Смотреть на мир красными глазами

Иландрин вырос в Виндхельме, но вот родился… Родился он в Морровинде и принадлежал Великому Дому Индорил, о чём свидетельствовало сразу несколько признаков: герб на одеяльце, в которое он был завёрнут, герб на его идриви (чепце) и деревянная фигурка в виде обезглавленного императора, которую он сжимал в кулачке, когда его нашли на месте крушения корабля двое братьев-данмеров, беженцы, проживающие в Виндхельме. Братья гордились тем, что взяли на воспитание столь ценное дитя, они называли его хлаэнамор, что в переводе с данмериса означало «маленькая гордость», и сетовали на то, что представитель столь знатного рода растёт в нищете, среди грязи и шовинизма. — Что такое шовинизм? — спросил как-то маленький Иландрин. — Когда представитель одной расы смотрит на представителя иной свысока, по каким-то причинам ставя себя выше? Но разве не в этом суть нашего рода, мой названый неродной отец и брат отца? Разве данмеры не уверены в том, что никому не превзойти их — гордых, страстных как пламя и угрюмых как скалы? — Это другое, — поспорил Ллондри, брат неродного отца. Он пребывал в смятении от слов двухлетнего Иландрина. — Не перебивай меня, брат приёмного отца. Виндхельм возвели рабы атморцев, снежные эльфы. Но разве мы не пленим зверолюдей испокон веков? Разве мы не воспротивились, когда Империя велела нам перестать? Шовинизм всегда был в почёте у данмеров. Если мы не можем проявлять его сами, и его проявляют по отношению к нам — значит, с нами что-то не так. Мы живём здесь, поскольку нам предоставили помощь — бегущим от гнева Красной Горы прочь с родной земли. Стыд — принять эту помощь вместо того, чтобы, как и положено данмеру, помочь себе самостоятельно. Но ныть и клянчить помощь получше — это уже позор. Мы отринули аэдра с их милостью, но не можем отринуть собственное нытьё? Это многое говорит о данмерах Виндхельма. Не в их пользу. Больше никто не осмеливался заговаривать в присутствии Иландрина о шовинизме. .*.*.*.*.*.*.*. Малыш Иландрин любил бегать по всему Виндхельму — не только лишь по убогой дыре под названием Квартал Серых. Бегал он медленно и степенно, как и положено уважающему себя серджо. — Смотри, куда прёшь, остроухий! — воскликнул некто. Иландрин избежал столкновения, но его схватили за воротник. Это был нордский мальчишка, Рольф Каменный Кулак. Ужасная шапочка на его голове свидетельствовала о том, что он неразборчив в одежде. — Оставь меня, ф’лах. — Что ты там на своём сером языке мямлишь? Приехал на нашу землю — так и говори по-нормальному. Светлые нордские глазёнки смотрели поистине разъярённо. Их маленький обладатель был оскорблён таким пренебрежением до глубины души, рвущейся в Совнгард ещё с т’лонья (пелёнок). — Я не приезжал на твою дражайшую землю. Меня прибило волнами, — терпеливо пояснил данмер. — Что ты несёшь?! — вспылил Рольф, а затем поглядел исподлобья с забавным выражением недоверия. — Как это… прибило волнами? Иландрин пожал плечами. — А так. Вместе с кораблём. Я не знаю своего прошлого — зато знаю, к какому роду принадлежу. И это великий род, хотя тебе и не понять. — Почему это не понять? — тут же ощерился маленький норд. — Каменные Кулаки живут в Виндхельме сколько себя помнят! Знаешь, почему нас так называют? — О, я догадываюсь. — Ну вот, — Рольф для убедительности помахал кулаком, будто тщетно силился разогнать кружащие вокруг них снежинки. — Так ты откуда-то из-за моря, выходит? — спросил он взмахов десять спустя. — И не холодно тебе на наших суровых землях? У нас тут, вообще-то, не место маленьким нежным эльфам. Иландрин презрительно фыркнул. — С чего бы? Это каджиты мёрзнут здесь, несмотря на шерсть, а данмерам всё равно, будь уверен. У нас горячая кровь. — Чушь, не может такого быть. — Не веришь — проверь. Если ты, конечно, не боишься, — Иландрин протянул руку. Он сам не до конца понимал, зачем это делает — может быть, просто любопытство взыграло? Что же предпримет гордый отчаянный Рольф?.. Гордый отчаянный Рольф сперва не решался, а затем притронулся к его руке. Сперва будто бы неохотно — затем ощутимее. Сжал запястье всей пятернёй. — Да не тёплая она почти, — пробурчал он и выглядел уж совсем растерявшимся. — Всё ты выдумываешь. — Ну конечно, — усмехнулся Иландрин, наблюдая за ним снисходительно и даже несколько умилённо. — Ты смотри не примёрзни к ней. У Рольфа почему-то вспыхнули кончики ушей, и он попытался сказать что-то внятное, как вдруг его окликнул грубый голос: — Рольф! Ты что там делаешь? Пойдём к лошадям, Ульфрик ждёт. Это был старший брат норда-скептика, Галмар Каменный Кулак. Рольф мгновенно, как будто обжёгся (и это сходство в контексте их разговора посмешило Иландрина), отдёрнул руку и двинулся прочь. Один раз обернулся, чтобы взглянуть большими беззащитными глазами. Выпалил: — Красноглазый! — И очень горжусь этим, — насмешливо вторил данмер. .*.*.*.*.*.*.*. «Новый Гнисис» гудел как улей от скорби и негодования, а виной тому был нордский бездельник, Рольф Каменный Кулак, что ночами шатался по кварталу, выкрикивая оскорбления. Дело доблестное, поистине нордское — не бояться во имя своих идеалов отморозить мягкое место. Впрочем, и данмеры выглядели не многим более достойно — обменивались неодобрительными взглядами, вздыхали, охали и ругались сквозь зубы. Не будь правителем города весьма равнодушный к таким ситуациям Ульфрик Буревестник, уже настрочили бы жалобу ярлу. Глядя на это, юный Иландрин старался не представлять себе, как бы на такое зрелище отреагировал Неревар. Когда выкрики стали докучать, он решил выйти на улицу. У него было преимущество перед Рольфом — с момента давнего разговора во времена детства тот избегал его, как огня. Забавно — до чего эти норды хрупкие создания, как бы ни кичились обратным. — Серые вы суки! Убирайтесь из нашего города! Понаехали, отродья, еду нашу ед… еде… едите! — орал явно нетрезвый Рольф. По всей видимости, фантазия его иссякала. Иландрин решил не медлить — а то не приведи Азура у кого-нибудь из сородичей сердце остановится от столь немыслимых изощрённых оскорблений. Рольф начал было браниться снова, но вынужден был прерваться на полуслове, ведь Иландрин, подойдя к нему, вжал его в обшарпанную стену одного из ветхих домов. — Может быть, ты найдёшь своему рту более подходящее применение? — спросил данмер, взяв Рольфа за подбородок — чтобы не воротил свирепый нетрезвый взгляд. Сперва Рольф смотрел на него с праведным негодованием, но затем, осмыслив услышанное, вдруг замер, покраснел и обратил на Иландрина изумлённый беспомощный взгляд. — Грязный эльф… — севшим голосом произнёс он и, наконец отпихнув Иландрина, скрылся за первым же поворотом. Иландрин остался стоять под бесшумно оседающим на камни снегом, в тишине, долгожданной и оглушительной, один посреди квартала. В кулаке, запущенном в карман, он сжимал тянучку, которую, очевидно, так и не предложит этому шумному, раздражающему, но в то же время милому существу. Умеют норды всё опошлять…