Лихорадка

      — Чешется, — короткие ногти царапают щёку, прослеживают каждую линию шрама — метки, — Чешется, — склонив голову набок, бормоча повторяет Лоренс, — Чешется — это плохой знак, — загнанно оглядывается, останавливает взгляд на двери.       Привычный запах трав не успокаивает, кажется, только сильнее забивается в горло, душит.       — Чешется, — капли испарины выступают на висках, холодными поцелуями скатываются ниже, — прикосновениями чужой ладони проводят по шраму, задерживаются на погрубевшей коже.       Монро хочет смахнуть, растереть их — до боли, до жара, чтобы они перестали напоминать ему о ней.       Он слишком хорошо помнит её руки; тонкие, дрожащие, подносящие к дымящейся щеке пропитанный платок.       Нежность — призрачные объятия, укачивающие.       Тошнота тяжелым комом сворачивается в животе, ползёт выше.       В уголке плавящегося зрения доктору чудится отброшенная, окружённая облаком пара перевёрнутая миска — бинты давно растворились, доски пола скалились чернеющими пятнами, глазами-нарывами чумы.       Промах.       — Тише, — далёкий шёпот, чужой голос — он должен быть родным, но тень предательства обратила лепет в змеиное шипение.       Оно так и останется ядом.       — Чешется, — по-птичьи встряхнувшись Лоренс выпрямляется, ударяется затылком, — Плохо, — глубоко вдыхает, кашляет.       Предчувствие. Тело всегда предупреждает — что-то близко, что-то случится, что-то призрачным туманом нависло над ними.       Прощальный подарок.       Наваждение.       — Плохо, — повторяет громче, — Очень, — он должен взять себя в руки, команда нуждается в докторе, особенно сейчас, когда их поджидает опасность.       Призраки прошлого должны исчезнуть, как и «они».       Навеки осесть только в слухах и легендах.       Удар — на левой щеке расцветает розовое пятно.       Удар — ожог оживает колким эхом.       Удар — ещё.       Удар — рука поднимается выше, ладонь бьёт по уху.       Это отрезвляет, помогает удержаться на ногах, не поддаться; он не позволит себе ошибиться вновь.       Как хороший доктор он должен проверить каждого, убедиться в том, что они готовы к ожидающим их трудностям.       Семья нуждается в заботе.       Семья должна остаться целой.       А оплаченные горечью воспоминания, запечатанными в шрамах.