там так нравилось. — Нравилось. И о тебе напоминало. Я хотел вернуться в следующем месяце. А ты где был всё это время? — Пять лет заграницей, учился, даже успел немного поработать, но так, чисто для родителей. А потом свалил в Омск, полгода назад где — то. Два месяца назад в Питер приехал. Там все о тебе напоминало. Меня это грело, ты сам помнишь, наверное, символизм моё все. — А мне и символизм не нужен, когда ты есть.. Вернём всё? Пожалуйста, только не говори нет. — Возвращайся в Питер. Без тебя там холодно. — Арс аккуратно запускает руки под пальто Шастуна, обнимая его и, едва касаясь, целует в шею. — Очень холодно и даже солнце не греет. Только ты. — Вернусь. Обязательно вернусь. В самые короткие сроки. Ты, главное, больше никогда так не уходи. — Я больше вообще никуда не уйду. Только с тобой.

***

— Я так скучал по тебе. — на большее Арса не хватает, эмоции бьют ключом, а мысли будто и вовсе испарились. Шастун, уже забыто, но невероятно по родному, вновь шепчет милости младшему, делая вид, будто не он готов сейчас разрыдаться. Впрочем, как и тогда, когда им пришлось расставаться. Оба пытались сдержать слёзы друг при друге, однако потом.. зачем вновь о плохом? — Как ты в Питере, котёнок? Пригласишь меня на своё выступление? — Антон знает, что сейчас Попов выступает, он не раз видел видео с ним и из Омска, и недавно узнал, что теперь его мальчик выступает в Питерском театре, но никак не осмеливался приехать. Боялся, наверное. — У меня на следующей неделе постановка, теперь только в Питере появляюсь. Я буду невероятно счастлив, если ты её увидишь. — Я приеду. Обязательно приеду. И больше никуда тебя не отпущу, слышишь? Мой маленький.. — Мне двадцать четыре, Тош. Столько же, сколько и тебе тогда. — Арс ластится к любимым рукам, поднимающим футболку. — Поэтому и маленький. — улыбается мужчина, проводя кончиками пальцев по рёбрам. — И всё ещё невероятно худой. Я с ложечки тебя кормить начну. — Я почти шесть лет ничего подобного не слышал. Мне так этого не хватало, ты не представляешь. — Представляю. Арсений кусает щеку изнутри — он в одном слове услышал слишком много эмоций. Которые заставил почувствовать он. Сначала клялся в любви и том, что никогда не бросит, а после.. Его отец был слишком категоричен. Вырастил, мол, непонятно что, в актёрское поступил, а хотели экономиста, с преподом встречается, а ждали жену и внуков. Разочарование улетело исправляться, да вот спустя шесть лет вернулось к истокам. — Шаст, Шаст. Пожалуйста, прости меня. Я правда не хотел тогда.. — Тш, ты мне всё тогда объяснил да и я сам знаю, что это такое. Мои родители вовсе перестали со мной общаться тогда. Я рад, что сейчас ты рядом, но прекрасно понимаю, почему тебе пришлось так сделать. Ты миллион раз извинялся, я ещё не услышав первое извинение простил всё, что можно. — Антон вновь возвращается к шее младшего, шмыгая носом. Он своих родителей все равно любил, любит и будет любить дальше, вот только им такой сын не был нужен. Попов закрывается носом в волосы Шастуна, поглаживая его по спине — он никогда не умел поддерживать словами. — Ты самый лучший. Я слепым котёнком в тебя влюбился, а сейчас люблю только сильнее. И хочу сделать все, лишь бы тебе всегда было хорошо. — Рядом будь. Этого достаточно, правда. Я, представляешь, к психологу ходить стал, травмы проработать хотел. Столько нового о себе узнал. Всегда отнекивался, типа я уже большой мальчик, сам с проблемами справляться должен. А потом.. перестал. Я сутками смотрел в потолок, вспоминая тебя. Перечитывал переписки со времен, когда мы ещё в школе были, фотки пересматривал. Понял, что больше не вывожу и пошёл к мозгоправу, а проблем только больше нарыл, последние два года разбираемся. Обоим не хватало разговоров друг с другом, а за шесть лет скопилось уйма тем. Ближайшие пол года они будут разговаривать сутками, ни умолкая даже на секунду.

***

— Покажешь тату? Ходил на коррекции? — Сначала долго искал мастера, за всё время не прям много раз посещал, но она в норме. В прошлом месяце ещё был у Скруджи, только осмелился. Выграновский ещё одну предложил набить, мы пока над эскизом возимся. Потом посмотришь, может придумаешь что — нибудь. — Попов стягивает узкие брюки, оголяя татуировку. Сейчас змея в цветах на бедре — банальность, и у каждого или каждой второй вроде есть, однако эта работа сидела по эскизу, который несёт в себе слишком много для парней. Шастун проводит кончиками пальцев по контуру змеи, разглядывая тату будто впервой, тут же вспоминая, как её набивали. — Ты надолго в Воронеже? Только не говори, что ты билеты купил на ближайшие пару часов. — Нет, не купил, не успел. Я сначала тебе набрал, потом хотел драматично пойти покупать билеты в слезах. — Я обещал, что ты всегда можешь вернуться, если тебе это нужно. Потому что мне всегда нужно было. Кстати, у меня есть невероятно заманчивое предложение, ты не сможешь отказаться. — Как будто я в состоянии вообще от чего то отказаться. — фыркает Попов, плавясь под руками старшего. — Проссеко. Твоё любимое. Уже шесть лет прошло, конечно, но у меня всегда есть бутылочка. И даже те же бокалы, это единственное, что я стащил из той квартиры в Питере. — Ко—от, нельзя меня так баловать. Я сейчас в лужу превращусь, правда. У меня передоз нежностью и любовью. — Придётся привыкать заново, я от тебя ни на шаг не отойду ближайшую, мм.. вечность. — Ты сейчас включишь нервы и земфиру, а потом мы будем плакать, пить проссеко и курить ванильный чапман или винстон с двумя кнопками? — Звучит заманчиво. — Шастун лишь на секунду отвлекается от тела бывшего ученика и включает излюбленную "слишком влюблен". — Прошлый раз, когда мы решили покурить в постели, мы чуть не сожгли мне кровать, поэтому предлагаю за проссеко и на балкон. Арсений заливисто смеётся, вспоминая первый день после сдачи экзаменов, когда они действительно решили покурить в постели, а в итоге лишь прожгли одеяло и простынь, поднимаясь вслед за Антоном. — Слушай, можешь мне дать что нибудь переодеться? Я ничего с собой не взял, ехал на голом энтузиазме. — Ты ехал сюда на каком — нибудь сапсане, может с парой пересадок, кому ты чешешь? — улыбается Шастун, целуя младшего в уголок губ. — Сейчас что нибудь найдём. Главное, чтоб не спадало, а то ты ещё тоньше стал. * — Красиво. — тихо, будто сам себе, шепчет Попов. И тот, кто с ним не согласится, вероятно, никогда не любил. Красота не в том, что вид с балкона открывался на симпатичный закат, отдающий самыми разными оттенками, а в том, что сейчас испытывал Арсений, сидя рядом с Антоном на балконе. Подумаешь, облака чуть красные, ну, воздух свежий, тишина на улице, людей мало. Но стоит взглянуть чуть глубже, куда то ближе к душам.. Вся красота была в двух парнях, что сейчас пили просекко, раскуривая на двоих одну сигарету чапмана.