Асино счастье

Настя допрашивала подозреваемого по делу о серии убийств. Это был высокий, широкплечий мужчина с густыми чёрными низкими бровями и такими же густыми чёрными волосами. Его карие глаза смотрели прямо на Каменскую, а зрачки от яркого света сузились. Он переодически пытался оправдоваться, но делал это не очень умело. -То есть вы говорите, что не знаете гражданку Шилову Евгению Дмитриевну? — уточнила девушка, держа ручку над протоколом. -Нет. Настя сняла очки и положила на стол, а затем начала тереть переносицу: -Давайте продолжим допрос после перерыва, — сказала она и пошатываясь встала. Но тут же ухватилась за угол подоконника рукой, слегка наклонив голову вперёд. Вероятно, Каменская бы упала на пол, если бы не подоспевший во время Доценко. Он зашёл в кабинет и, увидев коллегу в таком положении, тут же подхватил её и усадил на стул. Полицейские вывели подозреваемого, а Миша принёс воды. Настя взяла стакан дрожащими руками и сделала несколько жадных глотков. Несколько капель холодной жидкости пролились на подбородок и скатились на форменную рубашку. Тем временем мужчина открыл окно. -Вам лучше, Настасья Павловна? — поинтересовался он. -Да, Миш, спасибо, — благодарно подняла Настя свои глаза на мужчину. -Может ещё воды? -Нет, спасибо, — улыбнулась она. Но улыбка была будто бы вымучена. Губы практически сливались с бледным личиком, а на лбу выступил холодный пот. На этом моменте в допросную зашёл Колобок. -Так, — своим стариковским голосом произнёс он, — что это тут у нас? Настасья Павловна? -Всё в порядки, Виктор Алексеевич. Душно. Голова закружилась. -Миш, выйди, — Гордеев сел на стул рядом с подчинённой. Доценко послушно вышел и прикрыл за собой дверь. -Насть, возьми-ка ты пару-тройку, а лучше недельку, отгулов. Отлежись. Книжки почитай. Телевизор посмотри. Но Каменская была в своём духе. Работа же гораздо важнее её здоровья! -Нет, Виктор Алексеевич, — она уверена поставила руку на ребро, стукнув себя по коленке. — Доведу дело, тогда буду отдыхать, отлеживаться… -Ну что ты творишь?! Каменская! — когда Колобок сердился, он начинал фамильничать. — Ты же уже не девочка! -И вы туда же?! — она резко встала. -Извини, не хотел тебя обидеть, — мужская рука нежно придержала её запястье. Девушка снова опустилась в кресло и буркнула: -Чистюков тоже говорит: «тебе же не 20 лет!» -Он просто беспокоиться… Давай, так, — мужчина убрал руку с её запястья. — Доценко закончит допрос, а ты полежишь у себя в кабинете на диванчике. И давленьеце тебе померим… -На счет Доценко согласна. А давление… я не старушка… -Считай, что это был приказ. А приказы что? -Не обсуждаются… Колобок помог встать Насте и придерживая её за руку отвёл в кабинет, а затем вышел. Вскоре в кабинет зашел… О, боже! Не галлюцинации это?! Нет! Не галлюцинации! Лесников! Настя хотела была подняться с дивана, но адская боль прошибла низ живота и она обратно упала на диван. -Миша! Ты?! — не верила своим глазам девушка. -Я! — мужчина в два шага оказался возле дивана и дружески поцеловал подругу в щёчку. — А что это мы тут разлеглись по среди рабочего дня? А, мать? -Миш, а ты крещённый? -Вам головёнку, Настасья Павловна, не нагрело? Не? К чему такие вопросы? -Вот думаю тебя в крестные позвать или Колобка. Лесников замолчал на несколько минут. -Ты чего? Этого? Того самого? -Беременна, — подсказала и одновременно ответила на все три вопроса Настя. -А Чистюков- то в курсе? — спросил Миша и тут же получил дружеский очень мягкий и слабый толчок в бок. -Конечно, в курсе, — она отвела глаза в потолок. — Он самый первый в курсе… -А родители? Каменская прикусила губу: -Тут сложнее. Лесников видел, как подруга слегка извивалась от боли и положил свою горячую руку на живот, стало спокойней и не так жгло. -Жаль, что Коротков не увидит, — он глубоко вздохнул. -Жаль… — эхом поаторила Каменская. -Стоп! — неожидано спохватился Настин дружище. — Это что ли с тобой ещё год не побухаешь? -А хотелось? — съязвила Ася, убрав мужскую руку со своего живота и села. -Ты нормально? -Да, лучше. Тут зашёл Колобок с тонометром: -Насть, давай померю давление… О! Блудный сын! — Гордеев пожал руку бывшему подчинённому. -И я вас рад видеть, Виктор Алексеевич! Давайте-ка я сам Каменской померю давленьеце, — Миша забрал из рук Колобка прибор. — Настасья Павловна, придвигайтесь к подлокотнику. Девушка подвинулась к боку дивана, но по её лицу видна, что она ждала сарказма от друга. Впрочем, Лесников не заставил её долго ждать: -Сейчас померим! Старушечка, ты наша… — он заботливо одел манжетку на стройную женскую ручку, а затем нацепил себе на уши фонедоскоп от прибора. И аккуартно, словно боясь сделать больно, начал качать. Спустя две минуты сказал: -85 на 50. -Уууу, Настюша, — протянула Гордеев. -Да вы чего? -Каменская, где у тебя тут кофе? — Лесников стал открывать все подряд ящики. -На полке, между книгами. Колобок, убедившись, что его сотрудница в надежных руках, удалился в свой кабинет. А старые друзья сидели, пили кофе и болтали ни о чем. -Чистюков, наверное, с ума сходит? -А то! Закармливает, с работы встречает, своим одеялом по ночам накрывает… Вообщем, чудо, а не муж. -Береги его, Насть. Каменская вспомнила события, произошедшие несколько месяцев назад, когда Лёше стало плохо за рулём. От этих воспоминаний она поёжилась. -Берегу… Обычно говорят, что за великим мужчинами стоят женщины. Но не в случае нашей героини. Здесь было наоборот. За великой сильной женщиной стоял мужчина, который поддерживал и заботился о ней.