Дело труба

      Снова. Снова наговорил гадостей, |много слов грубых, обидных, нечестных|. Зачем? — неизвестно и скорее всего не станет никогда. Снова. Снова поссорился с Аней из-за какой-то фигни, а после все пошло по нарастающей, вспомнились все косяки и все его промахи. Были крики, не на шутку разозленный Юра, не менее рассерженная Серговна и испуганная Лизочка, крепко-крепко прижимающая к себе любимого зайца и через каждые несколько минут приговаривающая, что это маленькая ссора, которая скоро закончится. Да, она иногда видела, что мама с папой ругаются, но чаще всего это заканчивалось уютными семейными посиделками на кухне, ведь мама и папа не могут долго злиться, они же любят друг друга.       Но в этот раз все было по-другому. Сильный хлопок двери заставляет стены содрогнуться, а Лизу вздрогнуть и, оторвавшись от игры на телефоне, выглянуть из своей комнаты. Она тихонько бежит в гостиную, где сталкивается с негодующим, беспокойным и обиженным взглядом мамы. Даже будучи маленьким ребёнком, девочка поняла, что сегодняшняя ссора не окончится тёплой беседой. — А где папа? Он уже не вернётся, да? — пугливо посмотрев на Аню, прошептала она. — Да, он пойдёт писать песни с ребятами. Не волнуйся. ***       Мелкий моросящий дождь бьёт по асфальту, гулко отдаваясь шумом в ушах. Редкие прохожие, прячась под зонтами или кутаясь в ветровки, спешат поскорей скрыться от внезапно разбушевавшейся непогоды. Бегут: кто направляется к своей машине, кто спешит в метро, а кто ищет какую-нибудь не закрывшуюся кофейню, чтобы укрыться там от назойливых капель. Только один человек сидит на ступеньках перед тату-студией словно даже и не замечает ни противных капель, ни девушку подошедшую спросить все ли в порядке. Погрузившись в свои мысли и отмахнувшись от неё, скрипач снова прильнул к уже полупустой бутылке виски. 《С какого момента все пошло по пизде? Почему я постоянно испытываю чувство вины? Зачем снова поссорился с Аней? 》 Все эти мысли не давали покоя последний час, а может и больше. Сегодня домой он точно не вернется, переночует в студии, всё равно все уже разошлись. Из своих мыслей его выдергивает и заставляет лениво обернуться хлопок входной двери.       — Юрец? Ты чего сидишь здесь? — с легким недоумением в голосе спрашивает Личадеев.       — Па-ашка — растягивая имя произносит Музыченко — Съебись, а? Мне что уже около своей же студии посидеть нельзя? — с явным раздражением добавляет музыкант, отворачиваясь и делая небольшой глоток виски.       Алкоголь расслабляет, приятно разливаясь теплом в груди. Или это не алкоголь, а Пашина рука схватившая его локоть.       — Эй, алкаш! Поднимайся! — Над ухом раздается голос Личадеева. И вот уже пьяная тушка на ногах, более-менее ровно стоит напротив.       — Ты все-таки не ответил на мой вопрос. Что ты блин тут забыл, Юр? Посреди ночи, пьяный, промокший весь — переводит дыхание Личадеев замолкая на несколько секунд — Ты вообще сколько под дождем просидел, дурачина, заболеешь же, а нам в тур скоро. Юр, что случилось?       — Завали Личадеев, заебал. — Сбрасывая руку со своего предплечья, огрызается Музыченко. — Все заебись, Пашенька, всё просто охуенно!       Он отворачивается и, прислоняясь к стене, пытается выудить из насквозь промокших джинсов пачку с сигаретами, которые, к несчастью, как оказалось, уже непригодны к использованию.              — Бля-я-ять — выдыхает тихо скрипач, нащупав упаковку и сразу же бросив её в рядом стоящую урну.       — Хочешь возьми мои? — Подходя ближе и протягивая свою пачку произносит Личадеев.       — Не тыкай в меня своей бабской хуйнёй, отъебись по-братски, ПОЖАЛУЙСТА — с нажимом произносит Юра, легонько отталкивая протянутую руку с зажатой в ней пачкой никотиновых палочек. — В последний раз говорю- оставь меня в покое.       — Юра блять прекрати строить из себя самого несчастного «страдальца». Я ж разобраться пытаюсь и в конце концов помочь хочу — раздраженно шипит Пашка и со словами — Достал уже — хватает за локоть, снова прильнувшего к горлышку бутылки, Юрку и рывком открыв дверь тату-студии тащит за собой пьяное тело. Наконец Паша усадив «страдальца» за стол в центре зала и предварительно забрав у него бутылку с недопитым виски ушел в студию, дабы принести покрывало для промокшего до нитки скрипача.       — Блять, ну Юрец, какого хрена? Паша резко поднял руки скрипача и стянул с пьяного тела мокрую футболку. Отбросив её куда-то в сторону, он кинул в синюю рожу плед и пошёл на кухню. — Па-ааш, Пашенька, ты куда пошёл, а? Э, Я с тобой разговариваю! — возмущённо закричал Музыченко, попытавшись приподняться, однако тело его не послушалось, и он вновь рухнул в кресло. — За рюмками, Юрочка. Как же я с тобой разговаривать буду? Трезвый?